Тем временем на ютуб-канале марксистов-лаканистов выложили развернутое интервью с Майклом Берентом* – американским критиком жития Мишеля Фуко – где рассказывается, каким образом французские постмодернисты второй половины ХХ века оказалась продажными девками мирового империализма («неолибералов»). Я конечно солидарен с дорогими товарищами (сам про это написал несколько постов), но конкретно кейс с Фуко – это тот случай, когда нужно как хороший невротик бить себя по рукам, чтобы вместе с водой (критикой академического «неолиберализма») не выплеснуть ребенка (собственно философию).
Тот факт, что мысль Фуко (с ее отрицанием природных данностей, естественных законов и сексуальной зашоренности) стала буквально идеологией привилегированных пузырей глобального капитализма (столичной богемы), не означает, что ниспосылаемая им критика модернистских предрассудков (а вовсе не «традиционных ценностей», как принято считать) не справедлива. Справедлива. Другое дело, что мы так и не преодолели модернистские предрассудки даже XVII века, ибо «модернизм» (он же «капитализм») оказался не промежуточной стадией от патриархально-феодального мрака к футуристической утопии, а полноценной гегельянской универсалией («конкретным всеобщим»), которую просто так преодолеть нельзя.
Другими словами, нельзя просто «поменяв мышление» (=попросив Бога всей маршруткой) изменить те законы, по которым существует репрессивное капиталистическое общество. Маркс писал о «загадочной природе» товарного фетишизма именно потому, что капитализм работает («it works») независимо от индивидуальной веры, расы, пола или даже политических убеждений. А значит любой, кто участвует в рыночных отношениях, автоматически становится «товарным фетишистом», главная функция которого не столько репродуктивная (=биологическая), сколько потребительская (что Фуко воспринимал сугубо позитивно). При этом критика «общества потребления» (пресловутого «потребл**ства») здесь совершенно избыточна, т.к. для того, чтобы стать продажной девкой мирового империализма и спонсором какой угодно военщины, достаточно купить в магазине хлеб.
Из этого можно сделать вывод, что с капитализмом не имеет смысла бороться: если что-то работает и работает хорошо (невзирая на все барьеры и противоречия), то зачем это ломать? Надо наоборот стараться улучшить Систему, сделать ее более эффективной и инклюзивной. Но именно эта очевидность, с которой индустриальная машина капитала уже в XXI веке признается всеми в качестве второй природы человека, его планетарной судьбой (жизнь в индустриальном человейнике как естественное состояние Homo sapiens), парадоксальным образом ре-актуализирует весь арсенал постмодернистской критики («не природа, а социальный конструкт»). Как если бы «неолиберал» Нео вышел из Матрицы и обнаружил себя не вольным человеком, а продуктом промышленного производства.
О том, что человек свободен именно потому, что он не сводится к своим естественным, животным инстинктам, мы уже знаем благодаря
*Michael C. Behrent, Daniel Zamora. Foucault and Neoliberalism. Cambridge: Polity, 2015.
https://youtu.be/6wNeGxU56OM?si=YMqqSCEjvncn5KH2