PLP | Восточно-Сибирский

Что произошло. Индивидуальный предприниматель Городов П.А. обратился к сетевой организации ПАО «Россети Сибирь» с иском о возложении обязанности восстановить кабельную линию 10 кВ от ячейки № 59 ПС № 5 до ТП-5106, которую ответчик реконструировал и переподключил для электроснабжения корпусов Краевой клинической больницы. Суд первой инстанции отказал в иске, апелляция отменила решение и удовлетворила требования, сославшись на право собственности истца на кабельную линию.

В чём ошибка. Обе инстанции квалифицировали заявленное требование как негаторный иск по ст. 304 ГК РФ, применив к нему вывод о бессрочности негаторного иска. При этом суды не исследовали, что истец получает электрическую энергию в согласованных параметрах (10 кВ по двум независимым линиям), техническое качество энергоснабжения не изменилось, и каких-либо препятствий в пользовании объектом не имеется.

Позиция кассации. Со ссылкой на правовую позицию, изложенную в п. 20 Обзора судебной практики ВС РФ № 4 (2021), утверждённого Президиумом ВС РФ 16.02.2022, АС Восточно-Сибирского округа указал: требование о восстановлении повреждённого имущества в натуре является одним из видов требования о возмещении вреда (ст. 1082 ГК РФ) и основано на деликте, а потому к нему применяется общий срок исковой давности — 3 года (ст. 196 ГК РФ). После подписания акта о технологическом присоединении отношения сторон выходят за рамки договора технологического присоединения и регулируются общими положениями ГК РФ. Суды не определили момент, когда истец узнал о нарушении своего права, не исследовали вопрос о влиянии изменения схемы на стоимость электроэнергии для потребителя, а также не установили фактический и правовой интерес истца в восстановлении линии при наличии у него электроснабжения в согласованных параметрах и при том, что удовлетворение иска может повлечь отключение объектов третьих лиц (больницы).

Для практики. Юристу при ведении аналогичных споров надлежит: во-первых, правильно квалифицировать требование — восстановление имущества в натуре по деликтной конструкции влечёт применение срока исковой давности; во-вторых, при защите от такого иска заявлять о пропуске срока давности, если ответчик знал об изменениях более трёх лет назад; в-третьих, при наличии у истца надлежащего энергоснабжения в согласованных параметрах — оспаривать его материально-правовой интерес в удовлетворении иска, а также указывать на права третьих лиц, чьё электроснабжение может быть нарушено принудительным переподключением.

Что произошло. ООО «Северстрой» (исполнитель) обратилось в суд с иском к администрации Мамского городского поселения о взыскании 834 295 рублей задолженности по договору возмездного оказания услуг. Нижестоящие суды удовлетворили требование. Кассация отменила решения и направила дело на новое рассмотрение.

В чём ошибка. Суды первой и апелляционной инстанций не проверили спорный договор на предмет его действительности в нарушение требований абз. 30 Обзора ВС РФ № 1 (2020). Контракт, заключённый по п. 4 ч. 1 ст. 93 Закона № 44-ФЗ (закупка до 600 000 рублей), не содержит максимальной цены, при этом совокупная стоимость оказанных услуг (515 900 руб. оплачено + 834 295 руб. иск) значительно превышает установленный лимит. Кроме того, суды не установили, кем фактически были оказаны услуги — истцом или аффилированным ООО «Альянс», генеральный директор которого одновременно руководил ООО «Северстрой», а путевые листы содержат оттиски печатей обоих обществ.

Позиция кассации. Суд обязан проверить договор на действительность независимо от наличия возражений сторон (п. 2 постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 57; абз. 30 Обзора ВС РФ № 1 (2020)). Сделка, нарушающая императивные требования Закона № 44-ФЗ и посягающая на публичные интересы (ограничение конкуренции), является ничтожной на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ. Удовлетворение иска приведёт к фактическому превышению стоимости услуг над максимальной ценой, допустимой для закупки у единственного поставщика. При наличии признаков аффилированности и искусственного дробления закупок судам надлежит дать оценку обходу ограничений Закона № 44-ФЗ. Вопрос о фактическом исполнителе услуг является существенным и требует привлечения ООО «Альянс» к участию в деле.

Для практики. При заключении договоров в рамках закупок у единственного поставщика по ст. 93 Закона № 44-ФЗ в них необходимо указывать максимальную цену контракта. Заказчику следует при возражениях заявлять о ничтожности договора, превышающего лимит, а не ограничиваться процессуальными доводами о ненаправлении документов. Подрядчику (исполнителю) необходимо учитывать: если услуги фактически оказаны другим лицом (аффилированной структурой), самостоятельное право требования оплаты может не возникнуть. При новом рассмотрении истцу надлежит доказать именно свой статус фактического исполнителя, а не только наличие подписанных актов.

Что произошло. Конкурсный управляющий ООО «Строймонтаж-2002» (подрядчик) обратился в суд с иском к ООО «РДР Групп» (заказчик) о взыскании 296 594 045 рублей 38 копеек задолженности по договору генерального подряда № ПД-6/17 от 22.03.2017 и 42 197 191 рубля 27 копеек процентов за пользование чужими денежными средствами. Суды первой и апелляционной инстанций прекратили производство в части требований на сумму 195 172 677 рублей 85 копеек, признав спор тождественным обособленному спору по делу о банкротстве № А58-12931/2018, а в остальной части отказали в иске.

В чём ошибка. Нижестоящие суды ошибочно квалифицировали как тождественные два принципиально разных требования: (1) о признании недействительными конкретных платежей ответчика третьим лицам как совершённых с предпочтением в рамках дела о банкротстве и (2) о взыскании задолженности за выполненные работы по договору подряда. Кроме того, суды приняли в качестве доказательств оплаты двусторонние акты сверки и соглашения сторон без истребования первичной документации (ст. 9 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учёте»), подтверждающей реальность хозяйственных операций, поставленных конкурсным управляющим под сомнение. Экспертизой установлено, что подписи руководителя истца на部分 письмах выполнены не им, а иным лицом путём подражания.

Позиция кассации. Согласно п. 2 ч. 1 ст. 150 АПК РФ и п. 25 постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2021 № 46, прекращение производства возможно только при тождестве предмета и основания иска. Предметом иска является материально-правовое требование истца к ответчику; основанием — фактические обстоятельства и юридические факты, с которыми нормы права связывают возникновение, изменение или прекращение прав. Оспаривание сделок в рамках дела о банкротстве является самостоятельным способом защиты конкурсной массы, нетождественным взысканию с контрагентов должника дебиторской задолженности. Возможность учёта обстоятельств, установленных по делу о банкротстве, при рассмотрении настоящего дела по правилам оценки доказательств (гл. 7 АПК РФ) не образует тождественность споров. При этом ответчик, ссылающийся на оплату путём зачёта встречных требований, отступного, цессии или иных способов, обязан документально подтвердить соответствующие хозяйственные операции первичными документами — акты сверки и соглашения сторон без первички не могут служить достаточным доказательством.

Для практики. Конкурсному управляющему или истцу по договору подряда необходимо разграничивать иск о взыскании дебиторской задолженности и требование о признании сделок недействительными в банкротстве — они имеют разный предмет и основание и не могут быть поглощены друг другом. При предъявлении требования о взыскании долга за выполненные работы ответчику недостаточно сослаться на акты сверки или соглашения; надлежит представить первичные документы, подтверждающие реальность указанных хозяйственных операций. Довод истца о фальсификации подписей руководителя в распорядительных письмах при повторном рассмотрении должен быть исследован и оценён.

Что произошло. АО «Россети Сибирь Тываэнерго» (гарантирующий поставщик) обратилось к администрации сельского поселения с иском о взыскании 825 912 рублей 60 копеек задолженности за безучётное потребление электроэнергии и неустойки. В ходе проверки 02.04.2024 выявлено несанкционированное подключение до прибора учёта уличного освещения и освещения спортивной площадки. Начисление произведено за период с 04.10.2023 по 02.04.2024 по формуле максимальной мощности. Суды первой и апелляционной инстанций снизили период до 19.03.2024–02.04.2024 и применили ст. 333 ГК РФ, взыскав 64 816 рублей 50 копеек.

В чём ошибка. Нижестоящие суды применили ст. 333 ГК РФ для сокращения расчётного периода безучетного потребления, взяв за дату подключения дату приёмки электромонтажных работ (19.03.2024) по договору от 05.03.2024. Однако этот акт не подтверждает фактическую дату подключения: срок выполнения работ в договоре не указан, комиссия создана распоряжением от 22.03.2024, а третье лицо в судебном заседании показало, что подключение спортивной площадки не производило. Главное — ответчик не представил доказательств объёма фактического потребления электроэнергии, что является необходимым условием для снижения расчётной стоимости.

Позиция кассации. В соответствии с п. 187 Основных положений № 442 объём безучётного потребления определяется расчётным способом исходя из максимальной мощности энергопринимающих устройств с даты предыдущей проверки прибора учёта до даты выявления факта безучётного потребления. Данный расчёт устанавливает презумпцию максимального потребления, направленную на защиту добросовестной стороны и третьих лиц от недобросовестных действий (ст. 10 ГК РФ). Согласно п. 11 Обзора судебной практики ВС РФ от 22.12.2021, в отсутствие доказательств объёма фактического потребления стоимость расчётного объёма неучтённого потребления, исчисленная исходя из предельных технических характеристик, заменяет объём фактического потребления и не подлежит снижению. Разница между расчётным и фактическим объёмом составляет меру гражданско-правовой ответственности, которая может быть снижена только при доказанности потребителем объёма фактического потребления.

Для практики. Потребителю для снижения расчётной стоимости безучётного потребления необходимо представлять именно доказательства фактического объёма (показания контрольных приборов учёта, в том числе расположенных выше расчётного), а не альтернативные расчёты периода или иные косвенные обстоятельства. Поставщику (ресурсоснабжающей организации) следует при новом рассмотрении настаивать на применении полного периода по п. 187 Основных положений № 442, если ответчик не представит надлежащих доказательств фактического потребления. При этом суд кассации указал, что при доказанности фактического объёма разница между расчётной и фактической стоимостью образует величину ответственности, которая оценивается на соразмерность по ст. 333, 404 ГК РФ.

Что произошло. АО «РН-Транс» (клиент) обратилось к ООО «Трансойл» (экспедитор) с иском о взыскании убытков в размере 2 692 746 руб. и неустойки 80 782 руб., ссылаясь на п. 7.4 договора транспортной экспедиции № 4350021/0364Д от 21.04.2021. По мнению истца, ответчик допустил срыв погрузочных графиков и сверхнормативное содержание вагонов, что привело к простою поездов на инфраструктуре ОАО «РЖД». Нижестоящие суды отказали в иске, применив годичный срок исковой давности как к требованиям из перевозки.

В чём ошибка. Суды квалифицировали отношения сторон как возникшие из перевозки (гл. 40 ГК) и применили годичный срок исковой давности (ст. 797 ГК, ст. 13 Закона о транспортно-экспедиционной деятельности), не установив, какие именно услуги фактически оказывались по договору и какие условия договора определяют существо обязательств ответчика. Суды нарушили ст. 431 ГК РФ и обязанность всесторонней оценки доказательств (ч. 2 ст. 65, ст. 71 АПК РФ).

Позиция кассации. Существенными условиями договора перевозки, отличающими его от договора транспортной экспедиции, являются обязанности должника обеспечить транспортировку и сохранность груза (п. 20 Обзора судебной практики ВС РФ от 20.12.2017). Если основной обязанностью экспедитора являлось предоставление подвижного состава, а сопутствующие услуги были направлены лишь на выполнение этой обязанности, отношения сторон независимо от наименования договора не могут регулироваться нормами гл. 40 и 41 ГК РФ. Правильная квалификация отношений сторон определяет, какой срок исковой давности подлежит применению — специальный одногодичный или общий трёхгодичный. Отсутствие в судебных актах выводов о существе фактически оказанных услуг и содержании договорных условий свидетельствует о нарушении ч. 4 ст. 15 АПК РФ.

Для практики. При заключении и исполнении договоров транспортной экспедиции юристам необходимо чётко фиксировать, является ли основной обязанностью исполнителя именно перевозка и обеспечение сохранности груза или же только предоставление подвижного состава. Истцу в аналогичных спорах следует заблаговременно готовить доказательства того, какие именно услуги были предметом договора, чтобы исключить риск квалификации спора как вытекающего из перевозки с сокращённым сроком исковой давности. Копить документацию о фактически оказанных услугах и их содержании необходимо с момента возникновения отношений, а не на стадии судебного спора.

Что произошло. ОГУЭП «Облкоммунэнерго» (сетевая организация) взыскивало с АО «ИЭСК» задолженность за услуги по передаче электроэнергии за август 2022 года. Первая инстанция иск удовлетворила, апелляция отказала, сославшись на то, что сети до конечных потребителей бесхозяйные и бремя их содержания лежит на истце как эксплуатирующей организации. Кассация отменила постановление апелляции в части отказа по точкам поставки ООО «Домострой Профи», ООО «Профистрой», АО СЗ «Восток-Центр» и направила дело на новое рассмотрение.

В чём ошибка. Апелляционный суд не установил, являлись ли спорные объекты электросетевого хозяйства действительно бесхозяйными. Застройщики, построившие эти объекты для обслуживания МКД, ссылались на то, что договоры энергоснабжения с ними расторгнуты. Апелляция не оценила довод истца о том, что сети не являются бесхозяйными, поскольку собственники известны и ранее оплачивали потери в данных сетях, и не выяснила, совершали ли застройщики действия, необходимые для отказа от права собственности.

Позиция кассации. По смыслу п. 4 ст. 28 Закона № 35-ФЗ, ст. 210, 218, 225, 236 ГК РФ для освобождения собственника от бремени содержания имущества недостаточно совершения им фактических действий, свидетельствующих об устранении от владения. Необходимо совершение юридически значимых действий по отказу от права собственности: подача заявления о постановке объекта на учёт как бесхозяйного, представление необходимой документации. Отсутствие государственной регистрации права собственности само по себе не превращает объект в бесхозяйный (позиция ВАС РФ, постановление Президиума от 02.07.2013 № 1150/13). Застройщики, осуществившие строительство объектов электросетевого хозяйства, являются их собственниками и несут бремя содержания до момента совершения надлежащих действий по отказу от права собственности.

Для практики. Сетевой организации при споре о бесхозяйности сетей надлежит устанавливать юридическую судьбу объекта: кто является собственником, совершал ли он действия по отказу от права собственности (ст. 236 ГК), подавалось ли заявление в орган местного самоуправления о принятии объекта на учёт как бесхозяйного. Простое расторжение договора энергоснабжения или прекращение деятельности застройщика не свидетельствует об отказе от права собственности. Застройщикам для освобождения от бремени содержания необходимо совершить юридически значимые действия, а не ограничиться фактическим устранением от владения.

Что произошло. Конкурсный управляющий ОАО «Авиакомпания Бурятские авиалинии» обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности последовательно сменявших друг друга руководителей должника — Пайвиной Т.В., Козулина В.В. и Савченкова А.Г. — за неподачу заявления о банкротстве (ст. 61.12 Закона о банкротстве), а также солидарно Хлопитько Д.О. и Пайвиной Т.В. за невозможность полного погашения требований кредиторов (ст. 61.11). Апелляционный суд признал наличие оснований для привлечения троих руководителей к ответственности, отказав в требованиях к Хлопитько Д.О.

В чём ошибка. Апелляционный суд допустил взаимоисключающие выводы: при рассмотрении требования по ст. 61.12 констатировал объективное банкротство с 05.01.2016, а при рассмотрении требования по ст. 61.11 признал создание Московского филиала экономически обоснованным антикризисным планом и отказал в ответственности за причинённый вред. Между тем наличие обоснованного плана по смыслу п. 9 Постановления Пленума ВС РФ № 53 отодвигает момент возникновения обязанности по подаче заявления — то есть оба вывода не могут сосуществовать в одном судебном акте. Помимо этого, суд отождествил неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга перед одним кредитором (АО «ТехноТрейд» на сумму 3,5 млн руб.) при наличии у должника основных средств на 162 млн руб., что противоречит правовым позициям Президиума ВАС РФ от 23.04.2013 № 18245/12 и ВС РФ от 25.01.2016 № 310-ЭС15-12396. Наконец, для последующих руководителей — Козулина В.В. и Савченкова А.Г. — момент возникновения обязанности по подаче заявления исчислен с даты их назначения, тогда как п. 15 Постановления № 53 требует прибавлять разумный срок на анализ финансового состояния плюс один месяц.

Позиция кассации. АС Восточно-Сибирского округа указал, что причины объективного банкротства не были установлены судами вовсе: экономические расчёты не проводились, выводы по их итогам не формировались. Без определения причин кризиса невозможно установить момент его наступления, что является существенным обстоятельством для обоих оснований ответственности. Суд округа также подтвердил, что возбуждение дела о банкротстве по заявлению кредитора прекращает обязанность руководителя по самостоятельному обращению в суд, а отсутствие новых обязательств, возникших после истечения срока на подачу заявления и до возбуждения дела, является самостоятельным основанием для отказа в привлечении к ответственности по ст. 61.12. В части Хлопитько Д.О. суд округа указал, что доводы о его контрольной функции как выгодоприобретателя в группе компаний и соучастии в причинении вреда должнику подлежали оценке применительно к деликтной ответственности по ст. 1080 ГК РФ во взаимосвязи с абз. 4 п. 7 и абз. 3 п. 16 Постановления № 53, однако апелляционным судом оценены не были.

Для практики. При оспаривании субсидиарной ответственности за неподачу заявления последующим руководителям надлежит настаивать на исчислении срока с учётом разумного периода на анализ финансово-хозяйственной деятельности согласно п. 15 Постановления № 53, а не с даты назначения. Конкурсному управляющему и кредиторам следует обеспечивать доказательную базу по причинам объективного банкротства с экономическими расчётами — без этого вывод о дате наступления кризиса уязвим. Ссылка на антикризисный план должна последовательно применяться судом по обоим основаниям ответственности: если план признан обоснованным, это сдвигает дату обязанности по ст. 61.12 и одновременно влияет на оценку действий по ст. 61.11 — противоречие между этими выводами в одном акте недопустимо.

Что произошло. Акционер ЗАО «ТД «Юбилейный» — ООО «Рубикон» — предъявил косвенный иск к генеральному директору общества Раднатаровой О.М. о взыскании 14 300 000 рублей убытков. Убытки возникли в результате перечисления директором в 2021–2022 годах денежных средств в пользу ИП Очировой В.Н. с назначением платежа «возврат денежных средств на основании решения суда от 14.06.2012» — по сделкам, признанным ничтожными ещё в 2010–2012 годах.

В чём ошибка. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в иске, приняв представленные ответчиком платёжные поручения как доказательство оплаты Очировой В.Н. по ничтожным договорам и признав возврат средств правомерной реституцией. При этом суды не исследовали: (1) условия сделок между Очировой В.Н. и подконтрольным Раднатаровой О.М. лицом (ООО «ТД «Юбилейный»), не установили их рыночность; (2) происхождение денежных средств Очировой В.Н. — истец указывал, что платежи производились за счёт арендной выручки от незаконно удерживаемого имущества общества; (3) факт получения оплаты непосредственно самим ЗАО «ТД «Юбилейный»; (4) не дали оценки платежам Очировой В.Н. на сумму 20 500 000 рублей, совершённым уже после вынесения решения об истребовании имущества из её владения. Кроме того, суды необоснованно отклонили довод об истечении трёхлетнего срока исковой давности по реституционному требованию (п. 1 ст. 181 ГК РФ) к моменту совершения спорных выплат, ошибочно связав начало течения давности с датой фактического возврата имущества, а не с началом исполнения ничтожной сделки.

Позиция кассации. АС Восточно-Сибирского округа указал: вывод об отсутствии фактической аффилированности Раднатаровой О.М. и Очировой В.Н. не может быть основан на формальном отсутствии приговора в отношении Очировой В.Н. — суд обязан оценивать совокупность обстоятельств исполнения ничтожных договоров и хозяйственных связей между вовлечёнными лицами. Согласно п. 1 ст. 181 ГК РФ срок давности по реституционному требованию исчисляется объективно — с момента начала исполнения ничтожной сделки — и не зависит от даты фактического возврата имущества; арест имущества в рамках уголовного дела не является основанием для приостановления давности по ст. 202 ГК РФ. Со ссылкой на Обзор практики ВС РФ от 30.07.2025 (пп. 1, 3) кассация подтвердила: если директор действовал в условиях конфликта интересов, не раскрытого перед участниками, убытки общества презюмируются; о фактической аффилированности свидетельствует совершение сделок на условиях, недоступных независимым участникам оборота. Дополнительно суд округа указал на процессуальное нарушение: ЗАО «ТД «Юбилейный» как материальный истец по косвенному иску неправомерно привлечено лишь третьим лицом, что повлекло неверное определение его процессуального статуса.

Для практики. При предъявлении косвенного иска о взыскании убытков с директора необходимо заблаговременно обеспечить правильный процессуальный статус корпорации-материального истца (не третье лицо). Истцу следует доказывать фактическую аффилированность через анализ условий сделок, источников платежей и хронологию действий сторон — формальное отсутствие уголовного осуждения контрагента не блокирует этот довод. Ответчику-директору для устойчивости позиции о правомерности реституционных выплат недостаточно представить платёжные поручения: необходимо подтвердить рыночность условий сделок, независимость источника средств контрагента и соблюдение срока давности на момент выплаты.

Что произошло. Предприниматель с 2005 года владел нежилым помещением на основании договора купли-продажи, переход права собственности зарегистрирован не был. В 2023 году право собственности на помещение зарегистрировано за ООО «Тараа». Предприниматель обратился с иском о признании права собственности в силу приобретательной давности, ссылаясь на открытое, непрерывное и добросовестное владение более 18 лет.

В чём ошибка. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в иске по двум взаимосвязанным основаниям. Во-первых, они квалифицировали владение по договору купли-продажи без регистрации как не отвечающее критерию «владения как своим собственным» по ст. 234 ГК РФ. Во-вторых, сослались на преюдицию решения 2017 года по делу № А69-56/2016, которым предпринимателю ранее отказали в признании права, — как на доказательство осведомлённости об отсутствии законных оснований владения, исключающей добросовестность. Апелляция дополнительно отказала в применении постановления КС РФ от 26.11.2020 № 48-П, сославшись на наличие параллельного спора о признании права ответчика отсутствующим. При этом ни один суд не исследовал фактические обстоятельства владения: несение бремени содержания, уплату налогов, ремонт, отсутствие притязаний третьих лиц на протяжении всего срока.

Позиция кассации. АС Восточно-Сибирского округа указал, что критерий «владения как своим собственным» по ст. 234 ГК РФ определяется характером договорного основания: институт приобретательной давности не применяется лишь тогда, когда имущество получено по договору, не предполагающему переход титула собственника (аренда, хранение, ссуда и т.п.), — поскольку при таких договорах владелец изначально признаёт право собственности контрагента. Напротив, при получении имущества по договору купли-продажи прежний собственник выражает волю на прекращение своего права и передачу владения приобретателю вместо себя, для самостоятельного и бессрочного владения. Следовательно, отсутствие государственной регистрации перехода права само по себе не исключает квалификацию такого владения как осуществляемого «как своим собственным».

Опираясь на постановление КС РФ от 26.11.2020 № 48-П, кассация также подтвердила, что добросовестность давностного владельца не тождественна добросовестности приобретателя по ст. 302 ГК РФ и не требует заблуждения о наличии права собственности на протяжении всего срока владения. Правообразующее значение имеет длительное открытое владение при отсутствии возражений со стороны иных лиц, а не единовременный факт завладения. Наличие параллельного спора о признании права ответчика отсутствующим не препятствует применению ст. 234 ГК РФ в настоящем деле.

Для практики. Истцу по иску о приобретательной давности, получившему имущество по договору купли-продажи без регистрации, следует акцентировать внимание суда на характере договорного основания (направленность на отчуждение, а не временное пользование) и представлять доказательства фактического владения: оплату коммунальных услуг, налогов, расходы на ремонт, отсутствие притязаний третьих лиц. Ссылка оппонента на ранее состоявшийся отказ в признании права как на доказательство недобросовестности не является достаточной — суд обязан оценить всю совокупность обстоятельств владения. Позиция КС РФ № 48-П подлежит применению независимо от наличия параллельных споров об оспаривании зарегистрированного права.

Что произошло. Собственник земельного участка (ООО «АПК «Очуры») обратился с иском к недропользователю и подрядчику о понуждении провести консервацию поисково-оценочной скважины № 9, расположенной на его участке. Скважина не эксплуатируется с 2012 года вследствие аварии, лицензия переоформлена на нового недропользователя — АО «Актив», которое заявило о намерении возобновить работы.

В чём ошибка. Нижестоящие суды отказали в иске, сославшись на ст. 26 Закона о недрах: обязанность консервации возникает лишь при истечении срока лицензии или её досрочном прекращении, а поскольку лицензия действует, оснований для консервации нет. Суды не исследовали пояснения Ростехнадзора о том, что требование о консервации в связи с приостановкой работ на срок более 6 месяцев направлялось ещё в 2015 году и осталось неисполненным, а также не оценили позицию Департамента по недропользованию о разработке проекта консервации в 2013 году. Апелляция дополнительно сослалась на решение по делу № А67-2842/2014 как подтверждение выполнения работ по консервации, не проверив, соответствует ли оно специальным публичным требованиям.

Позиция кассации. АС Восточно-Сибирского округа, опираясь на п. 18 Обзора судебной практики ВС РФ № 2 (2025), указал: обязанность консервации объекта недропользования сохраняется за пользователем недр до полного исполнения и не ограничивается случаями прекращения лицензии. Специальные нормы — п. 3.1.5 Инструкции, утв. постановлением Госгортехнадзора от 22.05.2002 № 22, и действующие Правила безопасности в нефтяной и газовой промышленности (приказ Ростехнадзора от 15.12.2020 № 534) — предусматривают обязательную консервацию при приостановке деятельности на срок более 6 месяцев вне зависимости от статуса лицензии. Поскольку скважина является источником повышенной опасности, собственник земельного участка, заинтересованный в сохранении его состояния, вправе требовать от недропользователя выполнения мероприятий по консервации при наличии к тому правовых оснований. Решение по делу № А67-2842/2014 не может подтверждать полноту консервации, так как процедура носит публичный характер и считается завершённой только после подписания акта с уполномоченным органом государственного надзора.

Для практики. При повторном рассмотрении суду надлежит установить: имеются ли основания для консервации по специальным нормативным актам (факт приостановки более 6 месяцев), осуществлены ли недропользователем все необходимые мероприятия и подписан ли акт с Ростехнадзором. Собственнику земельного участка в аналогичных спорах следует строить позицию не на ст. 26 Закона о недрах, а на специальных правилах промышленной безопасности и подтверждать факт длительной приостановки через пояснения надзорных органов. Недропользователю для защиты недостаточно ссылаться на действующую лицензию — необходимо доказать фактическое завершение процедуры консервации с участием уполномоченного органа.

Что произошло. ООО «Расчётно-эксплуатационный Центр» взыскивало с подрядчика 826 602 рубля неотработанного аванса и проценты по ст. 395 ГК РФ по двум договорам строительного подряда на монтаж модульных объектов. Заказчик в одностороннем порядке отказался от договоров, сославшись на то, что подрядчик покинул объект, и привлёк нового подрядчика, акты которого представил как доказательство невыполнения работ ответчиком.

В чём ошибка. Суды первой и апелляционной инстанций приняли документы нового подрядчика (акт обследования от 04.10.2024, договоры и акты КС-2/КС-3 с иным лицом) в качестве достаточного доказательства того, что спорные работы выполнены не ответчиком, и взыскали неотработанный аванс. При этом суды не проверили: (1) был ли ответчик извещён об осмотре объекта 04.10.2024 и о намерении привлечь нового подрядчика; (2) были ли прекращены правоотношения с ответчиком на дату заключения договоров с новым подрядчиком — срок выполнения работ по договору № 03 ещё не наступил; (3) какова правовая природа платежей на 500 000 и 300 000 рублей, перечисленных ответчику уже после привлечения нового подрядчика, — аванс или оплата фактически выполненных работ. Суды неправильно распределили бремя доказывания, отдав предпочтение документам истца без оценки доводов ответчика о выполнении работ на сумму, превышающую аванс.

Позиция кассации. АС Восточно-Сибирского округа указал: по общему правилу заказчик не вправе без расторжения договора или специальной оговорки в нём поручать выполнение работ иному лицу. Привлечение нового подрядчика в период действия договора с ответчиком и без надлежащей фиксации объёмов выполненных работ с участием ответчика не должно создавать заказчику необоснованных преимуществ при оспаривании актов, предъявленных ответчиком к приёмке. Обоснованность мотивов отказа от подписания односторонних актов подрядчика (п. 4 ст. 753 ГК РФ, п. 8 информационного письма Президиума ВАС РФ № 51 от 24.01.2000) подлежала самостоятельной проверке с учётом того, что к дате одностороннего отказа объекты фактически были возведены. Последующие платежи заказчика в пользу ответчика после даты привлечения нового подрядчика противоречат позиции истца об оставлении объекта и подлежали оценке на предмет их правовой природы.

Для практики. Подрядчику, получившему односторонний отказ от договора, следует незамедлительно направлять акты КС-2 с требованием мотивированного отказа и фиксировать факт нахождения результата работ у заказчика — это переносит бремя доказывания необоснованности актов на заказчика. Заказчику, намеренному привлечь нового подрядчика до расторжения договора, необходимо: уведомить действующего подрядчика, провести совместный осмотр с его участием и зафиксировать объёмы, а также воздержаться от последующих платежей в пользу прежнего подрядчика, иначе эти платежи будут квалифицированы как признание выполнения работ. При повторном рассмотрении суду надлежит установить фактический объём работ ответчика с учётом всех платежей и проверить правомерность одностороннего отказа применительно к ст. 715 ГК РФ.

Что произошло. ООО «СвязьСтрой 2022» оспорило отказ Департамента муниципального имущества г. Красноярска в предоставлении в собственность без торгов земельного участка площадью 5 561 кв. м, на котором расположен зарегистрированный единый недвижимый комплекс (здание телефонной станции 195,1 кв. м, здание охраны, дизель-генераторная установка, электросеть 102 м). Нижестоящие суды признали отказ незаконным, опираясь на заключение кадастрового инженера о соразмерности участка и на факт регистрации ЕНК.

В чём ошибка. Суды первой и апелляционной инстанций не исследовали два ключевых обстоятельства. Первое: фактическое функциональное назначение объектов — представитель общества в кассации подтвердил, что объекты не используются, оборудование связи отсутствует, подключение к внешним каналам не произведено; между тем участок предоставлялся по пп. 4 п. 2 ст. 39.6 ЗК РФ именно для размещения объекта связи как элемента инженерной инфраструктуры. Второе: суды не проверили соразмерность испрашиваемой площади целям эксплуатации объектов, не поставили на обсуждение вопрос о возможности обеспечения подъездов и пожарных проездов за счёт территорий общего пользования, не оценили, не является ли размещение вспомогательных объектов по периметру участка искусственным увеличением его площади в нарушение ст. 10 ГК РФ.

Позиция кассации. АС Восточно-Сибирского округа, опираясь на позиции ВС РФ (определение от 25.12.2024 № 304-ЭС24-17140, от 06.03.2017 № 305-КГ16-16409), КС РФ (определение от 23.04.2020 № 935-О) и Президиума ВАС РФ (постановления от 01.03.2011 № 13535/10, от 03.04.2012 № 12955/11), сформулировал следующее: регистрация нескольких объектов в качестве ЕНК по ст. 133.1 ГК РФ определяет лишь их правовой режим как неделимой вещи в обороте, но не влияет на порядок реализации права на приватизацию земельного участка по ст. 39.20 ЗК РФ и не исключает проверки соразмерности площади участка. Исключительное право на выкуп публичного участка без торгов возникает только при условии, что объект отвечает той цели, для которой участок предоставлялся, а его площадь объективно необходима для эксплуатации недвижимости — не для хозяйственного удобства собственника. Бремя доказывания необходимого размера участка лежит на заявителе. Если объекты фактически не используются по заявленному назначению и не являются частью действующей инженерной инфраструктуры, исключительное право на приватизацию не возникает; сделки, направленные на получение участка в обход торгов, могут быть признаны недействительными по ст. 168 ГК РФ.

Для практики. Собственнику объектов, претендующему на выкуп публичного участка по ст. 39.20 ЗК РФ, недостаточно представить заключение кадастрового инженера и свидетельство о регистрации ЕНК — необходимо доказать реальное функциональное использование каждого объекта по тому назначению, для которого участок предоставлялся, и обосновать, почему именно такая площадь нужна для эксплуатации, а не для хозяйственного удобства. Публичному органу при повторном отказе следует фиксировать факты неиспользования объектов и запрашивать технические обоснования размещения вспомогательных строений. При наличии признаков искусственного формирования комплекса для увеличения площади выкупаемого участка суд вправе привлечь прокурора и оценить действия заявителя через призму ст. 10 ГК РФ.

Что произошло. Участник общества (истец) обратился в суд с иском о признании недействительной сделки по внесению третьим лицом вклада в уставный капитал общества и применении последствий недействительности. Нижестоящие суды отказали в иске, применив исковую давность с момента совершения сделки, то есть за два года до подачи иска. Истец настаивал, что срок должен исчисляться иначе ввиду условного характера сделки.

В чём ошибка. Суды первой и апелляционной инстанций применили общий подход к исчислению начала течения срока исковой давности, не исследовав юридическую природу оспариваемой сделки и характер её условий. Суды не установили, содержит ли сделка отлагательное или отменительное условие по смыслу ст. 157.2 ГК РФ, а также не определили момент, с которого у истца возникло субъективное право на защиту — то есть когда условие наступило или истец узнал о его ненаступлении. Без этой оценки вывод о пропуске давности является преждевременным.

Позиция АС Восточно-Сибирского округа. По сделке с отлагательным условием (п. 1 ст. 157.2 ГК РФ) право на защиту по требованию о признании сделки недействительной возникает только с момента наступления соответствующего условия. Срок исковой давности по таким требованиям начинает течь с этого момента. Если оспариваемая сделка была совершена под отлагательным условием и нижестоящие суды не выяснили, когда это условие наступило, вывод о пропуске давности без такой проверки нельзя признать обоснованным. Суд кассационной инстанции указал на необходимость исследования фактических обстоятельств относительно момента наступления условия сделки для правильного определения начала течения срока давности.

Для практики. При оспаривании сделок с условным элементом (вклады в УК, условные договоры купли-продажи долей) юристу надлежит: во-первых, идентифицировать вид условия — отлагательное или отменительное; во-вторых, установить дату наступления условия, поскольку именно с этого момента начинается срок исковой давности; в-третьих, при подготовке иска прилагать доказательства момента наступления условия, а не только даты совершения сделки. Довод о пропуске давности со ссылкой только на дату сделки при условной конструкции теперь встречает устойчивую позицию, требующую проверки момента наступления условия.

Что произошло. Гарантирующий поставщик ООО «Иркутскэнергосбыт» взыскивал с ТУ Росимущества стоимость потерь электрической энергии (143 489 руб.) и пеню (107 059 руб.) за август-сентябрь 2021 года. Объекты электросетевого хозяйства первоначально принадлежали Российской Федерации; в период аренды АО «ИЭСК» построило новую трансформаторную подстанцию ТП-797/400 и увеличило протяжённость сетей. Договор аренды расторгнут в 2020 году, объекты возвращены арендодателю.

В чём ошибка. Апелляционный суд отказал в иске, сославшись на то, что ТП-797/400 и отходящие линии не принадлежат Российской Федерации, а также — что гарантирующий поставщик не доказал объём потерь именно в сетях ответчика. При этом суд возложил на истца бремя опровержения позиции ответчика, не учтя, что истец представил расчёт на основании приборов учёта, а ответчик не представил контррасчёта. Кроме того, апелляционный суд неверно применил правовую позицию ВС РФ по другому делу, не исследовав, совпадают ли фактические обстоятельства.

Позиция кассации. В соответствии с п. 50 Правил № 861 и п. 136 Основных положений № 442 объём потерь определяется как разница между объёмом электроэнергии, поступившей в сеть, и объёмом полезного отпуска. Гарантирующий поставщик обязан доказать объём потерь, рассчитанный по установленной методике. Однако если истец представил доказательства, а ответчик возражает, но не представляет собственного расчёта, возложение на истца дополнительного бремени опровержения документально неподтверждённой позиции противоречит состязательному судопроизводству (ст. 8, 9 АПК). При новом рассмотрении судам надлежит оценить расчёт по существу и распределить бремя доказывания корректно. Также кассация указала, что по п. 130 Основных положений № 442 иные владельцы объектов электросетевого хозяйства при отсутствии договора оплачивают потери гарантирующему поставщику в границах его зоны деятельности.

Для практики. Гарантирующему поставщику в аналогичных спорах необходимо: подтвердить расчёт потерь приборами учёта в соответствии с п. 129, 136 Основных положений № 442; при наличии в составе сетей объектов иных владельцев — выделить потери по принадлежащим ответчику объектам и обосновать расчёт отдельно. Владельцу сетей для снижения рисков недостаточно оспаривать расчёт истца — нужно представить контррасчёт и альтернативные доказательства объёма потерь, иначе суд примет расчёт истца.

Что произошло. ООО «Иркутскэнергосбыт» (гарантирующий поставщик) обратилось с иском к ТУ Росимущества о взыскании стоимости потерь электрической энергии (279 994 руб.) и пени за май — июль 2021 года. АО «ИЭСК» в период аренды (договор 2010–2020) построило новую подстанцию ТП-797/400 и увеличило протяжённость сетей. Суд первой инстанции иск удовлетворил, апелляция отказала, сославшись на то, что спорные объекты не принадлежат Российской Федерации и что истец не доказал объём потерь именно в сетях ответчика.

В чём ошибка. Апелляционный суд возложил на истца обязанность опровергнуть позицию ответчика об объёме потерь, не приняв во внимание, что ответчик вообще не представил контррасчёт или альтернативные доказательства. Суд апелляции также неправомерно применил правовую позицию ВС РФ из определения от 16.06.2020 № 308-ЭС19-22189, хотя обстоятельства того дела (спор сетевой организации с гарантирующим поставщиком об объёме услуг) отличаются от настоящего спора, где котлодержатель и истец не оспаривали объём потерь. Кроме того, суд не оценил доводы АО «ИЭСК» о том, что оно урегулировало с истцом отношения по передаче электроэнергии в интересах ответчика.

Позиция кассации. По п. 50 Правил № 861 и п. 136 Основных положений № 442 объём потерь определяется как разница между поступившей в сеть электроэнергией и полезным отпуском на основании приборов учёта. Гарантирующий поставщик обязан доказать объём потерь по этим правилам; однако если истец представил расчёт на основе показаний приборов учёта, а ответчик возражает, но не представляет собственного контррасчёта и доказательств иного объёма — возложение на истца дополнительного бремени опровержения противоречит ст. 8, 9 АПК РФ. Апелляционный суд должен был оценить доказательства в их совокупности и при отсутствии контррасчёта ответчика признать расчёт истца обоснованным. Принадлежность ТП-797/400 и отходящих линий не Российской Федерации означает лишь, что потери в этих объектах не взыскиваются с ответчика, но не опровергает объём потерь в сетях, которые ответчику принадлежат.

Для практики. Гарантирующему поставщику при взыскании потерь с владельца сетей необходимо: подтвердить расчёт потерь приборами учёта (п. 136 Основных положений № 442), исключить из расчёта потери в чужих объектах (если они есть), и сохранять доказательства направления расчёта ответчику. Ответчику — владельцу сетей для успешного оспаривания недостаточно голословных возражений: нужно представить контррасчёт и альтернативные доказательства, иначе суд кассации признает расчёт истца обоснованным. При новом рассмотрении суду надлежит установить точный состав сетей ответчика и проверить расчёт применительно к этим объектам.

Что произошло. ООО «КрасКом» как бывшая управляющая организация АО «АБЗ» взыскивала с Малыхина М.М. — управляющего директора АО «АБЗ», действовавшего по доверенности, — 11 872 892 рубля убытков в виде пеней, доначисленных налоговым органом в связи с договорами с контрагентом ООО «СПР». При этом по делу № А33-4429/2023 те же убытки уже были взысканы с самого ООО «КрасКом» в пользу АО «АБЗ» как с виновной управляющей организации.

В чём ошибка. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили иск, не приняв во внимание три критически значимых обстоятельства. Во-первых, они проигнорировали преюдициальный судебный акт по делу № А33-4429/2023, которым установлена вина именно ООО «КрасКом» в причинении тех же убытков, и не указали мотивов, по которым отказались признать эти обстоятельства преюдициальными (ч. 2 ст. 69 АПК РФ). Во-вторых, суды исказили содержание решения налогового органа от 02.11.2017 № 12: вопреки их выводам, по итогам той проверки претензии к правоотношениям с ООО «СПР» были сняты, что исключало вывод о заведомой недобросовестности ответчика. В-третьих, при исчислении исковой давности суды ограничились датой решения налогового органа от 24.06.2022, не исследовав, когда ООО «КрасКом» как мажоритарный акционер АО «АБЗ», участник закупочной комиссии и управляющая организация реально узнало или должно было узнать о нарушениях — с учётом акта налоговой проверки от 22.10.2021 и прекращения полномочий ответчика ещё 07.08.2020.

Позиция кассации. АС Восточно-Сибирского округа указал: взыскание убытков с управляющего директора, действовавшего по доверенности управляющей организации, требует оценки того, не направлен ли иск на преодоление негативных имущественных последствий, уже возложенных на истца вступившим в силу судебным актом. Если вина управляющей организации как единоличного исполнительного органа установлена преюдициально, суд обязан дать оценку этому обстоятельству и объяснить, почему оно не влияет на ответственность подчинённого директора.

По вопросу исковой давности кассация со ссылкой на п. 3 постановления Пленума ВС РФ от 29.09.2015 № 43 и абз. 2 п. 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 указала: срок исчисляется с момента, когда лицо, действующее от имени юридического лица, получило реальную возможность узнать о нарушении. Для ООО «КрасКом», являвшегося мажоритарным акционером, участником закупочной комиссии и управляющей организацией, этот момент мог наступить значительно раньше даты решения налогового органа от 24.06.2022. Кроме того, суды не исследовали обоснованность взыскания пеней за период после 07.08.2020 — даты прекращения полномочий ответчика, тогда как по делу № А33-4429/2023 пени за аналогичный период после утраты статуса управляющей организации с ООО «КрасКом» взысканы не были.

Для практики. Ответчику — бывшему директору или управляющему директору — при предъявлении к нему иска об убытках следует в первую очередь проверять, не установлена ли вина иного лица (управляющей организации, контролирующего участника) по ранее рассмотренному делу с участием тех же сторон, и заявлять о преюдиции по ч. 2 ст. 69 АПК РФ. Довод о пропуске исковой давности необходимо подкреплять доказательствами осведомлённости истца: участием его представителей в коллегиальных органах, получением актов проверок, статусом мажоритарного акционера. Истцу, взыскивающему убытки с подчинённого директора после проигрыша в споре о собственной ответственности, надлежит доказать самостоятельную противоправность действий директора, выходящую за рамки уже установленной вины управляющей организации, — иначе иск рискует быть квалифицирован как попытка переложить уже присуждённые убытки.

Что произошло. Специализированный застройщик (ООО СЗ «Парк Томсона») потребовал обязать сетевую организацию (АО «ИЭСК») продлить срок действия технических условий к договору технологического присоединения от 2020 года, предусматривавших подключение строящихся МКД через трансформаторную подстанцию заявителя по уровню напряжения 10 кВ. Сетевая организация отказала, предложив расторгнуть договор и заключить новый — с платой 32,7 млн руб. вместо 3,6 млн руб. по действующему договору.

В чём ошибка. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в иске, квалифицировав изменение редакции п. 16(1) Правил № 861 (постановление Правительства от 11.08.2021 № 1332) как обстоятельство, исключающее техническую возможность технологического присоединения на прежних условиях. При этом суды не применили п. 16(7) тех же Правил, введённый постановлением Правительства от 29.12.2021 № 2566, который содержит специальные переходные положения для заявителей, подавших заявку до 31.12.2023. Кроме того, суды сослались на невыполнение истцом технических мероприятий как на самостоятельное основание отказа, хотя п. 27 Правил № 861 прямо предусматривает продление именно в случае невыполнения заявителем техусловий в срок.

Позиция кассации. АС Восточно-Сибирского округа указал: п. 16(7) Правил № 861 сохраняет для заявителей, подавших заявку до 31.12.2023, право самостоятельно выполнять мероприятия по техприсоединению в границах земельного участка, определяемых по правоустанавливающим документам (то есть по прежней редакции п. 16(1)), а не по вводному устройству МКД. Ограничение в п. 16(7) касается исключительно даты подачи заявки, но не даты продления техусловий или совершения иных действий в рамках уже заключённого договора. Следовательно, изменение нормативного порядка определения границы участка заявителя не тождественно фактическому (инфраструктурному) отсутствию технической возможности присоединения в смысле п. 28 Правил № 861, перечень критериев которого является закрытым. Предусмотренное п. 27 Правил № 861 «право» сетевой организации продлить техусловия по существу является её обязанностью, поскольку единственным основанием для отказа служит отсутствие технической возможности по критериям п. 28, а сетевая организация как субъект естественной монополии заключает публичный договор (ст. 426 ГК РФ, п. 6 Правил № 861). Бремя доказывания отсутствия технической возможности лежит на сетевой организации.

Для практики. Застройщикам, подавшим заявку на техприсоединение МКД до 31.12.2023, следует при любом споре о продлении техусловий ссылаться на п. 16(7) Правил № 861 как на норму, сохраняющую право самостоятельного выполнения мероприятий в границах земельного участка по правоустанавливающим документам. Сетевой организации для правомерного отказа в продлении недостаточно ссылки на изменение нормативного регулирования — необходимо доказать фактическое отсутствие технической возможности по закрытому перечню критериев п. 28 Правил № 861. Невыполнение заявителем техусловий в срок не является основанием для отказа в продлении — напротив, именно этот случай и регулирует п. 27 Правил № 861.

Что произошло. Гарантирующий поставщик взыскал с предпринимателя 7,6 млн руб. за безучётное потребление электроэнергии: при проверке выявлено вскрытие пломб и несанкционированное вмешательство в прибор учёта (замена измерительных трансформаторов). Предприниматель ходатайствовал о снижении расчётного объёма по ст. 333 ГК РФ, представив альтернативный расчёт на основе баланса электроэнергии от подстанции ПС 110/6кВ «Промбаза» за спорный период.

В чём ошибка. Суды отказали в применении ст. 333 ГК РФ, сославшись на пояснения сетевой организации о «кольцевой схеме» энергоснабжения (питание от нескольких источников), которая якобы исключает возможность определить фактический объём потребления. При этом суды не проверили, подтверждена ли «кольцевая схема» надлежащими доказательствами — актами технологического присоединения, данными о подключении/переподключении потребителя и иными документами. Графическая схема сетевой организации не получила оценки на предмет относимости и допустимости по ст. 67–68 АПК РФ. Письмо самого гарантирующего поставщика от 11.02.2025, прямо указывавшее на единственный источник питания объекта ответчика, и представленный ответчиком балансовый расчёт (244 617 кВт/ч) судами не оценивались в нарушение ст. 71 АПК РФ.

Позиция кассации. АС Восточно-Сибирского округа, опираясь на п. 11 Обзора судебной практики ВС РФ от 22.12.2021, подтвердил: стоимость неучтённого потребления может быть снижена судом при доказанности абонентом фактического объёма потребления. Разница между расчётным объёмом (по максимальной мощности) и доказанным фактическим объёмом образует величину ответственности, которая и подлежит оценке на соразмерность по ст. 333 ГК РФ. Если же фактический объём не доказан — расчётный объём снижению не подлежит.

Максимальный фактически возможный объём потребления допустимо определять через баланс подстанции: из объёма, поступившего в сеть, вычитается объём, поставленный другим потребителям от той же подстанции. Этот способ применим, если позволяет установить объём с необходимой степенью достоверности. При наличии противоречивых доказательств об источнике питания суд обязан устранить противоречия — либо мотивированно отдать предпочтение одному доказательству, либо истребовать дополнительные.

Для практики. Потребителю, оспаривающему расчётный объём безучётного потребления, следует представлять балансовые данные подстанции и письма гарантирующего поставщика об источнике питания как доказательства фактического объёма — суд не вправе их игнорировать без мотивированной оценки. Поставщику и сетевой организации для блокирования такого расчёта недостаточно устных пояснений о «кольцевой схеме» — необходимо подтверждать её документально (акты технологического присоединения, данные о переподключениях). При повторном рассмотрении суду надлежит установить схему питания энергопринимающих устройств ответчика, оценить балансовый расчёт и лишь после этого разрешить вопрос о применении ст. 333 ГК РФ.

Что произошло. ООО «ОргТехКонсалт» взыскивало с Нерюнгринской районной администрации убытки в размере 842 089 рублей 59 копеек, возникшие в связи с односторонним отказом заказчика от муниципального контракта на обследование объекта незавершённого строительства. Первая инстанция удовлетворила иск полностью, апелляция частично — исключила 2 872 рубля 30 копеек процентов. Кассация направила дело на новое рассмотрение.

В чём ошибка. Нижестоящие суды не исследовали вопрос о фактической возможности истца исполнить контракт при том пакете документов, который был предоставлен заказчиком. Суды также не дали оценки доводу ответчика о том, что аналогичный контракт с идентичным составом документов был выполнен иным лицом. Кроме того, суды не установили правомерность одностороннего отказа заказчика от контракта и обоснованность приостановки работ истцом по статье 719 ГК РФ. Отказ УФАС включить общество в реестр недобросовестных поставщиков был ошибочно воспринят как подтверждение противоправности поведения заказчика, хотя эти обстоятельства юридически различны.

Позиция кассации. Пункт 4.2 СП 13-102-2003 устанавливает, что необходимость в обследовательских работах и их объём зависят от конкретных задач, а отсутствие проектно-технической документации может служить основанием для обследования. Пункт 8.1.1 того же свода правил допускает проведение сплошного детального инструментального обследования для получения отсутствующих данных. Поскольку полнота материалов подготовительного этапа определяется видом обследования, а СП 13-102-2003 допускает работу без проектной документации, судам следовало включить в предмет доказывания вопрос о наличии у истца фактической возможности исполнить контракт. Односторонний отказ заказчика от контракта, не оспоренный и не признанный незаконным, а такжеmandatory направление обращения в УФАС (ч. 16 ст. 95 Закона 44-ФЗ) не свидетельствуют о вине заказчика сами по себе.

Для практики. Исполнителю по контрактам на обследование объектов необходимо заранее документировать невозможность исполнения именно применительно к конкретному пакету полученных документов, а не ограничиваться ссылкой на ГОСТ 31937-2011. Заказчику следует использовать довод о фактической возможности исполнения контракта с имеющимися документами (в том числе со ссылкой на СП 13-102-2003) для опровержения претензий о невозможности работы. Отказ во включении в реестр недобросовестных поставщиков не является самостоятельным доказательством правоты исполнителя в споре о взыскании убытков — суды должны устанавливать каждый элемент убытков по ст. 15, 393 ГК РФ.

Что произошло. ООО «Коулэкспо» приобрело у ООО «Спецэкспо» автосамосвал SHACMAN по договору лизинга с ООО «ПСБ Лизинг». В двигателе обнаружен производственный брак крышки 4-й опоры коленвала. Истец взыскивал с продавца убытки: расходы на подменный транспорт, ремонт двигателя, зарплату водителю, экспертизу. Первая инстанция взыскала 13 363 312 рублей. Апелляция, основываясь на экспертном заключении о рыночной арендной ставке 136 400 руб./мес., взыскала лишь 1 320 427,35 рублей. Кассация отменила апелляционное постановление и направила дело на новое рассмотрение.

В чём ошибка. Апелляционный суд формально оценил экспертное заключение, не исследовав обоснованность отказа эксперта от сравнительного подхода. Эксперт признал наличие развитого рынка аренды аналогичной спецтехники и достоверность информации из объявлений, однако не подтвердил документально, что пытался получить уточняющие сведения у арендодателей о стоимости аренды без экипажа и топлива. Кроме того, суд не дал оценки рецензии на заключение, отклонив её только на том основании, что рецензент не был предупреждён об уголовной ответственности, и не рассмотрев применённый рецензентом корректировочный коэффициент инфляции. Эксперт также не обосновал учёт дополнительных критериев, которые суд апелляционной инстанции сам указал при назначении дополнительной экспертизы.

Позиция кассации. В силу ст. 14 Закона об оценочной деятельности и п. 7 ФСО VI эксперт вправе самостоятельно выбирать подходы и методы оценки, однако отказ от использования конкретного подхода подлежит обоснованию в заключении. При развитом рынке аренды аналогичной техники отказ от сравнительного подхода с ссылкой на невозможность получения информации требует подтверждения того, что эксперт реализовал своё право запрашивать сведения у третьих лиц (ст. 14 Закона об оценочной деятельности) или ходатайствовал об этом через суд. Апелляционный суд обязан был оценить рецензию по существу, а не отклонять её формально. Наличие кратного расхождения между результатами сравнительного подхода (около 32 000 руб./день по объявлениям) и доходного подхода (4 546,67 руб./день), а также неполный ответ эксперта на дополнительные вопросы суда свидетельствуют о том, что выводы в части стоимости аренды не соответствуют обстоятельствам дела.

Для практики. При споре о размере убытков в форме упущенной выгоды или расходов на замещение истец должен заранее готовить альтернативные расчёты с привлечением независимых оценщиков, собирать документальные подтверждения рыночных ставок, в том числе запрашивать коммерческие предложения. При получении экспертного заключения, не устраивающего сторону, ключевым является не только подготовка рецензии, но и акцент на конкретных методологических нарушениях: необоснованный отказ от подхода, неполный ответ на вопросы, данные без корректировки на дату оценки. Ссылка на формальное отсутствие статуса у рецензента не является самостоятельным основанием для отклонения рецензии.