Galim’s channel

Вот и закончилась налоговая неделя в стране за 1 квартал 2026 года, а значит тенге будет под давлением, что мы и увидели сегодня. Курс поднялся выше 480 тенге, хотя еще недавно доходил до 458. На неделе будет понятно, сколько бюджет собрал дополнительно денег за счет налоговой реформы. Обычно в период налоговой недели тенге у нас подвержен укреплению, но мы увидели, что тенге, наоборот, чуть ослаб и всю неделю держался в районе 470 тенге, что говорит о том, что факторы укрепления тенге начинают ослабевать, а спрос на доллар растет на фоне импорта и сезона отпусков. Для бюджета крепкий тенге станет серьезной проблемой, так как если мы помним, то бюджет верстался исходя из курса 540 тенге за доллар, а средний курс в первом квартале был в районе 497 тенге, или минус 8% от плановых значений. Поскольку у нас основные налоги имеют высокую корреляцию с курсом, то это станет фактором, влияющим на исполнение бюджета. Однако высокие цены на металлы, сложившиеся в первом квартале 2026 года, компенсируют выпадающие доходы от укрепления тенге. Само по себе нефундаментальное укрепление тенге является негативным фактором для наших торгуемых отраслей и здесь логично понять, а какие факторы влияют на укрепление тенге. О многих я уже писал, но сегодня бы хотел написать кратко и обобщенно, что увеличивает валютное предложение на рынке и как это влияет на курс, какие риски несет текущая валютная политика для Казахстана.
Напишу от наиболее значимых факторов к наименее значимым.

1. Зеркалирование покупки золота Национальным Банком. Как мы помним, фундаментально, Национальный Банк до 2025 года делал значимую проинфляционную ошибку, когда не продавал валюту на купленное золото, в результате у нас росли ЗВР, а тенге ослабевал. В январе 2025 года Национальный Банк убрал данный перекос и начал продавать валюту в эквиваленте стоимости купленного золота. Как это работает. Так как Национальный Банк покупает золото внутри страны за тенге, то золотодобытчики получают тенге и его потом используют часть на операционные расходы, а остальное под разными вариантами покупают валюту, которой на рынке нет, так как экспорта фактически не было. Нацбанк золото оставляет у себя. Это приводило к давлению на тенге, а значит, и на импорт инфляции, после этот фактор ушел с рынка. Но в течение 2025 года произошло крупное изменение — золото подорожало почти в два раза, а это значит, что НБ РК стал продавать валюту на сумму роста стоимости золота или почти на 75% больше, чем год назад. В деньгах это очень значительный объем, прирост составил 4,4 млрд долларов США — это около 7% от всего объема торгов на спот-рынке валют KASE. В итоге тенге стал сильно реагировать на данный фактор и начал укрепляться с ростом цен на золото. Если золото будет падать в цене, то мы получим обратный эффект. В реальности же, если смотреть другие полезные ископаемые, и даже нефть, то доллары, полученные в результате продажи сырья, полностью не выходят на рынок, а оседают на счетах компаний в валюте и меняют только объем, необходимый для операционных расходов. Логично, чтобы фактор золота сделать нейтральным для экономики, нужно продавать валюту на сумму, равную сумме операционных расходов.

В результате компания, которая хочет получить деньги, должна будет уплатить НДС с реализации, тогда как зачет она будет принимать обратно пропорционально платежам в течение всего срока лизинга. Это делает непривлекательным для многих такой вариант, и лучшим способом был бы вариант, при котором это признавалось бы единой сделкой. Тогда НДС в данной ситуации не возникал бы, и это был бы просто вариант кредитования.

Гарантирование сделок

Сейчас государство применяет механизм гарантирования в целом кредитных сделок, но в международной практике используется немного другой вариант гарантирования. Так, более рационально было бы давать гарантию на разницу между рыночной стоимостью основных средств и остаточной стоимостью долга. Это будет касаться только проблемных заемщиков и только на сумму, превышающую разницу между рынком ОС и долгом. Здесь самое узкое место — определение рыночной стоимости, но для однотипных сделок это сделать не должно быть сложным, можно привлечь страховые компании.

Лизинг недвижимости

Отдельная боль — это лизинг недвижимости, что сейчас в стране называется "арендой с последующим выкупом" и фактически никак не учитывается как лизинг. По экономической сути это та же самая сделка финансового лизинга: компания получает в пользование актив с правом выкупа, в течение срока договора платит "арендные" платежи, в которые зашит и возврат тела, и вознаграждение. Но в правовом поле эта конструкция выпадает: нет ускоренной амортизации у лизингополучателя, НДС начисляется на все арендное вознаграждение, а не только на маржу, нет упрощенной процедуры взыскания предмета лизинга в случае дефолта. Это особенно бьет по сегменту коммерческой недвижимости и складских комплексов, где как раз могла бы пойти быстрая модернизация инфраструктуры. Достаточно было бы прямо признать аренду с последующим выкупом разновидностью финансового лизинга в НК и ГК — с теми же налоговыми режимами, что и для движимого имущества.

Что еще

Есть множество других более тонких настроек, которые могут развить сектор лизинга в стране: создание цифровой платформы для лизинговых компаний, единый учет лизинговых сделок, упрощенные процедуры взыскания и так далее. Но если выбрать главное, то для частного лизинга в Казахстане сейчас не хватает трех вещей: налогового стимула спроса (ускоренная амортизация), нормальной возможности рефинансирования портфеля (секьюритизация через МФЦА), и снятия искусственных НДС-барьеров на сделках операционного и возвратного лизинга. Если эти три блока сдвинуть одновременно, мы получим то, что в Узбекистане заняло 5 лет, ощутимо быстрее.

Во-вторых, я бы предложил отдельно для лизинга определенного типа основных средств сделать уплату НДС методом зачета без необходимости проходить сложные процедуры оформления. Например, есть отрасль спецтехники, для которой можно определить лизинг с уплатой НДС методом зачета — это очень бы помогло малому бизнесу, так как он бы в моменте не платил НДС 16%.
Сюда же логично завести проблему trade-in и вторичного рынка. В мире огромная доля операционного лизинга — это автотранспорт и спецтехника с возвратом и последующей перепродажей. У нас этот сегмент фактически убит тем, что лизинговая компания, забрав машину у клиента и продавая ее, попадает на НДС с реализации — хотя экономически это просто закрытие сделки и движение того же актива дальше по рынку. Та же логика, что и с досрочным изъятием при дефолте: НДС возникать не должен.

Секьюритизация портфелей лизинговых компаний

Основная проблема сейчас для лизинговых компаний — это сложность в привлечении фондирования. Лизинг сам по себе менее рискованный, так как имеется залог, право собственности на который принадлежит лизингодателю. Это упрощает процедуру взыскания. Но здесь, чтобы создать обеспеченный выпуск бумаг под залог данного оборудования, требуется сложная процедура через СФК (специальную финансовую компанию), что делает данный процесс очень дорогим. Как мне кажется, нужно создать единую интегрированную базу лизинговых контрактов и сегрегацию денежных потоков от залоговых контрактов на отдельный счет, защищенный от притязаний третьих лиц. Для этого нужен правильный кастодиан. Технически — это несложно сделать.
Альтернативный путь — структурировать сделки через МФЦА. Там по английскому праву уже работает инфраструктура для bankruptcy-remote SPV, escrow-счетов и трастов — то есть все то, ради чего обычно нужна СФК, но без ее казахстанских транзакционных издержек. Если на уровне законодательства разрешить казахстанским лизинговым компаниям секьюритизировать портфели через структуры МФЦА с прохождением через биржу AIX, это сразу даст работающий канал для частных лизинговых компаний без необходимости долго и дорого создавать всю обвязку с нуля.

Операционный лизинг

Операционный лизинг в стране совершенно не развит, хотя в мире он достаточно популярен. Многим предпринимателям не нужны основные средства навсегда — многие компании заходят под проекты с ограниченным сроком службы. Но технически в данном случае операционный лизинг проигрывает финансовому лизингу, так как у финансового лизинга вознаграждение не облагается НДС и есть возможность взять по ускоренной процедуре основные средства на вычет. У операционного же лизинга выплачивается НДС на вознаграждение по аренде и нет ускоренной амортизации. В мире часто используют вариант, при котором если операционный лизинг больше одного года, то он имеет такие же льготы, как и финансовый лизинг.
Дополнительная история — это IFRS 16, который с 2019 года ввел, что у лизингополучателя операционный лизинг тоже капитализируется на баланс как право пользования активом (right-of-use asset) с встречным обязательством. То есть в международной отчетности разница между финансовым и операционным лизингом для арендатора практически стерлась. У нас же бухгалтерский и налоговый учет по операционной аренде разошлись — на балансе по МСФО актив есть, а налоговых преимуществ как у финансового лизинга нет. Самое естественное решение — привести налоговый учет в соответствие с IFRS 16: если по МСФО лизинг капитализируется (а это происходит для всех аренд свыше 12 месяцев), то и для целей НК он должен получать те же права на ускоренные вычеты и освобождение вознаграждения от НДС, что и финансовый лизинг. Это не льгота, а просто устранение искусственного расхождения между двумя системами учета.

Возвратный лизинг

Возвратный лизинг также имеет хорошие перспективы развития, так как это отличный вариант для привлечения оборотных и инвестиционных средств для компании. Но проблема в том, что у нас реализация ОС лизингодателю и выкуп его обратно признаются как разные сделки.

Принял вчера участие в конференции по лизингу, организованной ассоциацией лизинговых компаний "Казлизинг". Так как в отведенное время все свои мысли сложно озвучить, решил написать некоторые соображения по развитию лизинга в Казахстане.

Состояние рынка

Общий рынок лизинга в Казахстане сейчас оценивается где-то в 3,3 трлн тенге, из которых 90-95% занимают две квазигосударственные компании — ФРП и Казагрофинанс. Это около 6-7% от всего объема кредитования экономики Казахстана с учетом квазигосударственного кредитования и кредитов населению, а если убрать финансирование по линии государства, то сумма будет на уровне погрешности, что говорит о неразвитости данного типа финансирования в стране. Хотя если страна находится на инвестиционной стадии, цифры лизинга должны быть совершенно другие. В мире в развитых странах доля финансирования через лизинг составляет 15-20%, что говорит о том, что у нас имеются с этим определенные проблемы.
В Казахстане частные лизинговые компании в основном существуют при банках, и для развития сектора лизинга требуются более глубокие реформы отрасли. Попробую описать проблемы и свои предложения.
Для бизнеса лизинг является наиболее упрощенной системой получения кредитов на обновление основных средств, так как не требуются залоги, очень быстрое рассмотрение и хорошо подходит для начинающих бизнесменов. Для лизингодателей в такой модели упрощена модель взыскания предмета лизинга, так как передача права собственности переходит только после выплаты всей стоимости лизинга. При этом нужно понимать, что существуют и другие типы лизинга, такие как операционный и возвратный, которые, к слову, в стране у нас вообще не развиты в силу наличия законодательных барьеров — об этом расскажу позже. Поэтому, если на государственном уровне имеется политика по увеличению инвестиций в основные средства, то через стимулирование лизинга это сделать гораздо легче, чем через прямое кредитование, где в основном бизнес просит прямые субсидии по процентным ставкам. В развитых странах, к слову, так и происходит. Хорошим бенчмарком здесь могут служить наши соседи: в Узбекистане после налоговой реформы 2017-2020 годов льготы для лизинговых сделок (освобождение процентного дохода лизингодателя от НДС, возможность уменьшать налогооблагаемую прибыль на сумму возмещения стоимости предмета лизинга в пределах 30%) дали ощутимый импульс рынку.

Ускоренная амортизация

В Казахстане нет стимулирующей меры по приобретению оборудования в лизинг, так как методы ускоренной амортизации для налоговых целей стандартные. Чтобы не давать прямые субсидии, можно предоставить право еще более ускоренной амортизации основных средств, купленных в лизинг — например, до определенной суммы списывать в первый же год на расходы. По сути, компания получает беспроцентный налоговый кредит размером до 20% от стоимости предмета лизинга (по ставке КПН) на срок до окончания обычного периода амортизации. При этом в мире применяется два варианта: когда ускоренная амортизация применяется на стороне лизингополучателя, и когда на стороне лизингодателя. У каждого из вариантов есть свои плюсы и минусы. Некоторые страны применяют повышенный коэффициент на амортизацию имущества, приобретенного в лизинг, например 1,3 — Великобритания несколько лет применяла super-deduction в 130%. Если оборудование стоит 100 млн тенге, то ты можешь на расходы списать 130 млн тенге. Это стимулирует приобретение оборудования именно через лизинг. Такую льготу, например, можно было бы дать на основные средства, произведенные внутри страны — что будет также поддержкой отечественных производителей.

НДС методом зачета

НДС методом зачета сейчас имеет достаточно сложную процедуру и используется также и для предмета финансового лизинга. Однако там требуется соблюдение совокупности условий, в том числе срок финансового лизинга более 3 лет, чтобы льгота сохранялась. Во-первых, нужно доработать данную норму, чтобы возможно было при досрочном изъятии предмета лизинга в случае дефолта лизингополучателя перепродать данное оборудование без уплаты НДС.

Отбасы Банк дал прирост портфеля около 0,5 трлн тенге (+15%) — примерно в рамках инфляции. Вместе с тем ипотека финансирует строительство с высокой долей отечественного труда и материалов, а предложение жилья в краткосрочной перспективе неэластично — этот канал требует отдельного мониторинга. Отбасы обеспечил весь прирост ипотечного рынка страны в 2025 году: его доля достигла 51%, при том что коммерческие банки после повышения базовой ставки до 18% фактически ушли с ипотечного рынка.
Таким образом, в 2025 году НИХ «Байтерек» оказал скорее антиинфляционное воздействие на экономику, при этом нарастив корпоративное финансирование примерно на 1,5 трлн тенге — что в долгосрочной перспективе должно благоприятно сказаться на производительности труда и расширении предложения товаров.
При этом, как я уже много раз писал, более трети банковской прибыли в Казахстане генерируется не за счет принятия кредитного риска, а за счет регуляторных диспропорций. В 2024 году регуляторный арбитраж составил 912 млрд тенге — 36% от совокупной прибыли сектора в 2 555 млрд тенге (в 2023-м — 43%, или 940 млрд из 2 183 млрд). Пока существует безрисковый доход такого масштаба, у БВУ нет экономической мотивации идти в реальный сектор — и именно это, а не отсутствие ликвидности, является главным структурным барьером для роста производительности труда и, следовательно, для устойчивого снижения инфляции.

Нефундаментальное укрепление несет прямой риск: как только привлеченная валюта начнет уходить в импорт и наступит сезон выплаты дивидендов, тенге окажется под серьезным давлением. Возврат курса к уровню 520 тг/$ (умеренный сценарий, обесценение на 12%) дает накопленный инфляционный эффект за квартал около +2,8 п.п. При текущей базовой месячной инфляции 0,6% это означает пик до 1,5–1,6% в месяц — фактически возврат к показателям начала 2025 года и угроза выхода годовой инфляции за однозначные значения. Сдерживание спроса на валюту при свободном предложении — это симметричная ловушка
Устойчивое укрепление тенге возможно только при росте производительности труда — и никак иначе. Рост производительности требует инвестиций в производительные и торгуемые отрасли, а те требуют инвестиционного кредитования. Для понимания масштаба проблемы: кредиты бизнесу в Казахстане составляют около 12% ВВП — в разы ниже, чем в странах со сопоставимым уровнем развития, где этот показатель как правило находится в диапазоне 40–80% ВВП. Много вопросов по Байтереку и в этом контексте, Байтерек не вытесняет банковское кредитование — он компенсирует его структурное отсутствие. Без кредитования реального сектора долгосрочно снизить инфляцию крайне сложно: нужно повышать производительность и расширять предложение товаров.
Если проанализировать НИХ “Байтерек” в цифрах, чтобы определить его влияние на инфляцию, то можно увидеть следующее:
Глобально, весь портфель НИХ «Байтерек» на 31 декабря 2025 года составляет около 10 трлн тенге. Наибольшую долю занимает ипотека — примерно 4 трлн тенге. Далее — ФРП, который осуществляет весь лизинг в системе Байтерека и выдает корпоративные кредиты: лизинговый портфель — 2,4 трлн тенге, корпоративные кредиты, выдаваемые в основном БРК — 3,0 трлн тенге. в АПК сосредоточено примерно — 1 трлн тенге (преимущественно «Кендала» — оборотные средства).
На инфляцию в годовом выражении влияет не остаток задолженности, а прирост портфеля и источники этого прироста. Если смотреть через эту призму, картина складывается принципиально иная, чем принято считать.
Льготные деньги по каналу АКК фактически не растут: портфель остается на уровне около 1 трлн тенге, а с поправкой на годовую инфляцию реальный портфель АКК сокращается. С точки зрения инфляции это важно: финансирование АПК расширяет предложение отечественного продовольствия и в долгосрочной перспективе работает как антиинфляционный инструмент. Снижение реального портфеля АКК — это риск для продовольственного предложения, а не для инфляционного спроса.
ФРП и БРК обеспечили основной прирост корпоративного финансирования в системе Байтерека: примерно около 1,5 трлн тенге, преимущественно за счет внешних заимствований и направлен на инвестиционные проекты. Это критически важный момент: инвестиционные кредиты в основном идут на закупку оборудования из-за рубежа и при наличии соответствующего валютного источника фондирования инфляционного импульса практически не дают. В 2025 году БРК разместил еврооблигации на 500 млн долларов и привлек займы от EIB и Banco Santander — именно та модель, при которой объем внешних заимствований соответствует объему импортируемого оборудования.
Фонд «Даму» в 2025 году совершил колоссальное изменение бизнес-модели: отказ от субсидий для всех новых займов, фактическое повышение ставки до 12,6% (с учетом гарантий — около 13,5% годовых), переход на гарантирование кредитов для бизнеса по рыночным ставкам. Рост ставки для льготных кредитов более чем вдвое — прямая антиинфляционная мера. В совокупности, в 2025–2026 годах влияние льготного кредитования в системе Байтерека минимизировано.

В марте 2026 года инфляция в Казахстане существенно замедлилась до 0,6% в месячном выражении — очень оптимистичный результат, и я думаю, что в апреле мы увидим цифры сопоставимые, а может, и более обнадеживающие.
В конце 2025 года я проводил анализ влияния изменения курса тенге к доллару США (с лагом один месяц) на месячную инфляцию, начиная с августа 2015 года. По актуальным данным по ноябрь 2025 года включительно коэффициент корреляции Пирсона (lag 1) составляет r = 0,47, статистически значимый (p < 0,001, 123 наблюдения). Это сильная связь для макроэкономических данных.
Регрессионный коэффициент переноса составляет 0,08 — то есть 1% обесценения тенге добавляет около 0,08 п.п. к месячной инфляции с лагом один месяц (R² = 0,22). Важно не путать корреляцию с коэффициентом переноса: это разные величины. Накопленный эффект за три-четыре месяца (лаги 0–3) составляет 0,23 п.п. на каждый процент изменения курса. Стремительное укрепление тенге примерно на 15% (с 550 до 464 тенге за доллар) с октября 2025 по апрель 2026 дает суммарный дезинфляционный эффект порядка 2,0–2,5 п.п. в годовом выражении — и именно это мы видим в последних данных по инфляции с учетом увеличения ставки НДС на 4% с 1 января 2026 года.
У многих имеется понимание, что курс укрепляется в результате роста цен на нефть, однако я этим не могу согласиться и вот почему:
Во-первых, валютная выручка нефтяного сектора существенно просела из-за простоя Тенгиза в январе 2026 года, и добыча до сих пор не восстановилась. Во-вторых, между поступлением экспортной выручки и ее влиянием на курс существует лаг: реальный эффект от любого подорожания нефти не придет раньше мая. В-третьих, и это ключевое: дополнительная валюта, поступающая в нефтяной сектор, практически не конвертируется в тенге и на рынок не выходит. Налоги от нефтяного сектора аккумулируются в Нацфонде, откуда в бюджет уходит не больше гарантированного трансфера. Иностранные и местные компании меняют ровно столько валюты, сколько нужно на операционные нужды, — и эта сумма существенно не меняется. В данном контексте, рост цен на золото, уран и медь дали больше эффекта на курс тенге, чем нефть.
Что меня беспокоит значительно больше — это нефундаментальный характер укрепления тенге. Предлагаю гипотезу, которую считаю достаточно обоснованной, хотя она требует верификации на уровне платежного баланса: укрепление тенге обусловлено рекордным ростом внешнего долга и структурными ограничениями на покупку валюты юридическими лицами.
По данным НБРК, к 1 января 2026 года внешний долг Казахстана достиг 181,8 млрд долларов — рост на 17,2 млрд за год, или +10,4%, наибольший темп за последние 17 лет. Ключевой момент — хронология этого роста. За первые три квартала 2025 года долг вырос умеренно: с 165,6 млрд (январь) до 171,4 млрд (октябрь), то есть на 5,8 млрд. А вот четвертый квартал дал скачок сразу на 10,4 млрд долларов — именно в этот период пришел основной объем внешних заимствований. И именно в четвертом квартале 2025 — первом квартале 2026 тенге укреплялся наиболее стремительно: со 550 до 464 тенге за доллар. Совпадение по времени между пиком привлечения и пиком укрепления курса слишком точное, чтобы быть случайным.
Механизм следующий: привлеченная из-за рубежа валюта конвертируется в тенге на внутреннем рынке, создавая дополнительное предложение. Однако спрос на валюту со стороны юридических лиц структурно ограничен — ряд механизмов валютного контроля, введенных в период борьбы с ослаблением курса, сохраняется по сей день. В результате складывается асимметрия: предложение валюты свободно, спрос ограничен. Это и приводит к переукреплению.

Про укрепление курса тенге по отношению к доллару уже только ленивый не говорит и не спрашивает. Многие читатели пишут, что в связи с ростом цен на нефть укрепился тенге и это является одной из главных причин укрепления. Наверное, я разочарую — это не так, и попробую объяснить.

Во-первых, нужно понимать, что казахстанский валютный рынок сильно ограничен и не может полноценно реагировать на рыночные сигналы. Чтобы сигналы влияли на курс, должна быть полная свобода в покупке и продаже валюты. У нас так могут действовать только физические лица, но они не являются финансово грамотными экономическими агентами и не формируют рыночные сигналы. А юридические лица не могут покупать валюту спекулятивно или для хеджирования своих валютных рисков. В такой парадигме на валютных колебаниях больше зарабатывают финансовые институты, а не компании, которые, например, при сильном укреплении курса могли бы покупать валюту под будущие контракты.

Если бы сигналы у нас работали, как на развитых рынках, то после вчерашней статистики по инфляции (месячная инфляция снизилась до 0,6%) и информационного вброса о возможном возвращении к предельным ставкам по ипотеке (что является сигналом к снижению базовой ставки летом), валюта должна была ослабнуть. Но она, наоборот, укрепилась.

Теперь про нефтяной рынок. На ограниченный валютный рынок валютная выручка влияет только тогда, когда она физически поступает на рынок, а этого точно не будет в апреле или мае.

Во-первых, в первом квартале существенно снизилась добыча из-за ситуации на Тенгизе, поэтому страна уже недополучит валютную выручку, в том числе КазМунайГаз как участник СРП.
Во-вторых, дополнительную выручку от роста цен в марте нефтяные компании увидят в лучшем случае в мае, поскольку между моментом контракта и поступлением выручки есть лаг.
В-третьих, чтобы эта выручка повлияла на рынок, ее нужно начать тратить, а компании тратят средства строго в рамках бюджетов и контрактов, где цены фиксированы и не привязаны к текущей цене нефти. Поэтому вряд ли мы увидим сверхпродажи валюты нефтяными компаниями (за исключением КМГ).
В-четвертых, единственный канал — это налоги, привязанные к цене нефти. Но из них только экспортная таможенная пошлина (ЭТП) напрямую попадает в бюджет, остальное уходит в Нацфонд и стерилизуется, не влияя на рынок в краткосрочном периоде. Влияние возможно только через увеличение трансфертов, но это медленный процесс.

Таким образом, влияние цен на нефть на курс тенге в Казахстане сильно ограничено.

Я считаю, что ключевые факторы другие. Основной — это внешние заимствования. Все больше экономических агентов, включая государство и квазигоссектор, занимают деньги на внешних рынках, и при поступлении этих средств они конвертируются в тенге, что и приводит к укреплению курса.

Отдельно стоит выделить золото. Здесь влияние прямое и быстрое. Национальный банк применяет механизм зеркалирования, что было правильным решением.

Ранее схема работала так: Нацбанк покупал золото за тенге, а производители золота затем выходили на валютный рынок и покупали доллары (дивиденды, обязательства и т.д.), что давило на тенге и усиливало инфляцию. После корректировки Нацбанк начал продавать валюту на сумму покупки золота, тем самым нейтрализуя эффект.

С учетом того, что цена золота за год выросла более чем на 50%, объемы таких операций увеличились, и влияние этого фактора на курс стало значительным.

Что дальше?

Во-первых, фундаментально тенге будет обесцениваться, пока инфляция в Казахстане выше, чем в США, России или Китае. Текущее укрепление — краткосрочное, и разворот возможен в любой момент.
Во-вторых, основные импортные платежи традиционно усиливаются со второго квартала.
В-третьих, при снижении ставки или даже сигнале на снижение нерезиденты начнут фиксировать прибыль и сокращать позиции.

Это факторы давления на тенге.

С другой стороны, летом начнет проявляться эффект высоких цен на энергоресурсы (с лагом), а также влияние золота. Кроме того, рост внешних заимствований также будет поддерживать курс.

https://youtu.be/zoOQNxQcD5w
Записали интервью с Форбс по Банковскому сектору РК

Последовательность должна быть следующей: сначала снижение инфляции, затем — устойчивый рост ВВП, который обеспечит рост реальных доходов населения.
Однако инфляция остается высокой уже четыре года, и значительных успехов в ее снижении пока не достигнуто. Одной базовой ставки недостаточно — при наличии системных дисбалансов победить инфляцию крайне сложно.

Для увеличения доли фонда оплаты труда в структуре ВВП важно повышать производительность труда, а не перераспределять доходы предприятий через фискальные механизмы, так как это может привести лишь к росту инфляции, а не к реальному увеличению доходов населения.
Производительность труда быстрее растет в торгуемых отраслях, тогда как неторгуемые отрасли в целом растут за счет повышения цен, что приводит к перераспределению в их пользу.
Теперь давайте посмотрим, за счет каких отраслей произошел рост экономики в 2025 году.
Если посмотреть, какие отрасли у нас превысили средний рост ВВП, то мы увидим, что это горнодобывающая промышленность — в первую очередь за счет расширения Тенгиза и значительного роста нефтедобычи. За счет роста строительства, который в основном обеспечивается государственным заказом (комфортные школы, социальное жилье, инфраструктура и так далее). Логистика и складирование — как следствие улучшения транспортной инфраструктуры и все большего использования Казахстана как транзитной страны. Оптовая и розничная торговля — как следствие роста доли импорта, роста потребительского кредитования и развития торговой инфраструктуры, в первую очередь электронной торговли. Обрабатывающая промышленность, которая в прошлом году выросла примерно на 6,4%, что находится близко к общему росту ВВП.
Такая структура роста ВВП имеет свои недостатки, так как горнорудная отрасль дальше расти без крупных месторождений не сможет, и это требует огромных инвестиций, которые должны были быть вложены еще 3–5 лет назад.
Строительство поддерживается в основном государственным заказом, и сейчас в этом сегменте надежда на мегапроекты, которые планируется начать в стране — такие как строительство атомных электростанций, крупных нефтехимических комплексов, новых ТЭЦ и ГПЗ, большого проекта Алатау Сити и обновление коммунальной инфраструктуры. Основной риск по данным проектам — это поиск финансирования, но для создания инфраструктурного каркаса каждый из них крайне важен для будущего развития страны. Пока что в этом плане видится большая роль государства в привлечении инвестиций за счет внешних заимствований, благо у нас достаточно хороший кредитный рейтинг и запас прочности.
При этом банковский сектор используется крайне неэффективно для привлечения частного капитала из-за регуляторных ограничений. Например, до 2007 года основным каналом привлечения внешнего финансирования был банковский сектор, сейчас же мы видим отток капитала через портфельные инвестиции.
Дальнейший рост логистики и транспорта будет зависеть от темпов ввода инфраструктурных проектов и логистических хабов, но с каждым годом поддерживать такие темпы будет сложнее, несмотря на текущую благоприятную конъюнктуру.
Оптовая и розничная торговля, как мне кажется, в этом году будет находиться в стагнации или близкой к нулевому росту, так как на фоне сокращения реальных доходов населения и ужесточения требований к потребительскому кредитованию будет снижаться потребление. Это может способствовать снижению инфляции, но на фоне крепкого тенге и дешевого импорта возможен и обратный эффект. Увеличение импорта также является барьером для роста обрабатывающей промышленности.
При этом обрабатывающая промышленность будет испытывать трудности с кредитованием на фоне высокой базовой ставки и достаточно крепкого тенге, который будет давить на конкурентоспособность отечественных производителей. В этом плане необходимы поддерживающие меры и увеличение инвестиций. Концентрация на привлечении инвестиций в обрабатывающую отрасль должна стать ключевой задачей, и здесь важен сбалансированный подход — от прямых инвестиций до банковского финансирования и фондового рынка. Также значительная волатильность тенге на фоне отсутствия глубины рынка из-за большого количества регуляторных ограничений создает дополнительные сложности для обрабатывающей промышленности.
Если обобщить, текущий год станет годом вызовов: необходимо одновременно повышать реальные доходы населения и обеспечивать рост ВВП, при этом оба фактора могут препятствовать снижению инфляции.

Давайте сегодня поговорим про ВВП. Казахстан достиг достаточно хороших успехов в прошлом году, и рост в размере 6,5% — это очень хороший показатель. Но дьявол, как всегда, кроется в деталях. Цель любого государства — это не просто рост ВВП, а в первую очередь рост благосостояния населения, и у нас с этим есть определенные трудности: реальные доходы населения, по данным Всемирного банка, в прошлом году упали примерно на 2,7%, при том что в декабре было падение на 6%.
Сам рост ВВП отражает, сколько страна создала добавленной стоимости в течение года, но более важная задача — это то, как эта добавленная стоимость распределяется между прибылью и фондом оплаты труда (доходами населения).
Чтобы разобраться с этим феноменом — как так получилось, что ВВП растет, а доходы падают, — нужно понимать, как считается ВВП, как он формируется и что необходимо делать, чтобы вместе с ВВП росли и доходы населения.
ВВП можно рассчитать тремя способами. Самый простой — производственный метод. Он считается примерно как НДС: берется весь объем производства в стране и вычитается промежуточное потребление, другими словами, все материалы и услуги, использованные в производстве. В результате остается только добавленная стоимость. Этот метод хорош для понимания отраслевой структуры экономики.
Наиболее точно отражает суть ВВП доходный метод. Он представляет собой сумму всех прибылей компаний и оплаты труда плюс налоги на потребление. Именно рост прибыли и рост фонда оплаты труда являются основой любого ВВП. Этот метод показывает, как распределяется созданная добавленная стоимость между предприятиями, населением и государством.
Есть также затратный метод, который рассчитывается как сумма расходов домохозяйств, государственных расходов, инвестиций и чистого экспорта (экспорт минус импорт).
Затратный метод позволяет оперативно реагировать на экономическую ситуацию для обеспечения роста ВВП. Например, если падают расходы домохозяйств, государство может нарастить собственные расходы и выровнять рост ВВП либо через денежно-кредитную или фискальную политику усилить экспорт и/или сократить импорт, либо увеличить кредитование для стимулирования потребления.
Если падение реальных доходов населения составило 2,7%, это означает, что номинальный рост составил около 9,6% (при инфляции порядка 12–13%).
Чем более развита страна, тем выше доля оплаты труда в структуре ВВП. Обычно в развитых странах доля фонда оплаты труда составляет около 60%, тогда как у нас — примерно 30%.
Это означает, что, допустим, 30% ВВП (ФОТ) номинально выросло на 9,6%. Дефлятор ВВП за прошлый год составил 9,7%, тогда номинальный рост ВВП составил 16,8% ((1+0,065)*(1+0,097)-1).
Тогда прибыль и налоги совместно дали номинальный прирост около 19,9%:
16,8% = 9,6% × 30% + Х × 70%
Х = (16,8% − 2,88%) / 0,7 ≈ 19,9%
Значит, рост прибыли в реальном выражении составил примерно 9,3%:
(1,199 / 1,097 − 1) ≈ 9,3%
Другими словами, прибыль у компаний выросла примерно на 9,3%, а доходы у населения упали на 2,7%.
Это создает очень неустойчивый рост, который опирается на вклад прибыли компаний, тогда как внутренний спрос в стране будет сжиматься. Соответственно, в этом году потребуется еще больше государственных стимулов (то есть расходов), чтобы поддержать необходимый рост экономики.
Так, например, Всемирный банк отмечает чрезмерные доходы банковского сектора, которые значительно выше мировых показателей. В первую очередь это вызвано расширением процентной маржи. Я уже писал об этом: за счет запрета на начисление процентов на текущие счета банки существенно удешевляют свои пассивы, так как эти средства им достаются фактически бесплатно. Это приводит к аномальному росту процентной маржи и, как следствие, к сверхдоходности сектора.
Также, по данным Всемирного банка, наблюдается рост маржинальности малого и среднего бизнеса. При этом потребление растет на фоне значительного увеличения потребительского кредитования: за пять лет рост потребительских кредитов составил 100% при росте реальных доходов населения всего на 15%.

В целом обеспечить экономический рост на уровне прошлого года будет крайне амбициозной задачей, так как в прошлом году был большой вклад со стороны увеличения нефтедобычи, аномального роста цен на металлы и увеличенного потребительского спроса перед вводом нового Налогового кодекса.

В этом году из-за высокой базовой ставки мы также не увидим большого роста кредитования, и текущее кредитование сейчас, по сути, осуществляется за счет государственных программ, так же как крепкий тенге при высоких ожиданиях его ослабления сильно влияет на местных товаропроизводителей. Сюда же нужно отнести умеренное падение цен на нефть и высокую базу прошлого года. Вступление в силу нового Налогового кодекса также окажет давление на планы по экономическому росту, так как традиционно нужен адаптационный период и время на перераспределение дополнительно собранных налогов через бюджетный механизм.

Традиционно для поддержания краткосрочного экономического роста государство использует механизм ускоренных государственных расходов напрямую и через квазигоссектор. Насколько будет возможно в этом году сделать такой вариант, время покажет. Тем не менее наиболее важным аспектом должен оставаться вопрос привлечения инвестиций.

С инвестициями, особенно с частными, у нас дела обстоят не очень хорошо, и здесь нужна кропотливая и очень глубокая работа. Сейчас ставка сделана на прямое привлечение инвесторов за счет прямых переговоров. Но обычно при таком подходе иностранные инвесторы выторговывают для себя достаточно льготные условия, которые позволяют им минимизировать риски и увеличить заработки. Системно, я думаю, за счет именно улучшения инвестиционного климата и устранения барьеров работа ведется не так активно.

Отдельно нужно написать про банки. Так, в 2006 году банки Казахстана привлекли порядка 17 млрд долларов инвестиций через различные инструменты, а в 2007 году — более 10 млрд долларов. Однако после финансового кризиса 2009 года иностранные инвестиции через БВУ прекратили привлекаться. Текущая система регулирования де-факто выключила этот канал привлечения инвестиций в страну, хотя банки являются достаточно привлекательной системой привлечения и перераспределения инвестиций, но здесь нужно избавляться от запретов, ограничений и барьеров, которые родились на фоне кризиса 2009–2015 годов. Как говорится, обжегшись на молоке, дуем на воду.

Вышли оперативные данные по краткосрочному экономическому индикатору, который в январе составил 97,5%, что означает, что, скорее всего, в январе 2026 года мы увидим нулевой рост или даже рецессию. Это является следствием нескольких причин, которые значительно повлияли на наш экономический рост, вернее, его падение.

Во-первых, в январе стоял Тенгиз, что привело к сокращению добычи по Казахстану примерно на 2,5 млн тонн нефти в месяц. Это существенный объем, который дал наибольшее снижение ВВП. Рассчитать влияние на ВВП, в принципе, не сложно, если известно, что падение нефти составило примерно 2,5 млн тонн. Дополнительно было падение цены на нефть, если смотреть январь 2025 года к январю 2026 года, примерно на 12–13 долларов на баррель. Поэтому, если посчитать влияние цены и влияние объема, то это примерно даст 7% падение ВВП в месячном значении. Частично падение нефтедобычи было компенсировано значительным ростом цен на золото, уран, медь, серебро, которые также вносят достаточно большой вклад в ВВП.

Во-вторых, в Казахстане мы наблюдаем значительное укрепление тенге в конце и начале года, что также влияет на экономический рост. Помимо того, что все доходы от экспортных товаров в тенге сокращаются пропорционально курсу, при том что тенговые затраты не падают и учитывают в себе рост цен, это приводит к снижению прибыльности экспортеров и, соответственно, к снижению вклада в ВВП. Также крепкий тенге на внутренний рынок оказывает давление за счет дешевого импорта и давления на внутренних производителей. Однако это значительно помогло удержать инфляцию в приемлемом диапазоне в январе в размере 1%, что положительно скажется в целом на инфляции. Но с курсом тенге есть другая проблема — это значительная волатильность тенге. За 6 месяцев курс у нас улетал до 550 и укреплялся до 488 тенге. 62 тенге дают 12% волатильности, что очень много и не дает предпринимателям нормально планировать. В бюджете курс заложен на уровне 540, это значит, что при курсе 500 бюджет с поступлений, привязанных к валютной выручке, не получит примерно 8% доходов, это еще не считая влияние на прибыль. Влияние на бюджет курса тенге мы увидим во втором квартале, когда будут платежи за 1 квартал.

Основной причиной текущей волатильности курса является отсутствие глубины рынка за счет большого количества ограничений, которые имеются в стране на валютообменные операции. Например, невозможность юридическим лицам свободно покупать валюту без контракта приводит к тому, что, когда на рынке имеются продавцы, юридические лица для хеджирования своих будущих планов не могут покупать валюту. Продавцы валюты сталкиваются с краткосрочным отсутствием спроса, и курс сильно укрепляется, что мы видим сейчас. Однако, когда импортеры и компании для исполнения своих инвестиционных планов выйдут на рынок для покупки валюты, не будет продавцов, и курс начинает резко ослабевать, что мы видели летом прошлого года, когда Нацбанк только путем интервенций смог остановить падение тенге. Это приводит к невозможности предпринимателям нормально планировать и хеджировать свои риски, курс сильно волатилен, и импортеры в цены закладывают максимальные значения. А убирать текущие созданные регуляторами барьеры по валютному рынку, к сожалению, не планируют, что не позволяет создавать нормальный валютный рынок. Необходимо дополнить, что в этом году значительно сократятся трансферты с Нацфонда, которые значительно поддерживали курс тенге.

Также на текущую ситуацию в экономике повлиял отложенный спрос декабря, так как многие люди перед введением нового налогового кодекса увеличивали спрос с целью выиграть в цене, и это особенно было видно по недвижимости, автомобилям и бытовой технике. Могу точно сказать, что в первом квартале будет значительное снижение продаж в недвижимости и автомобилях. Вообще, строительный сектор жилой недвижимости, который многие годы был одним из источников экономического роста, в этом и следующем году также будет под большим давлением.

Задача депутатов все-таки больше законотворческая и какие-то проблемы должны рождать системные законодательные инициативы, а не частные решения, которых в стране миллионы, а депутатов только сотня и он просто неэффективно тратит свое время. Я все-таки больше сторонник пропорциональной системы, но здесь важный нюанс: у нас проблема не в системе Мажилиса, а в партийном плюрализме и прозрачности выборов. Это решается на подзаконных актах, а не в Конституции, поэтому если у нас убирают лазейку увеличивать свое присутствие партиям через мажоритарную систему, то я считаю, что текущая модель для Казахстана более жизнеспособная.

Вторые по значимости изменения, которые произошли в Конституции, — это ввод должности вице-президента и транзит власти. Я считаю, что это ключевые изменения в Конституцию, так как, мне показалось, создается механизм безболезненного транзита власти без возможности ее узурпации. Если раньше глава Сената в случае ухода действующего Президента по каким-либо причинам оставался в должности Президента до окончания срока полномочий, то сейчас независимо от того, кто будет исполняющим обязанности Президента, Курултай объявляет выборы в течение 7 дней и в срок 2 месяцев, при этом и. о. Президента не может распустить Курултай в это время. А так как ЦИК, Верховный суд, Конституционный суд были назначены уходящим Президентом, то они обеспечивают уже проведение выборов в соответствии с законодательством, и там уже только прямые выборы, причем под контролем людей, которых будущий Президент не назначал.
Насколько эта конструкция позволит создать правильный переход от одного Президента к другому, сейчас сложно сказать, но это однозначно лучше, чем было.

Важный пункт, который сохранился в Конституции — это одноразовый срок Президента: 7 лет и не более. Появление в Конституции пункта, по которому любые изменения в Конституцию возможно вносить только через референдум, на который должны прийти минимум 50% людей с правом голоса, существенно усложняет в будущем другим Президентам вносить изменения по своим полномочиям и срокам. Это также достаточно позитивный пункт.

Очень много вопросов было про роспуск парламента, если тот не согласует дважды кандидатуры, представленные Президентом. Ранее был такой пункт в отношении премьер-министра, а прочие должности согласовывались Сенатом, который был полностью зависим от Президента. Сейчас это распространили на всех, кого будет согласовывать Курултай, но если перевести в практическую плоскость, так как обычно есть правящая партия, которую поддерживает Президент, маловероятно, что эта партия не будет соглашаться с Президентом. Я согласен, что в этом плане можно было придумать более сложный механизм, но это не ухудшение, а, по сути, сохранение старого механизма контроля по назначениям.

Поэтому, если посмотреть в целом на основные наиболее важные пункты, которые меняются, они, на мой взгляд, Конституцию усовершенствовали Мне кажется, самое значимое, что было изменено в Конституции — это транзит власти, что для Казахстана является наиболее важным изменением. Поэтому со своей стороны я поддерживаю предлагаемую редакцию, так как она однозначно лучше, чем предыдущая.

Многие спрашивают про мое отношение к новой Конституции. Сразу же хотел бы отметить, что я не юрист, тем более не юрист по конституционному праву и комментировать с правовой точки зрения мне крайне сложно. Тем не менее, у меня есть субъективное мнение, которое я бы хотел высказать.

Во-первых, сейчас уже давать какие-то предложения по тому, что бы я поменял, нецелесообразно: надо было делать это раньше, когда шло публичное обсуждение проекта Конституции. Так как в дискуссии я участия не принимал и каких-либо предложений не давал (да и такие предложения должны давать профессионалы-юристы), то сейчас вопрос стоит немного по-другому: есть ли улучшения в новой Конституции по сравнению со старой?
Если предложенные изменения повышают уровень государственного и политического строя в стране, укрепляют идеологию и права граждан, однозначно нужно выбирать такие реформы, так как даже шаг вперед позволит сделать наше государство более развитым. Если совсем обобщенно, к примеру, вы владелец старой машины, вам предлагают обменять ее на новую, улучшенную, но вы хотите, например, Ferrari. У вас выбор: либо отказаться от новой машины и остаться со старой еще на много лет, либо взять новую машину, хоть в идеале вы и хотите другую. Естественно, рациональный человек возьмет новую машину.

Во-вторых, нам нужно взвесить все “за” и “против” и понять, есть ли улучшения в предлагаемой Конституции по сравнению со старой. И в этом плане наиболее важными пунктами являются непосредственно те, что определяют государственный строй страны и являются императивными нормами, так как идеологические больше определяют тон, а куда более важно смотреть потом подзаконные акты, где точно будут расписаны законодательные нормы.

Теперь давайте пройдем по важным пунктам и поймем, является ли предложенное изменение улучшением или нет.

Наиболее важные изменения произошли в системе законодательной власти: по сути, мы перешли к однопалатному парламенту, что в международной практике является нормой для унитарных государств. Мы унитарное государство, а значит одного законодательного органа нам вполне достаточно. Сенат обладал правом согласования основных должностных лиц, которые подотчетны Президенту напрямую. По сути, эту норму передали Курултаю. Здесь важно понимать, что у нас Сенат, по сути, был назначаемый по всей вертикали и передача в Курултай, который избирается, все-таки усиливает позиции Курултая и защищает государственный строй при транзите власти, но об этом чуть позже.

Убираются депутатские квоты и Курултай переходит полностью к пропорциональной системе, когда депутатом может стать только член партии от партии. Этот пункт вызывает больше всего дискуссий в обществе, но здесь нужно понимать текущую конструкцию нашего Мажилиса и определить, меняется ли что и какие цели у Мажилиса. При мажоритарной системе самовыдвиженцев крайне мало: в основном депутаты идут от партий и партии оказывают им полную поддержку в голосовании, что позволяет через мажоритарную систему увеличивать количество “своих” депутатов в Мажилисе. Из 29 мажоритарных депутатов 23 человека являются представителями партии «Аманат». Поэтому с точки зрения оппозиции эта норма не позволяет увеличить количество депутатов от неправящих партий.
Также нужно четко понимать, что самовыдвиженцы чаще склонны к популизму и различным неэффективным мероприятиям и запросам, которые, по сути, не решают проблемы, а создают сложности различным структурам через публичность и огласку без эффекта. Есть конечно и единичные случаи, когда самовыдвиженцы действительно защищают права народу. Однако в большинстве случаев я не могу разделять позиции, когда депутаты ездят по различным объектам и решают вопросы с частными компаниями. Это больше похоже на лоббизм и заинтересованность. В этом плане партийная дисциплина позволяет через партию создавать более конструктивный диалог, так как партии имеют свои аналитические центры и более подготовлены к дискуссиям.

Многие у меня постоянно просят совета куда инвестировать, какие ценные бумаги лучше покупать. Я конечно, могу дать совет, но не факт, что эта идея вам будет подходить. Ваши инвестиции зависят от ваших целей, сроков и риск аппетита. Всем этим нужно заниматься основательно, с погружением, иначе может получиться отрицательный результат. По таким вопросам лучше обращаться к опытным специалистам, которые этим занимаются постоянно.

Эти вещи простым языком поясняет на своем канале Аман Алимбаев.

Я постоянно его рекомендую тем, кто хочет заняться индивидуальным инвестированием. Дисциплина, четкий финансовый план, регулярные накопления, эффект сложного процента,какие  классы активов лучше покупать и многое другое можно узнать на канале Амана, а если нужно индивидуальная консультация, то можно написать ему в личку.

P.S. Рекомендую подписаться на канал Амана Алимбаева. Ценные советы по финансовому планированию и разумным инвестициям.

Список Ернара 😀

На фоне критики Президента о том, что госслужащие перестали читать длинные тексты и системную аналитику, решил собрать свой список источников.

Отмечу, что это исключительно наши отечественные ресурсы и практически все они публикуют эксклюзивную аналитику и экспертное видение, авторские оценки и расчеты по экономике, финансам, реальному сектору и социальным вопросам в стране.

Если хотим видеть качественные управленческие решения нужно читать не только служебные записки, но и профессиональную казахстанскую аналитику.

🖊️ Вот мой личный Top-30 ресурсов:

🟢 Экономика и финансы:
1. TENGENOMIKA - оперативная макроаналитика, бюджет, инфляция, фискальная политика
2. EconomyKZ.org - структурный разбор экономической повестки, мнения экспертов
3. Finmentor.kz - финансовые рынки и инструменты инвестирования
4. Айдархан Кусаинов - макроэкономика и монетарная политика
5. Галым Кусаинов - системный взгляд на финансы и экономику
6. FINANCE.kz - Андрей Чеботарёв 1 - объяснение макропроцессов и бюджетной динамики
7. Андрей Чеботарёв 2 - политика
8. Нацбанка - официальные данные и комментарии по ДКП и финрынку
9. Комментарий - Эльдар Шамсутдинов - авторская оценка экономических процессов
10. Ручная экономика - анализ регуляторных решений и их последствий
11. DESHT - развенчивание экономических мифов современного Казахстана
12. MONETARITY - Владислав Туркин - монетарная политика и глобальные тренды
13. Мурат Темирханов - банковский сектор и макроэкономика
14. Айбар Олжаев - қаржы, биржа, макроэкономика
15. Алмас Чукин - стратегическая экономика и управленческие решения
16. Tradereport.kz - Ернар Серік - внешняя торговля, инвестиции и статистика

🔵 Реальный сектор:
17. Eldala.Kz – АПК, сельское хозяйство
18. ENERGY MONITOR - Энергетика
19. Марат Баккулов – Реальный сектор, промышленность
20. ENERGY ANALYTICS - Абзал Нарымбетов – Энергетика
21. Metals & ESG Trends.KZ - Тельман Шуриев – Реальный сектор, металлургия
22. 𝗣𝗔𝗖𝗘 - Энергетика
23. Кирилл Павлов – АПК, сельское хозяйство
24. Made in KZ - Реальный сектор, промышленность

🟣 Прочая интересная аналитика:
25. Jai Sandar – Инвестиции, интересные визуализации
26. DATA HUB - Первое кредитное бюро - Финансы, аналитика
27. Ranking.kz - MediaTech Company - Аналитика, рейтинги
28. Сабина Садиева - Социология
29. Али Нургожаев - Здравоохранение
30. Нурасыл Абдразакулы - Дата аналитика, интересные визуализации

Не благодарите 😉

🔍📦TRADEREPORT | TG-BOT | THREADS

Публичные банки раскрывают регуляторную отчетность по форме 700-Н, которая детально отражает структуру баланса, где можно достаточно несложно посчитать, сколько зарабатывают банки. В Казахстане формально публичными являются три крупнейших банка из ТОП 6, на основании которых я посчитал, сколько эти три банка заработали на арбитраже (в списке публичных банков Kaspi Bank отсутствует, так как публичным является Kaspi.kz, который не является банком как таковым).
На основе их отчетности я проанализировал:

- остатки по текущим счетам (под 0% из-за регуляторного запрета);
- валютные остатки на текущих счетах;
- валютные депозиты физических лиц (ограничение ставки — 1%).

Для расчетов я использовал:
- ставку 15% годовых по текущим счетам (аналог несрочных депозитов);

- ставку 3,5% годовых по валюте.

Общая прибыль, приходящаяся на данные три банка, составляет 1,4 трлн тенге, что равно почти 50% прибыли всего сектора.

Общая прибыль от арбитража по этим трем банкам за счет остатков по текущим счетам и валютным обязательствам, где существуют процентные арбитражи, составляет 538 млрд тенге, или 38% от всей прибыли.

Таким образом, без регуляторных процентных арбитражей рентабельность капитала крупных банков возвращается к экономически нормальным уровням.

С сентября НБРК ввел повышенные МРТ с целью изъятия части сверхдоходов БВУ. Основной удар пришелся на валютные обязательства с формированием резервов в тенге (10% и 15%).
При базовой ставке 18% это означает удорожание валютных обязательств до 1,8–2,7%. Пространство для арбитража сохраняется, но:
- доходность для физических лиц остается на уровне 1%;

- для юридических лиц валютные ставки переразмещения снижаются примерно на 2 п.п.

Это решение имеет ряд последствий.

Во-первых, банки будут мотивировать клиентов размещать средства через собственных брокеров на международных рынках, где доходность брокериджа станет выше безрискового переразмещения. Это усилит отток капитала, который уже наблюдается по портфельным инвестициям.

Во-вторых, МРТ применяются ко всему сектору, тогда как основные бенефициары арбитража — крупные банки. Это будет дополнительно усиливать концентрацию и снижать конкуренцию в банковском секторе.

Все вышеизложенное — мое субъективное мнение. Расчеты являются оценочными, основаны на открытых источниках и требуют более глубокого анализа. У регуляторов, безусловно, есть более полная и детальная информация по каждому банку.
На этом я завершаю цикл публикаций по регуляторным арбитражам и далее планирую сфокусироваться на экономическом росте и структуре ВВП.