К натур-философии речи Бориса Поршнева. Часть I.

Если послушать лекции Яна ЛеКуна о его «мировой модели» («world model») искусственного интеллекта (JEPA), отличной от наиболее распространенных на данный момент «языковых моделей» (LLM), то окажется, что она концептуально основана на педагогике Жана Пиаже. Т.е. «искусственный интеллект» недостаточно обучать, заставляя его имитировать речь зрелого специалиста. Его нужно воспитывать – как ребенка, который только начинает формировать свою «модель» (симуляцию, рабочую гипотезу) окружающего мира.

Любопытно здесь то, что спор между сторонниками «языковых» и «мировых» моделей воспроизводит почти столетнюю дискуссию между сторонниками Пиаже и Льва Выготского, т.е. между «буржуазно-индивидуалистическим» и «марксистским» подходами в психологии.

Согласно Пиаже, психическое развитие есть индивидуальный, естественный («диахронический») процесс. По Выготскому же формирование личности есть процесс принципиально социальный, искусственный («синхронический»). Движущей силой которого является не естественное созревание мозговых структур («природа»), а общение между людьми («общество»).

Другими словами, для Выготского ребенок был «языковой моделью», которая вынуждена «синхронически» встраиваться в уже существующую символическую сеть, т.е. в «общественные отношения» внутри семьи, общества и государства («автозаполнять» социальные ожидания). А для Пиаже – автономной, саморазвивающейся «моделью мира», обладающей не только интеллектуальными компетенциями (знаниями, умениями и навыками, необходимыми для жизни в обществе), но и интеллектуальной потенцией, т.е. возможностью быстро, почти инстинктивно находить решения в сложных, непривычных ситуациях.

Как видно, противоречие между «природой» и «обществом» все еще является актуальным предметом ученых споров – только вместо педагогики сейчас робототехника. При этом у роботов нет «природы» в том смысле, в котором она имеется у живых существ. «Природа» разумных машин всецело является продуктом «общественных отношений», т.е. она буквально конструируется людьми. А раз так, то уместно задаться вопросом, что именно привело к разрыву между «природой» и «обществом» (между интеллектуальной потенцией и интеллектуальными компетенциями) уже у людей. Ответ, который дает Поршнев – это Язык.

В психологии развития Язык традиционно рассматривают как адаптацию, т.е. как средство для приспособления к окружающей среде. Но что если Язык не является полезной адаптацией? Что если Язык – это патология, malfunction, которая именно в силу своей патологичности позволяет живому, животному существу выйти за пределы своей животной сущности (концепция «влечения к смерти» Фрейда)?

На это можно возразить, что Язык существует не только у человека, но и прочих организмов. И это действительно так (см. «биосемиотика»). Но важно, что прочие организмы не воспринимают Язык как нечто чуждое их природе. Животная коммуникация является естественным продолжением их физиологии. Тогда как «сигнальная система» человека (в рамках классического учения Павлова) расщеплена как минимум на два уровня: есть «первая сигнальная система», куда относятся сигналы с чувственных анализаторов (зрительные образы, звуки, запахи и т.д.), и есть «вторая сигнальная система», т.е. «сигналы сигналов» (речевые знаки), которые как бы замещают собой сигналы с чувственных анализаторов.

Поршнев справедливо замечает, что «вторая сигнальная система» (речевые знаки) не адаптирует человека к окружающей среде, а, наоборот, дезадаптирует его, заставляя говорящих существ приспосабливаться не к «реальности, данной нам в ощущениях», а к произвольным коллективным галлюцинациям (культуре). Но парадокс в том, что без этого отчуждения (буквально поломки, потери Языком своей естественной, адаптирующей функции) невозможно вторично овладеть Языком как Речью, т.е. относиться к нему как к внешнему, «наличному» (возможно даже угрожающему) объекту патологического само-внушения.

https://www.youtube.com/watch?v=72Xj8k5WQX4