К хайдеггерианской критике марксизма. Часть II

Если «классовые противоречия» существуют только в капиталистическом обществе (ибо принадлежность к «классу» определяется отношением к «средствам производства», сословие или каста – это не «класс»), то следует ли из этого, что марксистская теория «классовой борьбы» ошибочна? Пикантный вопрос.

Маркс был гегельянцем. А по Гегелю, если теория не соответствует фактам, то это проблема фактов, а не теории. Что это значит? Это значит, что Истина не обязана быть фактичной. Более того, Истина часто контр-фактуальна в том смысле, что она противоположна не только бытовым толкам (по Пармениду), но и чувственному восприятию (по Платону) – по крайней мере в рамках той философской традиции, к которой принадлежал Маркс (чтобы увидеть Солнце Правды, нужно выбраться из пещеры «чувственных предрассудков»).

Но философия – это не мистика, она не занимается эзотерикой. Истины философии могут казаться эзотеричными, но лишь потому, что не-очевидной стала сама суть вещей. Философия следует за замешательством («удивлением»), которое есть продукт противоречия. А капиталистическое общество – это такое общество, которое кишит противоречиями.

Как уже было сказано, истоком философии Хайдеггера является мысль о Технике. Если Маркс рассуждал о «загадочой природе» товара (который не является просто вещью), то Хайдеггер удивлялся той легкости, с которой Техника в смысле автоматического воспроизводства (включая воспроизводство знаний, умений и навыков) раскрывает Истину о Мире. Но что в этом удивительного? Разве не ясно, что любую мысль или действие можно автоматизировать, т.е. сделать продуктом технического воспроизводства?

Нет, не ясно. Но для прояснения этой не-ясности необходимо ввести предваряющее различие между «подручным» и «наличным».

Что такое «подручное» по Хайдеггеру? Это все, что находится «под рукой», является частью инструментальной деятельности человека. Например, молоток. Что такое «наличное»? Это все, что наличествует в естественной данности, в Природе. Например, облака. Облака «наличествуют» («присутствуют») для нас в том смысле, что мы можем долго их разглядывать. Но можно ли засмотреться на молоток? При каких условиях молоток становится для нас таким же заметным, как горы, деревья или облака, т.е. переходит из категории «подручного» в «наличное»? Только тогда, когда он ломается. Переставая тем самым выполнять свою «подручную» функцию.

Так вот, сущность Техники становится оче-видной («наличной») для нас только тогда, когда она «ломается». Когда индустриальная машина по воспроизводству готовых Истин внезапно дает сбой и оставляет человека наедине с «удивлением», неотличимым по Хайдеггеру от Ужаса (ибо слишком масштабны планетарные последствия такой автоматизации).

Маркса не устраивало, что автоматизация, будучи тем, что призвано освободить рабочих, в действительности превращает их в придаток к машине, в подручный инструмент. Если доиндустриальный господин отнимал у раба результаты его Труда, то индустриальная автоматизация отчуждает у человека сам Труд. А ведь Труд – это не только негативное следствие отношений господства-и-подчинения, но и позитивная, созидающая сила. Которая при капитализме принадлежит даже не людям, а «нечеловеческим агентам» (например, корпорациям).

По Хайдеггеру, то Отчуждение, которое привносит в Мир Техника, есть Судьба человечества. Что уже в марксистских терминах означает, что «классовая борьба» (людей против машин) была предуготовлена человечеству еще на стадии формирования института «частной собственности», т.е. перехода от «родоплеменного коммунизма» к первым рабовладельческим иерархиям.

В этом смысле не имеет никакого значения, были ли «классы» в предыдущие «формации». Бессмысленно выискивать в истории «крестьянские восстания», чтобы оправдывать ими теорию «классовой борьбы». Важно только то, что все «противоречия» налично присутствуют в уже имеющемся, капиталистическом обществе. Которое действительно является «концом истории» (телеологической «конечной причиной» по Аристотелю) в том смысле, что легче представить себе конец света, чем конец капитализма.