О вероломстве образов

Внезапная реактуализация фрейдомарксизма очевидно связана с появлением феномена «ИИ-слопы». Про что Франкфуртская школа? Про критику «слопы» и осуждение того, как культура из статусного досуга (эстетических практик феодальной знати) превратилась в индустрию развлечения, отвлечения и расчеловечивания «масс».

Но не стоит делать вывод, что фрейдомарксистская критика является типичной мелкобуржуазной реакцией на «пролетаризацию» культуры. Адорно и Хоркхаймер были марксистами – несмотря на то, что их регулярно выписывают из «настоящих левых» за интеллектуальный снобизм.

В политизации (пропагации и «омассовлении») эстетики нет ничего плохого. Театр не театр, если он не находится в центре политической жизни полиса, поэт не поэт, если его творчество не является публичным (даже если речь идет о придворной труппе). Но обратная ситуация, а именно тотальная эстетизация политики, есть симптом серьезной общественной болезни. Почему? Потому что тот, кто оперирует в политике эстетическими категориями, в принципе не понимает, что такое политика.

«Индустрия культуры» в терминах Франкфуртской школы – это не просто система по производству массовой слопы, это диагноз для целой эпохи, в которой политическое полностью замещено эстетическим. Что это значит? Это значит, что если рабочий XIX века после трудового дня шел в пивную или партийную ячейку, где происходило живое политическое общение, то современный работяга – это атомизированный идиот, который вместо политического общения занимается потреблением красивых картинок (включая литературу, буквы – это тоже «картинки»).

Следует ли из этого, что вся фрейдомарксисткая критика сводится к моральному осуждению недостойных развлечений «масс» («одномерных людей» по Маркузе)? Вполне. Только не к моральному, а этическому. Поскольку вопрос о том, чем достойные Влечения отличаются от недостойных, является центральным этическим вопросом политической философии как таковой.

Как уже было сказано, главной политической категорией по Платону является Эрос. Что такое Эрос? Это стремление к Благу. Что такое Благо? Это то, к чему устремлены желания. При этом очевидно, что не все желания одинаково приводят к Благу. Материальные Влечения необходимы, чтобы достойный муж мог твердо стоять на земле. Но одних материальных Влечений недостаточно, чтобы приобщиться к собственно Благу, т.е. к Благу как Идее. Нужно Влечение идеальное, которое в контексте античной культуры есть Досуг (σχολή) – оно же Образование, «развитие» (παιδεία).

При этом важно, что Сократ, т.е. человек, воплощавший собой идеальное политическое Влечение (совершенный Эрос), был объективно уродлив. Город его не любил. А красавец и любимец публики Алкивиад привел Афины к катастрофе – будучи носителем опасного тюмического (θυμός) Влечения. Из этого следует, что эротическое в рамках полиса находится в «фундаментальном противоречии» с эстетическим. Т.е. не все вещи, которые кажутся красивыми, являются таковыми «на самом деле».

Вывод банальный – но не в контексте древнегреческой культуры, которая была «культурой взгляда» и не различала (согласно Лосеву) между красивым (καλὸς) и хорошим (ἀγαθός). Поэтому тезис Платона о том, что нужно смотреть на сущностные формы (εἰκών, «икона»), а не на обманчивую внешность (εἴδωλον, «идол»), был скандальным для своего времени. Платонизм – это учение для маргиналов.

И он остается учением для маргиналов. Гарантией чего является уже современная «индустрия культуры», которая от-влекает людей (=граждан полиса) от высшей формы Досуга (=политики) индустриальными раз-влечениями (=слопой).

В этом смысле все мы, будучи потребителями массовых медиа, находимся в состоянии древних греков, которые не могли отличить слопу от правды, «тени на стенах пещеры» от подлинного «мира идей». Разница только в том, что если в античном полисе людей соблазняли другие люди (поэты, софисты и демагоги) в силу вполне человеческого тюмического Влечения (жажды признания, славы, природной страстности и т.д.), то «влечение» капиталистических рапсодов (автоматизированных «средств производства») в принципе не является человеческим.