О зоо-логии Мартина Хайдеггера

Вопреки распространенному убеждению, Хайдеггер не был философом подлинности в смысле «присутствия», «da-Sein». Он был философом ясности как оче-видной несокрытости (ἀλήθεια) бытия, т.е. Понимания. Причем, важно, что «понимание» по Хайдеггеру есть процесс динамический – это про-яснение. И здесь он строго следовал за Аристотелем, для которого само Бытие (τὸ ὄν) как Природа (φύσις) было актом про-явления («самозарождения») сущего из тьмы бесформенной материи к царству ясных Форм.

Поэтому Хайдеггер раз за разом повторял в своих трудах, что европейская традиция мета-физики (а другой нет) – это схоластическая абракадабра (результат сотен лет «забвения» античной мысли), а философия всегда была и остается «физикой», т.е. наукой о Сущности (οὐσία) Природы. Например, в «Основных понятиях метафизики» Хайдеггер буквально утверждает, что опыты на эмбрионах морских ежей (!) немецкого биолога Ганса Дриша эмпирически доказывают достоверность тезиса Аристотеля о «самопроизвольности» Природы как Движения, ибо Дришу удалось научно продемонстрировать, что бесформенные сгустки клеток «сами по себе» (αὐτόματον) организуются в сложные Формы (εἶδος), обладающие функциональной целостностью (ἐντελέχεια).

Другими словами, если мы действительно хотим «мыслить как греки» (а Хайдеггер хотел), то нам необходимо спуститься с вершин монотеистической теологии назад к загадке зоо-логического бытия (φύσει ὅντα), к вопросу о том, что такое «животное».

На первый взгляд понятие Животного (ζῷον) не кажется фундаментально метафизическим. Какое отношение, например, физиология крысы имеет к Сущности самого Бытия? Но латинское слово «animal» имеет тот же корень, что слова «душа» и «дыхание» («anima»). В этом смысле Животное – это то, что одушевлено, обладает «дыханием», «животом», т.е. Жизнью. А Жизнь («зоэ», ζωὴ) уже является чисто метафизическим понятием, которое неразрывно связано с системами Платона и Аристотеля.

Например, главной целью монотеизма как мистической практики является достижение Жизни Вечной (ζωή αἰώνιος). Которая не сводится к вульгарному бессмертию (бесконечно долгому индивидуальному существованию – βίος), а подразумевает переход в особое «вечное» состояние. При этом «зоэ» монотеистических религий имеет непосредственное отношение к предмету изучения зоо-логии – т.е. Жизни одушевленных (=произвольно подвижных) существ.

Ясно, что ученые и мистики по-разному понимают Жизнь. Но общим для этих представлений является характерная для Жизни само-произвольность, которую Аристотель объяснял воздействием на пассивную материю Живого Духа, «пневмы» (πνεῦμα) – активной, движущей субстанции Космоса. Индивидуальные частицы «пневмы» он называл «душой» (ψυχή), различая три типа «душ»: вегетативные (растения), чувственные (животные) и мыслящие (люди). Сущностью «мыслящих душ» является Разум (νοῦς), который по Аристотелю бессмертен, что непосредственно отсылает уже к платоновской концепции Жизни, тесно связанной с понятием Вечности (αἰών).

В диалоге «Тимей» Платон определяет тварный мир как «одушевленное животное» (ζῷον ἔμψυχον), у которого есть тело и Разум. Тело этого «животного» изменяемо и в этом смысле оно конечно. Разум же неизменен (как аристотелевский «перводвигатель»), а значит бес-конечен (ἀΐδιος). Из этого следует, что подлинная, «актуальная» Жизнь есть разумная жизнь вне Времени (χρόνος). Но как смертные, изменяемые существа могут приобщиться к неизменной сущности всего сущего? Согласно неоплатоникам, разумные существа могут приобщиться к Жизни Вечной посредством живого Логоса (λόγος) – одухотворяющего начала Вселенной. В христианстве Логос – это Христос. А значит Путь (ὁδὸς) к Жизни Вечной (Истине) лежит через Христа.

В этом смысле эмбриогенез морских ежей действительно является хорошим дидактическим материалом, на котором можно наглядно продемонстрировать весь концептуальный аппарат европейской метафизики. Т.е. тот факт, что сущее не просто пассивно пребывает в виде сырой материи, а активно «оформляется» под действием организующего Начала (ἀρχή) Движения (μεταβολή), которое есть Разум, оно же Жизнь.