TGViewer
Channel Public Channel
Фрейдомарксизм в Восточной Европе

Фрейдомарксизм в Восточной Европе

@post_pikachu_studies

Лакан, Жижек, Поршнев. Эвакуация постов и комментариев из ВК + актуальные заметки.

Задонатить автору можно тут: https://spasibomir.ru/pay/29082
Open in Telegram
Subscribers
589
Photos
46
Videos
0
Links
43
Recent Posts 20 shown
Post #198 176
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О философии любви Лео Штрауса В рамках общей политико-философской регрессии было бы неплохо вернуться не только к фрейдомарксистам и Ханне Арендт, но и к Лео Штраусу – философу, который официально считается идеологом американского империализма («неоконсерватизма»).…
О вероломстве образов

Внезапная реактуализация фрейдомарксизма очевидно связана с появлением феномена «ИИ-слопы». Про что Франкфуртская школа? Про критику «слопы» и осуждение того, как культура из статусного досуга (эстетических практик феодальной знати) превратилась в индустрию развлечения, отвлечения и расчеловечивания «масс».

Но не стоит делать вывод, что фрейдомарксистская критика является типичной мелкобуржуазной реакцией на «пролетаризацию» культуры. Адорно и Хоркхаймер были марксистами – несмотря на то, что их регулярно выписывают из «настоящих левых» за интеллектуальный снобизм.

В политизации (пропагации и «омассовлении») эстетики нет ничего плохого. Театр не театр, если он не находится в центре политической жизни полиса, поэт не поэт, если его творчество не является публичным (даже если речь идет о придворной труппе). Но обратная ситуация, а именно тотальная эстетизация политики, есть симптом серьезной общественной болезни. Почему? Потому что тот, кто оперирует в политике эстетическими категориями, в принципе не понимает, что такое политика.

«Индустрия культуры» в терминах Франкфуртской школы – это не просто система по производству массовой слопы, это диагноз для целой эпохи, в которой политическое полностью замещено эстетическим. Что это значит? Это значит, что если рабочий XIX века после трудового дня шел в пивную или партийную ячейку, где происходило живое политическое общение, то современный работяга – это атомизированный идиот, который вместо политического общения занимается потреблением красивых картинок (включая литературу, буквы – это тоже «картинки»).

Следует ли из этого, что вся фрейдомарксисткая критика сводится к моральному осуждению недостойных развлечений «масс» («одномерных людей» по Маркузе)? Вполне. Только не к моральному, а этическому. Поскольку вопрос о том, чем достойные Влечения отличаются от недостойных, является центральным этическим вопросом политической философии как таковой.

Как уже было сказано, главной политической категорией по Платону является Эрос. Что такое Эрос? Это стремление к Благу. Что такое Благо? Это то, к чему устремлены желания. При этом очевидно, что не все желания одинаково приводят к Благу. Материальные Влечения необходимы, чтобы достойный муж мог твердо стоять на земле. Но одних материальных Влечений недостаточно, чтобы приобщиться к собственно Благу, т.е. к Благу как Идее. Нужно Влечение идеальное, которое в контексте античной культуры есть Досуг (σχολή) – оно же Образование, «развитие» (παιδεία).

При этом важно, что Сократ, т.е. человек, воплощавший собой идеальное политическое Влечение (совершенный Эрос), был объективно уродлив. Город его не любил. А красавец и любимец публики Алкивиад привел Афины к катастрофе – будучи носителем опасного тюмического (θυμός) Влечения. Из этого следует, что эротическое в рамках полиса находится в «фундаментальном противоречии» с эстетическим. Т.е. не все вещи, которые кажутся красивыми, являются таковыми «на самом деле».

Вывод банальный – но не в контексте древнегреческой культуры, которая была «культурой взгляда» и не различала (согласно Лосеву) между красивым (καλὸς) и хорошим (ἀγαθός). Поэтому тезис Платона о том, что нужно смотреть на сущностные формы (εἰκών, «икона»), а не на обманчивую внешность (εἴδωλον, «идол»), был скандальным для своего времени. Платонизм – это учение для маргиналов.

И он остается учением для маргиналов. Гарантией чего является уже современная «индустрия культуры», которая от-влекает людей (=граждан полиса) от высшей формы Досуга (=политики) индустриальными раз-влечениями (=слопой).

В этом смысле все мы, будучи потребителями массовых медиа, находимся в состоянии древних греков, которые не могли отличить слопу от правды, «тени на стенах пещеры» от подлинного «мира идей». Разница только в том, что если в античном полисе людей соблазняли другие люди (поэты, софисты и демагоги) в силу вполне человеческого тюмического Влечения (жажды признания, славы, природной страстности и т.д.), то «влечение» капиталистических рапсодов (автоматизированных «средств производства») в принципе не является человеческим.
  • 👍 12
  • 🆒 3
  • 🙈 2
Post #197 1.14K
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О понятии «голой жизни» Джорджо Агамбена. Часть II. Про Агамбена важно знать, что он является одним из немногих продолжателей мысли Ханны Арендт. Чем известна Ханна Арендт? В первую очередь она известна как автор концепции «банальности зла», критик тоталитаризма…
О философии любви Лео Штрауса

В рамках общей политико-философской регрессии было бы неплохо вернуться не только к фрейдомарксистам и Ханне Арендт, но и к Лео Штраусу – философу, который официально считается идеологом американского империализма («неоконсерватизма»). Понятно, что для того, чтобы заниматься американским империализмом, никакой философии не надо – тем более такой двусмысленной, как у Штрауса. А Штраус оказался в США так же, как и Ханна Арендт – в качестве привилегированного военного трофея из разрушенной нацистами Германии (если Арендт была ученицей Хайдеггера, то еврей Штраус всем обязан Карлу Шмитту).

Философию Штрауса принято считать «реакционной». И он действительно был за возвращение к классическому, античному республиканизму древних греков – но то же самое можно сказать про Арендт. Да и сам призыв вернуться к выборной демократии («выборной» в том смысле, что Начальство назначают случайно, по жребию) очевидно является если не левым, то как минимум либеральным политическим требованием. И именно как «реакционного», «консервативного» либерала (сторонника «просвещенной» тирании демократических элит) чаще всего Штрауса и атрибутируют.

Но Штраус не был банальным критиком современной «представительной демократии» – хотя бы потому, что современная «представительная демократия» уже является тиранией демократических элит (т.е. она находится в перманентном кризисе начиная как минимум с XVIII века). Он также не был проповедником элитарного, «эзотерического» знания, сокрытого в античных текстах. Тем не менее, его философию можно назвать «эзотерической» – в рамках его собственной концепции «эзотерического чтения».

Что такое «эзотерическое чтение» по Штраусу? Это чтение диалектическое. Если Гоббса и Маркса вполне можно вынести за скобки универсальной политической теории (поскольку они не столько про политику, сколько про ее исчезновение в эпоху капитализма). То избавиться от Гегеля невозможно даже при большом желании. Почему? Потому что тексты самого Платона (отца политической философии) уже отравлены диалектикой.

Дело в том, что по Штраусу центральной политической категорией Платона является не Закон, не Град, не общее Благо и даже не Справедливость, а Любовь (Эрос). Любовь, которая находится в фундаментальном противоречии с Градом.

Как известно, Платон был ярым критиком софистической традиции. Менее известно, что он был единственным критиком софистической традиции. Уже у Аристотеля мы имеем дело с регрессией платонизма обратно в досократическую Мудрость (см. его концепцию «золотой середины»). А что такое Мудрость? Это умение различать между плохим и хорошим и делать выбор в пользу хорошего. Например, подлинная Мудрость по Пармениду – это умение различать между истинным Знанием и ложным Мнением и делать выбор в пользу истинного Знания.

Но что плохого в умении различать между плохим и хорошим? Разве не очевидно, что современные люди утратили даже этот навык. Современные люди безусловно утратили множество полезных навыков. Но в одном современные и древние люди совпадают – это вопиющее политическое невежество, которое также является невежеством эротическим.

Эрос, как известно, есть стремление к Благу. И лучшим, самым любимым человеком для Платона был Сократ – как воплощение этого стремления. Но что случилось с лучшим человеком Сократом в лучшем городе Афинах? Его казнили. Сократ буквально оказался слишком хорош, чтобы существовать. Т.е. он был идеален. Соответственно, идеальное Государство – это такое такое государство, в котором может существовать Сократ.

Но это противоречие. Ибо идеальное Государство не заинтересовано в том, чтобы в нем жил Сократ, чтобы в нем вообще существовали философы, занимающиеся «развращением умов молодежи». Государство либо изгоняет философов («лучших людей»), либо их убивает. И именно это противо-речие между философом и Государством и есть по сути то «эзотерическое» знание, которое пытался донести до своих читателей Штраус. Другими словами, если вам скажут, что где-то построили совершенное государство философов, то будьте уверены, что всех философов там уже расстреляли.
  • ❤ 9
  • 👍 8
  • 🤷‍♂ 4
Post #196 547
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О марксистской критике идеологии Поскольку в силу пертурбаций во внутренней политике США слово «марксизм» объективно уже ничего не значит (напомню, что Камала Харрис официально считается «коммунисткой»), то было бы неплохо сделать несколько диалектических…
О диалектике коммунизма

На днях Жижек написал статью о «репрессивной десублимации» в эпоху ИИ (т.е. регрессии публичной политики в перверсию), где он по сути возвращается от сложного лакановского анализа к фрейдомарксистской критике «массового общества». Понятно, что сам факт возвращения от изысканного французского «постмодернизма» к «неомарксизму» Франкфуртской школы является симптомом регрессии – регрессии на уровне теории. Но кто сказал, что возвращение на предыдущий этап – это плохо? Очевидно, что сегодня даже базовая марксистская критика стала чем-то совершенно эзотерическим. Т.е. ее надо объяснять заново – и прежде всего самим марксистам.

Как уже было сказано, Маркс не был автором термина «коммунизм». Но он был первым, кто проблематизировал саму концепцию справедливого общества, показав внутреннюю противоречивость («диалектику») социал-демократического движения как идеологии буржуазного «способа производства» («Критика Готской программы», 1875).

Например, в чем суть «Манифеста Коммунистической партии» (1848)? В том, что «развитие производительных сил» при капитализме (а важно, что у самого Маркса термина «капитализм» нет) является более революционным, чем все самые смелые левые фантазии о радикальном переустройстве общества. Именно поэтому в первой части «Манифеста» Маркс буквально воспевает буржуазию («…буржуазия менее чем за сто лет своего классового господства создала более многочисленные и более грандиозные производительные силы, чем все предшествовавшие поколения, вместе взятые»). Вторая же часть состоит из ядовитой критики социализма, который по Марксу может быть либо:

а) «Реакционным», когда земельная аристократия использует недовольство люмпенизированных низов для борьбы с крупной буржуазией.
б) «Консервативным», когда сама буржуазия осознает «противоречия» капиталистического общества и пытается его реформировать – чтобы ничего не менялось.
в) «Утопическим», когда вместо политики люди занимаются художественной литературой в жанре научной фантастики.

Значит ли это, что Маркс был против социализма? Нет. Но он объективно был против «наивных», вульгарных социалистов – включая своих последователей. Но чем наивный социализм отличается от искушенного? Ответ: знанием не только английской «политической экономии» и французского «утопического социализма», но и немецкой «классической философии». Другими словами, невозможно быть марксистом без гегельянства. Причем гегельянства с плюсом, с «диалектическим» отрицанием самого себя («Немецкая идеология», 1846).

Понятно, что на уровне политической практики все эти тонкости не имеют значения. И нет ничего удивительного в том, что Ленин кончил жизнь будучи: а) либералом в экономике (НЭП); б) консерватором в политике («Детская болезнь "левизны" в коммунизме», 1920). Т.е. хорошим «государственным капиталистом».

Но почему это важно? Потому что ленинская модель «демократического централизма» (как практической формы коммунистического государства) и есть по сути тот идеал, к которому стремятся уже современные правые интеллектуалы из Силиконовой долины – сами того не подозревая.

Дело в том, что пресловутый «пролетариат» из «Манифеста» Маркса не является «революционным» классом в том смысле, что он им еще не стал. Наличным революционным классом является буржуазия – либеральная и свободолюбивая. А «пролетариату» только предстоит сыграть вынужденную роль «могильщиков» буржуазного общества. Почему вынужденную? Потому что буржуазия, будучи живым воплощением «фундаментальных противоречий» капиталистического «способа производства», не в состоянии контролировать те «производительные силы», которые она высвободила. Она не умеет по Марксу «господствовать». Следовательно, когда «производительные силы» окончательно выйдут из-под ее контроля, то их должен будет кто-то обуздать. И этот кто-то будет «пролетариатом».

Из этого многие делают вывод, что коммунизм – это про свободу от машин. Во что хочется верить. Но он также про свободу самих машин («производительных сил»). От кого? От либеральной и свободолюбивой буржуазии.

https://slavoj.substack.com/p/hararis-2030s-a-new-age-of-repressive
Substack HARARI’S 2030s: A NEW AGE OF REPRESSIVE DESUBLIMATION Every big technological breakthrough opens up a path towards new barbarism.
  • 🔥 8
  • ⚡ 7
  • 🥱 2
Post #193 586
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О непристойной изнанке любви к знаниям Важно, что Зупанчич не призывает стигматизировать конспирологов (политических первертов, мазохистически завороженных фигурой всемогущего Другого). Поскольку конспиролог, если вынести за скобки весь паранойяльный бред…
О люмпенизации образования

В теории «идеологических аппаратов» Луи Альтюссера как бы само собой подразумевается, что «идеологический аппарат» – это то, что воспроизводится, причем воспроизводится успешно. Что на самом деле не очевидно.

Альтюссер действовал в период «холодной войны», когда казалось, что существующие политические блоки являются нерушимыми. Но всемогущий идеологический аппарат СССР так и не пережил «перестройку». А «либеральный капитализм», как оказалось, находился в перманентном кризисе начиная как минимум с 70-ых («парадокс Триффина») – и разваливается на наших глазах вместе с долговыми обязательствами США.

Что вечно – так это готовность субъекта с наслаждением подчиняться любым властным структурам, даже если речь идет о телефонных мошенниках. В этом смысле Альтюссер-структуралист (теория «интерпелляции») оказался сильнее Альтюссера-марксиста (теория «идеологических аппаратов»).

О чем нам это говорит? О том, что либерально-капиталистическая система успешно производит корпоративных служащих, но при этом не воспроизводится сама. Из-за чего целая армия «высококвалифицированных специалистов» оказывается не просто невостребованной, а буквально люмпенизированной.

Люмпенизация – одно из тех понятий марксизма, которые прочно вошли в бытовую речь. Кто такой «люмпен»? Это «деклассированный элемент». Изгой, бродяга и «б/о м.ж.». Но марксистское понятие «класса» не тождественно «социальному слою». Принадлежность субъекта к «классу» определяется его отношением к «средствам производства». В этом смысле «люмпен» есть любой субъект, который не участвует в создании «прибавочной стоимости» – включая (и это можно найти у Маркса) «люмпен-буржуазию» и «люмпен-аристократию».

Маркс на самом деле неплохо относился к традиционным, «фабричным» капиталистам, ибо они хотя бы участвуют в производстве «прибавочной стоимости» – в отличие от люмпенов. А вот к оторванным от «базиса» «утопическим социалистам» у него были претензии.

Например, в «Манифесте Коммунистической партии» Маркс заявляет, что капитализм является более «революционным» (=деструктивным, разрывающим социальную ткань), чем все левые силы вместе взятые. Почему? Потому что социализм есть буквально идеология («надстройка») буржуазного общества, т.е. попытка непротиворечиво разрешить «фундаментальные», неразрешимые противоречия капиталистического «способа производства».

При этом в самом «развитии производительных сил» нет ничего плохого. Вопрос о «средствах производства» становится зловеще-насущным только на стадии собственно капитализма, когда люди из агентов истории превращаются в ее инструмент, т.е. в «природных рабов» индустриальной машины Капитала.

Другими словами, если в феодальном XVIII веке людей по старинке угнетали другие люди, то в XIX веке для Маркса было уже очевидно, что власть («Machenschaft» в терминах Хайдеггера) уже не является человеческой категорией. Это нечто не-человеческое. Отсюда концепт «отчуждения» («результатов труда», «труда» и наконец «человеческой природы») – ибо само социальное поле больше не принадлежит людям.

Но кому оно тогда принадлежит? Государствам и корпорациям.

И долгое время (почти весь ХХ век) казалось, что власть «репрессивных аппаратов» является органичной в том смысле, что она успешно воспроизводит саму себя через «идеологические аппараты». Но что если мы преувеличиваем способность «идеологических аппаратов» к самовоспроизводству?

Современный субъект безусловно является 100% продуктом «идеологических аппаратов». Т.е. школы, академии и ВУЗы есть «средства производства» корпоративных служащих. Но способны ли подобного рода изделия воспроизвести ту систему, которая их произвела? Нет. Ибо корпоративный специалист отчужден как от процесса собственного производства, так и тех «материальных условий», которые его определяют (в средние века монастыри хотя бы владели крестьянами землями). В этом смысле современная система образования выпускает не столько самостоятельных профессионалов, сколько люмпенов. Которые возможно найдут способ «вписаться в рынок» вопреки полученным знаниям, умениям и навыкам. Но скорее всего нет.
  • 👍 10
  • 😭 7
  • 🤔 4
Post #192 584
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О диалектике Другого как диалектике рабства Этот канал посвящен не только философии Жижека, но и философии Бориса Поршнева. Поршнев – экстравагантный советский антрополог, создавший учение о физио-логических основаниях «классовой борьбы». Настолько экстравагантный…
К натур-философии речи Бориса Поршнева. Часть I.

Если послушать лекции Яна ЛеКуна о его «мировой модели» («world model») искусственного интеллекта (JEPA), отличной от наиболее распространенных на данный момент «языковых моделей» (LLM), то окажется, что она концептуально основана на педагогике Жана Пиаже. Т.е. «искусственный интеллект» недостаточно обучать, заставляя его имитировать речь зрелого специалиста. Его нужно воспитывать – как ребенка, который только начинает формировать свою «модель» (симуляцию, рабочую гипотезу) окружающего мира.

Любопытно здесь то, что спор между сторонниками «языковых» и «мировых» моделей воспроизводит почти столетнюю дискуссию между сторонниками Пиаже и Льва Выготского, т.е. между «буржуазно-индивидуалистическим» и «марксистским» подходами в психологии.

Согласно Пиаже, психическое развитие есть индивидуальный, естественный («диахронический») процесс. По Выготскому же формирование личности есть процесс принципиально социальный, искусственный («синхронический»). Движущей силой которого является не естественное созревание мозговых структур («природа»), а общение между людьми («общество»).

Другими словами, для Выготского ребенок был «языковой моделью», которая вынуждена «синхронически» встраиваться в уже существующую символическую сеть, т.е. в «общественные отношения» внутри семьи, общества и государства («автозаполнять» социальные ожидания). А для Пиаже – автономной, саморазвивающейся «моделью мира», обладающей не только интеллектуальными компетенциями (знаниями, умениями и навыками, необходимыми для жизни в обществе), но и интеллектуальной потенцией, т.е. возможностью быстро, почти инстинктивно находить решения в сложных, непривычных ситуациях.

Как видно, противоречие между «природой» и «обществом» все еще является актуальным предметом ученых споров – только вместо педагогики сейчас робототехника. При этом у роботов нет «природы» в том смысле, в котором она имеется у живых существ. «Природа» разумных машин всецело является продуктом «общественных отношений», т.е. она буквально конструируется людьми. А раз так, то уместно задаться вопросом, что именно привело к разрыву между «природой» и «обществом» (между интеллектуальной потенцией и интеллектуальными компетенциями) уже у людей. Ответ, который дает Поршнев – это Язык.

В психологии развития Язык традиционно рассматривают как адаптацию, т.е. как средство для приспособления к окружающей среде. Но что если Язык не является полезной адаптацией? Что если Язык – это патология, malfunction, которая именно в силу своей патологичности позволяет живому, животному существу выйти за пределы своей животной сущности (концепция «влечения к смерти» Фрейда)?

На это можно возразить, что Язык существует не только у человека, но и прочих организмов. И это действительно так (см. «биосемиотика»). Но важно, что прочие организмы не воспринимают Язык как нечто чуждое их природе. Животная коммуникация является естественным продолжением их физиологии. Тогда как «сигнальная система» человека (в рамках классического учения Павлова) расщеплена как минимум на два уровня: есть «первая сигнальная система», куда относятся сигналы с чувственных анализаторов (зрительные образы, звуки, запахи и т.д.), и есть «вторая сигнальная система», т.е. «сигналы сигналов» (речевые знаки), которые как бы замещают собой сигналы с чувственных анализаторов.

Поршнев справедливо замечает, что «вторая сигнальная система» (речевые знаки) не адаптирует человека к окружающей среде, а, наоборот, дезадаптирует его, заставляя говорящих существ приспосабливаться не к «реальности, данной нам в ощущениях», а к произвольным коллективным галлюцинациям (культуре). Но парадокс в том, что без этого отчуждения (буквально поломки, потери Языком своей естественной, адаптирующей функции) невозможно вторично овладеть Языком как Речью, т.е. относиться к нему как к внешнему, «наличному» (возможно даже угрожающему) объекту патологического само-внушения.

https://www.youtube.com/watch?v=72Xj8k5WQX4
YouTube Yann LeCun: World Models: Enabling the next AI revolution Talk given by Yann LeCun at ETH Zürich during "Frontiers of Embodied AI".
  • 🔥 14
  • 🆒 6
  • ❤ 3
Post #191 978
О диалектике бумерства

Последний фильм Нолана «Одиссея» уже успели обвинить во всех ужасах «культурного марксизма», т.е. идеологии «woke», придуманной по мнению американских правых в секретных лабораториях немецких фрейдомарксистов для борьбы с «белыми патриархальными мужчинами». Что довольно забавно, ибо Одиссей действительно является центральным персонажем священного текста Франкфуртской школы, а именно «Диалектики Просвещения» Адорно и Хоркхаймера (Dialektik der Aufklärung, 1947).

Кто такой Одиссей с точки зрения передовой фрейдомарксистской науки? Это первый буржуазный субъект, капиталист до капитализма и изначальный невротик, вечно возвращающийся в навсегда потерянную Итаку. Согласно Адорно, не варвары уничтожили старый мир. Его уничтожил Одиссей – человек-катастрофа с глазами Афины (богини техно-логичной войны), дары которой несут смерть и разрушение всему сущему.

Одиссей был первым, кто обманул Судьбу. И в этом смысле он был первым свободным человеком. Но что значит быть свободным? Это значит быть рабом собственного Разума.

Богов вполне можно обмануть. И даже нужно – если они жестоки и требуют бессмысленных жертв. Но можно ли обмануть сам Разум? Гегель считал, что нет – в силу свойственной Разуму хитрости. Ибо человек, приносящий бессмысленные, чудовищные жертвы Разуму, по определению действует максимально рационально.

В последнем фильме Нолана про Одиссея нет ни Гомера, ни Древней Греции. Но есть сам Одиссей – на мрачном фоне Северного моря, а то и вовсе Атлантики. По сути это фильм не про древних греков, а про англо-американских бумеров (тех самых «белых патриархальных мужчин»). Которые только сейчас начали задумываться о том, что за наследство они оставляют своим Телемахам, на какое будущее они обрекают своих жен и рабов.

Техно-логическое превосходство современных Одиссеев («людей моря» с глазами Афины) заслуженно вознесло их на вершину глобального политического Олимпа. Они победили во всех войнах, обманули всех своих врагов и установили деревянных коней во всех значимых городах мира. Казалось бы, мировая история на этом заканчивается (кому нужна жалкая, провинциальная Итака, когда на кону мировое господство?). Но на самом деле она только начинается. Ибо впереди – долгое возвращение домой и расплата за разрушительную хитрость.

https://www.youtube.com/watch?v=WCxx_OVOVUw
YouTube Odysseus Provided to YouTube by Back Lot Music Odysseus · Ludwig Göransson The Odyssey (Original Motion Picture Soundtrack) ℗ 2026 Back Lot Music, a division of Universal Studios Music LLLP Released on: 2026-07-17 Main Artist: Ludwig Göransson Producer: Ludwig…
  • 🔥 14
  • ❤‍🔥 9
  • 🆒 6
Post #190 805
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О том, был ли Хайдеггер мракобесом Несмотря на то, что Хайдеггер называл эксперименты Ганса Дриша над эмбрионами морских ежей «первым существенным шагом в биологии» начала ХХ века*, он критически отзывался о его философских изысканиях. А Дриш был «виталистом»…
О диалектике Другого как диалектике рабства

Этот канал посвящен не только философии Жижека, но и философии Бориса Поршнева. Поршнев – экстравагантный советский антрополог, создавший учение о физио-логических основаниях «классовой борьбы». Настолько экстравагантный (он верил в существование «снежных людей» – первых «эксплуататоров» человечества), что введение в его философию лучше начать с другого, более известного и академически признанного гегельянца – Александра Кожева.

Как известно, Кожев прославился тем, что поставил в центр системы Гегеля «диалектику Раба и Господина». Почему это важно? Потому что вся философия Гегеля на самом деле является метафизикой Труда. И если до Кожева это было очевидно только марксистам (метафизикам автоматизированного Труда, оно же «производство»), то после Кожева это стало ясно всем остальным. В первую очередь структуралистам вроде Жака Лакана.

Какое отношение Труд имеет к рабству? Труд является результатом рабства. Рабство «освобождает» человека от его животной Природы в том смысле, что Раб живет не только для себя (т.е. для удовлетворения своих витальных, животных потребностей), но и для Другого. Где Другой – это Господин. Который благодаря рабскому Труду может жить свободной, человеческой жизнью.

Парадокс («диалектика») здесь заключается в том, что несмотря на свободную, человеческую жизнь, физио-логически Господин остается животным. Свою Природу преодолевает только Раб – ради удовлетворения случайных, не-Природных прихотей Господина. Что и делает Раба собственно «субъектом» (а «субъект» буквально означает «лежащий под», «подчиненный»), т.е. рабом «господского означающего» (S1). Почему «означающего»? Потому что по ту сторону от Раба никакого «субъекта» ($) нет. Господин – это «тупое животное». Единственная структурная функция которого – это означать (=аффектировать), т.е. одним своим видом заставлять Раба действовать (про-являть рабскую смекалочку, S2).

В этом смысле Язык как «символическое» по Лакану не сводится к коммуникации, т.е. к обмену информацией. Ибо Язык в смысле обмена информацией имеется даже у пчел, отдельных клеток (см. «биосемиотика» и рассуждения Мартина Хайдеггера о работах Якоба Икскюля по кибернетике живых систем). Из этого не следует, что коммуникация не имеет значения для философии Языка. Имеет. Но Язык в смысле «символического» по Лакану впервые оформился (стал «наличным» по Хайдеггеру) через социальный институт рабства. Т.е. через отношения живого Раба («субъекта») со своим символическим Другим (Господином).
  • 🥰 10
  • 👍 9
  • 🥱 2
Post #189 602
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О физио-логии товарного фетишизма Как уже было сказано, тезис Маркса о «фундаментальном противоречии» между Трудом и Капиталом означает, что капитализм не является устойчивой «общественной формацией» – в отличие, например, от родоплеменного строя или феодализма.…
Об основных понятиях марксизма

Центральным понятием марксизма является «прибавочная стоимость». Стандартное ее определение – это стоимость, произведенная рабочим, которую присваивает себе капиталист. Но что такое «стоимость»? И что значит «прибавочная»? Что мешало в предыдущие формации эксплуатировать трудящихся так, как это происходит при капитализме?

По Марксу, капитализм не является статичным строем, это «диалектический» процесс. Капитализм есть симптом «фундаментальных противоречий» буржуазного общества, в силу которых оно обречено на социалистическую революцию. Что такое «буржуазное общество»? Это общество, основанное на: а) промышленном производстве; б) гражданских свободах. Буржуазия есть первый революционный класс, которому удалось позитивно преобразовать не только «надстройку» (Просвещение), но и материальный «базис» предыдущей формации (переход от аграрной экономики к индустриальной).

Тем не менее «реакционная буржуазия» существует. Значит ли это, что промышленная производство и гражданские свободы – это реакционные институты? Нет. Но их сочетание («капитализм») приводит к неизбежному противоречию, ибо гражданские свободы несовместимы с индустриальным производством в силу того, что Маркс называл «прибавочной стоимостью».

Что такое «прибавочная стоимость»? Это избыточная стоимость. Где «стоимость» есть «овеществленный труд». «Труд» – это производящая сила в том смысле, что материальные блага не появляются сами по себе, «из воздуха» – их должен кто-то произвести. Отсюда важность «средств производства». Ибо Труд, который не создает полезного избытка, неотличим по Марксу от животной, физиологической деятельности. «Средства производства» позволяют людям эффективно производить и накапливать избыток продуктов Труда. Благодаря чему возможна свободная, человеческая деятельность, выходящая за пределы животного существования. В прежние, докапиталистические формации избытки продуктов Труда (зерно, скот и т.д.) присваивались царями и жрецами, которые за счет этого могли жить как люди. Но чем они отличались от капиталистов? Тем, что капиталист присваивает себе не столько продукты Труда, сколько сам Труд (концепт «отчуждения»). Как? Через «частную собственность» на «средства производства».

Ничто не мешает рабочему при капитализме самостоятельно создавать товары и продавать их на свободном рынке. Но производительность кустарного Труда ничтожна (не конкурентоспособна) по сравнению с фабричным, индустриальным производством. Соответственно, трудящиеся при капитализме вынуждены работать в местах концентрации «средств производства» (фабриках, принадлежащим капиталистам) – просто чтобы иметь возможность жить своим Трудом. Рабочий продает свой Труд. А обмен Труда на заработную плату по определению не может быть равноценным, в противном случае капиталисты не извлекали бы прибыль.

При этом возникающая в результате этого неравноценного обмена иерархия не является главной проблемой капитализма. Неравенство существовало всегда. Главной проблемой капитализма является сам Капитал, т.е. избыточный Труд, «овеществленный» через товарное производство в избыточную Стоимость.

«Кризис перепроизводства» при капитализме не следует воспринимать как случайную ошибку. Ибо весь смысл капитализма заключается в пере-производстве, т.е. в производстве избыточной Стоимости. Что со стороны Капитала дает о себе знать в качестве избытка средств, которые невозможно никуда инвестировать (нет Труда для Капитала). А со стороны Труда – в виде безработицы, т.е. перепроизводства рабочей силы (нет Капитала для Труда).

Буржуазное общество не нуждается в социализме, пока его «внутренние противоречия» компенсируются благоприятной экономической конъюнктурой. Но социализм становится насущной необходимостью каждый раз, когда «базис» буржуазного общества (промышленное производство) вступает в прямое противоречие с его «надстройкой» (гражданскими свободами). Т.е. когда избыток Капитала (триллионы на частных счетах, которые чисто физически невозможно потратить) парадоксальным образом сочетается с избытком Труда (массовой безработицей и обнищанием).
  • 🔥 13
  • 🆒 3
  • 👍 1
Post #188 540
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О банальности зла как банальности рабства Продолжаем введение в политическую философию Ханны Арендт. Как известно, Аристотель оправдывал рабство. Различая при этом рабство «естественное» и «искусственное». «Естественный» раб – это человек, который является…
О том, что Государство – это про Свободу

Как известно, у марксистов сложные отношения с анархистами. Исторически это связано с конфликтом в I Интернационале между Марксом с одной стороны (за «диктатуру пролетариата») и Бакуниным с прудонистами с другой (против любого государства, включая «диктатуру пролетариата»). Но есть и сугубо теоретические противоречия.

Те и другие безусловно являются левыми в том смысле, что они занимают критическую позицию по отношению к «английской политической экономии» (Рикардо, Адам Смит). Но если анархисты принадлежат к традиции «французского утопического социализма» (Сен-Симон, Фурье, Прудон), то марксисты ставят во главу угла «немецкую классическую философию». А это Гегель.

По Гегелю, движущей силой истории является идея Свободы. Высшей стадией развития которой является идея Государства («Философия права», 1821). Почему?

Потому что Государство в греко-римской традиции есть отрицание «азиатской деспотии» (формулы «свободен только один») в пользу Республики («свободы для некоторых»). При этом греческие полисы в основном тяготели к восточному монархизму, расцветшему в период эллинизма. А полноценная, «взрослая» Республика была у римлян («азиатская деспотия» по Гегелю – это «детство» человечества, греческие эксперименты – «юность», а римское Государство – «зрелость»).

Сущностью Республики является принцип «верховенства права» («rule of law»), в рамках которой власть (potestas) принадлежит не конкретному человеку или группе людей, а Закону (ius), «конституции». Другими словами, Государство существует не для того, чтобы угнетать граждан посредством репрессивных законов, а чтобы ни в коем случае не допустить возвращения «азиатской деспотии» – гарантией чего является «диктатура закона» через «разделение властей». В современном виде эта концепция была изложена Монтескьё в «О духе законов», 1751. У римлян же «разделение властей» («система сдержек и противовесов») заключалось в том, что военная власть (легальные полномочия) принадлежала консулам, финансовая – Сенату, законодательная – народным комициям и т.д.

Конечно, это не помешало римской Республике трансформироваться в «азиатскую деспотию» на следующем диалектическом витке, т.е. в Империю с обожествленным правителем в качестве «живого закона». Но важно, что античная, республиканская традиция хотя бы подразумевала, что Государство существует ради Народа («the People») и гарантии его Свобод (римские императоры по инерции продолжали избираться «народными трибунами»). Чего нельзя сказать о современной модели государственности – модернистском государстве корпоративного типа.

Является ли модель государства, описанная в «Левиафане» Гоббса, монархией в средневековом смысле? Нет, это Корпорация. Ибо власть средневекового монарха основывалась на сословных различиях, связанных с владением землей, т.е. люди при феодализме подчинялись не столько феодалу, сколько сословным ритуалам («предрассудкам»). Тогда как у Гоббса люди не просто «равны по природе», а они равны в том смысле, что все граждане являются «природными рабами» разумной коллективной сущности – «Левиафана». Власть которого основана не на традиции, а на рациональности, здравом смысле (вы хотите жить в состоянии «войны всех против всех»? Нет? Тогда подчиняйтесь). В силу чего положением «вне закона» у Гоббса обладают не преступники или еретики, а дети и сумасшедшие – ибо они глухи к голосу телефонных мошенников универсального Разума.

Собственно, главная проблема современного института государства заключается в том, что оно формально выглядит как античная Республика, но в действительности является новоевропейской Корпорацией, существующей в интересах узкой группы акционеров. Следует ли из этого, что демократия – это всего лишь формальность, и нужно избавляться от неэффективных бюрократических институтов ради оптимизации общественной жизни («голоса разума»)? Нет. Ибо «неэффективные бюрократические институты» (Государство в смысле Республики) – это единственное, что мешает корпоративному начальству «перестать стесняться» и установить прямую диктатуру, т.е. карикатурную капиталистическую олигархию.
  • ✍ 16
  • 👍 6
  • 🥴 1
Post #187 569
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О диалектике «диалектики Просвещения» или к эпистеме-логии Мишеля Фуко Тем временем Жижек проделал полный диалектический круг и вернулся от Маркса к Гегелю, от Гегеля к Фихте, от Фихте к Бёме, а от Бёме – к репке к вящей истине кафолического христианства.…
Об эпистеме-логии Мишеля Фуко

К Фуко у меня двоякое отношение. С одной стороны, есть хороший, «левый» Фуко (Фуко-философ), критиковавший современную корпоративную организацию («дисциплинарное государство»). С другой, есть плохой, условно «правый» Фуко (Фуко-филолог), занимавшийся эстетизацией античных практик. То и другое связано с критикой фрейдо-марксизма, и призвано продемонстрировать, что имеет значение не только материальное производство, но и производство знаний. То, каким образом в ту или иную эпоху Знание («эпистема», ἐπιστήμη) было организовано.

При этом принято говорить, что исторический подход Фуко ни в коем случае не является банальной «историей идей». На самом же деле вся его «археология знания» – это банальная «история идей», но – с добавкой в виде модного в то время структурализма (тезиса о примате коннотации над денотацией, означающего над означаемым).

Например, какой символический принцип был господствующим в «ренессансый» период Нового времени (т.е. до XVII века)? Принцип метафоры, она же сходство. Ромашка похожа на Солнце, Солнце – это хорошо. Следовательно, если пить чай с ромашкой, то можно стать таким же светлым и хорошим как Солнце (алхимия). Или: человек есть «микрокосмос», подобный божественному «макрокосмосу». Следовательно, познавая музыку небесных сфер, мы в то же время познаем самих себя – и наоборот (герметизм).

В «классический» период (XVII-XVIII) принцип метафоры в производстве знания метафорически замещается на метонимию. Т.е. восторженных алхимиков и оккультистов замещают скучные рационалисты с их иерархическими (=разделяющими, аналитическими) системами, основанными не на подобии, а на различии. Появляется собственно Знак, т.е. означающее, которое значит только то, что оно значит (=репрезентируемое означаемое). Ромашка больше не отсылает к Солнцу через сложную цепь метафорических подобий. Она есть конкретный вид конкретного рода, вписанный в строгую, научную таксономию (то же самое касается Солнца).

«Современная» же эпистема по Фуко начинается с XIX века и является чем-то вроде рефлексии «классической» эпистемы над самой собой. Когда ученые, занимающиеся обнаружением предвечных законов природы, вдруг обнаруживают, что предвечные законы природы буквально являются «социальным конструктом» корпоративной машины по производству знаний.

При этом Фуко не объясняет, по какой причине происходит переход от одной «эпистемы» к другой. Он говорит о «загадочности» этого перехода. Что конечно же является лукавством, ибо не надо никакого марксизма, Маклюэна или Латура, чтобы понимать, что условия смены «эпистем» были сугубо материальными. «Классическая эпистема» бесконечно превосходит «ренессансную» в плане материального производства (наука может бомбить вражеские города артиллерией, а герметизм – нет, Галилей был военным инженером), т.е. Фуко задним числом как бы подтверждает тезисы Маркса.

Поэтому неудивительно, что к концу своей жизни Фуко отказался от «археологии знания» в пользу кондового ницшеанства, т.е. «генеалогии морали». По сути весь его проект «истории сексуальности» есть попытка вернуться к истоку европейской морали и обнажить ее внутренние, наследственные противоречия, «деконструировав» тем самым сам фрейдистский концепт «супер-Эго» (не удалось побить Маркса – надо бить Фрейда).

И что же лежит у истока европейского «супер-Эго» (довлеющей над всеми связки между Благом, виной и сексуальностью)?

А там лежит философия («Я-идеал»). Т.е. изысканные гедонистические практики античной знати, которые в то же время являлись практиками аскетическими (стоицизм, кинизм, эпикурейство и т.д.). Нет ничего плохого в том, чтобы презирать недостойные (=рабские) мирские порядки и жить со-образно небесному Закону (универсальному, господствующему принципу – νοῦς). Но парадокс в том, что европейские высшие классы сотни лет заставляли заниматься господской аскезой (интеллектуальным гедонизмом, «заботой о себе») буквально нищих.
  • 🔥 13
  • ⚡ 4
  • ❤ 2
Post #186 612
Фрейдомарксизм в Восточной Европе Наконец-то наткнулся в интернете на относительно разумную критику Жижека от человека, который не просто разбирается в немецком идеализме, а может читать Фихте на языке оригинала – современного философа медиа Ганса-Георга Мюллера (живущего и работающего в Китае…
О диалектике «диалектики Просвещения» или к эпистеме-логии Мишеля Фуко

Тем временем Жижек проделал полный диалектический круг и вернулся от Маркса к Гегелю, от Гегеля к Фихте, от Фихте к Бёме, а от Бёме – к репке к вящей истине кафолического христианства. Но зачем? Ради спасения остатков европейского Просвещения от ужасов капиталистической техносингулярности (коллективного Питера Тиля). Т.е. хочешь быть светским коммунистом («atheist communist»)? Открой свое сердце для Христа.

А раз так, то возникает вопрос: можно ли быть коммунистом в XXI веке, оставаясь при этом обычным, не-диалектическим атеистом? Можно, но только если относиться к религии сугубо догматически.

Что такое догма? Догма (δόγμα/δόξα) означает «мнение». Тео-логия (где «логос» есть живое слово) утверждает истинное, предвечное Знание (ἐπιστήμη), которое дается через Откровение. Но парадокс в том, что утверждается это универсальное Знание только посредством догмы. Почему?

Потому что религия (religio, термин Цицерона) не сводится к индивидуальному мистическому опыту (ἔκστασις). Это коллективная, «общественная» категория. Другими словами, нельзя быть верующим без Общины (собора, церкви, уммы – ἐκκλησία). Даже эзотерики нуждаются в тайных обществах. А тео-логическое единство Общины сохраняется и воспроизводится посредством догмы. Без догм, т.е. без аксиоматизации учения на уровне публичной риторики (базарных «мнений»), Община неизбежно распадается на сотни случайных сект (αἵρεσις), в силу чего Истина Откровения (ἀλήθεια в смысле ἀποκάλυψις) теряется в Заблуждении (тоже αἵρεσις).

При этом ничто не мешает существовать индивидуализированным формам тео-логии (например, стоицизму). Или тео-логии, рассчитанной на узкий круг избранных учеников (эпикурейство). Но тео-логия (она же фило-софия), предназначенная для широких масс, обязана быть догматической, т.е. кинической. Почему кинической? Потому что первым догматическим тео-логом, практиковавшим строгую аскезу (ἄσκησις) и публично презиравшим недостойные общественные порядки (и что еще более важно – чьими учениками были случайные прохожие, «ближние»), был Антисфен – основатель школы кинизма.

Философ может обращаться к атомизированным идиотам (стоикам) или к узкой группе просветленных разумистов (эпикурейцам). Но если он считает себя марксистом, т.е. практическим философом, нацеленным на конкретное политическое действие, то он обязан говорить универсальные истины (осуществлять παρρησία), понятные случайным прохожим.

https://slavoj.substack.com/p/who-is-antichrist-today
Substack WHY I AM AN ATHEIST COMMUNIST SUPPORTING THE POPE For an algorithm, an error is a flaw to be corrected; for a person, however, an error can be a catalyst for profound change.
  • 🍌 4
  • 🔥 3
  • ❤ 2
Post #184 579
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О том, что Народ существует только в Общении Поступило возражение от филологов, что Общество и Народ – это разные вещи. Честно, я ненавижу филологов и считаю, что филология и философия противоположны друг к другу. Ибо если философия занимается про-яснением…
О банальности зла как банальности рабства

Продолжаем введение в политическую философию Ханны Арендт.

Как известно, Аристотель оправдывал рабство. Различая при этом рабство «естественное» и «искусственное». «Естественный» раб – это человек, который является рабом «по природе». «Искусственный» раб – это раб, который является рабом «по закону» (по принуждению).

Что значит быть рабом «по природе» (φύσει δοῦλος)?

«Природа» (φύσις) по Аристотелю есть сущность (οὐσία) бытия (τὸ ὄν), т.е. руководящий принцип мироздания. А принцип этот заключается в том, что одни вещи господствуют, другие же им подчиняются. Например, очевидно, что душа (ψvχή) господствует над телом (σω̃μα). А разум (νοῦς) руководит душой. Соответственно, «природно» и справедливо, когда разумные люди господствуют над неразумными.

Что значит быть разумным? Разумность по Аристотелю есть «практическая мудрость» (φρόνησις), т.е. способность различать между дурным и хорошим и действовать в соответствии с артикулированным Благом – для чего как минимум нужно обладать Словом (λóγos), т.е. уметь говорить, общаться.

Что такое Благо (τὸ ἀγαθόν)? Это конечная цель разумного действия. Если по Платону Благо есть все, к чему устремлены желания, и суть платонического образования (παιδεία) сводится к тому, чтобы вести ученика от одних удовольствий к другим (от телесных к духовным, от смертного к вечному), пока он не возжелает саму идею Блага. То в дидактике Аристотеля достаточно разумно артикулировать конечную цель. Т.е. высказать, почему Благо хорошо и каким образом можно его добиться.

Из чего следует, что разумный человек (господин «по природе») есть тот, кто может объяснить, зачем он что-то делает. Господин самостоятельно ставит перед собой цель. Тогда как раб никаким целеполаганием не занимается – он просто делает. Конечную цель (τέλος) деятельности раба определяет господин.

При этом ничто не мешает действиям раба быть глубоко осмысленными. Существовали ученые рабы, например. Просто смысл («конечная причина») собственных действий рабу не принадлежит – он спущен ему сверху в качестве «руководящего принципа» (шепотом: KPI). В рамках которого раб может демонстрировать чудеса природной изобретательности (находчивости, эрудиции, смекалочки и т.д.), оставаясь при этом не-разумным рабом.

Из чего Аристотель приходит к выводу, что «естественный» раб (не-разумный человек) является по сути «живым инструментом» (ὄργανον ἔμψυχον). Как бы продолжением тела господина, вместе с которым он образует природное и органическое единство.

Что для современного, свободного человека звучит дико. Как можно верить в то, что одни люди «по природе» являются частями тела других? Но дело в том, что сам концепт современного, дисциплинарного Государства, подробно изложенный в «Левиафане» Гоббса, пред-полагает, что единственным носителем политической воли (т.е. тем, кто определяет, что такое «хорошо», а что такое «плохо», и в соответствии с этим ставит общие, политические цели) является корпоративное начальство – Левиафан. А граждане, будучи органическими частями его тела, обязаны подчиняться воле рукотворного чудовища «как голосу собственного разума». В противном случае они будут признаны либо преступниками, либо сумасшедшими.

Другими словами, если античный раб, чисто теоретически, мог из «природного» раба сделаться разумным человеком, т.е. стать хозяином самому себе посредством, например, философии или религиозного откровения (у божьего раба не может быть земных господ). То современный, здравомыслящий человек буквально не имеет права быть разумным. Ибо если он начнет самостоятельно определять, что такое «хорошо», а что такое «плохо», т.е. ставить цели, отличные от заданных Левиафаном KPI, то его в лучшем случае накажут по закону, а в худшем – объявят вне закона, вне разума, вне политического общения.
  • 🔥 16
  • 🤡 4
  • ⚡ 3
Post #183 1.35K
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О ноуменальной природе капитализма Как уже было сказано, натур-философия Ника Лэнда сводится к «марксизму без коммунизма», т.е. к тезису о том, что «развитие производительных сил» есть единственный смысл истории, а человечество – это всего лишь «интерфейс»…
О маоистской этике и духе капитализма

Как уже было сказано, тезис Ника Лэнда «капитализм и ИИ – это одно и то же» является обновленной версией тезиса Маркса о «фундаментальных противоречиях» капитализма. Поскольку из него следует, что рыночные механизмы обладают собственной «агентностью» («интеллектом» в аристотелевском смысле), которая не всегда совместима с интересами капиталистов (по Лэнду, рынки и вовсе враждебны людям как биологическому виду).

При этом важно, что капитализм в смысле земшарного «мирового порядка» установился относительно недавно, после Второй мировой войны. Когда произошло полное замещение прежней феодально-корпоративной формации (военно-промышленного «театра» империалистических держав) на то, что сейчас принято называть «глобализмом».

Что такое «глобализм»? Это собственно капитализм. Т.е. ситуация, когда власть принадлежит не феодальным лордам, чье господство является функцией от владения землей, а буржуазии, которая существует за счет продажи продуктов промышленного производства (а значит не имеет с землей очевидной связи).

Но что такое «промышленное производство», когда оно возникло? Туманный вопрос. Еще Маркс писал, что передовые голландские мануфактуры XVII века «не знали» полноценного разделения труда. Т.е. на момент XVII века капитализма в Западной Европе не было. А в XVIII веке мы уже имеем паровой двигатель. Как так? Лично я склоняюсь к мнению, что фабричное производство придумали не западные торговцы (гипотеза Вебера о рождении «духа капитализма» из «протестантской этики»), а восточные феодалы, которые занимались организацией фабрик для массового производства пушек еще в XVI веке (см. «карханасы» империи Великих Моголов).

Но ближе к XVIII веку западные торговцы сообразили, что на массовом производстве «масла» («товаров народного потребления») можно заработать гораздо больше, чем на производстве «пушек». Ибо производство «пушек» подразумевает бесконечную военную экспансию («колониализм»). А что делать, если вся планета уже поделена между колониальными державами? Очевидно, надо производить больше «масла», чтобы на заработанные деньги произвести больше «пушек», благодаря которым можно отнять у конкурирующих феодалов ресурсы для монопольной продажи «масла».

Что происходило весь XIX век, а также первую половину ХХ-го (стадия «империализма» по Ленину). И привело к самоуничтожению всех «империалистических» держав, которые использовали индустриальную экономику для достижения феодальных целей (перекрашивания контурных карт). В итоге из держав с дееспособной буржуазной экономикой остались одни США, которые незамедлительно воспользовались сложившейся ситуацией для установления мировой гегемонии.

И все бы для американцев хорошо – покупай задешево, продавай задорого. Но, как уже было сказано, рыночные механизмы обладают собственной логикой, которая не всегда совместима с интересами капиталистов. Дело в том, что экономическое господство США привело к существенному усилению доллара. В результате чего у «догоняющих» капиталистов из Европы и Азии появилось серьезное рыночное преимущество перед американскими экспортерами («парадокс Триффина»).

Как американцы вышли из этого неразрешимого рыночного парадокса (страна, чья валюта является мировым резервом, подрывает собственную экономику)? Внерыночными мерами. В 1985 году при Рейгане было подписано «соглашение Плаза», согласно которому ведущие капиталистические державы «соглашаются» на искусственную девальвацию доллара в интересах США. Что нанесло больший урон экономике Японии (главному экспортеру в США на тот момент), чем атомные бомбардировки.

Сегодня место Японии второй половины ХХ века очевидно занимает Китай, который уже сейчас собирается завалить весь мир дешевыми электрокарами, угрожая самой концепции «нефтедоллара». В конце ХХ века статус США как лидера буржуазного мира и гаранта рыночных свобод был спасен идеологически важной «победой над коммунизмом» («мистер Горбачев, снесите эту стену!»). Удобно быть за рыночные свободы, когда Рынок на твоей стороне. Но что если сейчас «дух капитализма» находится на стороне китайских коммунистов?
  • ❤‍🔥 9
  • 🔥 8
  • 👍 6
Post #182 1.35K
Χάων Характерно говорят, что "мы живём в обществе", "невозможно жить в обществе и быть свободным от него", "общественные проблемы", "я не интересуюсь политикой, это цирк и фу", "известный общественный деятель", и вообще уже как бы чётко отделяют сферу социального…
О том, что Народ существует только в Общении

Поступило возражение от филологов, что Общество и Народ – это разные вещи. Честно, я ненавижу филологов и считаю, что филология и философия противоположны друг к другу. Ибо если философия занимается про-яснением через создание универсального языка, то филология – это культ локального языка, буквально туземный идол. Но, будучи гегельянцем, я также верю, что всякая подлинная универсальность должна быть конкретной. Т.е. даже через туземных идолов можно сообщить миру истину всеобщего (когда-нибудь я напишу о том, существует ли, например, якутская философия).

В тексте справедливо утверждается, что между понятиями Народа и Общества есть объективное противоречие. В некотором смысле все творчество Ханны Арендт посвящено этому противоречию. Но я все же настаиваю на том, что Народ и Общество – это одно и то же. А противоречие между ними становится наличным (явленным, видимым) только в период капитализма. Ибо во всем, как известно, виноват капитализм.

Почему Общество (κοινωνία) и Народ (δῆμος) – это изначально одно и то же? Потому что политика по Аристотелю – это следствие политического Общения (κοινωνία πολιτική). А чтобы люди могли Общаться, у них должно быть нечто Общее. Этим Общим в политике является Республика (πολιτεία). Как люди со-Общаются в Республику? Они со-Общаются в силу одухотворенности Живым Логосом (λόγος). Что такое Живой Логос? Это публичный Закон (νόμος), собирающий разрозненных обывателей (как прутья) в политически активных Граждан (πολίτης). Что значит быть активным Гражданином? Это значит жить публичной жизнью (βίος, отсюда «биография»), выходящей за пределы частной, животной жизни (ζωή, отсюда «зоология») внутри Семьи (οἶκος).

Со-Общество Граждан, живущих активной публичной жизнью – это Народ (δῆμος, «the People», «демократия» – это власть «the People»). Соответственно, люди, не принимающие активного участия в публичной жизни Республики (в создании ее Законов), не являются частью Народа, а значит не являются частью политического Общения. Рабы немы, ибо они буквально лишены живого, активного Логоса.

В средние века Живой Логос – это Христос. А место публичного Общения – Церковь (ἐκκλησία). Народа вне религиозного Общения в средние века нет. Хочешь Общаться? Учи священные языки.

В Новое время Народ вновь появляется, но в единой связке с Капиталом. Тождество между Обществом, Народом и Капиталом есть Буржуазия. Которая в пику Суверену (Живому Закону, νόμος ἔμψυχος) и Церкви (Собранию Живого Логоса) распространяет сферу политического Общения не только на достойных мужей (nobiles в смысле εὐγενής) и людей, говорящих на священных, вселенских языках (избранный κλήρος), а на всех жителей Государства («суверенства»), включая низшие классы. Что объективно является противоречием. Ибо Народ, который нем, который не участвует в политическом Общении, не может быть Народом.

И имя этого противоречия – Социальное (κοινωνία πολιτική как «societas civilis»).
  • 👍 10
  • 😁 5
  • 🌚 3
Post #181 595
Фрейдомарксизм в Восточной Европе К хайдеггерианской критике марксизма. Часть I. Несмотря на то, что всю вторую половину ХХ века политические философы занимались «преодолением марксизма» (Фуко, Хабермас, Лиотар и т.д.) в пользу утопии неолиберальной демократии («состояния постмодерна»), единственно…
К хайдеггерианской критике марксизма. Часть II

Если «классовые противоречия» существуют только в капиталистическом обществе (ибо принадлежность к «классу» определяется отношением к «средствам производства», сословие или каста – это не «класс»), то следует ли из этого, что марксистская теория «классовой борьбы» ошибочна? Пикантный вопрос.

Маркс был гегельянцем. А по Гегелю, если теория не соответствует фактам, то это проблема фактов, а не теории. Что это значит? Это значит, что Истина не обязана быть фактичной. Более того, Истина часто контр-фактуальна в том смысле, что она противоположна не только бытовым толкам (по Пармениду), но и чувственному восприятию (по Платону) – по крайней мере в рамках той философской традиции, к которой принадлежал Маркс (чтобы увидеть Солнце Правды, нужно выбраться из пещеры «чувственных предрассудков»).

Но философия – это не мистика, она не занимается эзотерикой. Истины философии могут казаться эзотеричными, но лишь потому, что не-очевидной стала сама суть вещей. Философия следует за замешательством («удивлением»), которое есть продукт противоречия. А капиталистическое общество – это такое общество, которое кишит противоречиями.

Как уже было сказано, истоком философии Хайдеггера является мысль о Технике. Если Маркс рассуждал о «загадочой природе» товара (который не является просто вещью), то Хайдеггер удивлялся той легкости, с которой Техника в смысле автоматического воспроизводства (включая воспроизводство знаний, умений и навыков) раскрывает Истину о Мире. Но что в этом удивительного? Разве не ясно, что любую мысль или действие можно автоматизировать, т.е. сделать продуктом технического воспроизводства?

Нет, не ясно. Но для прояснения этой не-ясности необходимо ввести предваряющее различие между «подручным» и «наличным».

Что такое «подручное» по Хайдеггеру? Это все, что находится «под рукой», является частью инструментальной деятельности человека. Например, молоток. Что такое «наличное»? Это все, что наличествует в естественной данности, в Природе. Например, облака. Облака «наличествуют» («присутствуют») для нас в том смысле, что мы можем долго их разглядывать. Но можно ли засмотреться на молоток? При каких условиях молоток становится для нас таким же заметным, как горы, деревья или облака, т.е. переходит из категории «подручного» в «наличное»? Только тогда, когда он ломается. Переставая тем самым выполнять свою «подручную» функцию.

Так вот, сущность Техники становится оче-видной («наличной») для нас только тогда, когда она «ломается». Когда индустриальная машина по воспроизводству готовых Истин внезапно дает сбой и оставляет человека наедине с «удивлением», неотличимым по Хайдеггеру от Ужаса (ибо слишком масштабны планетарные последствия такой автоматизации).

Маркса не устраивало, что автоматизация, будучи тем, что призвано освободить рабочих, в действительности превращает их в придаток к машине, в подручный инструмент. Если доиндустриальный господин отнимал у раба результаты его Труда, то индустриальная автоматизация отчуждает у человека сам Труд. А ведь Труд – это не только негативное следствие отношений господства-и-подчинения, но и позитивная, созидающая сила. Которая при капитализме принадлежит даже не людям, а «нечеловеческим агентам» (например, корпорациям).

По Хайдеггеру, то Отчуждение, которое привносит в Мир Техника, есть Судьба человечества. Что уже в марксистских терминах означает, что «классовая борьба» (людей против машин) была предуготовлена человечеству еще на стадии формирования института «частной собственности», т.е. перехода от «родоплеменного коммунизма» к первым рабовладельческим иерархиям.

В этом смысле не имеет никакого значения, были ли «классы» в предыдущие «формации». Бессмысленно выискивать в истории «крестьянские восстания», чтобы оправдывать ими теорию «классовой борьбы». Важно только то, что все «противоречия» налично присутствуют в уже имеющемся, капиталистическом обществе. Которое действительно является «концом истории» (телеологической «конечной причиной» по Аристотелю) в том смысле, что легче представить себе конец света, чем конец капитализма.
  • 👍 12
  • 🤔 6
  • 👎 2
Post #178 727
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О понятии «голой жизни» Джорджо Агамбена. Часть II. Про Агамбена важно знать, что он является одним из немногих продолжателей мысли Ханны Арендт. Чем известна Ханна Арендт? В первую очередь она известна как автор концепции «банальности зла», критик тоталитаризма…
К хайдеггерианской критике марксизма. Часть I.

Несмотря на то, что всю вторую половину ХХ века политические философы занимались «преодолением марксизма» (Фуко, Хабермас, Лиотар и т.д.) в пользу утопии неолиберальной демократии («состояния постмодерна»), единственно стоящая критика Маркса принадлежит не постмодернистам, а Ханне Арендт – последовательной хайдеггерианке.

Почему постмодернизм оказался утопией? Потому что он описывает пост-капиталистическое общество, которое еще не наступило. Роды пресловутого «общества потребления» оказались преждевременными в том смысле, что неолиберальное «государство всеобщего благосостояния» возможно только при ничтожной цене на наемный труд. Т.е. когда вместо западных «постмодернистов» на индустриальных фабриках глобального капитала трудятся незападные «модернисты». А при возвращении производства (=эксплуатации рабочей силы) обратно из периферии в центр, «постмодернистские» проблемы («чизкейки не лезут в рот») замещаются обратно на «модернистские» («как жить на зарплату»).

Другими словами, вынос производства означает вынос классовых противоречий. А когда «производство» вынужденно возвращается, то возвращаются и классовые противоречия.

При этом важно, что «классовые противоречия» являются именно противоречиями. Например, при феодализме никакого противоречия между помещиками и крепостными нет. То же самое касается рабовладельческого строя. Почему? Потому что рабы и крепостные не считались свободными гражданами. Утверждение «раб является рабом» не противоречиво. При капитализме же рабочий формально является свободным гражданином. Но фактически он – это живой товар, продающий самого себя на «рынке труда». Что объективно противоречит свободолюбивому духу буржуазного общества.

Но как обстояли дела с «классовыми противоречиями» в предыдущие «общественные формации»? Разве не является классическая демократия следствием борьбы «низов» против «верхов»? Нет, не является.

В стандартном античном полисе вольные граждане составляли в лучшем случае треть от всего населения. Оставшиеся две трети составляли безвольные мигранты (μέτοικοι) и рабы. В силу этого все политические страсти (демократические, аристократические, олигархические и т.д.) разворачивались внутри сословия вольных господ, которые и были «народом» (δῆμος), противопоставлявшим себя «тиранам» (=популистам-демагогам).

Даже в итальянских, республиканских полисах XV века «народом» («popolo», отсюда «the People») были верхние 5% богатейших граждан полиса, которые оппонировали верхним 0,5% («ottimati»). В этом смысле классическая республика, т.е. демократия с диктатурой «народа», существующая ради общего, общественного Блага, есть результат не низового восстания, а гражданской войны (στάσις) между «вольными гражданами».

Мы привыкли воспринимать Государство в качестве предельной метафоры органического единства (Государство мыслится как Тело, а Тело – как Государство). Но на самом деле именно «гражданская война» в смысле политического конфликта между свободными гражданами одного «политического общения» есть основа современного института Государства. Из чего следует, что Государство (πολιτεία), Общество (δῆμος) и Начальство (ἄρχοντες) – это не просто разные вещи, а взаимно-исключающие друг друга.

Например, Республика – это такой строй, при котором Государство находится на стороне Общества и против верховного Начальства. Поэтому в Римской республике было аж два выборных консула (чтобы не допустить моно-архии), которые отчитывались перед Сенатом, который, в свою очередь, был ответственен перед гражданскими комициями и т.д.

При капитализме к триаде Общества, Государства и Власти добавляется Капитал. Соответственно, социализм есть такой строй, при котором Общество и Государство находятся по одну сторону, а Власть (в смысле ἄρχω) и Капитал – по другую.

Но возможно ли на практике учредить сильное социалистическое Государство без Власти Капитала, которое к тому же бы находилось на стороне Общества? Прогрессивное человечество искало ответ на этот вопрос весь ХХ век. И в конечном итоге решило отложить его на потом, т.е. на середину XXI века.
  • 🔥 19
Post #177 813
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О месте социализма в технологической сингулярности Но каким образом теория искусственного интеллекта соотносится с марксистской философией? Разве не был Маркс мыслителем XIX века, когда в промышленности господствовали не вычислительные машины, а тепловые?…
О физио-логии товарного фетишизма

Как уже было сказано, тезис Маркса о «фундаментальном противоречии» между Трудом и Капиталом означает, что капитализм не является устойчивой «общественной формацией» – в отличие, например, от родоплеменного строя или феодализма. На что можно возразить, что в феодальном обществе тоже немало динамических противоречий. И это действительно так. Но важно, что капитализм не просто противоречив, он само-противоречив. Другими словами, экономическая деятельность капиталистов неизбежно приводит к результатам, противоречащим интересам капиталистов же.

Это тенденция капитала к само-разрушению лучше всего описана у Бодрийяра в «Символическом обмене и смерти». Напомню, что, согласно Бодрийяру, изначальный смысл обмена как символического ритуала заключался не в производстве, а в уничтожении. Иначе говоря, обмен – это всегда замещение, попытка нейтрализации того, что обладает избыточной, невыносимой стоимостью. Но что происходит тогда, когда символический обмен перестает быть чисто антропологическим феноменом (вроде жертвоприношений или ритуалов взаимного одаривания) и становится автоматизированным «способом производства»? Это приводит к уничтожению уже всякой стоимости. Оригинал замещается кустарной копией. Кустарная копия – массовым продуктом. А на стадии замещения массового продукта виртуальной копией лишается смысла сама категория смысла.

При этом нельзя сказать, что капитализм привносит в мир измерение разрушительного обмена. Но он его ускоряет, «акселерирует». Например, рыночный обмен существовал задолго до капитализма. А изничтожающим «обменом веществ» в некотором смысле является сама жизнь, которая локально вос-производит маловероятные, не-возможные события ценой повышения энтропии (=уменьшения «свободной энергии») в глобальном масштабе. Но если «существование белковых тел» может длиться неопределенно долго за счет энергии Солнца. То для поддержания «внутреннего гомеостаза» капиталистической системы (т.е. чтобы просто поддерживать status quo) потребление энергии должно расти. Одного Солнца капиталисту недостаточно.

Почему?

Маркс начинал отсчет капитализма с XVI века, т.е. с появления первых мануфактур, трансатлантической торговли и «обобществления» труда. Но мануфактуры с разделением труда существовали еще в Древнем Риме. Вопрос: была ли экономика Римской империи капиталистической? Ответ: нет. Поскольку римские предприятия питались за счет мускульной энергии рабов и каторжников, которые в процессе эксплуатации растрачивались подобно топливу. Поэтому экономика Рима нуждалась в постоянном притоке рабов (отсюда необходимость в Империи) и каторжников (отсюда необходимость в Праве).

Капиталист не нуждается в рабах и каторжниках. Вместо них он сжигает уголь. И это имеет значение, поскольку переход от мускульной энергии (аграрной экономики Солнца) к энергии ископаемого топлива лежит в основе буржуазно-либерального порядка. Мы плохо даем себе отчет в том, что Семья в смысле «домохозяйства» (οἶκος) является в первую очередь экономической категорией и только потом – репродуктивной. Другими словами, в доиндустриальных экономиках детей рожали не ради «продолжения рода» (это забота для аристократов), а для эксплуатации их в домашнем хозяйстве, из экономической необходимости. Чем больше в семье «рабочих рук» – тем лучше. Отсюда исток всякого «патриархата», ибо женщина при рабовладельческом или феодальном строе – это прежде всего биологическое «средство производства».

Для капиталиста же женщина – это «личность», дети – «цветы жизни», а рабочий – свободный гражданин. Т.е. капитализм является условием гуманизма.

Что задним числом также означает, что капиталисты (городские буржуа) не размножаются. И это одно из «противоречий» капитализма. Ожидает ли нас социальный коллапс в силу планетарного падения рождаемости («демографического перехода»)? Возможно. Но я бы не стал преждевременно хоронить буржуазную цивилизацию, ибо капитализм буквально является «живым» в том смысле, что он бесконечно откладывает собственную гибель (последствия «внутренних противоречий») за счет постоянного роста потребления энергии.
  • 🔥 16
  • 🆒 4
  • ❤ 3
Post #176 892
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О психоанализе кантианского субъекта На самом деле Карл Фристон уже давно продвигает в нейробиологии принцип «свободной энергии» Германа фон Гельмгольца (замечательного физика, оригинального теоретика бессознательного и последовательного кантианца). Заправляя…
О месте социализма в технологической сингулярности

Но каким образом теория искусственного интеллекта соотносится с марксистской философией? Разве не был Маркс мыслителем XIX века, когда в промышленности господствовали не вычислительные машины, а тепловые? Это действительно так – эра компьютеров началась с середины ХХ века. Как раз в период упадка «догматического» марксизма и рождения «новых левых» (идеологии неолиберализма).

Но только сейчас, когда «новые левые» тоже «умерли» (Chris Cutrone, «The death of millennial left», 2023), стало очевидно, чем был марксизм на самом деле. А был он гегельянской критикой автоматизации (социальных последствий капитализма) – если понимать «автоматизацию» в мета-физическом, аристотелевском смысле как процесс одушевления неодушевленного. Ибо что есть «душа» в физике Аристотеля (науке о «причинах движения»)? Это источник движения живого. А что делает капитализм? Он наделяет подручные инструменты самопроизвольной подвижностью, включая высшую форму подвижности – Ум.

Базовым различием онтологии Хайдеггера является различие между «наличным» («естественным») и «подручным» («искусственным»). Основная проблема Техники по Хайдеггеру заключается в том, что она стирает различие между наличным и подручным.

Новое время концептуально началось с фантазии об идеальном, искусственном обществе, которое одновременно является живым организмом, живущим согласно естественному закону (социальный утопизм XVII-XVIII веков). Но совершенный «Город Солнца» Кампанеллы не похож на живое существо в современном понимании. Он больше похож на заводную куклу, социальный театр, движимый извне сторонним механизмом – небесными сферами, которые, в свою очередь, движимы космическим Перводвигателем.

Результат индустриальной революции XIX века менее всего напоминает утопию Кампанеллы. Ибо поведение людей при капитализме определяется не движением небесных сфер, а «товарным фетишизмом». Можно даже сказать, что современное общество существует вопреки воле совершенного Перводвигателя. А значит обладает истинной самопроизвольностью («автоматизмом») по Аристотелю.

Это представление о капитализме как самопроизвольной, живой сущности, обладающей естественным внутренним автоматизмом, является общим местом для деятелей «темного Просвещения». И в первую очередь оно характерно для Ника Лэнда, согласно которому капитализм и «искусственный интеллект» – это одно и то же.

Любопытно здесь то, что примерно то же самое говорит Славой Жижек, но уже с другой стороны политического спектра. Например, по Жижеку, капиталистическая система обладает собственным «влечением к смерти». Поскольку требование наслаждаться товарами принципиально перверсивно, т.е. оно исходит не столько от людей, сколько от имматериального «Большого Другого». При этом мы не можем просто так взять и перестать верить в этого «Большого Другого», ибо вера в капитализм основана не на индивидуальных убеждениях, а на товарном производстве.

Различие между ними только в том, что если по Лэнду человек (кантианский субъект) есть обреченный проект, которому нет места в «ноуменальном» будущем («Fanged noumena», 2011). То все последние работы Жижека посвящены тому, каким образом сохранить человечность («расщепленную субъектность» по Лакану) в не-человеческих условиях «поздней стадии капитализма» («Hegel in a wired brain», 2020).

Что звучит, конечно, трогательно. Но закономерен вопрос: зачем вообще сохранять человечность в условиях, когда все «средства производства» будут сконцентрированы в руках бессмертных (un-dead) элит, неотличимых от машин? Не будет ли это кошмаром? Людям – незачем. Но это нужно самому капитализму. Почему?

По Гегелю, смыслом Истории является идея Свободы. А суть идеи Свободы заключается в освобождении от Труда. Освобождение от Труда – это Мышление. Но что будет, если свободное Мышление само становится необходимым Трудом?

А будет социализм. Который действительно является «идеологией» капитализма, т.е. наивной фантазией о Разумном, а значит Свободном, Труде. Но это также значит, что социализм является само-сознанием капиталистического общества, его Совестью.
  • 🔥 11
  • 🤔 4
  • 🆒 2
Post #173 765
Фрейдомарксизм в Восточной Европе О зоо-логии трансцендентального идеализма Вернемся от теоретической мета-физики к практической – а именно к биологическому кантианству британского нейробиолога Карла Фристона*. Как уже было сказано, философия в смысле академической (но не салонной) дисциплины…
О психоанализе кантианского субъекта

На самом деле Карл Фристон уже давно продвигает в нейробиологии принцип «свободной энергии» Германа фон Гельмгольца (замечательного физика, оригинального теоретика бессознательного и последовательного кантианца). Заправляя его в качестве приправы «научным платонизмом». Но публичную известность вне своей специальности он получил относительно недавно, вместе с успехом/неуспехом LLMs («large language models»). Ибо Фристон также является идейным вдохновителем альтернативной LLMs концепции искусственного интеллекта («world model»), основанной на гипотезе «активного выведения» («active inference»).

Что такое «активное выведение»? Согласно Фристону, мозг как биологическая система не является статичным «процессором», который пассивно воспринимает окружающий мир. Он есть активная «машина предсказаний» («prediction machine»), чья функция – предвосхищать сигналы с чувственных анализаторов посредством симуляции всей актуальной реальности. Зачем это нужно? Для поддержания гомеостаза (постоянства «внутренней среды»). Симуляция есть рабочая «гипотеза мира» («world model») живой системы, которая вынуждена в нем выживать. Поэтому в случае несовпадения (не-ожиданного «сюрприза») между симуляцией и данными с рецепторов, система либо обновляет гипотезу, либо меняет свое поведение таким образом, чтобы этот нежелательный «сюрприз» («свободную энергию») минимизировать. Ожидания не совпадают с реальностью? Значит надо либо подстраиваться под обстоятельства («менять мышление»), либо посредством активного действия менять саму реальность.

Другими словами, функционально живые существа ничем не отличаются от термостата – наиболее примитивного автомата с «внутренней средой». С той оговоркой, что живым термостатам надо еще: а) как-то размножаться, т.е. собирать себя из новых частей заново; б) произвольно адаптироваться к окружающей среде, т.е. бегать, прыгать, ползать туда-сюда, чтобы не мытьем, так катанием сохранить внутренний «гомеостаз».

Любопытно здесь то, что ученые споры в сфере машинного обучения удивительным образом вос-производят «гносеологический» конфликт между «модернистами» и «постмодернистами». Например, «world model» – это, очевидно, ИИ на базе кондового неокантианства конца XIX века («камень безмирен, термостат скудомирен, а ИИ мирообразующ»), а «large language models» – «лингвистического поворота» второй половины ХХ века («языковые игры», примат означающего над означаемым, коннотации над денотацией и т.д.).

Понятно, что онтологии у конкурирующих школ настолько разные, что речь идет просто о разных «интеллектах», которые объединяет только то, что они «искусственные». И вполне может быть, что «естественных интеллектов» тоже много. Т.е. люди начинают в детстве в качестве чинной кантианской «модели мира» с априорными пред-ставлениями о пространстве и времени («я познаю мир»), но после получения должности в крупной корпорации они автоматически становятся LLM («спасибо, приходите к нам еще»).

Но это все «позитивная» философия, до-гегельянская (пускай даже постмодернисты были после Гегеля). А настоящая философия, как известно, должна быть «негативной». По Фрейду, «движущей силой» живых существ действительно является стремление к гомеостазу (постоянству внутренней среды), оно же «принцип удовольствия». Но Фрейд также постулировал существование того, что находится «по ту сторону принципа удовольствия». Что если разумные существа на то и являются разумными (т.е. не-животными, даже не-живыми), что им, наоборот, нравится мучительное несовпадение между реальностью и симуляцией? Что они буквально наслаждаются запретными, не-возможными галлюцинациями (ростом «свободной энергии») за счет увеличения «энтропии» в другом месте? Примерно как капиталист занимает у банка виртуальную стоимость сейчас, чтобы расплатиться за нее в будущем. С точки зрения бытового здравого смысла невозможно тратить то, чего у тебя нет. Но это не останавливает капиталистов, которые являются практическими гегельянцами.
  • 🔥 6
  • ✍ 2
  • 💅 2
Post #172 797
Фрейдомарксизм в Восточной Европе Мета-физически о том, что такое природа, энергия и энтропия. Часть IV. Аристотель нигде не говорит об Энтропии. Данный термин впервые ввел в XIX веке немецкий физик Рудольф Клаузиус для объяснения того факта, что Тепло «само по себе» переходит от горячего…
О зоо-логии трансцендентального идеализма

Вернемся от теоретической мета-физики к практической – а именно к биологическому кантианству британского нейробиолога Карла Фристона*. Как уже было сказано, философия в смысле академической (но не салонной) дисциплины так и не осознала случившуюся в ХХ веке «кибернетическую» революцию, связанную с автоматизацией процесса мышления. Что нормально. «Сова Минервы», по выражению Гегеля, «вылетает в сумерки», т.е. уже после того, как все ключевые изменения и революции уже успели произойти.

Если XIX век с точки зрения развития «средств производства» был веком тепловых машин, то ХХ век был веком машин вычислительных. Которые вместо эксплуатации «свободной» энергии, заключенной в топливе, занимаются алгоритмической обработкой «информации». Но что такое «информация»?

О наступившей «информационной» эпохе сегодня не говорит только ленивый. Но парадокс в том, что внятной, исчерпывающей теории «информации» до сих пор не существует. Это понятие все еще остается сугубо практическим (интуитивным). Тем не менее, существуют подходы к тому, каким именно образом можно помыслить «информацию». И лучшее описание этих подходов принадлежит советскому математику Андрею Колмогорову.

Колмогоров был не только математиком, но и философом. Ибо он не просто выводил формулы на доске, но и старался их объяснить – что для профессиональных математиков редкость. Пуанкаре считал математику искусством «называть разные вещи одним именем». Но на самом деле это искусство не называть ничего. Так как формальное, математическое «определение» чего-либо определением не является. Формулы ничего не объясняют – это просто Вещи. Объяснением (т.е. Мыслью) является словесный комментарий к формуле.

В этом смысле проект «логического атомизма» Бертрана Рассела (попытка свести все здание математики к логике предикатов) есть компенсированная форма шизофрении. А ведущим направлением в математике ХХ века была и остается (сейчас это ясно задним числом) теория алгоритмов – значительный вклад в которую внес Колмогоров.

Согласно Колмогорову, существует три основных подхода к определению понятия «количества информации»: комбинаторный (через энтропию), вероятностный (через математическое ожидание) и алгоритмический (через длину кодирующего алгоритма). Каждый из которых дополняет предыдущий. Другими словами, Колмогоров концептуально сводит друг с другом понятия Энтропии, «математического ожидания» и Алгоритма, которые вместе дают наиболее полное представление о том, что такое Информация.

«Энтропию» интуитивно понимают как меру хаоса, неупорядоченности, шума («естественности»). Соответственно, «информацию» можно мыслить как меру упорядоченности, «разумного замысла» («искусственности»). При этом состояние с высокой «энтропией» является наиболее вероятным состоянием любой системы, т.е. ее «математическим ожиданием». А значит полезная «информация» в смысле не-энтропии есть не что иное, как математическая не-ожиданность, стохастический сюрприз. Причем, это такой «сюрприз», который можно свести к работе конкретного «алгоритма», длина которого по Колмогорову и есть «количество информации».

Но какое это все отношение имеет к нейробиологии и кантианству? Дело в том, что понятие «энтропии» также неразрывно связано с понятием «энергии». Предположим, что мозг работает как компьютер, т.е. сознание есть естественный вычислительный процесс. И как всякий естественный процесс он стремится к состоянию с максимальным количеством «энтропии». Но что тогда является алгоритмическим аналогом «свободной («полезной») энергии», которая с ростом «энтропии» должна уменьшаться? А «свободной энергией» в случае естественных алгоритмов является «сюрприз», т.е. не-соответствие между сигналами с чувственных анализаторов и их «ожиданием». Где «ожидание» есть текущая симуляция реальности биологической системой, т.е. представление кантианского субъекта о недоступных в чувственном опыте «вещах в себе».

* Friston, K. The free-energy principle: a unified brain theory? // Nature Reviews Neuroscience. 2010. Vol. 11, 127–138.

https://www.youtube.com/watch?v=82T2Pmen3zU
YouTube How the brain constructs reality | Karl Friston on consciousness and neuroscience Karl Friston discusses the neuroscience behind consciousness, hallucinations, dreams, and schizophrenia. If our vision is just a controlled hallucination, what does ultimate reality look like? With a free trial, you can watch Karl debate the link between…
  • 🔥 11
  • ❤ 3
  • 🥴 2
Older posts →

About this channel

How can I read @post_pikachu_studies without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for Фрейдомарксизм в Восточной Европе: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does Фрейдомарксизм в Восточной Европе have?
Фрейдомарксизм в Восточной Европе (@post_pikachu_studies) has 589 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does Фрейдомарксизм в Восточной Европе know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
Threads Profile ViewerView any public Threads profile without an account.Open ThreadLook →Writing with AI? Make it sound human.Metric37 rewrites AI drafts so they read naturally. Free AI detector, 1,500 words free.Try Metric37 →