ЛЕС МУК

🧐Храмы науки или «лишняя» статья расходов?

Школы в России исчезают с пугающей скоростью. Если посмотреть на цифры за последние 25 лет, становится не по себе: страна потеряла почти половину всех учебных заведений. В 2000 году детей ждали 68,8 тысячи школ, а к 2025 году их осталось всего 37,9 тысячи. Это минус 45% сети.

При этом количество учеников за тот же период уменьшилось не так драматично — всего на 14% (с 20,5 до 17,7 миллиона человек). Проще говоря, детей стало меньше, но школы «резали» куда активнее, чем сокращалось население.

Больше всего «под нож» пошли сельские школы: их число рухнуло на 55%. Конечно, можно сказать, что открываются частные заведения, их число выросло почти в полтора раза. Но давайте будем реалистами: доля внесистемного среднего образования в масштабах всей страны составляет ничтожные 2,5%. Они есть, но погоды не делают.

Если СОШ стало так мало, то, может, оставшиеся превратились в «школы мечты» с идеальными условиями? Статистика состояния зданий выглядит как сводка из прошлого века: у 3,9 тысяч нет канализации, у 3,4 тысяч — водопровода, а 3,5 тысяч обходятся без центрального отопления. Каждая четвёртая школа просит капитального ремонта, а около 500 зданий и вовсе признаны аварийными.

Ирония в том, что скоро мы и этой статистики можем не узнать — из-за сокращения финансирования на научную деятельность тот же НИУ ВШЭ вынужден сам искать деньги на свои исследования.

Получается странная и грустная картина: власти режут издержки, закрывая «лишние» учебные заведения и экономя на интеллектуальном потенциале страны. Школ стало меньше, а проблем — кажется, только больше.

✊Есть право на 10-й класс

Верховный суд вынес вердикт по делу екатеринбургских родителей 9-классника, которые ранее получили во всех инстанциях отказ на право их ребенка получить полное среднее образование. Итог: общеобразовательная школа обязана зачислить сына Берсеневых в 10-й класс.

Этот прецедент — не просто локальная победа отдельно взятого ученика. Это правовой сигнал, который обнажает фундаментальный конфликт между конституционными гарантиями и административным произволом, ставшим новой нормой.

На протяжении последних лет наблюдалась скрытая, но масштабная кампания по «выдавливанию» школьников из системы полного среднего образования. Сценарий везде идентичен:

1. Школа объявляла об «отсутствии универсальных классов» и переходе исключительно на профильное обучение.
2. Вводился «конкурсный отбор», который по своей сути является незаконным фильтром.
3. Тех, кто его не прошел, под любыми предлогами отчисляли, прикрываясь формулировкой «в связи с завершением обучения» после 9-го класса.

Позиция, озвученная представителями законодательной власти (в частности, Анатолием Вассерманом), откровенно постулирует приоритет экономической целесообразности над правом на образование. Аргументация проста: стране нужны рабочие руки, подготовка специалиста в колледже «быстрее отбивается», а потому сидеть за партой до 18 лет — это «неэффективная трата ресурсов».

Пытаясь решить сиюминутную проблему дефицита кадров на производстве через принудительное направление детей в СПО, государство рисует долгосрочный образовательный тупик, создавая демотивированных молодых людей, которые воспринимают такой путь как поражение, а не как карьерную траекторию.

Верховный суд поставил точку в этой демагогии. Теперь ответственность лежит на родителях и правозащитниках. Любая попытка школы отказать в приеме в 10-й класс из-за «непрохождения профильного конкурса» или «отсутствия мест» становится предметом судебного оспаривания.

Россияне начали заметно чаще забирать деньги из банков. Совпадение? Ну конечно.

Только за июнь россияне купили наличной валюты на 54,9 млрд рублей — это максимум за несколько лет. А за апрель-июнь объём чистых покупок наличной валюты составил 158,9 млрд рублей.

Параллельно растёт объём наличных рублей, а банковский сектор получает всё больше ограничений и проблем с инфраструктурой.

Причём вопросы возникают даже на самом бытовом уровне. Например, в июле в новостях обсуждалась история с Альфа-Банком, который ограничил выдачу кредитов клиентам из Крыма. Сам банк объяснял решения внутренней политикой и оценкой рисков.

То есть одновременно происходит сразу несколько вещей: банки становятся осторожнее, регуляторные и санкционные ограничения никуда не исчезают, а люди всё чаще хотят иметь деньги в форме, которая не зависит от приложения, платёжной системы или очередного изменения банковских правил.

🤡Кажется, самый популярный банковский продукт 2026 года — это деньги, до которых ты можешь добраться сам. Что небезосновательно.

✅Подпишись

🫵Слишком умные — на выход

Ситуация с абитуриентами в этом году напоминает классический анекдот про то, как отличник пришел на экзамен, всё выучил, ответил идеально, а ему поставили «неуд», потому что «подозрительно умный».

Итак, в 12 топовых российских вузах случился конфуз: бюджетных мест для всех «стобалльников» и олимпиадников тупо не хватило. Понимаете масштаб иронии?

Государство годами вбивало в головы: «Учись хорошо, сдай ЕГЭ на максимум, и перед тобой откроются все двери». Дети старались, родители платили репетиторам суммы, сопоставимые со стоимостью ипотеки, — и вот, двери открылись, а там... всё занято. Причем занято не кем попало, а «особыми» категориями.

В итоге в МГУ или Вышке на топовые специальности можно было попасть, только если выиграть олимпиады по астрофизике и квантовой механике, пока учишься в пятом классе. Для обычного «стобалльника» — парня или девушки, которые просто честно вызубрили учебники, — места банально не осталось.

Реакция властей — это отдельный разговор. Депутат Олег Смолин развёл руками: «Хотели как лучше, но подзаконные акты не пускают». Экс-министр образования Андрей Фурсенко предложил сделать экзамены ещё сложнее. Слишком много стобалльников? Пусть ЕГЭ станет таким, чтобы его не мог сдать даже академик РАН. ЛДПР, как обычно, предложила вылечить насморк гильотиной — отменить единый госэкзамен и дело с концом.

Система образования вошла в режим парадокса. Чем качественнее «продукт» (выпускник), тем меньше он
нужен рынку (вузам). Она растит интеллектуальную элиту, которой в собственных альма-матер становится тесно.

Впрочем, возможно, это и есть самый главный урок, который преподносит современная российская школа: жизнь — это не про знания, а про умение вписаться в квоту.

✍️Пятиклассникам расскажут «правду» о Донбассе

Минпросвещения России обновило федеральный перечень школьных учебников. С 1 сентября 2026 года в школах появится новое пособие — «История нашего края. Донбасс и Новороссия» для 5–7 классов.

По задумке чиновников, учебник позволит школьникам «изучать историю Донецкой и Луганской народных республик, Запорожской и Херсонской областей в общем историческом контексте». В Минпросвещения заверили: в новом издании — «вся объективная информация». Напрямую из кремлевских методичек и папочек Путина с лекциями.

Учебник для пятых классов и отдельный — для шестых-седьмых. Причём в федеральный перечень вошли не только пособия по Донбассу, но и по истории других регионов России. Например, Краснодарского края.

Над учебником работали глава Минпросвещения Сергей Кравцов и помощник Путина Владимир Мединский. Тот самый Мединский, который в своё время предложил считать историю «наукой, которая должна объединять».

Объединять такая наука будет вокруг одной, правильной версии.

Уроки выживания в холодном туалете

С 1 сентября во многих российских школах надо бы ввести Основы Безопасности Жизнедеятельности в реалиях «современных» российских школ, где воду из крана или унитаз в тёплом помещении не «выдают» даже отличникам с хорошим поведением.

У чиновники из Минпросвещения по бумажкам всё отлично: за последние десять лет количество школ без элементарных удобств сократилось в разы. На деле тысячи учебных зданий в стране всё еще остаются без нормального отопления и водопровода.

Особенно грустно смотреть на статистику по регионам. В Тыве, например, больше половины школ до сих пор вынуждены обходиться без теплых туалетов, в других республиках — от Дагестана до Якутии — ситуация не лучше. В приграничье своя, форсмажорная атмосфера.

Федеральному центру скучно тратить деньги на сантехнические коммуникации. Вот провести интернет в каждое село — это другое дело, это звучит гордо, инновационно и по-современному.

Самое обидное, что люди всё видят и всё понимают. По опросам, почти 85% россиян хотят влиять на то, как развиваются их города и поселки, на что тратятся деньги. Люди готовы участвовать в управлении и менять жизнь к лучшему. Но факты говорят о том, что дальше будет только сложнее.

Страна уходит в серьезный экономический минус: дефицит бюджетов растет, а проблемы регионов множатся. Уже сейчас больше половины субъектов РФ живут с «дырами» в казне, где благоустройство школ не то, что не в приоритете, а не значится вовсе.

Единственный вариант для улучшения ситуации — устроить Путину турне по школам. Говорят, пространство, куда приезжает президент, чудесным образом преображается. Правда, лишь на время.

А вы знали, что Владимир Путин мечтал стать экоактивистом и выражал большую симпатию и поддержку защитникам природы (которых, правда, потом почти всех запретил)?

Доказательства этому можно найти в канале Greenpeace на русском🌱

Там же рассказывают,
╾ насколько грязный бензин теперь будут продавать россиянам,
╾ какие города скоро уйдут под воду,
╾ почему Россия нагревается в 2 раза быстрее остальной суши,
╾ какие успехи достигнуты в защите панд
╾ как нас всех надули с переработкой пластика.

В общем, если в вашей ленте есть место для одного экологического канала – подпишитесь на Greenpeace на русском! Здесь честно, тепло и без цензуры.

🔥Нашли идеальный канал про дизайн интерьера!

Море бесплатных идей и профессиональных лайфхаков, которые помогут сделать квартиру мечты без дизайнера.

Здесь нет банальщины и унылых «до-после». Тут такие идеи, что однушка на 35 квадратов становится уютнее, чем загородный особняк.

Мы сами залипли и теперь листаем каждый день😍

Подписывайтесь.
Ваш дом скажет вам «спасибо»:
👉 https://t.me/front_door

📚Когда классика превращается в набор «опасных слов»

Новость о том, что на российских книжных площадках произведения русской классики стали сопровождаться маркировками о наличии информации, связанной с наркотическими веществами, на первый взгляд кажется локальной. Однако с точки зрения истории образования и гуманитарного знания она отражает гораздо более масштабный процесс, который последние два десятилетия наблюдается во многих странах мира.

Главная проблема заключается вовсе не в самой маркировке. Любое общество вправе предупреждать читателя о содержании произведения. Вопрос в другом: что происходит с текстом после того, как его начинают воспринимать через систему формальных признаков?

В литературоведении существует важнейшее различие между описанием явления и его нормативной оценкой. Художественный текст может изображать насилие, зависимость, психические расстройства, войны, революции, преступления или самоубийство, не являясь их оправданием или пропагандой. Более того, именно способность литературы исследовать самые темные стороны человеческого опыта и сделала ее одним из главных инструментов познания общества.

Герменевтика, рецептивная эстетика, культурная антропология, новая историческая школа — все эти направления учили одному: смысл текста рождается не из отдельных слов или эпизодов, а из их места в художественной структуре, историческом контексте и авторском замысле. Другими словами, нельзя понять роман, просто подсчитав количество сцен преступлений, употребления алкоголя или наркотиков.

Сегодня же мы наблюдаем обратную тенденцию. Алгоритмы, автоматическая модерация и нормативные требования неизбежно упрощают сложные культурные объекты до набора ключевых маркеров. Машина не умеет различать описание и одобрение, художественный прием и призыв к действию, иронию и буквальное высказывание. Она лишь фиксирует наличие определенных слов, тем или сюжетов.

Любопытно, что подобные процессы идут далеко не только в России. В американских и британских университетах уже несколько лет продолжаются дискуссии о trigger warnings, «чувствительных редакциях» классических произведений, исключении отдельных книг из школьных программ и пересмотре литературного канона. В ряде случаев издательства адаптируют тексты современных изданий, убирая лексику или описания, которые могут показаться оскорбительными современной аудитории. Сторонники подобных изменений говорят о необходимости сделать литературу безопаснее и доступнее. Их оппоненты считают, что подобная практика постепенно разрушает саму идею исторического источника, поскольку прошлое начинает редактироваться в соответствии с представлениями настоящего.

Образование всегда существовало как пространство встречи со сложностью. Нельзя изучать историю, не сталкиваясь с войнами. Нельзя изучать философию, не встречаясь с радикальными идеями. Нельзя изучать литературу, исключив из нее человеческие пороки, преступления, зависимости, фанатизм или отчаяние. Иначе предметом изучения становится уже не культура, а ее тщательно отфильтрованная версия.

Поэтому нынешняя дискуссия — это не спор о маркировках. Это спор о самой модели чтения. Продолжим ли мы воспринимать художественный текст как многослойный культурный документ, требующий интерпретации, или окончательно перейдем к модели, в которой произведение оценивается по списку обнаруженных в нем тем и слов? От ответа на этот вопрос зависит не только судьба литературной классики, но и будущее гуманитарного образования в целом.

⚡️Школьников готовят к войне, а не к жизни

Минпросвещения России с 1 сентября 2026 года официально включит в школьную программу две сквозные темы: искусственный интеллект на уроках информатики и беспилотные летательные аппараты на уроках «Труд (технология)». Об этом сообщил министр просвещения Сергей Кравцов.

Дроны будут изучать не только на технологии: темы БПЛА добавят в «Основы безопасности и защиты Родины» и в систему дополнительного образования. Для 5–9 классов уже подготовили специальные учебники «Введение в искусственный интеллект». С 2026/27 учебного года школьники начнут углублённо изучать ИИ на информатике, а со второго полугодия 2026/27 — БПЛА на уроках труда в 5-х классах (17 часов) и с 2027/28 — в 6-х и 7-х классах (по 34 часа).

Министр Кравцов назвал создание и использование беспилотных систем «очень перспективным направлением». Особенно если учесть, что за последний месяц в России сбили больше тысячи дронов, а НПЗ горят по всей стране.

Уроки труда теперь напоминают военную кафедру. Но кафедра хотя бы давала отсрочку. А тут — сразу на передовую.

В Приморском крае открыли два военно-патриотических лагеря для подростков — «Штурмовик» и «Пехотинец». Программы для юношей 14–17 лет финансируются из краевого бюджета и проходят при участии ДОСААФ.

В лагере «Штурмовик» подростков обучают управлению беспилотниками, строевой подготовке, обращению с автоматом Калашникова, тактической медицине и физической подготовке. В программе также предусмотрены встречи с участниками войны против Украины, а распорядок дня, по словам организаторов, максимально приближен к армейскому.

На этом фоне продолжают расти потери среди детей, ставших жертвами войны. По данным ООН и ЮНИСЕФ, с февраля 2022 года в Украине подтверждена гибель не менее 745 детей, ещё около 2400 получили ранения. Международные организации подчёркивают, что реальные цифры могут быть выше из-за невозможности проверить многие случаи в зонах боевых действий и на оккупированных территориях.

Независимой международной статистики по погибшим детям на территории России не существует. Российские власти регулярно сообщают о жертвах среди несовершеннолетних в результате украинских атак, однако подтверждённые данные указывают, что число погибших детей в Украине существенно выше.

Пока одни дети становятся жертвами войны, других уже готовят к ней.

📚 Учителей в России унижают официально

Средние зарплатные предложения для учителей в России впервые превысили 60 тысяч рублей. В Москве медианная зарплата в вакансиях составляет почти 97 тысяч рублей, дальше идут Подмосковье, Петербург и регионы, где педагогов пытаются удержать хоть какими-то доплатами.

Проблема в том, что подобная статистика давно существует отдельно от реальной жизни школы. Формулировка «до 110 тысяч» обычно означает не базовую ставку, а сумму с переработками, классным руководством, дополнительными часами, кружками, проверкой тетрадей и всеми возможными надбавками. Молодой педагог после университета вполне может получать 30–35 тысяч рублей, особенно в регионах.

При этом инфляция давно съедает любые формальные повышения. Учитель сегодня получает больше цифрами, но не всегда больше в реальной покупательной способности. Особенно если учитывать нагрузку, которая за последние годы только выросла.

И здесь Россия сильно отличается от развитых стран. В Европе и ряде азиатских государств зарплата учителя соотносится со средней зарплатой квалифицированного специалиста и позволяет жить без постоянных подработок. У нас же педагог все чаще оказывается в позиции человека, который должен совмещать преподавание с репетиторством, бумажной отчетностью и бесконечным подтверждением собственной «эффективности».

Отдельная история — идеологическая нагрузка. Современная школа все меньше воспринимается как пространство образования и все больше как инструмент воспитательной политики. «Разговоры о важном», методички, патриотические мероприятия и отчеты о проведении этих мероприятий постепенно становятся такой же обязательной частью работы, как уроки.

Добавим сюда бесконечные таблицы, мониторинги, цифровые журналы и формальные курсы повышения квалификации, которые часто существуют только ради галочки в системе аттестации. В итоге значительная часть времени педагога уходит не на обучение детей, а на обслуживание бюрократической машины.

Ирония в том, что государство постоянно говорит о дефиците учителей, но продолжает делать все, чтобы профессия выглядела как испытание на выносливость.

Как говорил Медведев:
Хотели денег — идите в бизнес.

Подростки массово «ломаются»: психические расстройства выросли на 53%

За последние 10 лет в России число психических расстройств у подростков 15–17 лет выросло на 53%. Это устойчивая динамика, которая фиксируется с 2015 года и не показывает признаков замедления.

Чаще всего речь идёт не о тяжёлых диагнозах, а о состояниях, которые раньше считались частью взросления. Тревога, депрессия, неврозы становятся всё более распространёнными и переходят из бытовых описаний в медицинскую статистику.

Официальные объяснения звучат предсказуемо. Улучшилась диагностика, общество стало внимательнее к психическому состоянию детей, расширились критерии оценки. В этом есть логика, но она не объясняет главное. Рост продолжается слишком долго, чтобы списывать его только на выявляемость.

Это уже вопрос среды, в которой растут подростки. Давление со стороны школы, ожидания родителей, постоянное сравнение в социальных сетях, случаи травли и ощущение нестабильности.
Нагрузка на психику растёт быстрее, чем способность с ней справляться.

При этом система не успевает реагировать. Врачи прямо говорят о дефиците кадров, особенно в детской психиатрии. Специалистов не хватает практически во всех регионах, и это означает, что даже зафиксированные проблемы далеко не всегда получают полноценную помощь.

На этом фоне усиливается перекос в сторону медикаментов. Это быстрее и удобнее для системы, но без работы с причинами эффект остаётся временным.
Симптомы снимаются, но источник проблемы никуда не исчезает.

В результате складывается ситуация, в которой подростков чаще диагностируют, но не обязательно лучше лечат. Формально система фиксирует проблему, фактически не имея достаточных ресурсов для её решения.

Когда рост ментальных расстройств становится устойчивой тенденцией, это уже не частная история отдельных семей, а показатель состояния среды в целом.

И если ничего не менять, скоро тревога и депрессия перестанут быть диагнозами и окончательно превратятся в базовую настройку подросткового возраста.

Школа на выход: почему половина учеников просто исчезает после 9 класса

Менее половины девятиклассников сегодня переходят в старшую школу. В 2025–2026 учебном году в 10 классе учится всего 42,7% от числа тех, кто год назад был в девятом, тогда как в 2014 году этот показатель составлял 55,7%.

Причём это не разовая просадка, а устойчивая динамика. За последние 11 лет доля школьников, остающихся в системе, снижается примерно на 1,2 процентных пункта ежегодно. Система медленно, но стабильно теряет учеников.

Формально это можно объяснить ростом популярности колледжей. Но по факту происходит другое: школа перестаёт удерживать учеников как ценность. Всё больше подростков уходят после 9 класса не потому, что выбрали осознанный путь, а потому что не видят смысла оставаться.

Особенно это заметно за пределами крупных городов. В сельских школах в 10 класс переходят всего 33,26% учеников, в городах — около 45%, и эта доля тоже падает.
Старшая школа перестаёт быть массовой, особенно вне крупных центров.

Контраст с частными школами показывает, что дело не в учениках. Там в 10 класс переходят 75–85%, то есть проблема в условиях и качестве среды.
Где есть ресурсы — ученики остаются. Где нет — система их теряет.

Разрыв по регионам только усиливает картину: от 30% до почти 70% переходящих в старшие классы.
Образование всё сильнее зависит не от способностей, а от географии.

В итоге школа постепенно меняет свою функцию.
Она перестаёт быть лифтом и становится фильтром, через который проходит всё меньше людей.

Это означает, что базовый уровень образования фактически снижается. Меньше людей доходят до старших классов, меньше получают полноценную подготовку, уже на раннем этапе происходит разделение на тех, кто продолжит учёбу, и тех, кто останется на минимуме.

И всё это происходит без громких реформ. Просто каждый год немного меньше учеников остаётся в системе — и в какой-то момент это становится нормой.

Среднее образование перестаёт быть обязательным по факту, даже если формально оно таким остаётся.

Ирония в том, что при таких темпах скоро 10 класс станет чем-то вроде «углублённого уровня» — почти как подписка, только без кнопки «отписаться».

Государство продолжает перепрошивать систему образования под нужды невойны.

Минобрнауки отчиталось: число участников СВО на подготовительных факультетах выросло на 20%, при этом ежегодно выделяется 2000 бюджетных мест, приём идёт круглый год, а обучение строится по индивидуальным планам и вне общей конкурсной логики.

Если перевести это с чиновничьего языка, получается простая схема: внутри вузов создаётся отдельный лифт с другими правилами входа.

Подготовительные факультеты изначально были про выравнивание знаний — туда шли те, кому не хватало базы, но кто был готов учиться.
Теперь ключевой критерий — не уровень, а участие в невойне.

Вместо конкуренции — квоты и особые условия. Бюджетные места распределяются не по знаниям, а по статусу.

В результате проседает уровень, размываются требования, а преподаватели вынуждены тянуть тех, кто изначально не проходил по академическим критериям. При этом абитуриенты, которые реально готовились и рассчитывали на бюджет, оказываются за бортом.

Это не поддержка — подмена принципа отбора.

Когда доступ к образованию определяется не знаниями, а биографией, система перестаёт быть образовательной. Диплом превращается не в подтверждение квалификации, а в формальность.

В итоге всё логично: скоро главный вступительный экзамен будет звучать не «что ты знаешь», а «где ты был».

Канал «Лес Мук» снова в работе

Нас не было какое-то время не по своей инициативе — канал просто увели. Разобрались, вернули доступ, сейчас всё под контролем.

Для тех, кто с нами недавно: «Лес Мук» — это канал про политику и повестку без шума и лишней эмоции. Мы не гонимся за скоростью и не копируем новостные ленты. Нам интереснее, что стоит за событиями, как они связаны между собой и какие процессы за ними идут.

Здесь не будет бесконечного потока новостей. Мы разбираем то, что действительно важно, и даём связную картину: как принимаются решения, кто и на что влияет, какие тенденции формируются и к чему это может привести.

Иногда это разбор одной новости, иногда сразу нескольких, если они складываются в один процесс.

Пока нас не было, повестка только усложнилась. Тем интереснее будет дальше.

Работу возобновляем. Будем выходить в обычном режиме.

@dirtytatarstan @ejdailyru @kritiknewsfeed @zonaosoboho @moscow_laundry @listnewsru @deputatdumy @kremlin_bulldogs @pyatiletka111 @kremlin_mother_expert @cashruss @bankuyte @Gubery @glavmedia @karaulny @infoagency_TS @dumayem @ru_global @madam_secretar @regnum_na @greenfolder @cho_opyat @vibornyk @domostroy_channel @matrosou @kuraifutlar @SIL0VIKI @neoreshkins @LastOfRus @borisenkoD @nebrexnya @riakatysha @murashko_med @tolk_tolk @olen_nn @greyshemes @donbasscase @moneyandpolarfox @politolog_Orlov @polituprava @UAnotRU @mediavoyni @shalimovprav @russ_orientalist @skurlatovlive @eratrends @bigtransfer2024 @sidpolit @MarketHeart @russianeconomism @vybora @ipotekasem @openparad @oprichniksday @beregofic @polittemnik @suverenka @severnygorod @rub_zone @Wek_ru @boilerroomchannel @vneplanarus @east_shift @finkrolik @nefte_baza @emigriceps @Taynaya_kantselyariya @wisedruidd @reburg @belaya_kaska @chestno_i_tochka @polylog_expertise @HUhmuroeutro @dr_alex_sosnowski @tassovkaru @faridaily24 @gazmyaso @prokurator_ru @papagaz @rotondamedia @mayday_7700 @economikal @boris_rozhin @federation_towers @rybar @thegraschenkov @okun_andrew @likbezzru @lukabekkk @PolitCircus @mozhemobyasnit @horizontal_russia @Govorit_NeMoskva @ddofa @agentstvonews @svobodnieslova @ToBeOr_Official @Sib_EXpress @akalitin @polit1humor @kolokol_media @istories_media @SerpomPo @eshkinkrot