О психоанализе кантианского субъекта

На самом деле Карл Фристон уже давно продвигает в нейробиологии принцип «свободной энергии» Германа фон Гельмгольца (замечательного физика, оригинального теоретика бессознательного и последовательного кантианца). Заправляя его в качестве приправы «научным платонизмом». Но публичную известность вне своей специальности он получил относительно недавно, вместе с успехом/неуспехом LLMs («large language models»). Ибо Фристон также является идейным вдохновителем альтернативной LLMs концепции искусственного интеллекта («world model»), основанной на гипотезе «активного выведения» («active inference»).

Что такое «активное выведение»? Согласно Фристону, мозг как биологическая система не является статичным «процессором», который пассивно воспринимает окружающий мир. Он есть активная «машина предсказаний» («prediction machine»), чья функция – предвосхищать сигналы с чувственных анализаторов посредством симуляции всей актуальной реальности. Зачем это нужно? Для поддержания гомеостаза (постоянства «внутренней среды»). Симуляция есть рабочая «гипотеза мира» («world model») живой системы, которая вынуждена в нем выживать. Поэтому в случае несовпадения (не-ожиданного «сюрприза») между симуляцией и данными с рецепторов, система либо обновляет гипотезу, либо меняет свое поведение таким образом, чтобы этот нежелательный «сюрприз» («свободную энергию») минимизировать. Ожидания не совпадают с реальностью? Значит надо либо подстраиваться под обстоятельства («менять мышление»), либо посредством активного действия менять саму реальность.

Другими словами, функционально живые существа ничем не отличаются от термостата – наиболее примитивного автомата с «внутренней средой». С той оговоркой, что живым термостатам надо еще: а) как-то размножаться, т.е. собирать себя из новых частей заново; б) произвольно адаптироваться к окружающей среде, т.е. бегать, прыгать, ползать туда-сюда, чтобы не мытьем, так катанием сохранить внутренний «гомеостаз».

Любопытно здесь то, что ученые споры в сфере машинного обучения удивительным образом вос-производят «гносеологический» конфликт между «модернистами» и «постмодернистами». Например, «world model» – это, очевидно, ИИ на базе кондового неокантианства конца XIX века («камень безмирен, термостат скудомирен, а ИИ мирообразующ»), а «large language models» – «лингвистического поворота» второй половины ХХ века («языковые игры», примат означающего над означаемым, коннотации над денотацией и т.д.).

Понятно, что онтологии у конкурирующих школ настолько разные, что речь идет просто о разных «интеллектах», которые объединяет только то, что они «искусственные». И вполне может быть, что «естественных интеллектов» тоже много. Т.е. люди начинают в детстве в качестве чинной кантианской «модели мира» с априорными пред-ставлениями о пространстве и времени («я познаю мир»), но после получения должности в крупной корпорации они автоматически становятся LLM («спасибо, приходите к нам еще»).

Но это все «позитивная» философия, до-гегельянская (пускай даже постмодернисты были после Гегеля). А настоящая философия, как известно, должна быть «негативной». По Фрейду, «движущей силой» живых существ действительно является стремление к гомеостазу (постоянству внутренней среды), оно же «принцип удовольствия». Но Фрейд также постулировал существование того, что находится «по ту сторону принципа удовольствия». Что если разумные существа на то и являются разумными (т.е. не-животными, даже не-живыми), что им, наоборот, нравится мучительное несовпадение между реальностью и симуляцией? Что они буквально наслаждаются запретными, не-возможными галлюцинациями (ростом «свободной энергии») за счет увеличения «энтропии» в другом месте? Примерно как капиталист занимает у банка виртуальную стоимость сейчас, чтобы расплатиться за нее в будущем. С точки зрения бытового здравого смысла невозможно тратить то, чего у тебя нет. Но это не останавливает капиталистов, которые являются практическими гегельянцами.