PLP | Западно-Сибирский

Что произошло. Экспедитор взыскивал с перевозчика убытки в размере 894 716 руб. 90 коп., причинённые заморозкой пивной продукции при перевозке в рефрижераторе. Перевозчик обратился со встречным иском о взыскании задолженности за оказанные услуги перевозки, ссылаясь на надлежащее исполнение договора и вину грузополучателя в снижении температурного режима.

В чём ошибка. Суд апелляционной инстанции возложил на перевозчика ответственность за заморозку груза, основываясь на одностороннем акте от 27.01.2025, составленном через два дня после разгрузки без участия и уведомления перевозчика, письме научного центра о свойствах пива и презумпции ответственности перевозчика. При этом в акте от 25.01.2025, подписанном перевозчиком при разгрузке, заморозка товара не зафиксирована, указано «Товар не замерз. Бут. Пэт. Мягкие». Суд не проверил доводы перевозчика о том, что снижение температуры произошло вследствие длительного ожидания разгрузки с открытыми дверями рефрижератора при минусовой температуре окружающего воздуха, не установил момент замера температуры (сразу при открытии дверей или спустя значительное время), не выяснил причины составления акта от 27.01.2025 в одностороннем порядке и количество фактически утраченного товара.

Позиция кассации. Презумпция ответственности перевозчика за сохранность груза является опровержимой. Для возложения на перевозчика ответственности за утрату товара требуется не только констатация факта несоответствия температурного режима при приёмке груза, но и фиксирование утраты груза в установленном законом порядке с соблюдением принципов состязательности и прозрачности операций с перевозимым грузом, в частности с извещением перевозчика об утрате или повреждении груза в целях обеспечения ему возможности предъявить соответствующие возражения или устранить препятствующие приёмке груза причины. Перечень документов, в которых фиксируются обстоятельства, служащие основаниями для привлечения к ответственности перевозчика, не может быть расширен по сравнению с теми, которые предусмотрены в Уставе автомобильного транспорта, и только эти документы являются допустимыми доказательствами.

Составление акта от 27.01.2025 через два дня после приёмки товара, в одностороннем порядке, без уведомления перевозчика лишает последнего возможности участвовать в установлении количества и стоимости утраченного груза, причин, обусловивших такую утрату, и заявлять возражения при их наличии. При отсутствии соответствующих документов, а равно при несоблюдении правил их составления ответственность перевозчика не может наступать безусловно, и в этом случае применяются общие правила доказывания наступления совокупности условий для взыскания убытков в связи с ненадлежащей перевозкой груза.

Для практики. Грузополучателю и экспедитору надлежит строго соблюдать процедуру фиксации повреждений груза, предусмотренную Уставом автомобильного транспорта и Правилами перевозок грузов: составлять акт в день обнаружения либо не позднее следующих суток, извещать перевозчика о составлении акта, обеспечивать его участие в фиксации количества и причин повреждения. Перевозчику следует документировать все этапы разгрузки, фиксировать время открытия дверей рефрижератора и начала фактической разгрузки, настаивать на замере температуры непосредственно при открытии дверей, а при отказе грузополучателя от совместного составления акта — требовать письменного уведомления о времени и месте его составления либо самостоятельно фиксировать обстоятельства разгрузки. Действующее законодательство допускает возможность должника ссылаться на вину или просрочку кредитора в целях уменьшения своей ответственности.

Что произошло. Страховая компания СПАО «Ингосстрах» предъявила к ООО «Пилот» регрессный иск по п. «к» ч. 1 ст. 14 Закона об ОСАГО, ссылаясь на то, что при заключении восьми договоров ОСАГО страхователь указал цель использования транспортных средств «прочее», тогда как автомобили фактически использовались в качестве такси, что влекло более высокую страховую премию. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в иске, посчитав недоказанным предоставление недостоверных сведений.

В чём ошибка. Нижестоящие суды не установили ключевые даты: даты выдачи полисов ОСАГО, даты ДТП, даты заключения договоров аренды и сроки их действия — и не сопоставили их между собой. Не исследованы вопросы о том, на каком правовом основании третьи лица управляли спорными автомобилями, имелся ли действующий договор аренды на момент каждого ДТП. Из единственного представленного договора аренды следовало, что он заключён с другим лицом и на иную модель автомобиля. Кроме того, суды не учли, что ответчик ООО «Пилот» по ОКВЭД является центром обработки телефонных вызовов (диспетчерская служба такси-агрегатора), и не проверили этот факт.

Позиция кассации. Согласно п. 6 Пленума Верховного Суда РФ № 31 от 08.11.2022, обязанность по представлению полных и достоверных сведений относится к информации, влияющей на размер страховой премии, включая использование легкового автомобиля в качестве такси. Профессиональное использование транспортных средств как для такси, так и для пассажирских перевозок презюмирует осведомлённость страхователя о различиях в суммах страховых премий. Суд кассационной инстанции установил из общедоступной ФГИС «Такси», что транспортные средства имели действующие лицензии на такси с августа 2023 года. Непроверка этих данных, невыяснение основного вида деятельности ответчика и несоотнесение дат лицензий с датами заключения полисов ОСАГО и ДТП по каждому автомобилю свидетельствуют о неполном исследовании обстоятельств. При заявлении ответчиком доводов о передаче транспортных средств третьим лицам бремя доказывания в силу ст. 9, 65 АПК РФ возлагается на него.

Для практики. Страховщику при регрессном требовании по п. «к» ст. 14 Закона об ОСАГО необходимо заблаговременно собирать доказательства использования транспортного средства в качестве такси на дату заключения договора страхования: сведения из ФГИС «Такси», данные о лицензиях, информацию о виде деятельности страхователя по ОКВЭД. Ответчику при повторном рассмотрении надлежит доказывать наличие действующих договоров аренды на дату каждого ДТП с приложением документов, а не ограничиваться голословными утверждениями. Судам при новом рассмотрении необходимо сопоставить даты выдачи лицензий, полисов ОСАГО и ДТП по каждому автомобилю индивидуально.

Что произошло. ООО «Интерра» (истец, приобрёл право требования по цессии) взыскивал с Региональной энергетической комиссии Омской области (ответчик) убытки в размере 23 086 200 руб., возникшие якобы вследствие занижения тарифов для теплоснабжающей организации ООО «Алерон» в 2020–2021 годах. Суды первой и апелляционной инстанций частично удовлетворили иск — взыскали 11 145 552,58 руб., отказав в остальной части. Обе стороны обжаловали судебные акты.

В чём ошибка. Нижестоящие суды не определили размер экономически обоснованных тарифов, которые надлежало применять ООО «Алерон» в спорный период, не установили разницу между экономически обоснованными тарифами и тарифами, фактически применёнными ТСО, и не соотнесли эту разницу с результатами фактической деятельности и объёмами отпущенного ресурса. Суды также не выяснили, какая выручка была недополучена с учётом добросовестного осуществления регулируемой деятельности. Экспертное заключение, на которое сослались суды, не содержало ответа на эти вопросы, что сделало вывод о размере убытков преждевременным.

Позиция кассации. Из системного толкования ст. 544 ГК РФ и п. 1, 2, 5 Постановления Пленума ВС РФ № 63 следует, что стоимость реализуемого ТСО энергетического ресурса является регулируемой и предопределяет результаты его экономической деятельности, зависящие от фактических объёмов реализованного ресурса. Юридически значимым обстоятельством для разрешения требования о взыскании убытков от ненадлежащего тарифного регулирования является проверка экономической обоснованности регулируемой цены и расчёт экономически обоснованной цены. Размер экономически обоснованного тарифа подлежит соотнесению с величиной нелегитимного тарифа, фактически применённого ТСО, а также с объёмами энергетического ресурса, реализованного ТСО. В случае применения различных тарифов в отношении разных зон деятельности такая величина устанавливается применительно к каждой зоне с учётом фактических результатов (объёмов отпущенного ресурса). Кассация сослалась на позицию ВС РФ из определения от 11.03.2026 № 310-ЭС25-11925.

Для практики. При взыскании убытков от ненадлежащего тарифного регулирования истцу необходимо доказать не только противоправность действий органа, но и рассчитать размер убытков как разницу между экономически обоснованным и фактически применённым тарифами, умноженную на объёмы поставленного ресурса, — с разбивкой по зонам деятельности. Судам надлежит при необходимости назначать экспертизу именно по этим вопросам, а не ограничиваться анализом отдельных статей расходов. Ответчику-органу следует настаивать на проверке соответствия тарифной модели и объёмов фактической деятельности ТСО.

Что произошло. Конкурсный управляющий ООО «Фабрика вкуса» оспорил перечисления в пользу ООО «Мехпром» (2,7 млн руб.), договор транспортных услуг и договор займа по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. ООО «Мехпром» одновременно заявило требование о включении в реестр (520 289 руб.). Суд первой инстанции частично удовлетворил требования управляющего, апелляция отказала в оспаривании и включила требование кредитора в третью очередь без понижения очередности.

В чём ошибка. Апелляционный суд не оценил довод о том, что оспариваемые платежи представляют собой возврат компенсационного финансирования, предоставленного аффилированным лицом в период кризиса должника. Не дана оценка доводам о неплатёжеспособности должника на дату совершения сделок (с учётом долгов, впоследствии включённых в реестр), о невостребовании Ложниковой Н.В. (участником ООО «Мехпром» и контролирующим лицом должника) задолженности в разумный срок, об аффилированности сторон. Вывод о «реальности» сделок сам по себе не опровергает их вредоносности для кредиторов.

Позиция кассации. При компенсационном финансировании должника аффилированное лицо принимает риск неосуществления плана выхода из кризиса на себя и не вправе перекладывать его на независимых кредиторов. Использование конструкции договора займа для прикрытия изъятия ранее предоставленного финансирования влечёт риск утраты этого финансирования, который не может перекладываться на других кредиторов. Изъятие компенсационного финансирования в период подозрительности подпадает под признаки подозрительной сделки по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (позиция ВС РФ: определения от 26.06.2024 № 302-ЭС23-30103(1,2), от 24.10.2022 № 304-ЭС22-1049, от 11.01.2023 № 304-ЭС20-18618(3), от 20.06.2023 № 305-ЭС23-9118(2), п. 3.1 Обзора ВС РФ от 29.01.2020).

Для практики. Конкурсному управляющему при повторном рассмотрении необходимо доказать: неплатёжеспособность на дату совершения сделок (в т.ч. через факт наличия долгов, впоследствии включённых в реестр), аффилированность ООО «Мехпром» с должником через Ложникову Н.В., поведение сторон как предоставление и возврат компенсационного финансирования (длительное невостребование задолженности, отсрочка). Апелляции надлежит дать оценку всем доводам, включая недействительность акта зачёта взаимных требований, и при подтверждении компенсационного характера финансирования — применить понижение очередности требований аффилированного кредитора.

Что произошло. ООО «Ферус Новосибирск» (поставщик) взыскивало с ООО «Ремонтно-строительная компания «Гарант» (покупатель) 4 783 450 руб. задолженности и неустойку по договору поставки. Покупатель заявил встречный иск по п. 2 ст. 174 ГК РФ о признании сделок недействительными, ссылаясь на завышение цен и сговор сотрудника покупателя (Тишина В.Ю.) с представителями поставщика. Нижестоящие суды отказали во встречном иске, применив эстоппель (принятие товара без возражений, частичная оплата, признание долга в переписке).

В чём ошибка. Суды отклонили ходатайство о назначении судебной экспертизы для определения рыночной стоимости товара и не дали оценку представленным расчётам кратного превышения цен над среднерыночными, сославшись на отсутствие «доказательств заведомо невыгодных условий». При этом обоснование эстоппелем построено исключительно на обстоятельствах исполнения сделок, а не на оценке их объективной невыгодности. Также суды не рассмотрели заявление поставщика о пропуске срока исковой давности по встречному иску.

Позиция кассации. Для признания сделки недействительной по п. 2 ст. 174 ГК РФ необходимо установить объективную невыгодность — кратное превышение стоимости товара над среднерыночной ценой аналогичных товаров. Хотя бы частичное исследование доказательств (сравнительные анализы цен, данные о продаже того же товара иным покупателям по более низкой цене) не проводилось; суды не объяснили причины отклонения этих доказательств. Обстоятельства исполнения сделки не могут быть единственным основанием для отказа в признании её недействительной — они должны оцениваться в совокупности с обстоятельствами, подлежащими установлению при рассмотрении требования о недействительности. При наличии противоречивых сведений о рыночной стоимости суд обязан назначить экспертизу для исключения субъективного подхода. Кроме того, нерассмотрение заявления о пропуске срока исковой давности само по себе является существенным нарушением.

Для практики. Покупателю, заявляющему требования по ст. 174.2 ГК РФ, необходимо заблаговременно представить квалифицированный расчёт кратности превышения цен (минимум в два раза), ходатайствовать о назначении судебной экспертизы и не полагаться на ссылки о сговоре без документального подтверждения аффилированности. Поставщику следует заявить о пропуске срока исковой давности по встречному иску и представить доказательства рыночного ценообразования, а не только ссылки на улучшенные характеристики товара без документального подтверждения.

Что произошло. ООО «Селеста» (заказчик, собственник здания) взыскивало с ООО «Алюмпласт» (подрядчик) убытки в виде упущенной выгоды — неполученного дохода от аренды здания за период с июня 2022 по январь 2023 года, когда помещение нельзя было использовать из-за протечек, вызванных некачественно установленным витражным остеклением. Ранее по делу № А27-18310/2022 с подрядчика уже взысканы убытки на устранение недостатков и судебные расходы.

В чём ошибка. Нижестоящие суды отказали в возмещении упущенной выгоды, сославшись на то, что третье лицо устраняло недостатки 5,5 месяца, тогда как экспертиза оценила необходимый срок в 10 дней. Суды посчитали, что это обстоятельство исключает вину ответчика, и возложили бремя доказывания обратного на истца. Также суды не дали оценки тому, что факт вины ответчика и проникновения влаги установлен вступившим в законную силу актом по делу № А27-18310/2022, обладающим преюдициальной силой. Кроме того, суды не рассмотрели довод истца о невозможности использования здания для собственных нужд и необходимости нести расходы на аренду помещения.

Позиция кассации. Статья 401 ГК РФ устанавливает презумпцию вины должника, который обязан доказать её отсутствие. Ответчик, выполнивший работы ненадлежащего качества и не предпринявший разумных мер к устранению дефектов, не вправе перелагать ответственность за длительность ремонта третьим лицом на потерпевшего. Факт устранения недостатков в течение 5,5 месяца вместо нормативных 10 дней не освобождает подрядчика от ответственности — данное обстоятельство может влиять лишь на определение периода взыскания упущенной выгоды, но не на сам факт причинения убытков. Согласно пункту 5 статьи 393 ГК РФ и разъяснениям пункта 14 Постановления № 25, приблизительность и вероятностный характер расчёта упущенной выгоды не могут служить основанием для отказа в иске. Преюдициальные выводы о вине ответчика из ранее рассмотренного дела являются обязательными.

Для практики. Кредитору при взыскании упущенной выгоды необходимо представить доказательства конкретных действий по извлечению дохода и того, что неполучение дохода явилось следствием именно допущенного нарушения. При этом отказ в иске недопустим, если размер убытков установлен с разумной степенью достоверности. Должнику для освобождения от ответственности недостаточно сослаться на действия третьих лиц — он обязан доказать отсутствие вины и наличие иной причины убытков. Преюдициальные выводы о вине из связанного дела являются обязательными и не подлежат повторному доказыванию.

Что произошло. Конкурсный управляющий ЗАО «Петронефть-Бийск» обратился с заявлением о признании недействительным договора займа от 01.10.2019 и безналичных платежей должника в пользу ИП Щербатова С.В. на сумму 1 943 000 руб., ссылаясь на аффилированность сторон, безвозмездный вывод активов в период неплатежеспособности и злоупотребление правом (ст. 10, 168 ГК РФ). Суды первой и апелляционной инстанций отказали, указав, что договор заключён за пределами периода подозрительности, сделка совершена в рамках хозяйственной деятельности, мнимость не доказана, а вред кредиторам не причинён, поскольку прекратились встречные обязательства должника.

В чём ошибка. Нижестоящие суды применили к сделкам, совершённым в пределах трёхлетнего периода подозрительности, общие нормы о злоупотреблении правом (ст. 10, 168 ГК РФ) вместо специальных положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Кроме того, суды сослались на прекращение встречных обязательств должника перед ИП Щербатовым С.В., однако не установили: какие именно обязательства прекратились, когда они возникли, на основании каких документов, и чем подтверждается факт перечисления (передачи) денежных средств в пользу должника со стороны Щербова. Акт сверки представлен без первичных документов, его доводы детально не оценены, несмотря на конкретные возражения конкурсного управляющего о том, что подтверждено поступление лишь 71 000 руб. от ответчика.

Позиция кассации. Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок (ст. 61.2, 61.3) само по себе не препятствует квалификации сделки как ничтожной по статьям 10, 168, 170 ГК РФ, однако обстоятельства противоправности цели и осведомлённости контрагента охватываются составом подозрительной сделки и не требуют самостоятельной квалификации по статье 10 ГК РФ. Квалификация по статьям 10 и 168 ГК РФ допустима только при выходе обстоятельств за рамки признаков подозрительной сделки. Двойная квалификация по одним и тем же обстоятельствам открывала бы возможность обхода сокращённого срока исковой давности и периода подозрительности. При этом вывод о прекращении обязательств должника перед ответчиком не может быть сделан без установления предмета, оснований и момента возникновения встречных обязательств и подтверждающих их первичных документов; одного акта сверки без приложения расписок, платёжных поручений и иных доказательств недостаточно.

Для практики. Конкурсному управляющему при оспаривании платежей в пользу аффилированного лица надлежит формулировать требования по специальным нормам Закона о банкротстве (п. 2 ст. 61.2) и учитывать трёхлетний период подозрительности; ссылки на ст. 10, 168 ГК РФ по тем же обстоятельствам суды вправе отклонить как необоснованные. Контрагенту, ссылающемуся на прекращение встречных обязательств должника, необходимо представлять первичные документы (договоры, расписки, платёжные поручения), подтверждающие существование и размер этих обязательств, а не ограничиваться актом сверки. При повторном рассмотрении суду предстоит детально установить, какие обязательства и на каком основании возникли у должника перед ИП Щербатовым, и соотнести встречные платежи сторон.

Что произошло. ООО «Гранд» (субарендодатель) обратилось к ООО «Омский завод технического углерода» (субарендатор) с иском о взыскании задолженности по арендной плате, неустойки, стоимости работ по очистке территории и упущенной выгоды. Встречный иск завода касался убытков, причинённых обрушением арочного ангара 19.12.2023 (расходы на экспертизу, демонтаж, переработку повреждённой продукции). Нижестоящие суды удовлетворили требования истца в полном объёме и отказали во встречном иске.

В чём ошибка. Суд первой инстанции признал надлежащими доказательствами два заключения комиссионной экспертизы с диаметрально противоположными выводами (недостаточная прочность конструкции vs удар транспортным средством), но отдал предпочтение заключению ООО «Профэкс», сославшись на отсутствие у экспертов ООО «Консалтинговый центр «АКМБ» видеофайлов момента обрушения. При этом вопрос о назначении дополнительной экспертизы для устранения противоречий на обсуждение сторон не ставился. Суды также оставили без внимания установленный в рамках дела № А46-11509/2020 факт возведения ангара с существенными нарушениями строительных норм (отклонения колонн от вертикали, недостаточная толщина металлопроката, ненадлежащее соединение элементов), что могло быть причиной обрушения. Кроме того, не исследован вопрос о возможности пользования субарендатором частью земельного участка после 19.12.2023.

Позиция кассации. Согласно части 2 статьи 84 АПК РФ при комиссионной экспертизе эксперты должны работать с одинаковым объёмом исходных данных; если у одного эксперта видеофайлы были, а у другого отсутствовали — их выводы несопоставимы, и суд не вправе отдавать предпочтение одному заключению, не обеспечив равные условия для экспертов. Для устранения противоречий суд обязан либо мотивированно отвергнуть одно заключение с указанием пороков другого, либо назначить дополнительную или повторную экспертизу (ст. 87 АПК РФ). Подписание акта приёмки-передачи без замечаний не свидетельствует об исправности всех конструкций — акт фиксирует лишь отсутствие очевидных недостатков при визуальном осмотре. Факт частичного обрушения ангара в 2020 году с высокой степенью вероятности свидетельствует о недостаточной прочности всей конструкции и подлежит исследованию. Обязанность арендатора по внесению арендной платы обусловлена возможностью пользоваться имуществом; невозможность использования по независящим от арендатора обстоятельствам освобождает его от платы.

Для практики. При наличии противоречивых заключений экспертизы необходимо заявлять ходатайство о назначении дополнительной или повторной экспертизы и настаивать на обеспечении равного объёма исходных данных для всех экспертов. Судам надлежит учитывать всю совокупность доказательств, включая заключения из связанных дел, при оценке причин разрушения арендованного имущества. Акт приёмки без замечаний не является безусловным доказательством исправности конструкций, и на этом основании нельзя отклонять доводы о скрытых дефектах.

Что произошло. В деле о банкротстве ООО «Экотек» конкурсный управляющий Смирнов А.М. (период 27.05.2019 – 31.08.2021) и последующий управляющий Сигов Г.В. подверглись жалобам со стороны ФНС России и нового конкурсного управляющего Харченко О.Ю. на затягивание процедуры, заключение договоров аренды на невыгодных условиях и иные нарушения. Смирнов А.М. также заявил требование о взыскании с должника фиксированного вознаграждения в размере 809 452 руб. Суды первой и апелляционной инстанций признали обоснованной жалобу на бездействие Смирнова А.М. в части затягивания процедуры и отказали ему в выплате вознаграждения целиком.

В чём ошибка. Суды первой и апелляционной инстанций, установив факт затягивания Смирновым А.М. процедуры конкурсного производства, в нарушение пункта 5 Постановления Пленума ВАС РФ № 97 от 25.12.2013 отказали управляющему в выплате вознаграждения полностью, не определив степени вины и не установив критерия соразмерности уменьшения. Фактически суды произвольно лишили управляющего фиксированного вознаграждения за весь период исполнения обязанностей, сославшись лишь на установленный факт затягивания процедуры, без исследования и оценки фактических обстоятельств, подлежащих учёту при определении размера вознаграждения.

Позиция кассации. Правовая природа вознаграждения арбитражного управляющего носит частноправовой встречный характер (п. 1 ст. 328 ГК РФ) и является платой за оказанные услуги по антикризисному управлению. Согласно п. 5 Постановления № 97 фиксированная сумма вознаграждения может быть лишь соразмерно уменьшена в случае ненадлежащего исполнения обязанностей, но не исключена полностью. При определении размера снижения суд обязан учитывать: наличие признанных судом незаконных действий, необоснованных расходов, недействительных сделок, причинённых убытков, а также фактическое уклонение от осуществления полномочий. Определение размера вознаграждения должно производиться применительно к абз. 3 п. 1 ст. 723 ГК РФ и ст. 783 ГК РФ. Суды неполно выяснили обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, и применили нормы без учёта установленного разъяснения Пленума ВАС РФ.

Для практики. При предъявлении требований о взыскании вознаграждения с должника арбитражному управляющему следует учитывать: даже при подтверждённом ненадлежащем исполнении обязанностей полный отказ в вознаграждении противоречит Постановлению № 97 и влечёт отмену. Управляющему необходимо заранее документировать перечень проведённых мероприятий для подтверждения объёма фактически оказанных услуг. Кредиторам и новым управляющим, оспаривающим вознаграждение, надлежит формулировать требования о соразмерном уменьшении, а не о полном лишении, с указанием конкретных периодов и оснований для снижения. При повторном рассмотрении суду надлежит оценить вклад управляющего и установить пропорцию снижения.

Что произошло. Конкурсный управляющий ООО «СибЭнергоТранс-42» (должник-банкрот, сетевая организация) оспорил в деле о банкротстве три сделки с ООО «Компания СибЭнергоРесурс»: договоры купли-продажи оборудования и линейного сооружения (декабрь 2021, на общую сумму свыше 23 млн руб.) и соглашение о зачёте встречных требований (31.12.2021). Конкурсный управляющий заявлял о неплатежеспособности должника на дату сделок и об аффилированности сторон. Суды первой и апелляционной инстанций отказали, сославшись на недоказанность подозрительности сделок.

В чём ошибка. Нижестоящие суды не дали оценку всей совокупности обстоятельств аффилированности, указанных конкурсным управляющим (совпадение участников, руководителей, учредителей через цепочку взаимосвязанных обществ; оказание ответчиком бухгалтерских и юридических услуг должнику; представительство интересов сторон одними и теми же лицами). Также суды не установили период возникновения задолженности общества «СЭТ-42» перед ответчиком, погашенной зачётом, и не оценили, почему ответчик продолжал выполнять работы при наличии непогашенной задолженности. Кроме того, суды ошибочно распространили выводы из дела № А27-12847/2019 о неплатёжеспособности за 2019 год на 2021 год, хотя спорные сделки датированы декабрём 2021 года.

Позиция кассации. При доказанности неплатежеспособности должника в 2021 году, аффилированности должника и ответчика выполнение ответчиком работ в 2021 году без истребования задолженности, с учётом разъяснений Обзора практики ВС РФ (29.01.2020) и Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 № 41, может свидетельствовать о предоставлении компенсационного финансирования, а заключение договоров купли-продажи и соглашения о зачёте — о возврате этого финансирования при наличии неисполненных обязательств перед независимыми кредиторами. Аффилированность имеет значение для установления осведомлённости ответчика о неплатежеспособности должника (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве). Само по себе заключение РЭК о росте выручки не опровергает довод о неплатежеспособности.

Для практики. Конкурсному управляющему при оспаривании сделок в банкротстве необходимо доказывать неплатёжеспособность на каждую конкретную дату сделки, а не ссылаться на решения по иным периодам. Аффилированность следует устанавливать по всей совокупности: участие в уставном капитале, управление, трудовые и гражданско-правовые отношения, включая фидуциарные. Если аффилированный кредитор продолжал оказывать услуги при наличии долга, это может квалифицироваться как компенсационное финансирование, возвращаемое зачётом, что влечёт иные последствия для оспаривания.

Что произошло. ОГКУ «Томскавтодор» (заказчик) взыскивало с АО «Мостострой-11» (подрядчик) 7 048 640,60 руб. неосновательного обогащения, сославшись на неподтверждённость расходов на утилизацию отходов по госконтракту на строительство мостового перехода. Суды первой и апелляционной инстанций отказали, указав, что работы приняты и оплачены в рамках твёрдой цены контракта.

В чём ошибка. Нижестоящие суды оставили без оценки положительное заключение повторной государственной экспертизы от 05.12.2023, согласно которому стоимость утилизации отходов определена в размере 1 450 536,56 руб. при объёме 11 342,2 тонны. При этом фактически образовано лишь 6 002,675 тонны отходов, а пропорциональная стоимость утилизации не могла превышать 646 534,35 руб. Оплата же составила более 7 млн руб. — более чем в четыре раза выше экспертного лимита. Суды не проверили соответствие фактических расходов утверждённой смете и не применили принципы эффективности и целевого использования бюджетных средств (ст. 34 БК РФ), ограничившись формальным фактом подписания актов приёмки.

Позиция кассации. Сметная стоимость, определённая на этапе подготовки проекта и подтверждённая обязательной государственной экспертизой в порядке Постановления Правительства РФ от 05.03.2007 № 145, является обязательным условием контракта, а не ориентиром. Подрядчик, участвующий в закупке, действует в условиях полной прозрачности бюджета работ и не может не знать о предельных объёмах и стоимости отдельных видов деятельности. Оплата расходов, многократно превышающих сумму, утверждённую государственной экспертизой, свидетельствует о нарушении принципов добросовестности, эффективности и целевого использования бюджетных средств (ст. 1, 34, 38 БК РФ; Закон № 44-ФЗ). Отсутствие оценки заключения госэкспертизы и сметной документации является нарушением ст. 71 АПК РФ о всестороннем и полном исследовании доказательств. При наличии спора о соответствии фактических расходов утверждённой смете суд не вправе ограничиваться формальным подписанием актов приёмки.

Для практики. При спорах из государственных контрактов обеим сторонам необходимо учитывать: заключение государственной экспертизы имеет юридическую силу и подлежит обязательному учёту при формировании и исполнении контракта; суды при рассмотрении таких дел обязаны обеспечивать соблюдение публичных интересов, включая проверку соответствия фактических расходов утверждённой смете. Подрядчику надлежит приводить расчёты в соответствие с экспертным заключением. Заказчику и контрольным органам — приобщать к материалам дела заключение госэкспертизы как доказательство превышения стоимости работ. Формальный зачёт твёрдой цены контракта не блокирует проверку обоснованности отдельных статей расходов при наличии признаков нецелевого использования бюджетных средств.

Что произошло. Кредитор ООО «Шипуново» (истец по делу о взыскании задолженности) оспаривал девять договоров возмездного оказания юридических услуг, заключённых между ИП Долговой Л.В. (исполнитель) и несколькими заказчиками (ООО «Шипуново», ООО «Евро-Азия инвест», ООО «Агросэт», Ху Мин-Хва), требуя признать сделки недействительными в части завышенной стоимости услуг по ст. 10 и 168 ГК РФ. Суды двух инстанций отказали в иске.

В чём ошибка. Суд первой инстанции привлёк ООО «Агросэт», Ху Мин-Хва и ООО «Евро-Азия инвест» в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, хотя предмет иска был направлен на признание недействительными договоров, сторонами которых они являются. Истец прямо указал, что указанные лица выступают заказчиками по оспариваемым сделкам и принятие судебного акта может повлиять на их права и обязанности. Суд не изменил их процессуальный статус с третьих лиц на соответчиков, что противоречит ч. 4 ст. 44 АПК РФ. Апелляционный суд, повторно рассматривая дело по правилам первой инстанции, данную ошибку не исправил.

Позиция кассации. Лицо, чьи права и обязанности вытекают из оспариваемой сделки, должно быть привлечено к участию в деле в качестве соответчика, а не третьего лица. Рассмотрение дела с участием сторон сделки в ненадлежащем процессуальном статусе с меньшим объёмом прав и обязанностей является безусловным основанием для отмены судебного акта независимо от результата рассмотрения дела по существу (определение ВС РФ от 28.01.2016 № 301-ЭС15-12618, определение ВС РФ от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678). Это императивное процессуальное требование, неустранённое обеими нижестоящими инстанциями.

Для практики. При предъявлении иска о признании сделки недействительной истцу необходимо сразу определить всех лиц, являющихся сторонами оспариваемой сделки, и заявить их соответчиками. Суд первой инстанции обязан по своей инициативе привлечь таких лиц как соответчиков, если они не указаны истцом. Участие в деле в статусе третьего лица вместо соответчика влечёт безусловную отмену судебного акта — независимо от того, правильно ли разрешён спор по существу.

Что произошло. Академия и ИП обратились с иском к разработчику о взыскании задолженности, убытков и неустойки по двум договорам на создание образовательной платформы и конструктора рабочих программ. Ответчик получил предоплату, однако платформа не была запущена в полном объёме; стороны расторгли договоры соглашением, после чего истцы привлекли третьих лиц для доработки продукта.

В чём ошибка. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в иске, опираясь на заключение судебной экспертизы, согласно которому продукт может использоваться как MVP (минимально жизнеспособный продукт). При этом суды не установили, соответствует ли MVP ожиданиям заказчиков и условиям технического задания, не определили стоимость устранения выявленных недостатков по каждому из двух договоров в отдельности, а также неправомерно возложили на истцов бремя доказывания отрицательного факта — невозможности использования результата. Ходатайство о назначении дополнительной экспертизы для восполнения пробелов заключения суды отклонили без достаточных оснований, нарушив ст. 87 АПК РФ.

Позиция кассации. АС Западно-Сибирского округа указал: по договору, результатом которого является создание конкретного программного продукта, применяются нормы о подряде (ст. 702, 721, 723 ГК РФ), а не только общие положения о возмездном оказании услуг. Бремя доказывания пригодности результата к использованию и его соответствия договору и техническому заданию лежит на исполнителе, претендующем на оплату, — неполучение заказчиком обусловленного результата является отрицательным фактом, доказывать который заказчик не обязан. Понятие MVP означает тестовую версию с минимальным набором функций, поэтому вывод о потребительской ценности продукта не может основываться исключительно на констатации его статуса как MVP без проверки соответствия ожиданиям заказчика. Устранимость недостатков не тождественна их несущественности (п. 8, 9 Обзора ВС РФ № 4 (2016), определение ВС РФ от 08.11.2017 № 305-ЭС17-9184). При подведении сальдо встречных предоставлений после расторжения договора суд обязан установить стоимость недостатков, подлежащих устранению, по каждому договору отдельно.

Для практики. Исполнителю по договору на создание программного продукта недостаточно ссылаться на факт частичного выполнения работ или на статус MVP — необходимо доказывать соответствие результата техническому заданию и его реальную пригодность для целей заказчика. Заказчику при наличии пробелов в экспертном заключении следует настаивать на назначении дополнительной или повторной экспертизы (ст. 87 АПК РФ) и формулировать вопросы о стоимости устранения недостатков. При расторжении договора с частичным исполнением расчёт сальдо должен производиться по каждому договору отдельно с учётом стоимости доработки.

Что произошло. Конкурсный управляющий общества «ЭСМ» (банкрот) оспаривал перечисления в пользу Горбылёва Б.Д. — участника с долей 33% и бывшего директора по производству — на общую сумму 597 700 руб. из кассы и расчётного счёта должника в качестве подотчётных средств. Нижестоящие суды отказали, сославшись на частичное документальное подтверждение возврата (150 000 руб.) и отсутствие доказательств нецелесообразности расходов.

В чём ошибка. Суды не применили дифференцированный стандарт доказывания, хотя управляющий прямо ссылался на аффилированность сторон и отсутствие первичной документации. Бремя доказывания было возложено на истца (управляющего), хотя именно аффилированное лицо располагало возможностью подтвердить целевое расходование средств. Документы ответчика (авансовый отчёт с договором купли-продажи контейнера) не оценены на соответствие критериям допустимости и относимости; карточка 71 счёта не подтверждает указанную операцию.

Позиция кассации. В спорах с банкротным элементом процессуальные возможности сторон заведомо неравны, что влечёт перераспределение бремени доказывания и повышение стандарта до «ясных и убедительных доказательств». На сторону подвергаемой сомнению сделки, находящуюся в конфликте интересов с независимыми кредиторами, не распространяется презумпция добросовестности (п. 5 ст. 10 ГК РФ). Именно аффилированная сторона обязана подтвердить разумные экономические мотивы и равноценность встречного исполнения безупречными доказательствами. Представление управляющим обоснованных сомнений (аффилированность, отсутствие первичной документации) является основанием для возложения бремени опровержения на ответчика.

Для практики. Конкурсному управляющему при оспаривании сделок с заинтересованными лицами достаточно заявить о невозможности представить доказательства равноценности (утрата документации, непередача дел) и сослаться на аффилированность — это перераспределяет бремя. Аффилированному лицу для защиты необходимо представить именно первичные бухгалтерские документы (авансовые отчёты с оправдательными документами или квитанции о возврате неизрасходованных сумм), а не только ссылку на данные бухгалтерского учёта должника.

Что произошло. Конкурсный управляющий АО «Спецнефтегазстрой» (банкрот) обратился к ООО «Спецглавснаб» с иском о признании отсутствующим права собственности ответчика на сооружение коммунального хозяйства — сети теплоснабжения протяжённостью 705 м (кадастровый номер 86:10:0000000:22311). Основание: за ответчиком зарегистрировано право на объект, который, по мнению истца, тождествен объекту, право собственности на который должно быть возвращено в конкурсную массу по результатам оспаривания сделок в деле о банкротстве. ООО «Теплотехник» как третье лицо поддержало позицию истца. Обе нижестоящие инстанции в иске отказали.

В чём ошибка. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в иске, установив, что истец не владеет спорным объектом недвижимости. Применив логику виндикационного и негаторного исков, суды сослались на то, что истец не является владеющим собственником, а потому не может защитить своё право путём признания права ответчика отсутствующим. При этом суды не определили характер правоотношений сторон, не дали оценку доводам о тождественности двух объектов недвижимости (кадастровые номера 86:10:0000000:22192 и 86:10:0000000:22311), не учли выводы экспертиз, проведённых в рамках иных дел, а также не рассмотрели вопрос о том, что в ЕГРН в качестве правообладателя значатся разные лица при наличии судебных актов о возврате имущества в конкурсную массу.

Позиция кассации. Иск о признании зарегистрированного права отсутствующим является исключительным способом защиты, который применяется, когда истец сам владеет спорным объектом и право ответчика зарегистрировано незаконно, а ответчик не владеет объектом (п. 52 Постановления Пленума ВС РФ № 10/22). Однако суд кассационной инстанции указал: в силу правовой позиции, изложенной в абзаце 3 п. 3 Постановления Пленума ВС РФ № 10/22, постановлениях Президиума ВАС РФ от 19.06.2012 № 2665/12, от 24.07.2012 № 5761/12 и Определении ВС РФ от 28.12.2020 № 305-ЭС20-15163, отказ в иске в случае ненадлежащего формулирования истцом способа защиты при очевидности преследуемого им материально-правового интереса недопустим. Суд не вправе отказывать в защите из-за ошибочной ссылки на нормы права, если очевидна направленность иска на восстановление нарушенного права собственности (Определение ВС РФ от 25.12.2018 № 16-КГ18-44, п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25). Институциональные условия права на судебную защиту должны обеспечивать справедливость решения, разрешающего дело по существу (Постановление КС РФ от 11.11.2014 № 28-П).

Для практики. При столкновении с «исковой ошибкой» — когда истец избрал ненадлежащий способ защиты — суду надлежит определить действительную природу спорного правоотношения и применить надлежащие нормы, а не отказывать в иске формально. Юристу, защищающему право собственности при наличии конкурирующей регистрации, рекомендуется обосновывать очевидный материально-правовой интерес ещё на стадии подготовки дела. При повторном рассмотрении суду предложено установить тождественность спорных сооружений, дать оценку экспертизам из иных дел, проверить вопрос о владении ответчиком и при необходимости назначить судебную экспертизу.

Что произошло. Конкурсный управляющий ООО «Альянс-Агро» обратился с заявлением о привлечении Ковалева А.В. — единственного участника и руководителя должника — к субсидиарной ответственности по подпунктам 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, ссылаясь на непередачу и искажение бухгалтерской документации, что затруднило проведение процедуры банкротства. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили заявление.

В чём ошибка. Нижестоящие суды не проверили, предпринял ли конкурсный управляющий какие-либо меры для самостоятельного получения документации у правоохранительных органов, и не оценили объективную невозможность передачи документов бывшим руководителем, находящимся в следственном изоляторе. Суд апелляционной инстанции возложил на Ковалева А.В. обязанность по получению изъятой документации, не учтя, что с момента признания должника банкротом полномочия руководителя прекращены и он утратил право действовать от имени должника. Кроме того, суды не установили конкретно, какие именно активы, сделки или контрагенты не выявлены из-за отсутствия документации и каким образом это воспрепятствовало формированию конкурсной массы.

Позиция кассации. Презумпция подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве должна применяться только после того, как конкурсный управляющий исчерпал все возможности получения документов. Согласно пункту 18 Обзора судебной практики № 4 (2019) и пункту 1 статьи 129 Закона о банкротстве, именно конкурсный управляющий как лицо, осуществляющее полномочия руководителя должника, вправе обратиться в правоохранительные органы с ходатайством о выдаче копий изъятых документов, а при невозможности самостоятельного получения — за содействием в суд, рассматривающий дело о банкротстве, применительно к части 4 статьи 66 АПК РФ. Неполнота сведений в протоколах обыска не может свидетельствовать о неисполнении бывшим руководителем обязанности по передаче документов, если изъятие документации правоохранительными органами создало объективную невозможность исполнения. Презумпция ответственности — исключительный механизм, который не может применяться без надлежащей проверки действий управляющего по истребованию документации.

Для практики. Конкурсному управляющему при привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности необходимо доказать, что он предпринял все доступные меры для самостоятельного получения документации у следственных органов или через суд. Бывшему руководителю следует ссылаться на то, что с момента введения конкурсного производства он лишён права действовать от имени должника и не может самостоятельно истребовать изъятые документы, а управляющий имел законные механизмы для их получения, но не воспользовался ими. При повторном рассмотрении суду надлежит оценить конкретные последствия отсутствия документации для процедуры банкротства, а не ограничиваться общими ссылками на затруднение проведения процедур.

Что произошло. ООО «СтройДом» взыскивало с АО «Новоалтайский завод мостовых конструкций» (НЗМК) задолженность по договорам аренды погрузчика и автокрана — всего 1 718 822 руб. НЗМК заявил встречный иск о признании договоров аренды погрузчика мнимыми сделками, указывая на аффилированность сторон, экономическую нецелесообразность (аренда 198 000 руб./мес. при наличии собственного исправного погрузчика) и формальный документооборот. Нижестоящие суды взыскали долг и отказали в признании сделок ничтожными.

В чём ошибка. Суды установили реальность сделок только на основании письменных доказательств (универсальные передаточные документы, счета-фактуры, частичные оплаты, бухучёт), не оценив их критически — а именно то, что формальное исполнение могло быть придано сделке умышленно. Судами не дана оценка: наличию у НЗМК собственного погрузчика, многократному превышению арендной платы над рыночной и стоимостью нового погрузчика, отсутствию актов приёма-передачи погрузчика, обходу процедуры закупок (договоры искусственно дробились до 99 000 руб. для закупок у единственного поставщика), а также тому, что последние два договора не подписаны новым директором НЗМК. Кроме того, суды не приняли во внимание выводы налоговой проверки о подконтрольности ООО «СтройДом» бывшему директору НЗМК, а свидетели (бухгалтер, механик) были подчинены этому же лицу.

Позиция кассации. На стороны подвергаемой сомнению сделки, находящиеся в корпоративной связи, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданского оборота (п. 5 ст. 10 ГК РФ), и именно они должны подтвердить исчерпывающим образом свою добросовестность и наличие разумных экономических мотивов сделки, направленных на достижение непротиворечащей закону цели. Вывод о мнимости сделки не может основываться только на формальном соответствии документов требованиям закона — суду необходимо установить наличие или отсутствие фактических отношений по сделке. Суд кассационной инстанции подчеркнул, что суды не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, и указал на необходимость привлечения прокуратуры к участию в деле при новом рассмотрении.

Для практики. Юристу, оспаривающему сделку по ст. 170 ГК РФ, следует: (1) представить доказательства экономической нецелесообразности (рыночная стоимость аренды, стоимость приобретения/ремонта аналогичного имущества, данные о лизинге); (2) указать на отсутствие актов приёма-передачи и реального использования имущества; (3) ходатайствовать об истребовании налоговой документации и выписок по счетам; (4) заявить о подконтрольности свидетелей. Аффилированной стороне — направить доказательства разумности сделки, а не ограничиваться формальным исполнением документооборота.

Что произошло. ООО «Сибкомплект» (заказчик) взыскивало с ООО «БПТК Прогресс» (подрядчик) 2 064 008 руб. неотработанного аванса по договору на изготовление и монтаж трубопроводов. Ответчик заявил о прекращении обязательства зачётом встречных требований из другого договора. Нижестоящие суды отказали в иске, сославшись на преюдициальные обстоятельства, установленные по делу № А56-65665/2024.

В чём ошибка. Суды не исследовали законность и обоснованность встречного требования ответчика, не дали оценку доказательствам по правилам ст. 71 АПК РФ, не мотивировали отклонение первичных документов истца (актов, счетов, платёжных поручений, переписки), а также не оценили факт направления заявления о зачёте. Формальная ссылка на преюдициальные обстоятельства из другого дела не заменила самостоятельной проверки условий зачёта по ст. 410 ГК РФ.

Позиция кассации. Зачёт является односторонней сделкой, для которой требуются: встречность, однородность требований, наступление срока исполнения по активному требованию (п. 10 Постановления Пленума ВС РФ № 6). Согласно п. 25 Обзора ВС РФ № 3 (2025) юридически значимым является установление законности и обоснованности предъявленных к зачёту требований, определение их размера, допустимость зачёта соответствующей суммы. Направление документов само по себе не подтверждает факт выполнения работ и возникновение денежного обязательства — суд обязан проверить их относимость, допустимость, достоверность и достаточность. Преюдициальность фактов не абсолютна: если обстоятельство не являлось предметом доказывания по делу, не исследовалось и не оценивалось судом, оно не имеет преюдициального значения. Обязательства прекращаются зачётом не с момента получения заявления, а с момента, когда оба обязательства стали способны к зачёту.

Для практики. Юристу, заявляющему зачёт, необходимо: доказать направление заявления и его получение (скриншоты и нотариальные копии могут быть оспорены); подтвердить законность и размер встречного требования первичными документами (акты приёмки, акты сверки, накладные). Юристу, оспаривающему зачёт, следует: требовать доказательств доставки заявления, а не только направления; представлять документы о самостоятельном исполнении обязательств; оспаривать преюдициальность, если обстоятельство не было предметом разбирательства по первоначальному делу.

Что произошло. Транспортная компания (ООО «Авторегион») взыскивала со страховщика (ООО СК «Согласие») убытки в виде расходов на хранение повреждённого полуприцепа НЕФАЗ (700 000 руб.) и упущенной выгоды от невозможности его использования в перевозочной деятельности за 35 месяцев (10 754 431 руб. 40 коп.). Страховщик незаконно затягивал признание случая страховым и выплату возмещения, что подтверждено преюдициальными судебными актами по делу № А45-26061/2021.

В чём ошибка. Апелляционный суд отказал во взыскании упущенной выгоды, сославшись на то, что у истца имелся обширный автопарк и он продолжал оказывать перевозочные услуги иным клиентам, а утрата одного прицепа не привела к утрате дохода в целом. Суд не учёл, что выполнение обязательств за счёт дополнительных ресурсов не устраняет самостоятельную экономическую ценность выбывшей техники и не опровергает факт утраты дохода именно от неё. Кроме того, апелляция не дала оценки доказательствам отмены заявок по договору с ООО «Виннер» и отказа в пролонгации договора с обществом «ЛЕНТА» в связи с простоем конкретного полуприцепа. Суд первой инстанции, в свою очередь, удовлетворил требование в полном объёме, не проверив обоснованность расчёта упущенной выгоды по каждой составляющей и не установив размер чистой прибыли с учётом подлежащих вычету расходов.

Позиция кассации. АС Западно-Сибирского округа указал: то обстоятельство, что истец посредством привлечения иных транспортных средств выполнил принятые договорные обязательства, не свидетельствует об утрате права на взыскание упущенной выгоды в виде доходов, которые могли бы быть получены от использования спорного полуприцепа — в том числе в связке с тягачом или путём сдачи в аренду. Любая специальная техника обладает собственной экономической ценностью, которая не обнуляется фактом замещения её функций иными ресурсами. При этом нарушение обязательства ответчиком должно быть единственным препятствием для получения упущенной выгоды (со ссылкой на определения ВС РФ от 29.01.2015 № 302-ЭС14-735, от 19.01.2016 № 18-КГ15-237), а размер упущенной выгоды подлежит установлению как чистая прибыль — за вычетом всех необходимых расходов. В части расходов на хранение кассация подтвердила правомерность исключения суммы НДС из состава убытков, поскольку истец как плательщик НДС не лишён права на налоговый вычет, а включение компенсируемых из иных источников сумм в убытки противоречит принципу недопустимости обогащения потерпевшего (постановление Президиума ВАС РФ от 23.07.2013 № 2852/13, определения СКЭС ВС РФ от 13.12.2018 № 305-ЭС18-10125 и др.).

Для практики. Истцу при взыскании упущенной выгоды от простоя транспортного средства следует доказывать не только факт неисполнения конкретных заявок, но и самостоятельную экономическую ценность выбывшей техники — в том числе через расчёт рыночных арендных ставок за аналогичное имущество в спорный период. Ответчику недостаточно ссылаться на то, что истец продолжал работать: необходимо опровергать именно ценность конкретной единицы техники и доказывать, что нарушение не являлось единственным препятствием для получения дохода. Расчёт упущенной выгоды должен отражать чистую прибыль с вычетом переменных расходов; суду надлежит проверить каждую составляющую расчёта, а при необходимости — назначить судебную экспертизу. Бремя доказывания невозможности получить вычет НДС лежит на истце.

Что произошло. ООО «ТСК «Сварог» (подрядчик) обратилось к ООО «Промстроймонтаж» (заказчик) с иском о взыскании 837 362 руб. 40 коп. задолженности за выполненные строительно-монтажные работы и 110 531 руб. 84 коп. пени за просрочку оплаты. Суд первой инстанции частично удовлетворил иск (117 557 руб. 13 коп.), произведя зачёт встречных требований ответчика (пеня за просрочку работ, штрафы). Апелляция отменила решение и отказала в иске полностью, сочтя общий размер санкций (848 388 руб.) большим суммы основного долга.

В чём ошибка. Оба нижестоящих суда не исследовали фактический объём и стоимость выполненных подрядчиком работ в разрезе этапов и осей, предусмотренных графиком. Не дана оценка актам освидетельствования скрытых работ от 29.08.2023 и 29.09.2023, а также акту промежуточной проверки от 16.03.2024 о недостатках монтажа в части, касающейся фактического выполнения работ и оснований для возникновения обязательства по оплате. Кроме того, суды неправильно применили условие договора о базе расчёта неустойки, исчислив её от всей цены договора, тогда как пункт 1.4 приложения № 3 предусматривает расчёт от стоимости несвоевременно выполненных работ.

Позиция кассации. Делая вывод о наличии оснований для зачёта встречных требований, суды обязаны проверить по существу доводы подрядчика и исследовать вопрос о фактическом существовании предъявленного к зачёту требования. Пунктом 1.4 приложения № 3 к договору ответственность за нарушение сроков поставлена в зависимость от стоимости несвоевременно выполненных работ, а не от всей цены договора. Акты освидетельствования скрытых работ, фиксирующие выполнение работ по конкретным осям и периодам, подлежат соотнесению с объёмами, предусмотренными графиком, для определения фактически выполненных работ и правильного исчисления санкций каждой из сторон. Только после установления этих обстоятельств возможен обоснованный зачёт.

Для практики. Подрядчику в аналогичных спорах следует ссылаться на акты освидетельствования скрытых работ как доказательство фактического выполнения работ и их объёма, а не ограничиваться актами КС-2. Заказчику для обоснования зачёта недостаточно сослаться на просрочку — необходимо доказать, какие именно работы не выполнены и какова их стоимость. При формулировании условий о неустойке в договоре подряда следует учитывать, что привязка к стоимости несвоевременно выполненных работ (а не всей цены договора) может существенно снизить размер ответственности, и наоборот — включение в расчёт всей цены договора повышает размер санкций.