Причуды прогресса

❗️Друзья, собрали для Вас подборку исторических каналов.

🔥Интересные факты, крутые авторы и самый разный контент на историческую тематику! Потому настоятельно рекомендуем подписаться на каждый из этих каналов!

Амбиции Цезаря - Канал об истории Древнего Рима, О Цезаре, а так же легенды и цитаты античного периода каждый день.
Причуды прогресса - Канал про историю средств коммуникации и их адаптацию. С сильным феминистским уклоном, потому что женщины - тоже люди! Материалы размещаются циклами.
Nomad | 𐱅𐰇𐰼𐰜‎ – хороший проект про историю кочевников и не только
ГЕОЛОГИЯ & АРХЕОЛОГИЯ - Научно-популярный авторский проект о пересечениях исторического и естественнонаучного знания.
Исторические сражения - Много военной истории до XX века и красочных иллюстраций в одном месте!
The Dilettantes' Society - ваш билет в Англию XV - XVII веков. Это не просто канал - это сообщество для тех, кто хочет открывать историю через людей, искусство и подлинные события прошлого.

Австрийский странноприимный дом стоит на Via Dolorosa 37 до сих пор. В нем имеется часовня с гербами всех Габсбургов, когда-либо посещавших Святую Землю, и кофейня "Триест" (потому что это был главный порт Двуединой монархии, из которого паломники отплывали в Яффу).

С подачей яблочного штруделя, триестского кухена и настоящего кофе-меланж.

А также можно созерцать супницу, из которой обожаемый монарх ел суп во время своего пребывания в Иерусалиме.

Спасибо, Руслан-эффенди!

Что еще рассказал автор канала "Прогулки с эффенди"?

В Иерусалиме Франц-Иосиф остановился в Австрийском странноприимном доме (Das österreichische Hospiz) и оттуда как добрый католик в четыре утра ходил Скорбным путем (Via Dolorosa) на утреннюю мессу в Храм Гроба Господня. Впрочем, он и в Хофбурге всю жизнь вставал в четыре утра.

По случаю его визита евреи Иерусалима устроили факельное шествие с пением "Gott erhalte unsern Kaiser" ("Боже, кайзера храни"). Чем государя императора несколько ошарашили.

Причины пылкой любви евреев к Францу-Иосифу — которого они называли ласковым прозвищем "Эфраим Йоселе", он же "кайзер а-хасид", "праведный император" — вполне понятны. Взойдя на престол, он официально провозгласил свободу вероисповедания, а в 1867 году отменил последние анти-еврейские ограничения. И наряду с фельдкуратами завел фельдраввинов (Feldrabbiner). И разрешил евреям служить офицерами!

На фоне правителей соседней державы, которых на веку Франца-Иосифа сменилось четверо, и которые обращались со своими подданными иудейского закона с неуклонной суровостью, а заодно обогатили все европейские языки словом "pogrom", государь император выглядел практически Мессией. Так что его портреты в еврейских домах Галиции висели на самом почетном месте, на восточной стене. Как дань уважения власти, которая от Б-га. И для защиты от дурного глаза имперских чиновников.

Переселившись в Иерусалим, еврейские поданные продолжали любить своего государя и вешать на восточную стену его портреты. Тем более, он готов был всех, кто приехал с его земель, защищать от османской власти (которая тоже была не без суровости и причуд). Среди шестидесяти одного его титула  значился и "Король Иерусалимский" и он старался соответствовать.

Хотя евреи были убеждены, что лично Илья-пророк позаботился, чтобы Эфраим-Йоселе жил как можно дольше, в 1916 году государь император скончался. В Иерусалиме был траур.

И вплоть до 60-х годов ХХ века солидные пожилые господа в Тель-Авиве и Хайфе, говорившие по-немецки с певучим венским выговором, ежегодно 18 августа отмечали день рождения Франца-Иосифа. Когда в Вене уже давно перестали.

На картинке медаль, выбитая по случаю августейшего визита в Иерусалим. Вокруг профиля государя императора надпись: "Franciscus Iosephus I D G Austriae Imperator et Hungariae Rex Apost". То есть "Франц Иосиф I, милостью Божией император Австрии и апостолический король Венгрии".

Посетили замечательную экскурсию с автором канала "Прогулки с эффенди" на уникальную тему: австрийское присутствие в Иерусалиме.

Тема эта большая, но мы расскажем (точнее, перескажем то, что нам поведал Руслан-эффенди) только о паломничестве в Иерусалим государя императора Франца-Иосифа. Чтобы все могли сравнить августейший визит с мучениями Марка Твена и прочих нетитулованных путешественников.

Мы писали о том, что европейским путешественникам в XIX веке в Палестине был необходим драгоман. Без него было никуда: кто будет договариваться с вождями местных бедуинских племен о безопасном проходе и проезде (за разумную мзду) и обустраивать более или менее приемлемый быт?

У императора Франца Иосифа, который в 1869 году отправился в паломничество на Святую Землю (по дороге с открытия Суэцкого канала), драгоман, конечно, тоже был. Но выполнял он только функцию переводчика. Потому что безопасным проездом и удобствами августейшего гостя озаботился лично Повелитель Правоверных, султан Абдул-Азиз. Он обратил свой взор на иерусалимский санджак и распорядился привести, наконец, в порядок дорогу из Яффы в Иерусалим через Шаар-а-Гей ( о чем мы расскажем отдельно, ибо это поучительная история, достойная быть записанной иглой на уголках глаз). И прислал для сопровождения полторы тысячи (1 500) отборнейших бедуинов. И шелковый шатер с кроватью из серебра, чтобы было где передохнуть по дороге.

Бедуины произвели на императора должное впечатление. Конечно, писал он в своем дневнике, все они разбойники и бандиты, но люди почтенные и солидные. Другой аристократии здесь все равно нет.

До Иерусалима и император, и шатер, и серебряная кровать добрались по вновь отремонтированной дороге вполне благополучно. И он въехал в Яффские ворота в карете, чем совершенно потряс тогда шестилетнего Эфраима Коэн-Райса, будущего видного педагога и просветителя. Потому что Яффская дорога до того, как на нее обратился взор Наместника Аллаха, была в таком состоянии, что ездить по ней в любых колесных экипажах было невозможно (как минимум с тех пор, как не стало Восточной Римской имерии). 

А тут целая императорская карета! Эфраимчик до этого только читал в Библии о "колеснице фараона", а теперь увидал собственными глазами.

Что касается драгомана, то это, конечно, был не какой-то полуграмотный араб, а сведущий в языках — он знал пять — армянин из почтенной левантинской семьи. Его звали Яков Паскаль (на самом деле Акоп Мардьян, но французский был дипломатическим языком эпохи). Начинал он разносчиком писем на австрийской почте, когда та в 1859 году открылась в Иерусалиме. В отличие от почты османской, австрийская доставляла письма точно и в срок, так что от клиентов не было отбоя. Яков Паскаль со временем возвысился до начальника почтового отделения и заодно построил для него прямо у Яффских ворот — главных ворот Старого города — новый офис (и сам стал жить на втором этаже).

После визита государя-императора он стал вице-консулом. Сохранилось его письмо от 1870 года русскому консулу Василию Федоровичу Кожевникову по вопросу о проживающих в Палестине российских подданных (у многих со времен Крымской войны был неопределенный статус). Потомки Паскаля владели зданием до 70-х годов ХХ века. Сейчас там Христианский информационный центр.

Из чего следуют два вывода:

1. Быть драгоманом августейшей особы в высшей степени полезно для будущего.

2. Османские власти насчет дорог не напрягались без крайней необходимости. На что имелись глубокие социо-культурные причины. В основном острая нехватка средств и нежелание ссориться с местными кланами, эти дороги контролировавшими.

На картинке Яффские ворота в начале ХХ века. Как видим, верблюды и ослики по-прежнему доминируют.

Естественнонаучная загадка в честь преподобного Тристрама.

Эта стена иерусалимского Старого города. Для Иерусалима почти неприлично новая: всего-то XVI век, сооружена при Сулеймане Великолепном из золотистого иерусалимского камня (использовано все, что под руку попалось, включая фрагменты римских построек; даже надписи случаются). Стены московского Кремля старше на целых полвека.

А вот что растет на стене? Дадим подсказку. Это растение упоминается в русской поговорке, когда хотят не слишком вежливо указать, что некто несет полную чушь.

Что это такое?

Ответ: это белена.

Точнее, ее средиземноморская разновидность, белена золотистая (Hyoscyamus aureus). Такие растения называют "рудералы" (от ruderis - щебень и вообще строительный мусор), то есть "придорожники". Потому что они любят и умеют расти там, где живет человек. Белена золотистая еще и суккулент, то есть умеет накапливать в толстых пушистых листьях воду. Что иерусалимским шестимесячным летом очень актуально. Ну, и она ядовитая. На всякий случай.

Преп. Тристрам был типичнейшим "священником-натуралистом".

Был такой тип в англиканской церкви примерно с XVIII века.

Священник "Установленной Церкви" — это джентльмен с  университетским образованием и приличным доходом, которому особенно нечем заняться. Ну, прочтет раз в неделю проповедь, и все. Поэтому священники изобретали самые разные хобби. Можно было предаваться чревоугодию, как преп. Грант у Остин, можно играть на виолончели, как преп. Септимус Хардинг у Троллопа. А можно заняться наукой: просто историей (и расшифровать клинопись, например, как преп. Эдвард Хинкс) или естественной историей (тут надо писать длинный список). 

Тем более, вокруг сплошь Божьи творения, созданные по Божьему замыслу. Интересно же описать эти творения, а заодно проникнуть в замысел и таким образом воздать Ему заслуженную славу!

Для иллюстрации — типы священников из "Клерикального алфавита" Ричарда Ньютона (1785 год).

Это буквы F, G, H и I, где Ньютон как раз издевается над ученостью и занятостью священиков:

F Was a Fellow of Brazen-Nose College
G Was a Graduate guileless of knowledge
H Was a high-flying Priest had a call!
I Was an Incumbent did nothing at all.

Слева направо:

1. Член Красноносого колледжа, занятый любимым делом.

2. Выпускник этого же Колледжа, не знающий ровным счётом ничего.

3. Священник, внезапно ощутивший свое призвание (что Установленная Церковь крайне не одобряла, справедливо подозревая, что всяческие экстазы ведут прямиком к раскольнические диссентерские секты).

4. Просто священник-бездельник, счастливый обладатель прихода. Которого, судя по забинтованной ноге, мучит подагра, болезнь тех, кто ест слишком много высокобелковой пищи. А так десятина исправно идет, что еще требуется?

Кстати, преп. Тристрам в 1874 году благодаря своим научным трудам достиг цели жизни любого англиканского священника — был назначен каноником при Даремском соборе. Каноник получает от собора жилье, более чем недурной доход, а делать не надо вообще ничего, даже проповеди читать. В общем, читайте Троллопа, у него отрицательные герои так и рвутся в каноники, а положительные ими становятся.

Став каноником, преп. Тристрам продолжил занятия орнитологией и считается одним из ее британских, а, значит, и мировых столпов.

Это фотография преп. Тристрама из коллекции Национальной портретной галерии в Лондоне. 1862 год, он еще только собирается в Палестину и Масады не видел. Снимал Камиль Сильви (1834 - 1910), очень модный и дорогой лондонский фотограф из самого Парижа! Что как бы намекает, что денежных затруднений у преп. Тристрама в ту пору не было.

Преп. Тристрам, как и полагается, при часах: по жилету идет цепочка. Одет он по-светски, не как священник: вместо клерикального воротника-стойки с застежкой сзади на нем обычный белый галстук. Потому что он не в церкви не на службе. Он — ученый джентльмен.

Благодаря своей учености преп. Тристрам в 1868 году получил право прибавлять к фамилии не только M.A., Oxon. (магистр искусств, Оксфорд) и LL.D. (доктор права), но и F.R.S. (член Королевского общества, британской Академии наук). 

Преп. Тристрам опирался на многовековую традицию идентификации библейских животных. Мы знаем, что "арье" (אריה) — это лев, а "пиль" (פיל) — слон (соответственно, "пилон" (פילון) — это слоненок).

Правда, не всегда существует такая ясность. Про иных животных до сих пор идут споры: кого, собственно, составители Библии имели в виду? Самый известный пример — это посох Аарона, который в Исход 7:9-10. превращается в... Превращается в...

Превращается в "таннина" (תַּנִּין). И вот что это такое, непонятно. Какая-то большая рептилия. В Септугианте  написано "δράκων" (дракон), в Вульгате "serpens" (змея). В синодальном переводе это "змей".

Одно ясно — что-то большое и страшное. Так что в современном иврите так называют крокодила.

Но преп. Тристрам в такие сложности не вникал. Видим — описываем. А с посохом Аарона пусть разбираются филологи - гебраисты.

На гравюре Доре "Моисей и Аарон перед фараоном" посох Аарона превращается в змею. Хотя крокодил был бы куда эффектнее!

Преп. Тристрам, как и проф. Робинсон, сравнивал библейские тексты с палестинской реальностью, исходя из того, что "ни одно упоминание в Боговдохновенном тексте не может считаться незначительным и ни одно пояснение пустячным". Так что все к вящей славе Его. В конце "Естественной истории Библии" имелся синопсис с указанием, где именно в Библии какие животные и растения упоминаются.

Больше всего преп. Тристрам увлекался орнитологией. Он считается одним из основоположников этой научной дисциплины и заодно популярнейшего британского хобби. Всего в Палестине он описал 322 вида птиц, из которых 26, по его утверждению, водились только там (а 172 имелись и в Британии).

Скворец Тристрама был им описан как дрозд, постоянно обитающий у Мертвого моря и "до того более нигде не встречавшийся". Потом птичку классифицировали более точно.

Несмотря на эту ошибку, в птицах преп. Тристан разбирался очень неплохо. Обьясняя читателям, что они были созданы Господом на пятый день, после рыб и рептилий и непосредственно перед млекопитающими и Человеком. Что хорошо согласуется с геологическими данными: ранние виды птиц появляются в триасе, в царствование огромных морских монстров и рептилий. Да, в голове викторианских биологов триас и сотворение мира за шесть дней уживались вполне мирно. Преп. Тристрам даже теорию Дарвина одобрил (хотя потом и передумал).

И само собой, преподобный не забывал, что именно птицы небесные из Палестины упоминаются в притчах Спасителя и преподают нам уроки уроки веры и смирения. Тем более важно знать, как они выглядят и устроены!

PS. Птичек преп. Тристрам, естественно, отстреливал и набивал из них чучела. Сейчас его коллекция (свыше 8000 экз.) хранится в естественнонаучном музее Ливерпуля.

Преп. Г.Б.Тристрам (1822 - 1906) пошел по стопам проф. Э. Робинсона. Только тот интересовался священной  историей, а Тристрам — священным естествознанием.

Преп. Тристрам первым и подробнейшим образом исследовал флору и фауну Палестины, съездив туда "с маленькой группой друзей" в 1863 году. Среди друзей был и фотограф. Впрочем, его тяжеленную камеру таскал на себе специально нанятый туземец, тот только снимал.

Свои дневники преп. Тристрам в 1865 году опубликовал под титулом "Страна Израилева".  Оные отличаются не только ботанико-зоологическим уклоном, но и суровой критикой местной грязи и запустения и дурных привычек местного населения.

Преп. Тристрам путешествовал по Ближнему Востоку, называя  всех некрещеных туземцев, и арабов, и евреев, "грязными дикарями" (крещение, по его мнению, всё же прививало гигиенические привычки, так что уже не отличишь от человека) и выражая надежду, что Палестину удастся взять под английское покровительство и навести, наконец, в ней полностью отсутствующий порядок.

В 1867 году преп. Тристрам на основе дневников подготовил капитальный труд "Естественная история Библии с описанием всех животных и растений, упомянутых в Священном Писании" (это если сократить). К моменту его смерти книга выдержала девять изданий и готовилось десятое. Издавало ее, естественно, "Общество по продвижению христианских знаний".

На картинке титульный лист седьмого издания "Естественной истории Библии".

Чтобы отойти от страшной истории гибели гарнизона Масады, посмотрите на птичку.

Это т.н. "скворец Мертвого моря" или "скворец  Тристрама" (Onychognathus tristramii).

Постоянный житель Масады. Их там толпы стаи. Выживает в пустыне, потому что может существовать на минимуме воды и благодаря окрасу не боится яркого солнца. Всеяден. Ну, а там, где туристы, там всегда найдется еда.

Как вы догадались, птичка названа в честь преподобного Генри Бейкера Тристрама, чьи впечатления о Масаде и улитках мы уже цитировали.

А это милиарий из Музея Израиля в Иерусалиме. На котором выбиты имена Веспасиана и Тита и СБИТО имя Флавия Сильвы. Но не до конца, поэтому удалось реконструировать. Это называется "damnatio memoriae", "проклятие памяти".

Флавий Сильва попал под damnatio memoriae при Домициане. Который, как известно, божественных отца и брата терпеть не мог и охотно расправлялся с их выдвиженцами. А Сильва был именно что выдвиженцем: родился он скромным Сильвой Ноннием Бассом, а имя "Флавий" получил в честь патрона.

После Масады у Сильвы все складывалось удачно. В 81 году, при Тите, он стал консулом, то есть поднялся на вершину римской карьеры.

Но в этом же 81 году Тит умер и к власти пришел Домициан. И, скорее всего, Сильве в какой-то момент рекомендовали тихо покончить с собой. Чтобы избежать публичной казни и конфискации имущества. Что он и сделал.

PS. Домициан сенаторов так достал, что после убийства смерти сам попал под damnatio memoriae, самое маштабное в империи. Имя сбили отовсюду, головы на статуях поменяли.

Есть подозрение, что польская культура повлияла на ашкеназскую элиту раннего Израиля гораздо сильнее, чем они признавали. Потому что героическая гибель во имя безнадежного дела [польской независимости] — один из базовых ее архетипов. Его и использовали при создании мифа о Масаде.

С другой стороны, Ицхак Ламдан (1897 - 1954), который в 1927 году опубликовал на иврите поэму "Масада" — с нее и началось активное формирование мифа, — был родом из Млынова на Волыни. И как Ицик Ландман пережил все прелести гражданской войны на Украине (когда все стороны рано или поздно устраивали еврейский погром).

Так что его призыв опирался на жизненный опыт:

"Открой, Масада, врата твои — и я, беглец, войду!
У ног твоих кладу мою рассыпавшуюся душу —
Положи её на наковальню скал твоих и выкуй её,
Закали и перекуй заново!"

PS. С фамилией "Ландман" все понятно, а "Ламдан" — это "книжник". Ивритизация фамилий была в этом поколении нормой.

На фото Ицхак Ламдан уже после II Мировой войны.

К моменту похорон миф о Масаде полностью кристаллизовался. Элазару бен Яиру забыли и террористическое прошлое (на которое прямо указывает Иосиф Флавий, называя его сикарием), и разгром Эйн-Геди.

Забыли и что сам Иосиф был от бен Яира далеко не в восторге и вообще считал, что "тогдашнее время у иудеев было... богато всевозможного рода злодеяниями: ни одно гнусное дело не было упущено, и если бы хотели всю изобретательность ума направить на то, чтобы измыслить что-нибудь новое, то ничего больше не выдумали бы" (VII, 8, 1). Хотя это заявление подозрительно похоже на подстраховку на случай, если какой-то досужий римлянин заглянет в написанный по-гречески труд. Возможно, с этой же целью Элазар в своей речи заявляет, что римляне взяли верх, потому что Господь решил наказать осажденных "за многие преступления, которые мы в своей свирепости совершали против своих же соплеменников" (там же).  

В любом случае все, что мы знаем об осаде Масады, мы знаем от Иосифа Флавия. А он написал величественную, в лучших риторических традициях, картину гибели во имя свободы, которой и закончил свою книгу про Иудейскую войну.

Уже в ХХ веке, как сформулировал Яэль Зерубавель, защитников Масады превратили в "подлинных носителей духа активного героизма, любви к свободе и национального достоинства, которые, согласно сионистской коллективной памяти, были утрачены в течение веков изгнания".

Когда до Израиля дошло известие о восстании в Варшавском гетто, образы слились, и Голда Меир[сон] (тогда еще просто активистка ишува) написала о "наших товарищах, восставших в диаспоре, которые не захотели умирать молча, в покорности, но умерли как герои, чтобы сохранить честь Израиля для будущих поколений" (здесь).

Никакие возражения историков и археологов ни на что  повлиять уже не могут. Миф живет своей жизнью.

Это торжественное захоронение останков 27 тел, которые Игаль Ядин всё-таки нашел в Масаде. Он полагал, что это покончившие с собой люди Элазара бен Яира. Официальные похороны прошли в 1969 году и на них присутствовали Игаль Ядин (в рубашке с короткими рукавами), Менахем Бегин и прочие официальные лица.

Правда, сначала раввинат заявил, что поскольку покойники покончили с собой, что строжайше запрещено Торой (заповедь "Не убий!" распространяется и на самоубийство), читать по ним кадиш и произносить хвалебные поминальные речи нельзя.

Но Ядин и Бегин были светскими сионистами, а главный раввин ЦАХАЛа генерал-майор Шломо Горен заявил, что имел место "киддуш а-Шем" (קידוש השם), "[смерть] за святость Имени" [Б-га]. И прочел кадиш. 

Завершаем осаду Масады.

Римляне сочли перемену ветра божественным вмешательством. Боги очередной раз показали, что они на стороне больших легионов.

Но поскольку это произошло ближе к ночи, брать Масаду римляне не стали. Никуда осажденные теперь не денутся. Атаковать ночью — рисковать потерей управляемости в темноте. Так что усилили стражу, чтобы никто не мог бежать из крепости, и пошли отдыхать перед утренним штурмом ("Иудейская война", VII, 8, 5). Так во всяком случае утверждает Иосиф Флавий, а он наш единственный свидетель.

Именно в эту ночь, опять же по словам Флавия, Элазар бен Яир и призвал соратников покончить с собой вместе с семьями: "Пусть наши жены умрут неопозоренными, а наши дети — неизведавшими рабства; вслед затем мы и друг другу сослужим благородную службу: тогда нашим почетным саваном будет наша сохраненная свобода. Но прежде мы истребим огнем наши сокровища и всю крепость. Я знаю хорошо: римляне будут огорчены, когда они не овладеют нами и увидят себя обманутыми в надеждах на добычу. Только съестные припасы мы оставим в целости, ибо это будет свидетельствовать после нашей смерти, что не голод нас принудил, а что мы, как и решились от самого начала, предпочли смерть рабству" (VII, 8, 6).

Что и было сделано и красочно описано Иосифом. Уцелела только "одна старуха, родственница Элазара" и пятеро детей, которые спрятались в одной из Иродовых цистерн. Они и рассказали римлянам, что произошло.

Иосиф писал в рамках греческой историографии, в которой задачей историка считалось "изобретать прав­до­по­доб­ные рас­ска­зы и в изо­бра­жаемых собы­ти­ях отме­чать все побоч­ные [драматические] обстоя­тель­ства, как поступа­ют [писа­тели тра­гедий]". Так эту традицию описал резко критиковавший ее великий Полибий, считавший, что историку следует "точ­но сооб­щить толь­ко то, что было сде­ла­но или ска­за­но в дей­ст­ви­тель­но­сти, как бы обык­но­вен­но оно ни было" (Полибий, Всеобщая история, II, 56). Но Иосиф работал по старинке.

Поэтому не следует удивляться, что современные археологи не нашли подтверждений случившейся трагедии: ни массовых захоронений, ни большого количества тел. А вот уничтоженные пожаром склады с продовольствием нашли, хотя не должны были.

Так что скорее всего часть защитников крепости покончила с собой, а часть не успела или не захотела, и была убита римлянами. Это больше соответствует археологической картине.

Украсим наши осадные заметки эффектной картиной Эдварда Джона Пойнтера ("The Catapult", 1868-1872), на которой римские солдаты заряжают раскаленной стрелой огромную баллисту. Пойнтер, правда, рисовал не осаду Масады, а осаду Карфагена (там на столбе написано "Delenda est Carthago"), но суть работы с торсионным оружием передал. Баллиста изображена очень точно для своего времени: художник советовался с экспертами.

Пойнтер у нас уже был: мы с его помощью иллюстрировали историю о коварной царице Иезавели и винограднике Навуфея. Он вообще специализировался на древней истории в пафосной академической манере. 

Особо впечатляет легионер, который с целью помочь сослуживцам разделся догола.

Конечно, композиционно он необходим, без него бы не получился треугольник напряженных тел, противопоставленный конструкции баллисты. И без обнаженного мужского тела по центру картина бы не смотрелась (и не продавалась). Но хорошо, что хоть под коленку догадался покрывало подложить (оно же темное цветовое пятно в нужном месте).

На фото туристы поднимаются в Масаду на фуникулере и разглядывают окрестности из самой крепости. Четко видные развалины римского лагеря — это, увы, декорация к фильму 1981 года. Лагерь F на западной стороне, а подъем идет с восточного, самого эффектного, с видом на [постоянно отступающее] Мертвое море.

Первый фуникулер появился в Масаде в 1971 году, через шесть лет после раскопок Игаля Ядина. Страна была бедная и фуникулер более чем скромный: простой канатный подъемник на две кабинки, рассчитанный максимум на 300 человек в час.

Второй фуникулер открыли в 1998 году, и это уже  сложное современное устройство с пропускной способностью 1 500 человек в час.

По "змеиной тропе", как в 50-е и 60-е, сейчас ходят только самые выносливые и упоротые упорные: 2 километра и 900 ступеней. Зато получают аутентичный опыт!  Но на всякий случай летом после 7 утра на тропу не пускают. Днем в Иудейской пустыне бывает до +50.

Естественное возвышение сразу резко упростило задачу. Осадную насыпь надо было поднять не на 400 метров, как с другой, обрывистой стороны скалы, на которой стоит Масада, а примерно на 100. Что и было сделано. Сначала на 200 локтей (примерно на 90 метров), а потом добавили еще каменную площадку высотой 50 локтей (23 метра). И водрузили осадную башню с тараном высотой 60 локтей (27 метров; примерно восьмиэтажный дом).

По подсчетам Рота, на всю осадную насыпь ушло 37 500 кубических метров земли и камня, почти в полтора раза больше, чем на стену. Плюс надо было подвезти бревна для опалубки. Без опалубки было нельзя: иначе под весом осадной башни склон бы просто разъехался.

В Иудейской пустыне деревья не растут, везли из Иерихона и на лодках с противоположного берега Мертвого моря.

Далее из бревен делали большие клетки. Скорее всего, это происходило на "Бауплац" с использованием труда пленных. Это рядом с лагерем Е у самого основания насыпи. Именно "Бауплац" Шультена современные археологии и считают лагерем для военнопленных, хотя там почти ничего не сохранилось. Видимо, бараки строили недостаточно капитально.

Затем клетки подвозили к насыпи, легионеры их там закрепляли и наполняли землей и камнями. Простейшим способом — устроив живую цепь с корзинами. Одни поднимают землю, другие ее утаптывают и прокладывают бревнами, третьи передают обратно пустые корзины. Работа кипит.

К строительству самой насыпи пленных принципиально не подпускали. Мало ли что они смогут попортить. А если вылазка осажденных, опять же, мало ли что могут учинить? Бывали случаи.

Когда в 36 г. до н.э. Марк Антоний воевал с парфянами, те под Фраатами сумели сжечь такую насыпь (точнее, ее опалубку). Антоний устроил строителям децимацию, а тех, кто остался, перевел на ячменный паек (Плутарх. Антоний, 39).

Поэтому легионеры старались. Сильва, конечно, не Антоний, но лучше и его не гневить. По подсчетам Рота, половина легиона (2 400 человек) с насыпью могли управиться примерно за две недели. За 16 дней точно. Хай Ашкенази считает, что хватило бы и 10 дней.  

Далее известно. Таран стал бить в стену и разрушил ее, но защитники, не растерявшись, соорудили еще одну, внутреннюю. Сделали по римскому образцу деревянную опалубку и наполнили рыхлой землей (откуда взяли бревна, Флавий умалчивает; скорее всего, сняли балки с какой-то постройки Ирода). Таран бил, стена тряслась, и от тряски только становилась крепче.

Тогда римляне эту стену подожгли, и хотя сначала ветер перекинул огонь на их же башню, потом его направление сменилось, вторая стена загорелась.

И все было кончено. Не за три года, а за полтора месяца максимум. Это если строительство стены + дорог + насыпи велось последовательно. А, скорее всего, все делали одновременно, так что хватило месяца.

Тит осаждал Иерусалим пять месяцев, так то был Иерусалим, огромный город с тремя линиями стен. А тут зачистка мятежников в пустыне. Карательная экспедиция по графику.

Как меланхолично заметил Иосиф Флавий, "организация римского войска может служить образцом для тех, которые умеют ценить совершенство, но не вполне с ним знакомы" (Иудейская война, III, 5, 8).

Осадная насыпь была нужна римлянам, чтобы поднять по ней осадную башню с тараном. Насыпь видна до сих пор, хотя деревянная опалубка, которая ее формировала, давно исчезла и осталась только высокая гряда из битого камня длиной 225 метров, которая расширяется кверху.

Для сооружения насыпи Флавий Сильва весьма разумно выбрал уже имевшийся в районе лагеря Е каменный выступ. Как пишет Иосиф Флавий, "за крепостью ... находилась скала с огромной площадью, далеко выступавшая вперед, но лежавшая на 300 локтей (130 метров) ниже Масады. Она называлась Левкой [Белой]. На эту скалу взошел Сильва и приказал своему войску занять ее и подвозить к ней землю" ("Иудейская война" VII, 8:7).

Поэтому насыпь до сих пор выделяется цветом, что хорошо видно на фото.