О физио-логии товарного фетишизма

Как уже было сказано, тезис Маркса о «фундаментальном противоречии» между Трудом и Капиталом означает, что капитализм не является устойчивой «общественной формацией» – в отличие, например, от родоплеменного строя или феодализма. На что можно возразить, что в феодальном обществе тоже немало динамических противоречий. И это действительно так. Но важно, что капитализм не просто противоречив, он само-противоречив. Другими словами, экономическая деятельность капиталистов неизбежно приводит к результатам, противоречащим интересам капиталистов же.

Это тенденция капитала к само-разрушению лучше всего описана у Бодрийяра в «Символическом обмене и смерти». Напомню, что, согласно Бодрийяру, изначальный смысл обмена как символического ритуала заключался не в производстве, а в уничтожении. Иначе говоря, обмен – это всегда замещение, попытка нейтрализации того, что обладает избыточной, невыносимой стоимостью. Но что происходит тогда, когда символический обмен перестает быть чисто антропологическим феноменом (вроде жертвоприношений или ритуалов взаимного одаривания) и становится автоматизированным «способом производства»? Это приводит к уничтожению уже всякой стоимости. Оригинал замещается кустарной копией. Кустарная копия – массовым продуктом. А на стадии замещения массового продукта виртуальной копией лишается смысла сама категория смысла.

При этом нельзя сказать, что капитализм привносит в мир измерение разрушительного обмена. Но он его ускоряет, «акселерирует». Например, рыночный обмен существовал задолго до капитализма. А изничтожающим «обменом веществ» в некотором смысле является сама жизнь, которая локально вос-производит маловероятные, не-возможные события ценой повышения энтропии (=уменьшения «свободной энергии») в глобальном масштабе. Но если «существование белковых тел» может длиться неопределенно долго за счет энергии Солнца. То для поддержания «внутреннего гомеостаза» капиталистической системы (т.е. чтобы просто поддерживать status quo) потребление энергии должно расти. Одного Солнца капиталисту недостаточно.

Почему?

Маркс начинал отсчет капитализма с XVI века, т.е. с появления первых мануфактур, трансатлантической торговли и «обобществления» труда. Но мануфактуры с разделением труда существовали еще в Древнем Риме. Вопрос: была ли экономика Римской империи капиталистической? Ответ: нет. Поскольку римские предприятия питались за счет мускульной энергии рабов и каторжников, которые в процессе эксплуатации растрачивались подобно топливу. Поэтому экономика Рима нуждалась в постоянном притоке рабов (отсюда необходимость в Империи) и каторжников (отсюда необходимость в Праве).

Капиталист не нуждается в рабах и каторжниках. Вместо них он сжигает уголь. И это имеет значение, поскольку переход от мускульной энергии (аграрной экономики Солнца) к энергии ископаемого топлива лежит в основе буржуазно-либерального порядка. Мы плохо даем себе отчет в том, что Семья в смысле «домохозяйства» (οἶκος) является в первую очередь экономической категорией и только потом – репродуктивной. Другими словами, в доиндустриальных экономиках детей рожали не ради «продолжения рода» (это забота для аристократов), а для эксплуатации их в домашнем хозяйстве, из экономической необходимости. Чем больше в семье «рабочих рук» – тем лучше. Отсюда исток всякого «патриархата», ибо женщина при рабовладельческом или феодальном строе – это прежде всего биологическое «средство производства».

Для капиталиста же женщина – это «личность», дети – «цветы жизни», а рабочий – свободный гражданин. Т.е. капитализм является условием гуманизма.

Что задним числом также означает, что капиталисты (городские буржуа) не размножаются. И это одно из «противоречий» капитализма. Ожидает ли нас социальный коллапс в силу планетарного падения рождаемости («демографического перехода»)? Возможно. Но я бы не стал преждевременно хоронить буржуазную цивилизацию, ибо капитализм буквально является «живым» в том смысле, что он бесконечно откладывает собственную гибель (последствия «внутренних противоречий») за счет постоянного роста потребления энергии.