TGViewer
Channel Public Channel
Фрейдомарксизм в Восточной Европе

Фрейдомарксизм в Восточной Европе

@post_pikachu_studies

Лакан, Жижек, Поршнев. Эвакуация постов и комментариев из ВК + актуальные заметки.

Задонатить автору можно тут: https://spasibomir.ru/pay/29082
Open in Telegram
Subscribers
589
Photos
46
Videos
0
Links
43

Showing posts older than #149 · Back to latest

Older Posts 20 shown
Post #148 1.54K
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О понятии «голой жизни» Джорджо Агамбена. Часть I. Вернемся от античного витализма и мета-физики Хайдеггера обратно к Жижеку. Но не напрямую, а через Агамбена – лучшего на данный момент философа власти (κράτος). Как уже было сказано, философия обязана претендовать…
О понятии «голой жизни» Джорджо Агамбена. Часть II.

Про Агамбена важно знать, что он является одним из немногих продолжателей мысли Ханны Арендт. Чем известна Ханна Арендт? В первую очередь она известна как автор концепции «банальности зла», критик тоталитаризма и истовая защитница репутации Хайдеггера. Последнее принято объяснять будуарными анекдотами в духе «любовь зла, полюбишь и Мартина» (считается, что у них был роман). Но все становится на свои места, если принять, что философский проект Арендт сводится не к банальной критике плохой власти, а к тотальной ревизии основных понятий политики через возвращение к их греко-римскому истоку. В этом смысле Арендт безусловно была любимой ученицей Хайдеггера. Но так как ей пришлось уехать из Германии и писать уже для прогрессивных американских интеллектуалов (very opinionated относительно того, что такое «свобода», «власть», «демократия» и т.д.), то теоретический аспект их отношений так и остался толком не проясненным – если не считать книгу «Homo sacer» Агамбена длинным рассуждением на тему «Арендт и греки Хайдеггер».

В своей книге «The human condition» Арендт определяет сущность политики как «активную жизнь» – «vita activa». Что является намеренной тавтологией, ибо в рамках античной метафизики слова «живое» и «подвижное» значили одно и то же – одушевленность. Почему живое (animalis) подвижно (animalis)? Потому что оно одушевлено (animalis), где «душа» (anima) есть «движущая причина» животного (animal). При этом не все одушевленные твари одинаково подвижны. Некоторые могут только расти. А значит множество живых существ можно разложить в иерархию по степени их подвижности. Так, внизу этой лестницы будут располагаться почти неподвижные растения, в середине – подвижные животные, а титул самого активного, деятельного существа будет принадлежать человеку. Почему? Потому что люди не просто подвижны, они само-произвольны (αὐτόματον), т.е. их «причиной движения» является не Природа, а их собственный Ум. Человек в отличие от животного обладает активным Умом (νοῦς).

Эту способность быть «причиной движения» Арендт называет «действием» (act). Указывая на то, что латинской глагол «действовать» (agere) значил именно «зачинать», быть причиной движения, давать начало (to begin). Почему это важно для политики? Потому что «agere» значило также «править». Политическая власть не просто правит, а начальствует (ἄρχειν) – как отец начальствует над своими сыновьями. Ведь в чем заключается суть отцовской власти? В том, что Отец является зачинателем, «движущей причиной» своих наследников. Он есть самопроизвольный творец, который буквально пробуждает в пассивной материи (матери) новую жизнь.

Но если само-произвольная (авто-кратическая, где κράτος есть мощь в смысле суверенного произвола, само-державия) власть отца распространяется только на членов его семьи (familia), т.е. тех, кого он зачал, осеменил или низвел до статуса пассивно принимающих его Достоинство (virtus). То власть государя как Начальника (ἄρχων) выходит за пределы одного домохозяйства и распространяется на всех граждан полиса. При этом ясно, что Достоинство политического Начальства отличается от Достоинства Отца. Власть Отца является сугубо зоо-логической в том смысле, что для производства новой жизни (vita) никакого активного Ума (intellectus) не надо – справится любое животное. В то время как Начальник зачинает не отдельных живых тварей, а одухотворяет своим Авторитетом все государство. Как? Посредством Живого Логоса, то есть политического активизма.

Как уже было сказано, Логос есть одновременно Истина, Путь и Жизнь («rightful way of life»). И в этом смысле он синонимичен Номосу (νόμος) – Закону, сфере политического общения. Логос есть то, что собирает разрозненные прутья в сплоченные римские фасции, т.е. превращает «атомизированных» обывателей в политически активных граждан. Соответственно, подлинно живая, активная жизнь («vita activa») есть публичная, политическая жизнь «политических животных» (ζῷον πολιτικὸν) в рамках полиса, за пределами которого начинается жизнь просто животных – например, варваров.
  • 🔥 18
Post #147 997
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О зоо-логии права Если в биологии витализм давно уже считается устаревшей гипотезой, то в праве дела обстоят противоположным образом. Современный витализм – это витализм прежде всего юридический, концептуально обозначенный понятием «суверена» Карла Шмитта.…
О понятии «голой жизни» Джорджо Агамбена. Часть I.

Вернемся от античного витализма и мета-физики Хайдеггера обратно к Жижеку. Но не напрямую, а через Агамбена – лучшего на данный момент философа власти (κράτος).

Как уже было сказано, философия обязана претендовать на универсальное Знание (ἐπιστήμη). В противном случае это не философия, а что-то другое. Универсальное знание – это знание о Природе (φύσις), где Природа есть Сущность (οὐσία) и Начало (ἀρχή) всех вещей. Например, у досократиков этим универсальным Началом были элементы, у пифгорейцев – числа, у Платона – «мир идей», у Аристотеля – особая Форма (μορφή) Движения (μεταβολή), которую он первым назвал «природой» в смысле «движущей причины» Бытия (τὸ ὄν).

Но почему греков вообще волновало универсальное Знание? Потому что:
а) Они много путешествовали, т.е. были космо-политами, «гражданами мира»
б) У них был фонетический алфавит.

В современном мире знания общедоступны, грамотность поголовная, а преобладающая система письма – алфавитная. Поэтому мы плохо себе представляем, через что приходилось проходить в древности начинающим писцам, чтобы просто уметь читать написанные знаки. Например, без алфавита вам нужно знать не 20-40 символов, а тысячи. Но чтение – это лишь половина проблемы. Как прочитанное произносить? Без системы фонетического письма о произношении можно только догадываться. Хорошо, если вокруг полно живых носителей языка. А если они умерли или находятся на другом конце света?

Все эти проблемы были решены древними греками изобретением фонетического алфавита, который позволял им создавать иллюзию живой речи («как пишется, так и читается») посредством мертвой буквы (концепт «логоцентризма» Деррида). Благодаря чему греки не просто пассивно вос-производили Знания внутри закрытой касты жрецов (как это было в Египте или Вавилоне), а активно их распространяли, общались. Что можно считать актом профанации знаний, а можно – выходом сферы сакрального (запретного, тайного) на публичный, политический уровень (Дионис, изначально бог тайных мистерий, стал у греков богом театра, публичной сцены).

Понятно, что не всякое Знание достойно того, чтобы его возвышенно передавали друг другу как подростки сигарету. Оно должно быть особенным. А знанию в смысле практического мастерства (τέχνη) можно научиться без слов, просто подражая мастеру. Тогда о каком Знании идет речь? Очевидно, что это знание о Жизни Вечной (ζωή αἰώνιος). Которая не сводится к банальному бессмертию, а отсылает к тому, что принято называть «измененными состояниями сознания». Другими словами, это то Знание, которое опьяняет – как Дионис. Т.е. одухотворяет (ἐνθουσιασμός) знающего божественным духом (=сводит с ума) или как минимум действует в качестве «фармакона» (φάρμακον) – псюхо-активного снадобья, которое лечит и калечит одновременно.

В этом смысле Платон был не просто мудрецом (софистом), а «фармацевтом» – как Аполлон. Ибо философ есть тот, кто занимается врачеванием душ посредством живого Логоса, т.е. его речи должны оказывать непосредственное псюхо- и фюзио-логическое воздействие на аудиторию. Например, стоические практики «апатии» (ἀπάθεια) и «атараксии» (ἀταραξία) – это, очевидно, седативное. Учение о войне (πόλεμος) Гераклита – стимулятор. Неоплатонизм вместе с пифагорейством – тяжелые галлюциногены. Важно здесь то, что философ не просто обязан знать о сущности всего сущего, он должен распространять это опьяняющее («одухотворяющее», «spiritus» – это и Дух, и алкоголь) Знание среди народов, учить их подлинной Жизни. Которая отличается от жизни бытовой (не подлинной, не одухотворенной, но также и трезвой) так же, как ясный день отличается от ночной тьмы.

Именно поэтому Логос в смысле про-светляющих речей авторитетного мудреца (того, кто учит народы жить, дает им Закон и возвышает над дикими варварами) есть Логос Живой в смысле активного, трансформирующего, оформляющего начала мироздания, субстанции чистой мысли (νοῦς). Логос, Разум, Истина, Жизнь, Движение – эти понятия были синонимичны для греков, что составляет ядро античного «логоцентризма» уже на концептуальном уровне. Но при чем тут Агамбен?
  • 👍 11
  • 🔥 5
  • ❤ 1
Post #146 1.55K
О любви к знаниям

Решил опробовать сервис чаевых. Теперь мне можно задонатить по ссылке https://spasibomir.ru/pay/29082 :)

Те, кто хотел, чтобы я наконец-то написал книгу или где-то опубликовался (т.е. выдал конкретный интеллектуальный продукт), видимо, никогда этого не дождутся. Вместо книги будет этот канал – пока «Телеграм» официально не запретят или не сделают с ним то же самое, что произошло с «ВК».

Суть канала будет той же, что и в ВК: публичное репетиторство по дисциплине, которой не существует (условный «фрейдо-марксизм» с вечным возвращением к Ницше). Формально этой дисциплиной должна была быть философия. Но мне не нравится положение дел в современной философии. Философия должна претендовать на универсальное знание, быть «царицей наук». Извиняющийся академический тон («не все так однозначно», «многого мы еще не знаем») ей совершенно не к лицу. Но без академической аскезы она стремительно вырождается в форму тяжелого метафизического опьянения. А Платон был против любых форм одержимости (ἐνθουσιασμός) – кроме одержимости любовной. Салонного хорошего вкуса здесь также недостаточно. Ибо философия, будучи эротической дисциплиной, все же является наукой, т.е. зависит от конкретного Знания (ἐπιστήμη). Включая Знание опытное, эмпирическое («не знаешь – не догадаешься»).

В результате получается что-то вроде науки любви. Но не в смысле психоанализа, а как одержимость универсальным знанием – тем самым, что Гегель (главный теоретик Любви) называл «абсолютным». Можно ли любить Знание? Нет. Но всякое хорошее Знание обязано быть отравленным Любовью. А Любовь, как и Красота, требует жертв. Жертвуйте!
  • 🔥 15
  • ❤ 5
  • 🥰 4
Post #145 1.89K
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О зоо-логии Мартина Хайдеггера Вопреки распространенному убеждению, Хайдеггер не был философом подлинности в смысле «присутствия», «da-Sein». Он был философом ясности как оче-видной несокрытости (ἀλήθεια) бытия, т.е. Понимания. Причем, важно, что «понимание»…
О зоо-логии права

Если в биологии витализм давно уже считается устаревшей гипотезой, то в праве дела обстоят противоположным образом. Современный витализм – это витализм прежде всего юридический, концептуально обозначенный понятием «суверена» Карла Шмитта. По Шмитту, «суверен» есть тот, кто может вводить «чрезвычайное положение», прерывая тем самым действие существующих законов. Из чего следует, что Начальство (ἄρχοντες, от слова ἀρχή – Начало) любого государства по определению находится вне законов этого государства. А значит «легитимность» как право править (положение «суверена» над Законом) имеет ту же природу, что и преступление (положение вне Закона) – чему были посвящены чудесные семинары Деррида о животной природе власти.

При этом под «животной природой» Деррида имел в виду конкретно «зверство». Т.е. Суверен – это Зверь, который обладает легитимным правом пожирать всех, кто преступает границы положенной им же легальности. Но у понятия «животного», как уже было сказано, есть также чисто метафизическое измерение. Животное – это «animal», т.е. то, что обладает «душой» («anima») в смысле «движущей силы», возможности действовать по своей воле. В этом смысле единственным одушевленным существом в Государстве является его Суверен – он же царствующий Зверь («Левиафан» в терминах Гоббса), обладающий высшим правом пожирать всех законопослушных граждан, которые именно в силу своей законопослушности лишены суверенной воли.

Как так вышло? Как известно, современная юридическая система есть результат переложения римских законов на новоевропейский лад. Этим переложением занимались глоссаторы – средневековые специалисты по римскому праву. В классический, республиканский период воплощением духа римских законов считался Сенат – коллективный орган власти. Но в имперский период начался процесс перехода властных полномочий от Сената к Императору.

Империя – это «imperium», что дословно означает «власть» и синонимично «potestas», т.е. мощи. Соответственно, Император есть тот, кто обладает (военной) мощью и поэтому он обладает властью. Но изначальная, республиканская власть Сената не сводилась к военной мощи.

Власть Сената – это «auctoritas», что дословно означает «авторитет». Т.е. Сенат обладает Властью потому, что люди, в нем заседающие, обладают Авторитетом. Авторитет подразумевает наличие Достоинства («dignitas»), которое в контексте римской культуры означало прежде всего достоинство мужское, Мужество («virtus»). Например, хорошим показателем Достоинства было количество выигранных битв и добытых для Республики трофеев. В этом смысле Император обладал высшей формой Достоинства в Республике, демонстрацией чего был его Триумф («triumphus»). Но Достоинство Сената отсылало к иной, созидающей функции мужского начала («auctor» как зачинатель, творец), а именно к возможности одухотворять безжизненные законы своим нравственным, интеллектуальным Авторитетом – для чего необходимо было как минимум обладать юридическим образованием.

Римские законы были кодифицированы при византийском императоре Юстиниане I – это общеизвестно. Но менее общеизвестно, что именно Юстиниан первым законодательно утвердил за собой статус Суверена в качестве «номос эмпсюхос» (νόμος ἔμψυχος) – буквально «одушевленного закона», «живого» Начала государства. По Платону, сущностью Космоса является «одушевленное животное» – «зоон эмпсюхон» (ζῷον ἔμψυχον), «движущая причина» всего мироздания. По Юстиниану, сущностью Государства и его «движущей причиной» является Император как Живой Закон. Из этого следует, что Император находится вне действия обычных, «неодушвленных» законов, т.к. это он наделяет их «движущей силой» (Авторитетом), а не наоборот.

В дальнейшем понятие Живого Закона («lex animata») использовалось латинскими глоссаторами для оправдания божественного права королей, т.е. феодальных деспотов, обладавших большим potestas, но при этом начисто лишенных auctoritas. В этом смысле новоевропейская феодальная система (включая исламский Восток) не является чем-то универсальным или естественным – это прямой продукт деградации республиканских институтов Римской империи.
  • 🔥 10
  • ⚡ 3
  • 🎃 3
Post #144 1.05K
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О зоо-логии Мартина Хайдеггера Вопреки распространенному убеждению, Хайдеггер не был философом подлинности в смысле «присутствия», «da-Sein». Он был философом ясности как оче-видной несокрытости (ἀλήθεια) бытия, т.е. Понимания. Причем, важно, что «понимание»…
О том, был ли Хайдеггер мракобесом

Несмотря на то, что Хайдеггер называл эксперименты Ганса Дриша над эмбрионами морских ежей «первым существенным шагом в биологии» начала ХХ века*, он критически отзывался о его философских изысканиях. А Дриш был «виталистом», т.е. сторонником гипотезы о существовании особой «жизненной силы», которая отличает живое от неживого. По мнению Хайдеггера, витализм «опасен» для биологии, так как является пере-сказом старых метафизических заблуждений, которые давно уже пора выбросить на помойку. А двигаться надо в сторону исследований Якоба Икскюля – еще одного немецкого биолога, который был одним из первых био-кибернетиков (сейчас это называется «control theory»).

Казалось бы, где теоретическая биология и где философия Хайдеггера? Разве не учат нас правые хайдеггерианцы, что наука – это плохо, а духовность – это хорошо? Но в том то и дело, что Хайдеггер не был анти-сциентистом. Анти-сциентистом был Бибихин. Анти-сциентистом и оккультистом является Дугин. А Хайдеггер был философом, т.е. сторонником про-ясняющего света Ума, который в принципе не совместим ни с какими формами оккультизма, т.е. затмения, мистификации, погружения из видимой поверхности в глубину.

Греки по Хайдеггеру были «людьми взгляда» и принципиально презирали «глубину», предпочитая держаться царства прекрасных Форм, т.е. того, что доступно глазу. В без-образную «глубину» уходили другие народы, например, египтяне. А вся философия Хайдеггера обозначена лозунгом «назад к грекам». В частности, к «Физике» Аристотеля, которая по факту является зоо-логией, т.е. наукой о живой Природе (например, ротовой аппарат тех же морских ежей назван в честь Аристотеля, который первым его научно описал).

На это можно возразить, что сам факт членства Хайдеггера в НСДАП является мракобесием в чистом виде. Разве может свободный интеллектуал неиронично быть сторонником фюрера? Это справедливое замечание. Но Хайдеггеру, несмотря на очевидную политическую убежденность, все же хватило Ума весь свой правоконсервативный, расистский бред (а это именно бред – «мировое еврейство через отчужденное τέχνη контролирует все Сущее») выписывать в маленькую черную тетрадку («горшочек с наслаждением» в терминах Лакана), а на публичное обозрение выставлять только трогательные думки про начала европейской философии – на что современные правые интеллектуалы очевидно неспособны.

*М. Хайдеггер. Основные понятия метафизики. – СПб.: Владимир Даль, 2013. С. 396-401.
  • 🔥 12
  • 🤔 2
  • 💔 2
Post #143 695
Фрейдомарксизм в Восточной Европе Плат Вероники. Франсиско де Сурбаран, XVII век. Я искренне считаю, что невозможно быть хорошим марксистом (как Жижек) без последовательного хайдеггерианства. Поэтому несколько следующих постов будут посвящены абстрактной метафизике. *** В дискуссиях об искусственном…
О зоо-логии Мартина Хайдеггера

Вопреки распространенному убеждению, Хайдеггер не был философом подлинности в смысле «присутствия», «da-Sein». Он был философом ясности как оче-видной несокрытости (ἀλήθεια) бытия, т.е. Понимания. Причем, важно, что «понимание» по Хайдеггеру есть процесс динамический – это про-яснение. И здесь он строго следовал за Аристотелем, для которого само Бытие (τὸ ὄν) как Природа (φύσις) было актом про-явления («самозарождения») сущего из тьмы бесформенной материи к царству ясных Форм.

Поэтому Хайдеггер раз за разом повторял в своих трудах, что европейская традиция мета-физики (а другой нет) – это схоластическая абракадабра (результат сотен лет «забвения» античной мысли), а философия всегда была и остается «физикой», т.е. наукой о Сущности (οὐσία) Природы. Например, в «Основных понятиях метафизики» Хайдеггер буквально утверждает, что опыты на эмбрионах морских ежей (!) немецкого биолога Ганса Дриша эмпирически доказывают достоверность тезиса Аристотеля о «самопроизвольности» Природы как Движения, ибо Дришу удалось научно продемонстрировать, что бесформенные сгустки клеток «сами по себе» (αὐτόματον) организуются в сложные Формы (εἶδος), обладающие функциональной целостностью (ἐντελέχεια).

Другими словами, если мы действительно хотим «мыслить как греки» (а Хайдеггер хотел), то нам необходимо спуститься с вершин монотеистической теологии назад к загадке зоо-логического бытия (φύσει ὅντα), к вопросу о том, что такое «животное».

На первый взгляд понятие Животного (ζῷον) не кажется фундаментально метафизическим. Какое отношение, например, физиология крысы имеет к Сущности самого Бытия? Но латинское слово «animal» имеет тот же корень, что слова «душа» и «дыхание» («anima»). В этом смысле Животное – это то, что одушевлено, обладает «дыханием», «животом», т.е. Жизнью. А Жизнь («зоэ», ζωὴ) уже является чисто метафизическим понятием, которое неразрывно связано с системами Платона и Аристотеля.

Например, главной целью монотеизма как мистической практики является достижение Жизни Вечной (ζωή αἰώνιος). Которая не сводится к вульгарному бессмертию (бесконечно долгому индивидуальному существованию – βίος), а подразумевает переход в особое «вечное» состояние. При этом «зоэ» монотеистических религий имеет непосредственное отношение к предмету изучения зоо-логии – т.е. Жизни одушевленных (=произвольно подвижных) существ.

Ясно, что ученые и мистики по-разному понимают Жизнь. Но общим для этих представлений является характерная для Жизни само-произвольность, которую Аристотель объяснял воздействием на пассивную материю Живого Духа, «пневмы» (πνεῦμα) – активной, движущей субстанции Космоса. Индивидуальные частицы «пневмы» он называл «душой» (ψυχή), различая три типа «душ»: вегетативные (растения), чувственные (животные) и мыслящие (люди). Сущностью «мыслящих душ» является Разум (νοῦς), который по Аристотелю бессмертен, что непосредственно отсылает уже к платоновской концепции Жизни, тесно связанной с понятием Вечности (αἰών).

В диалоге «Тимей» Платон определяет тварный мир как «одушевленное животное» (ζῷον ἔμψυχον), у которого есть тело и Разум. Тело этого «животного» изменяемо и в этом смысле оно конечно. Разум же неизменен (как аристотелевский «перводвигатель»), а значит бес-конечен (ἀΐδιος). Из этого следует, что подлинная, «актуальная» Жизнь есть разумная жизнь вне Времени (χρόνος). Но как смертные, изменяемые существа могут приобщиться к неизменной сущности всего сущего? Согласно неоплатоникам, разумные существа могут приобщиться к Жизни Вечной посредством живого Логоса (λόγος) – одухотворяющего начала Вселенной. В христианстве Логос – это Христос. А значит Путь (ὁδὸς) к Жизни Вечной (Истине) лежит через Христа.

В этом смысле эмбриогенез морских ежей действительно является хорошим дидактическим материалом, на котором можно наглядно продемонстрировать весь концептуальный аппарат европейской метафизики. Т.е. тот факт, что сущее не просто пассивно пребывает в виде сырой материи, а активно «оформляется» под действием организующего Начала (ἀρχή) Движения (μεταβολή), которое есть Разум, оно же Жизнь.
  • 🔥 5
  • 🫡 4
  • ❤ 2
Post #142 697
Фрейдомарксизм в Восточной Европе Мета-физически о том, что такое природа, энергия и энтропия. Часть III. Если о «природе» (φύσις) философы рассуждали еще до Аристотеля, то понятие «энергии» (ἐνέργεια) является чисто аристотелевским изобретением, т.е. по-хорошему оно не имеет смысла вне контекста…
Мета-физически о том, что такое природа, энергия и энтропия. Часть IV.

Аристотель нигде не говорит об Энтропии. Данный термин впервые ввел в XIX веке немецкий физик Рудольф Клаузиус для объяснения того факта, что Тепло «само по себе» переходит от горячего тела к холодному, но не наоборот. Например, снятый с плиты горячий чайник «сам по себе» остывает до комнатной температуры. А вот обратный процесс возможен только если заставить кого-то Работать (и этот «кто-то» в формулировке лорда Кельвина должен быть «одушевленным»). Тем не менее, в аристотелевской «Физике» есть концепт чрезвычайно близкий по своей сути к Энтропии – это «автоматон» (αὐτόματον).

Что такое «автоматон»? Как уже было сказано, у каждого процесса («движения») по Аристотелю есть своя «движущая», разумная причина. Например, «причиной» существования горшка является гончар, дерева – Природа, Природы – Перводвигатель. Но как быть с явлениями случайными, у которых нет внятной «движущей причины»? Аристотель различает два вида случайностей: «тюхе» (τύχη) и «автоматон». «Тюхе» есть случайность в смысле (не)счастливого случая, т.е. полностью детерминированного, но при этом неожиданного стечения обстоятельств, когда носители живого разума (=люди) ожидают одно, а получают другое. «Автоматон» – это истинная случайность в смысле самопроизвольности, т.е. не-зависимости от разумного начала. Но при чем тут Энтропия? Дело в том, что в термодинамике самопроизвольность процессов («автоматичность») тоже концептуально связана со случайностью.

Об Энтропии любят говорить как о метафоре беспорядка, хаоса, разложения, причем, обязательно с элементами религиозной эсхатологии («тепловая смерть Вселенной»). Но в действительности речь идет всего лишь о мере вероятности того или иного процесса. Т.е. второй закон термодинамики банально утверждает, что вероятные («естественные») события происходят «сами по себе», а невероятные («искусственные») – нет.

Но как обстоят дела с явлениями искусственными, т.е. не-самопроизвольными (=рукотворными) по определению? Очевидно, что процесс превращения природных, естественных материалов в искусные машины не является вероятным. Не может компьютер «сам по себе» собраться в результате случайного столкновения атомов. Тем не менее, такие процессы происходят, причем, в индустриальных масштабах. Но как?

Дело в том, что из второго начала термодинамики также следует, что одни процессы более вероятны, чем другие (раз Энтропия – это количественная величина). Например, при комнатной температуре молекула воды может испариться, а может не испариться. Тогда как зажженная спичка (неустойчивое состояние с низкой Энтропией) моментально превращается в пепел и газ (устойчивое состояние с высокой Энтропией). А значит можно, перечерчивая границы «термодинамической системы», использовать крайне вероятные процессы (вроде горения угля) для реализации процессов менее вероятных. А для этого нужно уметь эмпирически оценивать разницу в вероятностях между разными состояниями – чему и служит понятие Энтропии. Другими словами, Энергия, содержащаяся в угле, «полезна» только по той причине, что процесс горения угля (раз он начал гореть) крайне вероятен вплоть до необратимости, т.е. сопровождается значительным увеличением Энтропии системы, что можно использовать для актуализации процессов менее вероятных, включая события локально не-возможные.

Как видно, ни о каком «хаосе» здесь речи не идет – если не понимать под «хаосом» то, что капиталист записывает в графе «расходы» (а они только увеличиваются, «полезная» «свободная энергия» необратимо превращается в «бесполезное» Тепло). Тем не менее, в понятии Энтропии все же есть подспудно религиозно-эсхатологическое измерение. Ибо из того факта, что Энтропия закрытой системы со временем только увеличивается (т.е. мир становится все более и более вероятным), непосредственно следует, что момент «Большого взрыва», в результате которого возникла Вселенная, есть самое невероятное состояние вещества, которое только можно себе представить, буквально Чудо (miraculum). И это Чудо (божественный Перводвигатель Аристотеля) необратимо угасает.
  • 🔥 10
  • 👏 2
  • 💯 1
Post #139 679
Фрейдомарксизм в Восточной Европе Мета-физически о том, что такое природа, энергия и энтропия. Часть II. Таким образом, Природа (φύσις) по Аристотелю есть: 1. Сущность Движения (κίνησις); 2. Универсальный принцип Бытия (τὸ ὄν). Причем, эта «сущность движения» имеет конкретный вид – это…
Мета-физически о том, что такое природа, энергия и энтропия. Часть III.

Если о «природе» (φύσις) философы рассуждали еще до Аристотеля, то понятие «энергии» (ἐνέργεια) является чисто аристотелевским изобретением, т.е. по-хорошему оно не имеет смысла вне контекста его «науки о движении» («Физики»).

Слово «энергия» образовано от слова «эргон» (ἔργον), что означает «работа». Соответственно, «энергию» можно перевести как деятельность (активность, процесс), которая направлена на осуществление конкретной «работы» как цели («телос», τέλος) этой деятельности. Сущность («усия», οὐσία) вещи по Платону и Аристотелю выражается через ее форму («эйдос», εἶδος). Следовательно, для понимания подлинной сущности вещи (ее «идеи», ἰδέα) необходимо понимание ее формы как следствия ее функции, т.е. активности (=энергии) по осуществлению (=претворению в жизнь) конечного замысла – «энтелехии» (ἐντελέχεια).

Другими словами, учение Аристотеля о Движении вполне можно свести к онтологическому функционализму (телео-логии), т.е. к тезису о том, что у каждой вещи есть своя функция («работа» как конечная цель) и она «движется» к тому, чтобы ее осуществить (сущее переходит из «потенциального» состояния в «актуальное» в терминах латинской схоластики). Чем не концептуальное обоснование для божественного Провидения («разумного замысла», πρόνοια)? Или функционализма уже в биологическом смысле: очевидно, что глаз принимает форму глаза для того, чтобы видеть (это его «работа»), фаллос – чтобы размножаться, сердце – перекачивать кровь и т.д.

Но богословы так и не смогли нормально объяснить себе Аристотеля (разругались в процессе церковных расколов), а биологи развивали свою науку скорее вопреки его учению (=религиозной схоластике), а не благодаря ему. Но зато понятия «энергия» и «работа» получили второе дыхание у физиков периода промышленной революции, изучавших Природу тепловых машин. Понятно, что тепловые машины бесконечно далеки как от возвышенного богословия, так и любых форм витализма (учения о жизненной Энергии). Поэтому концептуальные основы термодинамики (Работа, Тепло, Энергия, Энтропия и т.д.) родом не столько из античной натурфилософии, сколько из лексикона тех классовых отношений, которые сложились в капиталистической Европе XIX века.

Что такое Работа с точки зрения современной физики? Это процесс эксплуатации «полезной» Энергии («свободной энергии» по Гельмгольцу*), из которой капиталист извлекает свою экономическую выгоду. Например, «полезной» является Энергия угля, чрезвычайно полезна мускульная Энергия дешевой рабочей силы. А Тепло (например, жар, исходящий от греющегося двигателя или процессора) – это Энергия «бесполезная», т.е. которая просто «уходит в воздух» и из которой нельзя извлечь никакую выгоду.

К несчастью для капиталистов, Природа устроена таким образом, что в ней очень много «бесполезной» Энергии (=Тепла), а «полезную» надо добывать с трудом. Более того, «полезная» Энергия необратимо превращается в «бесполезное» Тепло (при этом общее количество Энергии сохраняется по закону сохранения энергии). Почему так? Объяснение дает второй закон термодинамики, согласно которому Энтропия закрытой системы может только возрастать («не может уменьшаться»). Но что такое Энтропия?

*Герман фон Гельмгольц (который также был оригинальным философом бессознательного) определял «свободную» Энергию как ту часть внутренней Энергии системы («U»), которая потенциально может быть использована для полезной Работы («A», от немецкого слова «Arbeit»), т.е. не является «бесполезным» Теплом. Где Тепло есть функция от абсолютной температуры «T» и энтропии «S». На символическом языке это будет выглядеть как «A = U – TS».
  • ❤ 4
  • 🔥 4
  • 🤔 1
Post #138 612
Фрейдомарксизм в Восточной Европе Мета-физически о том, что такое природа, энергия и энтропия. Часть I. Как уже было сказано, современная физика возникла из последовательного отрицания физики Аристотеля – основы средневековой схоластики и догматического богословия (собственно «мета»-физики).…
Мета-физически о том, что такое природа, энергия и энтропия. Часть II.

Таким образом, Природа (φύσις) по Аристотелю есть:
1. Сущность Движения (κίνησις);
2. Универсальный принцип Бытия (τὸ ὄν).

Причем, эта «сущность движения» имеет конкретный вид – это движение (=изменение) оформляющее, приводящее бесформенную материю (ὕλη) к конечным формам (ἐντελέχεια). Например, в случае производства горшка его «движущей причиной» (κινοῦν) будет Творец. А в случае сущего в целом его «движущей силой» (ἐνέργεια) будет Природа как универсальный принцип Бытия.

Следовательно, Космос есть не что иное, как произведение искусства (τέχνη) в руках разумного (раз Движение имеет замысел, цель – τέλος) Творца, он же неподвижный Перводвигатель (τὸ πρῶτον κινοῦν). Почему неподвижный? Потому что если Перводвигатель сам является движимым, то значит его «сущностью движения» (Природой) является другой Перводвигатель – а это парадокс (что не мешает ему быть «причиной движения» самого себя, т.е. совершать круговое движение).

В таком аристотелевском ключе «наука о Природе» просуществовала более 1000 лет. Но в Новое время стало очевидно, что схоластическая натур-философия хорошо работает только на концептуальном, т.е. умозрительном уровне, а в «реальности, данной нам в ощущениях» нужна какая-то другая «физика». Которая бы не столько объясняла мир (как это делают богословы), сколько активно его трансформировала. Природа – не храм, говорят мыслители Нового времени, а мастерская. В которой должен орудовать человек как Творец собственной Природы.

И одним из первых творцов нового представления о Природе был Галилео Галилей, создавший эмпирическую науку о «падении тел», которая по сути приравнивает движение небесных сфер к падению пушечных ядер, т.е. утверждает, что в «надлунном» и «подлунном» мирах действуют одни и те же законы («принцип относительности Галилея»). Но финальный гвоздь в крышку гроба средневековой схоластики забил Исаак Ньютон, который утверждал, что для того, чтобы какое-нибудь тело перемещалось в пространстве, не нужно постоянно прилагать к нему аристотелевскую «движущую силу» (Энергию). Силу («force») необходимо приложить только в начале движения, а дальше оно будет двигаться само, причем, прямолинейно – пока на тело не подействует другая Сила («первый закон Ньютона»).

Соответственно, нет никакой универсальной, внутренней «движущей силы» (космической Пневмы), непрерывно действующей на все тела. Сила – это сугубо внешняя категория, о приложении которой на вещь можно узнать по изменению ее скорости (=ускорению). Например, катящийся по горизонтальной плоскости камень останавливается (=меняет скорость) только потому, что на него действует сторонняя Сила – трение. А без трения он мог бы катиться вечность, не нуждаясь ни в каком «перводвигателе».

При этом очевидно, что при приложении одной и той же Силы на разные по свойствам тела их скорости меняются по-разному. Например, небольшой камень гораздо легче остановить, чем огромный валун, движущийся с той же скоростью. Из чего следует, что существует мера инертности (косности) физических тел, которая в ньютоновской физике обозначается как «масса» («m»). А значит Сила в количественном отношении прямо пропорциональна не только изменению скорости вещи (=ускорению), но и ее массе, о чем постулирует «второй закон Ньютона»: F=ma (важно, что «F» и «a» являются векторными величинами, т.е. содержат в себе дополнительную информацию о направлении движения).

«Третий закон Ньютона» же просто утверждает, что тела взаимно-действуют друг на друга. Т.е. если вы со всей Силой ударите по чему-нибудь, то рискуете не только повредить объект, но и сломать руку – так как объект будет воздействовать на вас с равной по модулю и противоположной по направлению ответной Силой.

В этом смысле Ньютон фактически «отменил» мета-физическое понятие Энергии (трансформирующего начала Природы), заменив его чисто «механическим» понятием Силы. Но Энергия вновь стала востребованным физическим концептом в середине ХIX века с развитием термо-динамики, т.е. науки о Природе Тепла.
  • 🔥 5
  • ❤ 3
Post #136 652
Фрейдомарксизм в Восточной Европе Плат Вероники. Франсиско де Сурбаран, XVII век. Я искренне считаю, что невозможно быть хорошим марксистом (как Жижек) без последовательного хайдеггерианства. Поэтому несколько следующих постов будут посвящены абстрактной метафизике. *** В дискуссиях об искусственном…
Мета-физически о том, что такое природа, энергия и энтропия. Часть I.

Как уже было сказано, современная физика возникла из последовательного отрицания физики Аристотеля – основы средневековой схоластики и догматического богословия (собственно «мета»-физики). Но что такое физика? Словарное определение – это наука о Природе. А что такое Природа? Чрезвычайно сложный вопрос, т.к. слово «природа» во всех европейских (и не только) языках означает две совершенно разные вещи. Во-первых, это окружающий мир – и прежде всего мир одушевленный, живой. Во-вторых, это сущность вещей. Например, говорят «природа человека». Как так вышло? Ответ, который дает Мартин Хайдеггер*: во всем виноваты неаккуратные переводы Аристотеля, чьи конкретные философские («онтологические») понятия со временем утратили свой изначальный смысл и стали частью обыденной речи, т.е. досужих рассуждений о духовности. «Природа» – одно из них.

Древнегреческое слово «природа» (φύσις, «фюзис») можно дословно перевести как «становление» или «рост». Т.е. «природа» – это то, что растет, движется от своего незрелого, «потенциального» состояния (например, семени или эмбриона) к зрелому, «актуальному». Важно здесь то, что «природные» вещи «растут» самостоятельно, они само-порождаются (γένεσις, «генезис»). В отличие от вещей «искусственных», которые не порождаются, а создаются (ποίησις, «поэзис»). Другими словами, искусственным вещам (вроде глиняного горшка) для перехода из своего «потенциального», незавершенного состояния (сырой глины) в завершенное (в конечное произведение искусства, где «искусство» – это τέχνη, «техне», мастерство) требуется вмешательство внешней силы, а именно творца – «движущей причины» их созидания.

Этот творческий процесс перехода из непроявленного «потенциального» состояния в явное «актуальное» по Аристотелю есть универсальная форма всякого «движения». При этом под «движением» он понимал не просто перемещение в пространстве (κίνησις, «кинезис»), а вообще любое изменение, трансформацию, метаморфоз (μεταβολή, «метаболе»). Например, рост дерева, производство горшков и полет стрелы – это все одно и то же Движение, мерой которого является Время (χρόνος, «хронос»). Ибо если ничего не меняется (трава не растет, глина не оформляется в горшок, а стрела не перемещается в пространстве), то и Времени никакого нет.

Исходя из этого, Аристотель определял Природу как Сущность (οὐσία, «усия») Движения. Т.е. то, что концептуально (умозрительно, посредством «интеллектуального созерцания») объединяет друг с другом рост дерева, производство горшка и полет стрелы. При этом в случае естественных (собственно природных) процессов, Природа как бы находится у себя дома – росток, самопроизвольно пробивающийся из земли, есть наглядная демонстрация порождающей силы мироздания. В случае же процессов искусственных, функцию «движущей причины» берет на себя мастер, т.е. Сущностью (=Природой) сотворенной вещи будет ее творец.

Но как быть с полетом стрелы? Неужели и она летит под действием Природы? «Да» – отвечает Аристотель. И называет эту наиболее абстрактную, концептуальную «движущую силу» Энергией (ἐνέργεια). Стрела летит потому, что на нее постоянно действует Энергия – трансформирующее начало Природы (понятие «энергии» неразрывно связано с понятием «энтелехии», ἐντελέχεια, что буквально означает «быть приведённым к концу», нацеленность на конечное состояние). Соответственно, если рассматривать все сущее в целом как наделенный конечным замыслом Космос, то его «движущей причиной» (Творцом с большой буквы) будет «перводвигатель», т.е. исток (ἀρχή, «архэ») всякого Движения.

*Хайдеггер М. О существе и понятии φύσις (пер. с нем. Т. В. Васильевой) // Семь встреч с М. Хайдеггером. Т. В. Васильева. – М.: Савин С. А., 2004.
  • ❤ 17
  • 🆒 1
Post #135 762
Плат Вероники. Франсиско де Сурбаран, XVII век.

Я искренне считаю, что невозможно быть хорошим марксистом (как Жижек) без последовательного хайдеггерианства. Поэтому несколько следующих постов будут посвящены абстрактной метафизике.
***

В дискуссиях об искусственном интеллекте ключевое слово – это, конечно, «искусственный». Слово «интеллект» не менее загадочно. Но раз машины тоже обладают «интеллектом», то существенно только различие между «искусственным» и «естественным». Что делает искусственные вещи «искусственными», а естественные – «естественными»?

Вопрос кажется идиотским. Например, компьютер очевидно является искусственной вещью, так как он кем-то создан, сложно устроен и не может появиться сам по себе. Но что насчет молекулярных машин внутри каждой живой клетки? Они ведь тоже устроены чрезвычайно сложно и не могут появиться произвольно, из воздуха (клетка может возникнуть только из другой клетки). В них также есть вполне разумный, неслучайный замысел – так как действуют они по генетическим алгоритмам. Но кому принадлежит этот замысел? Кто создал био-логические, т.е. естественные машины?

Наиболее ясный ответ принадлежит монотеистам: Природу создал Бог. Но этот ответ только кажется оче-видным, т.к. приводит к неизбежному удвоению понятия Сущего на «природу творящую» в терминах Спинозы («natura naturans») и «природу сотворенную» («natura naturata»). И Спинозу здесь нельзя обвинить в «пантеизме», ибо в рамках христианской, халкидонской догматики слова «сущность» (essentia, οὐσία) и «природа» (natura, φύσις) являются синонимами, а различие между «сущим» (ente, τὸ ὄν) и «сущностью» (essentia, οὐσία) нуждается в дополнительном прояснении («De ente et essentia» Фомы Аквинского).

Другими словами, Бог есть Природа (она же Сущность) всех вещей в смысле «natura naturans» – силы, что активно творит. Но Природа также есть то, что пассивно сотворено Богом («natura naturata»). Следовательно, если Бог действительно («актуально») универсален, т.е. кроме него действительно нет ничего (мы ведь не будем утверждать, что тварный мир, т.е. Природа, находится за пределами Бога, помимо Бога – это было бы гностицизмом), то необходимо признать, что Бог одновременно является творящим (=природным, естественным) и тем, что этим творением сотворено (искусственным).

Но нет ли здесь противоречия? Есть. Поэтому нужно признать, что Бог может быть либо только творящим, либо только сотворенным. Тезис о том, что Бог есть только творящая сила, а тварный мир находится вне его, как уже было сказано, отдает гностицизмом – который не совместим с подлинным монотеизмом (по крайней мере официально). Тезис об искусственности Бога и вовсе оскорбителен для верующего человека. Следовательно, Бог есть естественная, природная сила (Природа самой Природы), которая активно создает искусственную Природу.

Таким образом, последовательный креационизм (тезис о том, что Бог сотворил Природу) приводит к своего рода сверх-пантеизму, т.е. парадоксальному обожествлению Природы в качестве сверх-Природы («сверхъестественного»), по отношению к которой просто Природа («естественное») является искусственным изделием вроде компьютера.

Все это кажется пустой схоластикой, но замысловатое различие между искусственным и естественным перестает быть абстракцией в вопросе о божественном статусе рукотворных икон. Иконы – это часть повседневного ритуала, и они создаются людьми, искусственно. Т.е. люди создают то, чему поклоняются другие люди. Не являются ли в таком случае иконы не подлинными образами (εἰκών) божественного, а ложными, искусственными идолами (εἴδωλον‎) – вроде теней на стенах пещеры из известной притчи Платона?

Этот вопрос не раз приводил к вспышкам иконоборчества среди монотеистов. А компромиссный ответ на него был найден в виде чудесных, нерукотворных изображений божества, которые естественным образом возникают сами по себе – как бесформенные сгустки клеток «сами по себе» превращаются в оформленные организмы.
  • 🔥 13
  • ⚡ 2
  • 🤯 2
Post #134 1.09K
Фрейдомарксизм в Восточной Европе Возвращаясь от азов гегельянства к конфликту «Жижек vs Хомски» (академические марксисты vs академические анархисты). На Ютубе есть любопытная запись из середины 90-ых годов, где Хомски критикует современных ему марксистов с позиции Бакунина: мол, смотрите…
Еще раз о диалектике «Zizek vs Chomsky»

Тем временем диалектическая спираль уже современных фрейдо-марксистов очевидно пошла на следующий виток: Славой Жижек в недавнем интервью заявил, что солидарен в оценке текущей политической ситуации с Кёртисом Ярвином – титульным идеологом нынешнего трампизма и консервативной «неореакции» (Ярвин представляет ее «рациональную» часть, «иррациональную» – Ник Лэнд с его «просвещенным» дугинизмом). Напомню, что «капиталистический реализм» Ярвина можно условно свести к двум основным тейкам:

1) Мы живем не в демократическом обществе, как утверждают левые либералы, а в капиталистической олигархии, где ведущую роль играет «глубинное государство», оно же «Собор», т.е. институциональная связка между неолиберальной академией и публичными медиа.
2) И это хорошо, что демократии нет. Нужно еще меньше. Так как последовательная реализация демократических принципов (вполне адекватных для небольшого полиса) в современных условиях привела бы к социальному коллапсу.

Что здесь важно? До этого Жижек уже солидаризовывался со Стивеном Бэнноном – еще одним идеологом трампизма, но первого срока, который сам себя называл «правым ленинистом». Собственно, ВСЕ нынешние правые интеллектуалы на самом деле являются ленинистами. Почему? Потому что подлинная суть ленинизма по Ноаму Хомски не имеет ничего общего с левой повесткой и является формой радикального политического «авангардизма» («vanguardism»).

Что такое «авангардизм» («vanguardism»)? В первую очередь на ум приходит нечто связанное с художниками-абстракционистами – и это не является ошибкой. Но изначально «авангардизм» – это политическая концепция, согласно которой трудящиеся массы в массовом обществе не в состоянии самоуправляться, поэтому они нуждаются в чутком руководстве «передового отряда» (авангарда) просвещенной интеллигенции (Партии).

Мало кто знает, но СССР формально был парламентской республикой, так как высшим государственным органом СССР официально являлся Верховный Совет (парламент), а главой государства – председатель президиума Верховного Совета. При этом генеральный секретарь ЦК КПСС главой государства не был – он «всего лишь» возглавлял парламентскую партию большевиков. Но поскольку СССР был не обычной республикой, а авангардной, где других партий, кроме правящей, нет, то фактически вся власть в государстве принадлежала ее «передовому отряду», т.е. узкой группе «просвещенной интеллигенции» типа Сталина. В итоге советские граждане 70 лет прожили при парламентской республике с диктатурой одной партии, где функцию парламентской оппозиции выполняло буквально Ничто, т.е. «беспартийные» («единый блок коммунистов и беспартийных»).

Можно подумать, что парламентская система с диктатурой одной партии – это большевистская экзотика. Но та непристойная, почти гностическая (=конспирологическая) Истина, которую раскрывают своим сторонникам «неореакционеры», и есть по сути констатация того факта, что ВСЕ политические системы ХХ века были и остаются «авангардистскими». Более того, согласно Хомски, нет никакой разницы между госкапитализмом, где массовая культура и публичные интеллектуалы обслуживают интересы капитала (в статусе state), и «ленинизмом», т.е. диктатурой просветленного «авангарда» (идеологически заряженных активистов, «пробудившихся среди спящих», «red-pilled») над пассивными «темными массами» («normies»). Поэтому нет ничего удивительного в том, что партийные коммунисты в 90-ые ни в чем себе не отказывая превратились в истовых state-капиталистов – ибо они ими уже были.

На этом месте возникает закономерный вопрос: а возможно ли вообще массовое, индустриальное общество без «ленинизма» в терминах Ноама Хомски? Сам Хомски, будучи социальным оптимистом, видит альтернативу в левом либертарианстве, т.е. анархизме с человеческим лицом («давайте возьмемся за руки и перестанем угнетать друг друга»). Жижек, называющий себя «стратегическим пессимистом», призывает не питать подобного рода гуманистических иллюзий и готовить себя к военному коммунизму конца веков – как подобает истинным христианским атеистам.

https://www.youtube.com/watch?v=CdFFcBPJDZM
YouTube Slavoj Žižek on Curtis Yarvin Main Channel: https://www.youtube.com/@robinsonerhardt Full Episode: https://www.youtube.com/watch?v=i6g4ZQG2cyI Robinson's Podcast #262 - Slavoj Žižek: Marxism, Quantum Mechanics, and Artificial Intelligence Slavoj Žižek is international director of the…
  • 🔥 8
  • 👍 5
  • 🤔 2
Post #133 1.27K
О «Чиполлино» как главном политико-философском произведении ХХ(I) века.

Как известно, «классический» фрейдомарксизм Франкфуртской школы можно условно разделить на две концептуальные части. Во-первых, это попытка «раскрепостить» зачморенных обывателей индустриальных «машин войны» начала ХХ века («невротиков»), чтобы они вместо того, чтобы есть друг друга («мортидо»), занимались чем-то более продуктивным и творческим («либидо»). Во-вторых, это разоблачение современной индустрии раз-влечений («массовой культуры») как инструмента от-влечения трудящихся от классовой борьбы.

Понятно, что оба этих пункта воспринимались серьезно только в период развитого империализма, т.е. мировых войн. В поствоенный же период (он же «пост-модернистский») из-за сложившегося «неолиберального» консенсуса (=торжества мелкобуржуазной «демократии» с выносом классовых противоречий в Китай) стало господствовать мнение, что фрейдомарксистская критика «массовой культуры» устарела и нужно выработать какую-то другую, более прогрессивную критику – чем занялись Фуко с Делёзом (Фуко в интересах «неолибералов» хоронил марксизм, Делёз – фрейдизм).

Но, как оказалась, от выноса классовых противоречий в другое место диалектический ход истории не останавливается. И теперь прогрессивные европейские интеллектуалы (от Хабермаса до того же Рансьера) вновь столкнулись с теми коллизиями, которые мы как будто «преодолели» сто лет назад. Главная из которых – карикатурное классовое неравенство в условиях массового общества (кто в свободном, демократическом обществе должен заниматься массовым непрестижным трудом?).

В этом смысле наиболее актуальным политическим философом ХХ века является не Шмитт с его критикой понятия легальности (в основе любого легального порядка лежит произвол, т.е. беззаконие, «чрезвычайная ситуация») и даже не Оруэлл с высмеиванием абсурдности масштабирования политических категорий на планетарный уровень (Остазия «стратегически» воюет или дружит с Океанией в зависимости от сиюминутной политической конъюнктуры, т.е. суверенного произвола – из-за чего тоталитарную пропаганду приходится постоянно переписывать). А Джанни Родари – лучший иллюстратор (а значит полноценный киник) к любым пролегоменам ко всякой политической философии.

Я искренно считаю, что Гегеля надо читать, держа в голове персонажей из «Чиполлино». Ибо тот общественный строй, который в этой сказке описывается, и есть «азиатская диктатура» (=персидская падишахия) по Гегелю, диалектическим отрицанием которой в свое время был греко-римский республиканизм (чиполлинизм). Что не помешало свободолюбивым римским республиканцам превратиться в принцев Лимонов (ультра-падишахов) уже второго порядка (феодальный титул «принц» происходит от республиканской должности «принцепса»). Но из этого не следует, что карикатурная диктатура – это хорошо, или что она имеет какое-то отношение к «порядку» или «стабильности» (напомню, что центральным понятием философии Гегеля является идея свободы).

Собственно, лучший тест на политическую зрелость общества (диалектическую стадию, на которой оно находится) – это взять наиболее популярные политические тейки, циркулирующие в публичном поле, и заменить в них действующее начальство на персонажей из «Чиполлино». Если окажется, что ведущие публичные интеллектуалы искренне выступают за диктатуру принца Лимона, оправдывая это тем, что, например, Чиполлино – это опасный экстремист, а графини Вишенки – святые люди и хранительницы примордиальной Традиции, то, поздравляю, вы живете в «азиатской падишахии», т.е. являетесь овощем.
  • 👍 14
  • 😁 12
  • 🔥 10
Post #132 1.02K
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О грамматологии Жака Деррида В последнее время можно часто услышать мнение, что мы живем в эпоху тотальной безграмотности, «клипового мышления», быстрого реагирования в ущерб «вдумчивому чтению» и т.д. Что лично меня вводит в недоумение, ибо хочется спросить…
О грамматологии Деррида в контексте грамматик Хомски

Из концепции «логоцентризма» Деррида непосредственно следует, что наше понимание категории слова является сугубо акустическим. Как известно, «слово» (=логос) есть минимальная индивидуальная единица смысла. Но не менее важно, что эту «индивидуальную единицу» нужно произносить за одно дыхание, артикулируя каждое отдельное слово паузами в устной речи и пробелами (интерпунктами) в письменной – и лишь это разделение на самом деле делает языковую единицу «индивидуальной», т.е. самостоятельной.

Например, если в слове «языкознание» артикулировать каждый слог и каждому слогу затем присвоить отдельный символ (=грамму), то мы получим аналог иероглифического письма наподобие китайского, где один иероглиф обозначает не «слово» в европейском понимании, а «морфему». Причем, если в лого-центрической перспективе «морфема» не обладает самостоятельным смыслом, будучи составной частью «слова», то в грамма-центрических системах каждой «морфеме» полагается индивидуальный символ, а значит и смысл. Т.е. слово «я-зы-ко-зна-ни-е» распадется на семь неслов-иероглифов с собственным символическим значением, независимым от общего контекста (вообразим, что иероглиф «Я» обозначает человека, «Зы» – порыв ветра, «Ко» похож на открытый рот и т.д.).

Как видно, наличие грамма-центрической перспективы радикальным образом меняет представление о том, что такое «слово». Соответственно, выводить сущность языка только из устной речи (как это делают эволюционные лингвисты) как минимум несправедливо по отношению к иероглифическим культурам – а это по сути все культуры, кроме греко-финикийцев (изобретателей фонетического алфавита) и их духовных наследников. Тот факт, что архаичные системы письма гораздо сложнее и менее интуитивны, чем поздний упрощенный алфавит, говорит по мнению Деррида о том, что язык имеет не устную природу, а письменную (концепт «археписьма»). Т.е. люди сначала овладели (архе)письмом и только потом – речью.

Звучит абсурдно, но на самом деле если бы умение говорить сводилось только к общению посредством акустических сигналов, то мы должны были бы признать, что говорят также птицы, киты, сверчки и т.д. Но в том то и дело, что речь не сводится к обмену сигналами. О том, что подлинная сущность языка не имеет ничего общего с коммуникацией в живой природе, можно узнать из трудов другого видного языковеда ХХ века – Ноама Хомски.

Согласно Хомски, говорить может только то, что в состоянии пользоваться «грамматической рекурсией». Со-общения птиц, китов и сверчков не проявляют признаков «грамматической рекурсии», следовательно, они не говорят. Но что такое «грамматическая рекурсия»? Это символическое умение оперировать целым как частью, т.е. последовательно применять грамматические операции (=субъект-предикатное разделение) к результатам этих грамматических операций (дальше делить субъект или предикат на субъекты и предикаты следующего порядка). Что открывает возможность производства потенциально бесконечного количества предложений, а значит и смыслов (самый простой способ – каждый раз добавлять к законченному предложению еще одно слово). При этом не все языки могут производить потенциально бесконечное количество смыслов (животная коммуникация, как уже было сказано, речью не является). Но все естественные человеческие языки – могут (за исключением языка народа Пирахан).

Любопытно здесь то, что собственно лингвисты до сих пор не знают, что им делать с открытием Хомски – к практическому языкознанию все это не имеет никакого отношения, как и «грамматология» Деррида. Т.е. язык вполне можно объяснять средствами традиционной лингвистики, не прибегая ни к рекурсивному анализу, ни к теории алгоритмов. Но зато идеи Хомски нашли благодарную аудиторию среди теоретиков машинного программирования. И понятно почему: только общаясь с машиной (желательно в полном одиночестве в 2 часа ночи и не выходя из комнаты третий день) можно понять, что подлинная сущность языка сводится не к живому духу, а к коду, т.е. немой последовательности иероглифов.
  • ✍ 7
  • ❤ 5
  • 🆒 4
Post #131 900
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О грамматологии Жака Деррида В последнее время можно часто услышать мнение, что мы живем в эпоху тотальной безграмотности, «клипового мышления», быстрого реагирования в ущерб «вдумчивому чтению» и т.д. Что лично меня вводит в недоумение, ибо хочется спросить…
Ну и в качестве иллюстрации к тезису о превосходстве живого фонетического алфавита («логоцентризма») над трупной окоченелостью иероглифического письма. Существуют археологические свидетельства* того, что вавилонские жрецы эллинистического периода (ок. 300-50 гг. до н.э.) использовали греческий алфавит для обучения шумерскому и аккадскому (престижным мертвым языкам, выполнявшим чисто ритуальные функции). Разговорным языком Вавилона на тот период был арамейский. Но в арамейском, консонантном письме нет гласных, так что точное звучание мертвых языков через него передать нельзя. Поэтому начинающие писцы сначала обучались греческому письму (полностью фонетическому), чтобы иметь возможность записывать все звуки, и только потом приступали к клинописи. То же самое, очевидно, происходило в Египте. Например, коптское письмо (а коптский язык является прямым наследником языка фараонов) – это буквально фонетическая транскрипция сакральной египетской абракадабры на базарный (т.е. общепонятный) греческий.

*Kathryn Stevens. Between Greece and Babylonia: Hellenistic Intellectual History in Cross-Cultural Perspective. Cambridge: Cambridge University Press, 2019.

https://youtu.be/qmU-HNdxjd8?si=Ukfnc0lAEIgUQTYA
YouTube Babylonian Scribes Writing in Greek? The Mystery of the Graeco-Babyloniaca (c. 300-50 BC) What happens when Babylonian scribes start writing Akkadian and Sumerian using the Greek alphabet? The result is one of the strangest sets of tablets ever discovered — the Graeco-Babyloniaca. Were they teaching tools, experiments, or a bridge between worlds?…
  • ❤ 8
  • 🔥 1
Post #130 2.01K
О грамматологии Жака Деррида

В последнее время можно часто услышать мнение, что мы живем в эпоху тотальной безграмотности, «клипового мышления», быстрого реагирования в ущерб «вдумчивому чтению» и т.д. Что лично меня вводит в недоумение, ибо хочется спросить брюзжащих, а когда это человечество жило в эпоху тотальной грамотности? Был ли это XX век, когда вся планета была поделена между двумя тоталитарными репродукторами? Или XIX, когда индустриальная эксплуатация уже была, а феодальные порядки еще не отменили? Может, люди читали с особой вдумчивостью в темные века, в период торжества религиозного мракобесия? Или же вершиной вдумчивого чтения была античность, когда треть населения состояла из рабов, а «критически мыслящие» философы постоянно жили под угрозой политической расправы, если не переходили на службу деспотам?

В любом случае, фантазия «вдумчивого чтения» очевидно пред-полагает, что читать надо долго и обязательно с трудом, под темной лучиной и в мучительной неподвижности, чтобы в результате всех этих физиолого-филологических страданий (почти эротических) получить драгоценный приз – одобрение дисциплинарного начальства трансформирующий читателя Смысл. То самое Благо, на которое делал ставку Платон, говоря об образовании (παιδεία) как о прекрасном пре-образовании (μετάνοια) души.

При этом у самого Платона никаких тейков о пользе чтения найти нельзя. Более того, в диалоге «Федр» Сократ буквально утверждает, что читать вредно. Почему? Как известно, письменность была придумана египетским богом Тотом. Но когда Тот преподнес искусство письма фараону, царь отнесся к божественному дару как к опасной отраве (φάρμακον). Разве не перестанут люди – говорит Сократ от имени фараона – запоминать и думать своим умом, если они могут в любой момент найти уже готовые мысли в Интернете библиотечных свитках?

Как видно, опасениям на тему того, что под влиянием новых медиа люди отупеют и перестанут думать своим умом, как минимум 2000 лет. Но принципиальная разница между нами и древними греками заключается в том, что для классических греков (еще не схоластов) благородного усердия требовало не чтение, а наоборот живая, устная речь – она же «логос», т.е. Дух (в контексте античной мета-физики понятия дух, душа и дыхание являются синонимами – πνεῦμα).

Особое внимание этому специфическому античному лого-центризму уделял Жак Деррида. Который в «Фармации Платона» объяснял его не менее специфической агональностью древних греков. Дело в том, что письмо – это речь без хозяина (живого говорящего). А значит оно не может постоять за себя («ответить за базар») в отличие от речи устной. Эта без-ответственность мертвой буквы, с одной стороны, делает письмо ненадежным источником, которому нельзя доверять. С другой, она же превращает письмо в универсальное средство суггестии, т.е. патологического (φαρμακός) внушения. Ибо живого собеседника всегда можно перебить, переспорить, дать по морде в конце концов. Но нельзя возразить тому, кто находится по ту сторону текста – Автор (в отличие от Субъекта устной речи) по определению мертв.

«Диалектический» момент здесь конечно же заключается в том, что древнегреческие авторы (драматурги вроде Еврипида) недвусмысленно воспевали вящее дыхание живого Логоса посредством немого текста (драмы как формы литературы). Создав тем самым евангелический прецедент, т.е. пример опасной неразличимости между живым словом (λόγος) и мертвой буквой (γράμμα). Египетский знак, иеро-глиф (ἱερός – «священный») по умолчанию считался чем-то запретным и таинственным – и ровно поэтому он никого не мог ввести в заблуждение. Все знали, что чтение безмолвных знаков – это занятие для жрецов, буквально некромантов. Но греческое фонетическое письмо («логоцентризм»: как пишется, так и читается) как бы стирает грань между бытовыми, базарными толками и филологической нежитью. Что позволяет давать слово не просто мертвецам, а тем, кого и вовсе никогда не было. И наоборот – обращать в ничто, лишать суггестивной силы живые речи неграмотных язычников, т.е. тех, кто отказывается «вдумчиво читать» говорить на письменном языке Церкви.
  • ❤ 18
  • ⚡ 5
  • 👏 3
Post #129 776
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О спекулятивном реализме Мейясу, объектно-ориентированной онтологии Хармана и акторно-сетевой теории Латура. Часть I. Один из важных выводов, который следует из теории «истинностных процедур» Алена Бадью – это то, что развитие философии глубоко вторично по…
О спекулятивном реализме Мейясу, объектно-ориентированной онтологии Хармана и акторно-сетевой теории Латура. Часть II (последняя).

Такой «матемой» для французских «постмодернистов» (они же «постструктуралисты») очевидно служил «структурализм». Но что такое «структурализм»? Вопреки распространенному мнению, в случае французских «постструктуралистов» (они же «постмодернисты») речь идет не о «лингвистическом повороте» (в смысле англо-американской традиции «логического позитивизма», начавшейся с «Языка, истины и логики» Альфреда Айера), а об авангардной теории афазий Якобсона, Лурии, Выготского и Эйзенштейна (который был не просто режиссером, а одним из первых теоретиков визуальных медиа, т.е. «бессознательных механизмов воображаемого»). Именно поэтому Лакан признается в «Ниспровержении субъекта», что «структурализм» независимо зародился в двух местах – на родине скучного лингвиста де Соссюра (которого «постмодернисты» ненавидели, особенно Деррида) и в пьяных салонах революционного Петрограда.

Чем был этот ранний, «петроградский» структурализм, сказать с уверенностью нельзя. Данная традиция мысли является прерванной – с точечными исключениями в виде трудно классифицируемых философий Алексея Лосева («Хаос и структура») и Бориса Поршнева («Контрсуггестия и история»). Но ясно, что одним только патетическим бредом отечественная мысль конца XIX века не исчерпывалась. Ведь те же Соловьев, Флоренский и Эрн (близкие Лосеву) были не только запойными мистиками, но и независимыми переводчиками с древнегреческого, которые еще до Хайдеггера заметили, что канонические переводы (=интерпретации) античной классики являются совершенно произвольными – и у этого произвола (выбора нужного контекста для толкования священных текстов) есть далеко идущие духовные последствия («софиология» Владимира Соловьева как попытка реконструкции позднего античного платонизма, «оригеновщины»).

Параллельно «русским религиозным философам», структуралистскую концепцию примата формы над содержанием (=коннотация важнее денотации) развивали отечественные антропологи и лингвисты. Например, в начале ХХ века нездоровую популярность приобрела экстравагантная гипотеза Николая Марра о «классовой» природе языка (Марр также входил в кружок Выготского и Эйзенштейна), которую в середине ХХ века пришлось ниспровергать лично Сталину в своей анти-структуралистской статье «Марксизм и вопросы языкознания» (Сталин утверждал, что универсальный, неклассовый мета-язык существует – и это язык Пушкина).

Возвращаясь к теме поста. При всем величии постмодернистской философии, на уровне «матемы», т.е. науки как «истинностной процедуры» по Бадью, она очевидно застряла где-то в первой половине ХХ века – в салонных дискуссиях между последователями Пиаже («психологизм») и Выготского («структурализм»). В чем нет ничего плохого. Но во второй половине ХХ века в научной среде тоже происходило много чего интересного, о чем философы не просто не знают, а даже не думают об этом. Т.е. совершенно не проявляют верности историческому со-бытию.

В этом смысле навязчивая мода на «объектно-ориентированную онтологию», пропаганда «акторно-сетевой теории», натужные дискуссии на тему «спекулятивного реализма» и т.д. – это своего рода попытка подтянуть научные основания «постмодернизма» хотя бы до 90-ых годов прошлого века, к фильмам про «Матрицу» и боди-хоррор (массовая культура усваивает достижения науки и техники быстрее философии). Попытка, как оказалась, неудачная*. Ибо в погоне за «матемой» объектно-ориентированные онтологи напрочь забыли о существовании «политики» – еще одном «условии философии» по Бадью. Конечно, чрезвычайно важно, как на самом деле устроена Вселенная (сложно), можно ли общаться с овощами (можно) и сводится ли сознание человека к компьютеру или нет (нет). Но чисто политическую проблему классового неравенства (кто будет платить философам деньги?) вся эта салонная мета-физика никак не решает.

*Жак Рансьер в августовском интервью в «Le Monde» заявил, что учение Латура так и не смогло заменить марксизм.
  • 🔥 8
  • ❤ 4
  • 👍 3
Post #128 664
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О салонной природе философии или о мета-метафизике Алена Бадью Поскольку критика интеллектуального наследия French theory не прекращается – очевидно в силу бурных политических событий в США (где всю гуманитарную, леволиберальную академию буквально записали…
О спекулятивном реализме Мейясу, объектно-ориентированной онтологии Хармана и акторно-сетевой теории Латура. Часть I.

Один из важных выводов, который следует из теории «истинностных процедур» Алена Бадью – это то, что развитие философии глубоко вторично по отношению к развитию науки и техники («матемы»). Например, Хайдеггер наглядно демонстрирует в «Основных понятиях метафизики», что само представление о мета-физике как науке о чистой духовности (сверх-ъ-естественном) сформировалось только к началу XVII века в трудах испанского неосхоласта Франсиско Суареса в качестве оппозиции физике как науке о природе (естественном). Т.е. уже после того, как началось стремительное развитие естественных дисциплин – в средние века (=у Фомы Аквинского) понятие «метафизики» обозначало всего лишь конкретный раздел учения Аристотеля о причинах (форма, материя, конечная цель и движущая сила).

Современную физику принято выводить из астро-логии, из абстрактного спора между геоцентристами и гелиоцентристами. Но в действительности она родилась из совершенно прикладной «науки о падении тел», т.е. артиллерии. Так как Галилей (основатель научного метода и современник Суареса) был не столько возвышенным звездочетом (как Кеплер), сколько военным инженером. Который прекрасно понимал, что прежняя физика, основанная на метафизической космо-логии Аристотеля (учении о совершенной гармонии «небесных сфер»), никак не помогает обрушивать тяжелые ядра на головы политических противников. Возвращать космо-логию в новую, «практическую» физику пришлось уже в конце XVII века Ньютону – в качестве учения о бесконечном падении гигантских пушечных ядер (планет) на Солнце (теория гравитации).

Но даже сама мистическая, неоплатоническая традиция с ее фиксацией на «музыке сфер» (космической гармонии) является сугубо вторичной по отношению к прикладной геометрии, которую Платон использовал в качестве аргумента против ненавистных ему софистов, т.е. последователей Протагора – автора риторически изощренной и совершенно демагогической концепции «человек есть мера всех вещей» («не все так однозначно», «многого мы еще не знаем», «зависит от точки зрения» и т.д.). Согласно Бадью, Платон был первым, кто начал использовать «матему» в качестве средства политического убеждения, положив тем самым конец диктатуре поэтов («поэмы») и дав начало науке (ἐπιστήμη) как самостоятельной дисциплине ума. Которая выше всего ценит не мусическую одержимость (ἐνθουσιασμός) или индивидуальные чувственные предрассудки (πάθος), а логическую связность сказанного (λόγος).

Понятно, что любители мусической одержимости (поэты и мистики) не перестали от этого заниматься тем, чем они занимаются. Они просто начали поклоняться геометрическим фигурам. Но важно, что у самого Платона «матема» выполняла не опьяняющую, а про-ясняющую функцию «бытийного осуществления открытости» (формула Хайдеггера), т.е. должна была выводить пещерных мракобесов (буквально) к сияющему Солнцу Правды.
  • 🔥 8
  • 🤓 2
Post #127 1K
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О пост-модернизме Тем временем на ютуб-канале марксистов-лаканистов выложили развернутое интервью с Майклом Берентом* – американским критиком жития Мишеля Фуко – где рассказывается, каким образом французские постмодернисты второй половины ХХ века оказалась…
О салонной природе философии или о мета-метафизике Алена Бадью

Поскольку критика интеллектуального наследия French theory не прекращается – очевидно в силу бурных политических событий в США (где всю гуманитарную, леволиберальную академию буквально записали в сатанисты) – уместно задаться вопросом, а кто из французских постмодернистов хороший? Т.е. не «блевачок» и не «либераха», а «базированный» так сказать. Лакан, понятное дело, это священная корова (которую будут доить еще очень и очень долго). А еще?

На самом деле Ален Бадью. Который в пику «неолибералам» не просто называл себя «коммунистом как Мао», а еще даже не умер. В чем заключается суть философии маоиста Бадью?

Лично для меня он относится к классу дидактических философов, цель которых – объяснить, что такое философия, что связывает друг с другом различные главы стандартного учебника по истории философии (от Древней Греции до собственно постмодернистов). Как известно, по Хайдеггеру, история философии (она же «метафизика») – это пасьянс, который не складывается. Т.е. нет такой непрерывной линии рассуждений о бытии, которая связывала бы друг с другом Платона и Декарта (современные европейцы узнали о существовании Платона только в XV веке). Ибо вся история метафизики есть история ее не-понимания, забалтывания, ошибочного перевода и т.д. (тезис о «забвении бытия»).

Тем не менее, вещь, которую называют «философией» существует. И не просто существует, а бывают эпохи, когда буквально все начинают возиться с ней как с писаной торбой. Например, период расцвета Афин. Или тот же «постмодернизм». Возникает вопрос: каковы исторические условия этой запойной моды на философию?

Бадью в «Манифесте философии» перечисляет четыре истинностные процедуры, т.е. средства производства Истин, которые обуславливают саму возможность существования философии – это наука («метема»), литература («поэма»), политика («политика») и религия в паре с психоанализом («любовь»). Нетрудно заметить, что все эти процедуры один в один соответствуют способам риторического убеждения по Аристотелю. Например, «матема» – это очевидно логическое убеждение посредством связности (λόγος) сказанного. «Поэма» – патетическое взывание к чувствам (πάθος) толпы. «Политика» – это этическое убеждение через апелляцию к коллективным ритуалам, обычаю (ἦθος). О любви (ἔρως) Аристотель ничего не писал, но зато о ней много говорил Платон («первый психоаналитик» по Лакану).

При этом важно, что сама философия к средствам производства Истин (=убеждения) не относится. Тогда для чего она нужна? А нужна она для того, чтобы давать слово всем «истинностным процедурам» одновременно. То есть служить общим местом как для физиков («матема»), так и лириков («поэма»), объединять агентов мирской суеты («политика») и возвышенных аристократов духа («любовь»). Соответственно, если любая из «истинностных процедур» по тем или иным причинам начинает доминировать над другими, то время для философии заканчивается (наступают темные века или эпоха научного позитивизма). И наоборот – ниспровержение господствующего типа суггестии (кризис церкви, торможение НТП) автоматически создает условия для философии (рефлексии на тему «а что это было»).

«Создает условия», но не гарантирует. Философия – это не абстрактный «дискурс», а конкретный социальный институт, состоящий из конкретных людей, обеспечивающих воспроизводство универсалистского отношения к Истине. И в разные эпохи этот институт давал о себе знать через разные общественные организации. Конкретно в академии философия прописалась только в начале-середине XIX века, т.е. благодаря всяким Кантам и Гегелям. А до этого она жила сугубо подпольной, в лучшем случае салонной жизнью в качестве «служанки теологии» (мистической любви к трансгрессии). Чем сегодня занимаются на факультетах философии – знает один только Бог. Лишь бы платили деньги. Но раз целые дисциплины ума можно по прихоти исполнительной власти взять и выписать в сатанисты (опять), то значит философам надо искать какие-то другие средства само-воспроизводства помимо академии.
  • 🔥 16
  • 💯 6
  • 🤔 3
Post #124 831
О пост-модернизме

Тем временем на ютуб-канале марксистов-лаканистов выложили развернутое интервью с Майклом Берентом* – американским критиком жития Мишеля Фуко – где рассказывается, каким образом французские постмодернисты второй половины ХХ века оказалась продажными девками мирового империализма («неолибералов»). Я конечно солидарен с дорогими товарищами (сам про это написал несколько постов), но конкретно кейс с Фуко – это тот случай, когда нужно как хороший невротик бить себя по рукам, чтобы вместе с водой (критикой академического «неолиберализма») не выплеснуть ребенка (собственно философию).

Тот факт, что мысль Фуко (с ее отрицанием природных данностей, естественных законов и сексуальной зашоренности) стала буквально идеологией привилегированных пузырей глобального капитализма (столичной богемы), не означает, что ниспосылаемая им критика модернистских предрассудков (а вовсе не «традиционных ценностей», как принято считать) не справедлива. Справедлива. Другое дело, что мы так и не преодолели модернистские предрассудки даже XVII века, ибо «модернизм» (он же «капитализм») оказался не промежуточной стадией от патриархально-феодального мрака к футуристической утопии, а полноценной гегельянской универсалией («конкретным всеобщим»), которую просто так преодолеть нельзя.

Другими словами, нельзя просто «поменяв мышление» (=попросив Бога всей маршруткой) изменить те законы, по которым существует репрессивное капиталистическое общество. Маркс писал о «загадочной природе» товарного фетишизма именно потому, что капитализм работает («it works») независимо от индивидуальной веры, расы, пола или даже политических убеждений. А значит любой, кто участвует в рыночных отношениях, автоматически становится «товарным фетишистом», главная функция которого не столько репродуктивная (=биологическая), сколько потребительская (что Фуко воспринимал сугубо позитивно). При этом критика «общества потребления» (пресловутого «потребл**ства») здесь совершенно избыточна, т.к. для того, чтобы стать продажной девкой мирового империализма и спонсором какой угодно военщины, достаточно купить в магазине хлеб.

Из этого можно сделать вывод, что с капитализмом не имеет смысла бороться: если что-то работает и работает хорошо (невзирая на все барьеры и противоречия), то зачем это ломать? Надо наоборот стараться улучшить Систему, сделать ее более эффективной и инклюзивной. Но именно эта очевидность, с которой индустриальная машина капитала уже в XXI веке признается всеми в качестве второй природы человека, его планетарной судьбой (жизнь в индустриальном человейнике как естественное состояние Homo sapiens), парадоксальным образом ре-актуализирует весь арсенал постмодернистской критики («не природа, а социальный конструкт»). Как если бы «неолиберал» Нео вышел из Матрицы и обнаружил себя не вольным человеком, а продуктом промышленного производства.

О том, что человек свободен именно потому, что он не сводится к своим естественным, животным инстинктам, мы уже знаем благодаря восточным мудрецам, античным философам, христианам, гегельянцам, постмодернистам. Но могут ли мыслить свободно, т.е. пойти против своей природы, социальные конструкты индустриальной машины капитала?

*Michael C. Behrent, Daniel Zamora. Foucault and Neoliberalism. Cambridge: Polity, 2015.

https://youtu.be/6wNeGxU56OM?si=YMqqSCEjvncn5KH2
YouTube Clouscard on French Theory: The Critique of Liberal-Libertarian Ideology (feat. Michael C. Behrent) My guest is Michael C. Behrent, a historian of French intellectual history and a leading scholar of Michel Foucault. Behrent has been at the forefront of an important debate about the legacy of Foucault's thought, and specifically his political influence…
  • 🤔 4
  • 🔥 3
  • 👏 2
Older posts →
Threads Profile ViewerView any public Threads profile without an account.Open ThreadLook →Writing with AI? Make it sound human.Metric37 rewrites AI drafts so they read naturally. Free AI detector, 1,500 words free.Try Metric37 →