Galim’s channel

10 каналов, которым можно доверить свою ленту в Telegram

Хороший Telegram начинается с правильной подписки. Ниже - проверенные каналы с экспертами и авторами, которые разбираются в своих темах на все 100%.

📁 [Ссылка, чтобы сразу подписаться на всю папку] и прокачать свою ленту.

Digital Business - персональный гид по новой экономике Казахстана. Объясняем, как меняются деньги, налоги и ИТ, рассказываем о новых заводах и производствах, следим за самыми перспективными компаниями и бизнесами страны - от стартапов до крупных инвестпроектов и промышленности.

Galim's Channel - персональный telegram-канал экономиста Галима Хусаинова. Автор емко делится своими размышлениями об экономике, управлении и здравом смысле.

TENGENOMIKA – Крупнейший авторский канал об экономике и финансах Казахстана. Инфляция, курс тенге, макроэкономика и другие экономические темы.

Нефть и Газ Казахстана. Факты и комментарии – Хочешь понимать, что происходит в нефтянке – читай не просто новости, а профессиональный разбор. Здесь он есть: телеграм-канал «Нефть и газ Казахстана. Факты и комментарии».

Скидки.Live - оповещаем о реальных снижениях цен в Белом Ветре, Технодоме, Мечте, Sulpak, Alser и еще 10-ти интернет-магазинах

Devs.kz – Канал об IT карьере в Казахстане и мире. Воркшопы и митапы Google и др. компаний. Обзоры и вакансии.

Азиатский Экспресс - актуальные и проверенные новости, эксклюзивы и инсайды о важных событиях в Центральной Азии.

Сбережения и Инвестиции - независимая казахстанская FinTech/EdTech платформа в сфере личных финансов, инвестиций и налогообложения, объединяющая профессиональные услуги, AI и образование вокруг интересов своего сообщества.

Factcheck.kz - независимый фактчекинговый проект. Опровергаем фейки, развенчиваем мифы, выявляем манипуляции и помогаем разбираться в сложных вопросах.

EconomyKZ.org – Независимое медиа об экономике, бизнесе и общественном развитии Казахстана. Публикуем исследования, экспертную аналитику, разборы реформ и отраслевых трендов, помогая понимать, как решения государства и бизнеса влияют на жизнь страны.

Основное же снижение в местных бюджетах дал не ИПН, а КПН с малого и среднего бизнеса, который сократился на 127 млрд тенге, и это тоже требует более детального анализа, но одна из причин - это закрытие возможности вывода прибыли через дробление для крупного бизнеса и это привело к закрытию ряда компаний. Хотя по КПН целостная картина будет только в следующем году, так как там сложный механизм расчетов авансовых платежей и сам КПН полностью закроется только в следующем году. Оценить КПН сейчас по 7 месяцев будет не совсем верным.

Отдельно стоит обратить внимание на то, куда именно пошел прирост. Доля республиканского бюджета в общих налоговых поступлениях выросла с 60% до 66%, то есть реформа не просто увеличила сборы, она сместила налоговую базу наверх, в центр, а социальная часть реформы в виде повышенного вычета по ИПН легла на регионы.

В целом, налоговая реформа точно увеличила поступления в бюджет, есть сокращения в местные бюджеты что больше связано со снижением именно налоговой нагрузки. Большее влияние на исполнение бюджета оказал именно курс тенге по отношению к доллару, а именно, его укрепление при инфляции в 11%. Любое значительное укрепление валюты при высокой инфляции в будущем приводит к дисбалансам в экономике и может приводить к одномоментным шокам.

Зачастую цифры нужно читать очень внимательно и с глубокой аналитикой. Раз за разом читаю критику в отношении исполнения бюджета страны за 7 месяцев 2026 года и многие связывают невыполнение плана с налоговой реформой. Здесь нужно конечно более глубокий анализ цифр, чтобы делать такие выводы. Начнем с того, что некорректно делать выводы по налоговой реформе в сравнении с планом, так как план можно сделать любой и совсем с другими вводными макропоказателями. Например, нельзя точно спрогнозировать инфляцию, курс тенге, базовую ставку и так далее. Правильно сравнивать год с годом. Другими словами, чтобы оценивать налоговую реформу, нужно оценить 7 мес 2025 и 7 мес 2026 года, тогда будет понятно как прошла реформа.

Если сравнивать 7 месяцев год к году, то картина следующая: общий рост по всем налоговым поступлениям составил 17%, что выше инфляции и показывает что в целом доходы увеличились. Самое интересное наблюдение - курс доллара к тенге в первые 7 мес 2025 года был 514 тенге, а в первые 7 месяцев 2026 года - 484 тенге. Многие налоги у нас привязаны к курсу тенге, такие как НДС на импорт, таможенные пошлины, ЭТП, НДПИ и КПН и вот укрепление тенге дало эффект на бюджет порядка 400 млрд тенге или 3%, другими словами, если бы курс был бы на уровне 2025 года, то рост к 2025 году составил бы не 17%, а 20%. Но нужно понимать, что в целом курс в экономике очень сильно коррелирует с инфляцией и если инфляция составила 11%, то курс за этот же период примерно должен также обесцениться на разницу в инфляциях или 6-7% с учетом также фактора производительности труда. поэтому в плане на 2026 год курс был заложен на уровне 540, что дало бы рост тогда уже не 20%, а 23%.

Если смотреть в разрезе каждого налога, то здесь также интересная картина. Во-первых, мы видим, что сборы по НДС выросли по сравнению с 2025 годом на 39%, но план не выполнен на 10%, и здесь как раз основной фактор - это курс тенге, который дал недобор в размере порядка 300 млрд тенге из общего недобора в 457 млрд. Другими словами, курс объясняет две трети отставания по НДС, а оставшаяся треть - это снижение налоговой базы по сравнению с планом.
Большое перевыполнение было по НДПИ, что связано с ростом цен на основные экспортные позиции, такие как металлы, золото и уран. Если бы курс так не укрепился, то рост был бы еще больше.

С КПН ситуация похожая, крепкий тенге сильно сказывается на производителях, что приводит к сокращению прибыли, причем здесь курсовой фактор перекрывает отставание полностью: недобор по КПН составил 90 млрд при курсовом эффекте в 157 млрд, то есть при курсе 540 план был бы выполнен с запасом.

Интересная ситуация с местными бюджетами, где мы наблюдаем снижение поступлений в бюджет. Здесь надо быть точным в формулировках: сам ИПН по итогам семи месяцев не упал, а вырос на 1%, снизилась только та его часть, которая удерживается у источника выплаты. Но при инфляции в 11% и растущей зарплатной базе ИПН должен был прибавить порядка 15-17%, и вот эти недостающие 200-250 млрд тенге и есть цена реформы для местных бюджетов. Это никак не связано со снижением доходов населения, а связано со снижением налоговой нагрузки по ИПН. Многие конечно возразят, что мол ввели прогрессивную шкалу налогообложения и убрали вычеты. Но это все было полностью перекрыто увеличенным базовым вычетом, который вырос более чем в два раза - с 14 МРП до 30 МРП, или с 55 тысяч до почти 130 тысяч тенге в месяц. Конечно, требуется достаточно детальный расчет влияния, но по моим оценкам базовый вычет мог сократить поступления в бюджет на 200-250 млрд тенге, а это поступления именно в местные бюджеты. Также реформа охватила и большой пласт самозанятых, что также повлияло на снижение ИПН, а по социальному налогу свою роль сыграла отмена его уплаты на упрощенном режиме, и это тоже доходы местных бюджетов.

Я присоединился к Solva в качестве CEO .

Для меня это один из самых амбициозных профессиональных вызовов за последние годы.

Solva уже создала сильный финансовый бизнес. 

Следующая задача — перевести его на принципиально другой уровень: пройти путь от МФО к банку и построить технологическую финансовую платформу нового поколения для предпринимателей.

Я сознательно говорю именно «построить», а не «трансформировать».Впереди предстоит заново переосмыслить бизнес-модель, продукты, IT, риск-менеджмент, процессы и клиентский опыт. Сделать компанию максимально технологичной, эффективной и устойчивой.

Ключевой вектор: использовать ИИ не просто как отдельный модный инструмент, а как основу новой операционной модели. 

Я вижу Solva в будущем как AI-банк для МСБ, который сможет стать ориентиром не только для Казахстана, но и для всей географии CEMEA и MENA.

С чего начинаю?Любой технологический прорыв опирается на фундаментальные вещи.
Мой подход прост: сначала навести идеальный порядок в существующем бизнесе, чтобы затем на его базе создать следующий большой масштаб.

Первостепенные фокусы команды:

1 Качество кредитного портфеля, взыскание и управление резервами.

2 Повышение эффективности текущих бизнес-процессов и продажи

3 Формирование мощной IT-платформы и усиление команды.

В Solva уже есть сильный фундамент: мощная экспертиза, большая клиентская база и поддержка акционеров.

Теперь задача — собрать все эти элементы в единую, четко работающую систему и задать абсолютно новый темп развития.

Хочу сказать спасибо акционерам за доверие и команде Solva — за тёплый прием.

7 августа началась новая глава. 

Поехали!

https://youtu.be/nueqyv3DRno?si=BL3S9Cp6xBhrVsdW

Записали подкаст с Даной Токмурзиной — о налоговой реформе в Казахстане.

Прошлись по всей логике реформы: с чего она началась и какие проблемы к ней привели, что в итоге сделано, а что осталось за скобками и еще требует решения. Отдельно поговорили о налоговом администрировании и судебной системе — без них любая реформа остается на бумаге.
На мой взгляд, разговор получился очень содержательным.

Дана — исполнительный директор Арбитражного центра НПП РК «Атамекен», к.ю.н., ADIT (UK). Экс-судья Верховного суда РК: работала в судебной коллегии по административным спорам (2021–2023). До этого — партнер юридической и налоговой практики в Big 4 (2011–2020), эксперт Всемирного банка по реформе налогового администрирования и семь лет в Налоговом комитете Минфина.

Редкий случай, когда человек видел налоги со всех трех сторон — государства, бизнеса и суда. А теперь еще и со стороны арбитража.

При этом для нашей огромной страны, особенно с учетом созданной дорожной инфраструктуры, нужно развивать аренду авто, а с этим у нас также пока не все хорошо, и здесь, наверное, есть именно законодательные барьеры. Нужно их изучать и устранять барьеры. Аренда авто сразу же вызывает другой вопрос - вопрос оплаты парковок. Текущие системы оплаты парковок предусматривают оплату только через банковские приложения, и у многих нет возможности принимать оплату через карты или наличными. Навряд ли иностранный турист ради того, чтобы покататься на авто, будет ставить себе наше банковское приложение и проходить в нем регистрацию. В этом плане нужно обязать возможность принимать оплату любым способом, а если нет возможности, то парковка должна быть бесплатной.
Далее, вопрос картографических сервисов. Сейчас в Казахстане развиты больше российские карты Яндекса и 2ГИСа, что у многих иностранцев не сильно популярно. Поэтому думаю, нужно усилить взаимодействие с Гуглом и Эплом для их большей интеграции в стране, чтобы наши объекты, адреса и маршруты нормально отображались там, куда турист заходит по привычке.
Отдельная тема - это прием оплаты. Мы далеко ушли в цифровизации, но ушли в свой собственный закрытый контур. Мелкие ИП в основном принимают оплату через QR или переводом, что для иностранных туристов неприемлемо.
Отдельного вопроса заслуживает придорожная и туалетная инфраструктура. Я помню, как запускали программу Казавтожола, когда ставили туалеты с магазинами на трассах, и если сейчас любой чиновник просто проедется с инспекцией, он увидит, что туалеты также уличные, в которые лучше не заходить без противогаза. Хотя лучше привлекать частные АЗС, давать им инфраструктуру и землю, они сами все построят и будут содержать. Зачем нужно было это КАЖу - вопрос риторический. А ведь турист, если приедет на концерт, то он захочет посетить и остаться на пару тройку дней, а может захочет посетить еще соседние страны, например, Узбекистан, Кыргызстан, Азербайджан и так далее. Причем это работает в обе стороны. В этом плане, нам нужно кооперироваться с соседними странами и в целом продвигать туризм Центральной Азии. Можно посмотреть вариант создания совместной Визы, аля Шенген, улучшить транспорт между странами.
Отдельно нужна инфраструктура для проведения ивентов, которой в городе нет. Концертные залы, выставочные центры, современные стадионы, гостиницы и так далее. В Алматы вроде сейчас в этом направлении много что делается, но нужно более детально смотреть.
Отдельно остается открытым вопрос позиционирования страны в мире. Как мне кажется, и может быть я не совсем прав, но маркетинга за рубежом не хватает. Вроде что-то делается, но целостной картины нет. Продвижение страны на мировом уровне, по моему мнению, должно быть комплексным, здесь блогерами и документальными фильмами не обойтись. Нужны десятки разных каналов продвижения, работа с турагентствами, авиакомпаниями, крупными международными ивентами.
У нас безопасная страна, с уникальной природой, с гостеприимными людьми, и сейчас хороший шанс увеличить приток туристов, и думаю, как раз с новым Парламентом можно многие инициативы продвинуть. Только надо понимать, что событийный туризм - это не про то, чтобы привезти еще одну звезду и красиво отчитаться. Это про то, чтобы человек, приехавший на один вечер, захотел остаться на неделю и потом вернуться. Ивенты и звезд привезут частные компании, которые и сейчас привозят, а вот для них нужно создавать условия.

В воскресенье утром пошли завтракать в кафе в старом центре, в кафе полная посадка, больше половины посетителей - иностранцы. В субботу был концерт Канье Уэста, который перенесли с пятницы из-за погоды. Приезд артиста такого уровня вызвал ажиотаж, и конечно же в Казахстан приехали тысячи туристов из соседних стран. На концерте было не меньше 30 тысяч человек.
За последние несколько лет в Казахстане прошло большое количество концертов мирового уровня, и для нас это не просто возможность услышать и увидеть мировых звезд, это еще и возможность развить событийный туризм. Событийный туризм не только держится на концертах - это могут быть спортивные мероприятия, сразу же вспоминаем приезд Реал Мадрида в Алматы и тысячи фанатов из других стран. Это могут быть разные фестивали, театральные представления мирового уровня, международные форумы, различные спортивные турниры и так далее. Каждый такой ивент приносит Казахстану миллионы долларов, бенефициарами которых в основном являются МСБ.
Алматы за 2025 год принял 2,49 млн туристов, из них 754 тысячи иностранцев - это половина всего въездного потока страны. В среднем иностранный гость проводит у нас 4 дня и оставляет около 1500 долларов. То есть наша задача не в том, чтобы завести больше людей, а в том, чтобы они дольше оставались и больше тратили. Событийный туризм ровно про это: человек приезжает на конкретную дату, но остается на неделю, если есть ради чего оставаться.
Я думаю, что нам нужно на этой волне усилить событийный туризм и создать еще больше условий для него в Казахстане, особенно в Алматы. Сейчас наше развитие больше базируется на геополитической составляющей, и просто такие страны как Россия или Эмираты стали не лучшими локациями для разных событий. И в этом плане Казахстан в регионе имеет больше шансов забрать этот рынок, так как у нас относительно развитые города, хорошая безопасность и достаточно сносная инфраструктура. Но геополитика - вещь временная. Если закрепить за собой сейчас место в мире как площадка для разных мероприятий, то потом, даже если геополитика изменится, мы можем сохранить этот рынок и продолжать его наращивать.
И здесь с государственной точки зрения нужно именно расшивать наши недостатки, которые так или иначе влияют на выбор нашей страны как туристического места. В индексе Всемирного экономического форума по развитию туризма Казахстан занимает вроде бы неплохое 52 место из 119 стран, но если разложить его на составляющие, картина получается другая. Самые низкие баллы у нас именно по наземной инфраструктуре - 2,82 из 7, и по культурным ресурсам - 2,07 из 7. А самые высокие - по ценовой доступности и безопасности. Если перевести это на человеческий язык, то к нам дешево и безопасно приезжать, но тяжело перемещаться и не очень понятно, что смотреть. Вот это и надо исправлять.
Если аэропорт так или иначе уже обретает вид международного, то вот добраться с аэропорта до гостиницы задача не самая простая. Появление ЛРТ, метро или шатл басов могут частично исправить ситуацию, но все же больше туристов используют такси. Если для постсоветских стран имеется сервис Яндекс такси, то иностранцы с других стран Яндексом не пользуются, и мне кажется, нам как-то нужно создать условия для возвращения Убера или входа Болт и других платформ. Турист должен открыть то приложение, которое у него уже стоит в телефоне, а не стоять на выходе из терминала и разбираться, что тут у нас работает, пока к нему подходят зазывалы с завышенной ценой.

В целом реформа фондового рынка — это не вопрос одного дня, а большая системная работа с вовлечением большого количества государственных органов, ассоциаций, НПП, МФЦА и заинтересованных частных лиц. Но начинать эту работу нужно сейчас: пока внутри страны нет альтернативных инструментов, наши деньги будут и дальше уходить туда, где такие инструменты есть.

Что это означает на практике. Норматив занижает реальную краткосрочность нашей депозитной базы и, что важнее, искажает ценообразование фондирования: банк не чувствует разницы в цене между деньгами до востребования и настоящим срочным фондированием, и у него нет стимула платить за срочность. Отсюда и деформированный спред между сберегательными, срочными и несрочными депозитами. Именно поэтому я и говорю, что нужно вводить в норматив явное определение срочности, аналогичное тому, которое уже используется в механизме предельных ставок КФГД, вернуть начисление процентов на текущие счета, чтобы фондирование для банков стало рыночным, и тогда у банков появится экономический смысл уходить в действительно стабильное фондирование — облигации и долгосрочные депозиты. Это и есть прямая связка банковского сектора с фондовым рынком.

Инфраструктурный ландшафт ныне представлен по сути дублирующими друг друга KASE и AIX, что для маленького рынка скорее является ограничивающим фактором, нежели фактором развития. Сегодня приходится держать не только две инфраструктуры, но по сути и две регуляторные среды, а участники рынка несут двойные временные и денежные издержки. Задача объединения двух бирж ставилась еще в Послании Президента, но фактически этого не произошло.

Мое мнение здесь простое: направление должно быть на единую биржевую и единую регуляторную среду, построенную на международных стандартах и понятную иностранному инвестору. А каким именно образом к этому идти — через объединение площадок, через разделение функций между ними или через унификацию регулирования двух юрисдикций — это вопрос отдельной глубокой проработки государства вместе с рынком. Здесь важнее определиться с направлением.

Наиболее значимые реформы, конечно, должны касаться институциональной среды, так как именно институциональная среда больше всего влияет на развитие фондового рынка и на приход сюда как отечественных инвесторов, так и иностранных. В первую очередь больших изменений требуют вопросы защиты миноритарных инвесторов и их представленности в советах директоров, нужно усиливать роль СД и роль независимых директоров. Нужно усиливать ответственность аудиторов, независимых оценщиков и всех тех, от чьих заключений зависит транспарентность компаний.

Важной частью любой инвестиционной среды является процесс банкротства и реабилитации, который, по моему мнению, также требует ревизии и приведения к международным стандартам, так как именно через этот механизм инвесторы осуществляют возврат вложенных средств из плохих компаний. Среда определяется не успешными проектами, а наоборот, плохими проектами и тем, каким образом в них защищены права кредиторов и миноритарных акционеров. Это, кстати, касается и вопроса корпоративного кредитования банками.

Особо нужно уделить внимание именно исполнению и правоприменению действующих законов. Ведь закон может быть написан и даже хорошо написан, вопрос в том, насколько хорошо он исполняется. Здесь огромная роль возлагается на Верховный суд и Генеральную прокуратуру. Нужно больше транспарентности по корпоративным делам в стране, и, может быть, стоит делать такие кейсы более публичными.

Большая роль также заключается в приватизации государственных компаний. С одной стороны, государство хочет сохранить контроль в стратегических компаниях, но с другой стороны, это ограничивает развитие этих компаний и не позволяет в полной мере сделать их действительно независимыми от государственного влияния. В этом плане ФНБ «Самрук-Казына», наверное, должен пройти дальнейшую трансформацию в независимый институт, управляющий долями в национальных компаниях. Сейчас ФНБ «Самрук-Казына» все еще остается инструментом в руках Правительства по реализации тех или иных политик, будь то строительство школ или строительство инфраструктуры.

Поэтому очень важно провести реформу фондового рынка, но эта реформа должна быть комплексной, такой, которая затронет не только сам фондовый рынок, но и смежные секторы, без которых развитие фондового рынка будет ограниченным.
Если говорить про институциональных игроков, то в данном направлении нужно продолжить реформу передачи пенсионных денег в руки независимых управляющих компаний, дать им больше свободы и стимулировать держателей активов переводить средства в рыночные управляющие компании, что, в принципе, Национальный Банк уже активно делает и подтвердил на последней пресс-конференции. Нужна и реформа страхового рынка, здесь вопрос стоит не только в качестве регулирования управления деньгами страховых компаний, но и в создании самого рынка страхования, который сейчас держится больше на обязательном страховании, нежели на добровольном. Это системная работа, которая требует очень больших усилий как со стороны Государства, так и со стороны самого рынка страхования.

Касательно мотивации компаний выходить на фондовый рынок — в данном направлении нужно стимулировать наши компании становиться более прозрачными и транспарентными. Если крупные компании уже так или иначе представлены на фондовом рынке через заемный капитал, то средние компании имеют огромный потенциал. В этом направлении я бы предложил вместо субсидирования ставок субсидировать расходы по первому размещению бумаг, будь то акции или облигации: компенсировать расходы на первичный аудит, получение рейтинга, привлечение брокеров и маркет мейкеров. Многие компании рассуждают просто: если размещение не гарантировано, то зачем тратить деньги на подготовку к выходу на биржу. При этом субсидия ставки уходит в процентную маржу и заканчивается вместе с программой, а оплаченный аудит и полученный рейтинг остаются с компанией и делают ее прозрачной уже навсегда.

Касательно крупных компаний — здесь, как мне кажется, нужно мотивировать наши банки становиться более публичными. Сейчас у нас по сути только четыре банка так или иначе являются публичными, и если на рынке капитала будут представлены еще 3–4 банка, то это существенно увеличило бы глубину рынка. Также банки сейчас фондируются в основном за счет депозитов, которые по сути имеют признаки текущих счетов, и это не только вопрос практики банков, но и вопрос того, как у нас устроены сами нормативы ликвидности.
Здесь у нас есть прямое расхождение с Базелем, и оно не в нашу пользу. По казахстанской методике расчета LCR все депозиты физических лиц в пределах суммы гарантирования признаются стабильными с коэффициентом оттока 5% независимо от того, может вкладчик забрать деньги завтра без потерь или нет. По Базелю же наличие гарантии само по себе недостаточно: депозит относится к стабильным только при наличии условий, дестимулирующих досрочное изъятие, — потеря вознаграждения, предварительное уведомление — либо при наличии устойчивых транзакционных отношений с банком, когда вывод средств крайне маловероятен. В результате у нас к стабильным отнесено порядка половины розничных депозитов, тогда как определению Базеля соответствуют примерно 12%, то есть срочные и сберегательные. В ЕС и в ряде других стран идут еще дальше и признают повышенный риск оттока по депозитам с дистанционным управлением через интернет, у нас такого критерия нет вообще. При этом по оптовому фондированию мы, наоборот, строже Базеля: по крупным корпоративным депозитам коэффициент оттока у нас 60% против рекомендованных 40%. То есть проблема именно в рознице.

За последние два года из Казахстана выведено порядка 13 млрд долларов США в виде портфельных инвестиций в зарубежные юрисдикции. Это огромные деньги, которые должны были бы работать на экономику нашей страны, но фактически работают на чужие экономики. Причины, почему так происходит, я описывал много раз. Основная причина заключается в том, что у нас действуют ограничения по ставкам на валютные депозиты, и вкладчики, зная, что существует арбитраж между рыночной ставкой и ограниченной регулятором ставкой в 1%, отправляют деньги в те страны, где они могут вложить их в финансовые инструменты со справедливой доходностью. Но существует и другая причина — это отсутствие на нашем рынке альтернативных финансовых инструментов, что напрямую связано с неразвитостью нашего фондового рынка. Поэтому очень важно не только работать над устранением арбитража, который приносит банкам сотни миллиардов тенге дополнительной прибыли, но и развивать фондовый рынок, способный предлагать альтернативные финансовые инструменты.

Надо сказать, что в Казахстане создана достаточно развитая биржевая инфраструктура, состоящая из KASE и AIX, но сама инфраструктура еще никак не гарантирует развитость рынка. Цифры это хорошо показывают: биржевая активность у нас почти на 97% — это денежный рынок и государственные ценные бумаги, а первичный рынок акций за весь 2025 год составил около 73 млн долларов США. То есть биржа у нас есть, а рынка капитала практически нет. Развитость рынка опирается не на инфраструктуру, а на институциональную среду, которая обеспечивает наличие прозрачных правил и игроков на рынке. А с этим у нас имеются определенные проблемы и сложности.

Во-первых, отсутствие институциональных инвесторов, которые должны обеспечивать основную ликвидность на рынке. В первую очередь это касается пенсионных фондов и страховых компаний. Пенсионные фонды у нас после пенсионной реформы превратились в ЕНПФ, который сильно ограничен в принятии инвестиционных решений и больше направлен на финансирование дефицита бюджета через государственные ценные бумаги. Под управлением частных компаний сегодня находится менее 1% пенсионных активов. Страховой рынок зарегулирован в плане инвестиций и также еще не так развит, как в развитых странах. Частные управляющие компании пенсионными активами не развились в силу законодательных ограничений и де-факто не стали альтернативой ЕНПФ, это отдельная тема для обсуждения.

Во-вторых, в Казахстане мало компаний, которые могли бы быть качественными эмитентами ценных бумаг: у нас либо крупные компании, которым легче привлечься из-за рубежа, либо мелкие, которые не имеют финансовой устойчивости и прозрачности для выпуска бумаг. Это связано с тем, что у нас нет институциональной мотивации развиваться и расти, поэтому компании предпочитают не системный рост, а реорганизацию в непрозрачные холдинги — как защиту от конкурентов, государства и партнеров и как способ налоговой оптимизации. Здесь очень большой пласт работы для государства.

В-третьих, текущий инфраструктурный ландшафт в виде двух бирж является достаточно ограничивающим фактором для всех и требует явной реформы, так как участники рынка вынуждены нести двойные временные и денежные издержки, а содержание двух бирж и двух регуляторных сред всегда является дополнительным расходом и для государства.

В-четвертых, и, по моему мнению, наиболее значимым фактором являются слабые институты, которые не позволяют фондовому рынку развиваться рыночно. Это в первую очередь касается защиты миноритарных акционеров, прав при банкротстве, независимости членов советов директоров, раскрытия информации, правоприменения законов, судебных решений по корпоративным спорам, отсутствия давления силовых структур и так далее.

К слову, я считаю что регуляторы поэтому начали досрочно, и это обосновано, требовать досрочного возврата государственной помощи у БВУ. Хотя для того, чтобы этого не делать, логично было бы сделать плавающую ставку и привязать ее к базовой ставке, тогда у БВУ не возникало бы дополнительной прибыли от государственной помощи и не нужно было бы досрочно изымать у них государственную помощь, так как досрочный возврат государственной помощи с правовой и институциональной позиции является нарушением взятых на себя договорных обязательств. Также, вместо плавающей ставки, можно было пойти другим путем и обязать Банки на всю сумму полученной государственной помощи покупать облигации Минфина на такой же срок и по рыночной ставке, действовавшей на тот момент, тогда деньги сразу же оказывались бы связаны рыночным инструментом с соответствующей доходностью, и у Банков просто не возникало бы возможности заработать дополнительный арбитраж на росте Базовой ставки, как это происходит сейчас. И это не какая-то моя личная идея — во всем мире государственную помощь банкам обычно и дают на условиях, которые не позволяют банку заработать на этом лишнего. В США по программе TARP ставка по привилегированным акциям, которые государство выкупало у банков в кризис 2008-2009 годов, составляла 5% годовых первые пять лет, а затем автоматически поднималась до 9% годовых, чтобы стимулировать банки как можно быстрее выкупить эти бумаги обратно. В Евросоюзе докапитализация банков государством вообще прямо обязана соответствовать «принципу частного инвестора» (Banking Communication, 2013 год) — то есть проходить на условиях, на которых деньги дал бы обычный частный инвестор, требующий рыночной доходности за риск, а не на льготных условиях; например, в 2019 году Еврокомиссия одобрила докапитализацию государством румынского CEC Bank на 200 млн евро именно потому, что условия были признаны полностью рыночными. А в Швейцарии в 2008 году при спасении UBS государство и вовсе разместило облигации, конвертируемые в акции банка, под 12,5% годовых — то есть заведомо выше рынка, чтобы UBS было невыгодно и некомфортно долго пользоваться такими деньгами. То есть везде в мире изначально закладывается логика, что государственная помощь не должна быть источником дополнительного заработка для банков, а у нас получилось наоборот.
В системе в пике у нас было более 2 трлн тенге государственной помощи, что в совокупности давало Банкам более 150 млрд тенге дополнительной прибыли в год к имеющимся текущим счетам и валютным депозитам.
Отдельно я считаю важным сказать, что эта дополнительная прибыль искажает реальную картину прибыльности сектора. Рентабельность капитала (ROE) казахстанских банков на конец 2023 года, по данным АРРФР, достигала 36,7% — один из самых высоких показателей в мире для банковского сектора, и даже после снижения на конец 2025 года ROE все еще держался на уровне 28,8%. Но если разобраться, откуда берется эта прибыльность, то значительная ее часть — это не результат эффективной операционной деятельности Банков, а прямое следствие дешевого государственного фондирования и законодательного ограничения ставок по текущим счетам и валютным депозитам, то есть искусственно созданная государством маржа, а не органическая прибыль Банков. И это важно понимать, так как высокий ROE у нас часто преподносится как признак силы и эффективности банковского сектора, тогда как на деле это в значительной части эффект регуляторной архитектуры, а не заслуга самих Банков и после снижения Базовой ставки и возврата государственной помощи, прибыльность Банков может резко упасть, а так как стимулы для развития на фоне сверхприбылей могут быть утеряны, то это может привести к застою развития сектора.

Я много рассказывал, что в текущих реалиях, одним из источников прибылей Банков были и остаются текущие счета и валютные депозиты, так как по ним есть процентный арбитраж. Чем выше Базовая ставка НБ РК и ставка ФРС, тем больше прибыли для Банков на данном арбитраже, так как текущие счета и валютные депозиты имеют законодательное ограничение на ставку привлечения (сейчас 1%). Однако, это не единственный источник повышенной прибыльности сектора, который создан не самими Банками, а государством, но который сейчас активно регулятор исправляет.
Речь идет о конфигурации государственной помощи Банкам, которая осуществлялась в последнее десятилетие. Работает такой механизм достаточно просто, все так же за счет арбитража ставок. Как помним, Банкам давали деньги под низкую процентную ставку (в основном под 4% годовых) на длительный срок (как правило на 10-15 лет) через разные механизмы, у кого-то покупали облигации под ставку 4%, кому-то размещали депозиты на длительные сроки под низкую ставку, у кого-то выкупали просто проблемные активы в ФПК (в этом случае не было долговых инструментов). В соответствии с МСФО, Банк на момент привлечения данных денег оценивал рыночные ставки на такие облигации, и осуществлял переоценку и признавал доход. Например, если давали Банку 100 млрд тенге под 4% годовых на 15 лет, а базовая ставка была 9,5% и рыночные облигации таких Банков покупали под 14% годовых, то Банк признавал в виде дохода единовременно 61 млрд тенге, тогда как 39 млрд признавались как обязательство под ставку 14% годовых и через 15 лет получали 100 млрд. Соответственно, если Банки получают 1 трлн тенге, то признается в виде дохода 610 млрд тенге. Но это нормальная практика и часто используется в мире для помощи, за одним исключением, давать в фиксированной ставке нельзя, так как это приведет к получению дополнительного арбитража, который и возникает у Банков, так как стоимость денег не является постоянной величиной и меняется каждый год.
Соответственно, если Базовая ставка у нас растет, то и доход от государственной помощи у нас растет на величину роста базовой ставки. Как это работает. Так как ставка по государственной помощи фиксированная, то при росте базовой ставки на 1%, Банк с государственной помощи получает дополнительно 1 млрд тенге прибыли. Основная государственная помощь Банкам выдавалась когда базовая ставка была в районе 9,25%, и при росте до 18%, рост процентного дохода от государственной помощи увеличивается до 8,75% или на 100 млрд тенге 8,75 млрд тенге. А если у Банков государственной помощи на 1 трлн тенге, то дополнительная прибыль от роста базовой ставки составит 87,5 млрд тенге в год.

🧩 Что происходит с парой тенге/доллар?

На вопрос Digital Business отвечает ✈️ Галим Хусаинов, известный банкир, экономист.

➤ Снижение базовой ставки Нацбанком, падение цен на нефть и одновременное укрепление доллара могут показаться противоречивыми сигналами. Однако для Казахстана такая ситуация вполне объяснима особенностями валютного рынка.

➤ Наш валютный рынок остается ограниченным и асимметричным. Свободно продать иностранную валюту может практически любой участник, тогда как свободно купить ее могут далеко не все. Из-за этого рынок в меньшей степени реагирует на ожидания участников и в большей - на реальные физические объемы спроса и предложения.

➤ Поэтому курс формируется не столько ожиданиями относительно будущей динамики нефти, инфляции или процентных ставок, сколько объемами валюты, которые поступают на рынок, и объемами, которые имеют право приобрести импортеры, банки и другие участники.

«Вероятно, текущее укрепление тенге связано с притоком валютной ликвидности. На рынок, скорее всего, поступили средства от внешних заимствований, которые привлекают квазигосударственные компании и коммерческие банки.

Такие разовые поступления способны временно оказать более сильное влияние на курс, чем изменение базовой ставки или динамика мировых цен на нефть», - считает Галим Хусаинов.

Подписывайтесь на 🧩🪢

Этим каналам стоит доверить свою ленту Telegram в 2026 году

Казахстанский Telegram перегружен шумом, но именно здесь рождаются главные инсайды. Чтобы вовремя ловить разборы новых налогов, проверять фейки, закупаться по реальным скидкам и первыми узнавать результаты матчей - фильтруем ленту.

В этой подборке - только проверенные авторы, которые экономят ваше время и деньги каждый день:

Digital Business – Ваш гид по новой экономике Казахстана. Ловко объясняем движение валюты, логику налогов и нюансы рынка технологий — от первых инвестиций в стартап до крупных сделок в ИТ.

TENGENOMIKA – Крупнейший авторский канал об экономике и финансах Казахстана. Инфляция, курс тенге, макроэкономика и другие экономические темы.

Galim's Channel - персональный telegram-канал экономиста Галима Хусаинова. Автор емко делится своими размышлениями об экономике, управлении и здравом смысле.

Айдархан Кусаинов. Размышления - Авторские размышления об экономике и госуправлении.

EconomyKZ.org – Независимое медиа об экономике, бизнесе и общественном развитии Казахстана. Публикуем исследования, экспертную аналитику, разборы реформ и отраслевых трендов, помогая понимать, как решения государства и бизнеса влияют на жизнь страны.

ArtFinanz – канал о финансах, экономике и управлении будущим. От базовой ставки и бюджета до Римской республики, железных дорог и искусственного интеллекта. Аналитика, которую пишут не для отчета, а для понимания происходящего.

ASSEL AULBEKOVA | Инвестиции от А до Я — канал для тех, кто хочет сделать первые шаги в инвестировании и научиться управлять личными финансами. Асель щедро делится полезной информацией и каждый четверг с 13:00 до 14:00 проводит на канале бесплатные консультации в прямом эфире.

Скидки.Live — оповещаем о реальных снижениях цен в Белом Ветре, Технодоме, Мечте, Sulpak, Alser и еще 10-ти интернет-магазинах

Factcheck.kz — независимый фактчекинговый проект. Опровергаем фейки, развенчиваем мифы, выявляем манипуляции и помогаем разбираться в сложных вопросах.

«Спорт Шредингера» - один из самых оперативных каналов о спорте в стране. Фокус на казахстанских спортсменах внутри и за рубежом, а также на всех крупных турнирах, что волнуют наших читателей. Чемпионата мира по футболу в ближайший месяц здесь будет много и быстрее всех.

GDE TENGE? - Канал об экономике Казахстана и стран ЦА. Основная аналитика: бюджет, нефть, доходы граждан, инфляция, девальвация и другое.

📁 Ссылка, чтобы сразу подписаться на все каналы и следить за будущим в Казахстане.

🎙 Принял участие в подкасте Taldau Talks
Поговорили предметно и откровенно о развитии банковского сектора Казахстана.
Обсудили:
🔹 кредитование и его роль в экономическом росте
🔹 инфляцию и трансмиссию денежно-кредитной политики
🔹 финтех и конкуренцию на рынке
🔹 новый закон о банках и регуляторную среду

Это темы, от которых напрямую зависит, каким будет финансовый сектор страны в ближайшие годы.
Запись — по ссылке. Буду рад вашим мнениям в комментариях 👇

https://youtu.be/y6WtVaWy_SM?si=HlDQrFJSnZopbZ2r

Что происходит, когда у инвестора нет стратегии

На первый взгляд кажется: ну что такого — купил немного акций, немного облигаций, где-то фонд, где-то золото, где-то валюту. Потом увидел интересную идею в Telegram, и «на всякий случай» переложился в другой актив.

И вроде бы инвестиции есть. Но стратегии — нет.

Чаще всего ко мне в индивидуальную работу приходят не люди, которые совсем не умеют инвестировать, а у которых как раз такая ситуация. И довольно быстро начинается хаос.

Вместо понятного плана появляется набор случайных решений. Сегодня хочется купить акции, потому что рынок растёт. Завтра страшно, потому что рынок падает. Послезавтра кажется, что лучше всё перевести в облигации. Через неделю выходит новость и снова хочется всё переделать.

Инвестор начинает не управлять капиталом, а реагировать на шум.

Появляются постоянные переживания:
• «А вдруг я купил не то?»
• «А может, надо было подождать?»
• «А почему у других растёт, а у меня нет?»
• «А может, пора всё продать?»
• «А может, наоборот, срочно докупить?»

В итоге деньги начинают распределяться не по плану, а по эмоциям.

Часть капитала лежит слишком консервативно и почти не работает. Другая часть, наоборот, уходит в слишком рискованные идеи. Какие-то активы дублируют друг друга. Какие-то куплены просто потому, что «все обсуждали». А общая картина непонятна: сколько риска, какая цель, какой горизонт, какой ожидаемый результат.

Такой инвестор может иметь десятки инструментов в брокерском приложении, но при этом не иметь системы.

Проблема не в том, что он купил плохие активы. Проблема в том, что они не собраны в единую конструкцию. Портфель — это не просто список бумаг. Портфель — это четкий ответ на вопросы:

1. Сколько денег должно быть в защитных инструментах?
2. Какая доля должна работать на рост?
3. Какой риск лично для меня допустим?
4. На какой срок инвестируются деньги?
5. Что делать при падении рынка?
6. Когда докупать, а когда вообще ничего не трогать?

Когда стратегия составлена, инвестор меньше мечется. Он понимает, почему у него есть именно такие активы, зачем нужна каждая часть капитала и что со всем этим делать в разных сценариях.

Это не убирает рыночные риски полностью. Но полностью убирает лишнюю нервозность.

Инвестиции становятся не набором случайных покупок, а управляемым, прогнозируемым процессом.

А без стратегии человек попадает в типичную ловушку: постоянно что-то делает, но не обязательно движется к результату. Покупает, продаёт, перекладывается, сомневается, сравнивает себя с другими, переживает из-за новостей — и постепенно превращает инвестиции в источник стресса.

Хотя изначально задача была обратной: сделать так, чтобы капитал работал спокойно, системно и в интересах владельца.

Поэтому первый шаг инвестора — не поиск «самой доходной идеи».
Первый шаг — это определение своих целей, горизонта и риск-профиля. И только на этом фундаменте строится портфельная стратегия.

Перешлите это сообщение тем, кто инвестирует, но постоянно мечется и переживает. Уверен, они останутся благодарны!

https://t.me/amaninvest

Для пассивных инвесторов, рекомендую читать Амана, чтобы понимать правила пассивного
инвестирования

5. Ограничение на покупку валюты юридическими лицами. Об этом я также много писал, так как у нас юридические лица ограничены в приобретении валюты, а это значит, что компании без соответствующих валютных контрактов не могут покупать валюту. Это приводит к тому, что юридические лица не могут хеджировать свой будущий закуп и когда значительный объем валюты выходит на рынок, они ее купить не могут, а когда им нужно будет импортировать сырье или оборудование, то они уже будут покупать по другому курсу, а значит, для них наступит удорожание, а валютный гейн останется у финансовых посредников. Это приводит к дисбалансу на валютном рынке, так как экономические агенты не являются свободными, а значит это приводит к большей волатильности тенге.

6. Увеличение выдаваемых валютных займов Банками. По статистике Нацбанка, доля валютных кредитов в ежемесячных выдачах банков выросла с 6,6% в январе 2025 года до 21,1% в декабре 2025 года — рост более чем в три раза. Осенью 2025 года темпы выдачи валютных кредитов в моменте обогнали тенговые, а пик пришелся на октябрь-декабрь 2025 года. Это логично при повышении базовой ставки до 18% — бизнес все больше хочет брать валютные риски, чем процентные. Но у нас существует норма, что заемщик, когда берет валютный кредит, то он обязан валюту сразу же продать на валютном рынке, если нет валютных контрактов. Так как бизнес в основном берет оборотку, то ему приходится валюту продавать, но когда нужно будет что-то покупать или возвращать кредиты, то наверняка компания попадет на обесценение валюты и прибыль останется у финансовых посредников. В итоге рост выдач в валюте увеличил предложение на рынке, что привело к укреплению тенге.

Все это привело к тому, что у нас, начиная с 4 квартала 2025 года, тенге нефундаментально укрепляется под воздействием вышеуказанных факторов. И здесь важно понять, что первым из триггеров скорее всего сработает именно рост импорта — он самый предсказуемый, потому что с таким крепким курсом тенге импорт неизбежно возрастет уже в ближайшие месяцы, а лаг между удешевлением валюты и реакцией импортеров у нас обычно составляет 2–4 месяца. Далее уже подключатся остальные триггеры — коррекция цен на золото, выход нерезидентов из ГЦБ, сокращение заимствований, сжатие валютных кредитов. Когда хотя бы один-два фактора начнут уменьшать свою значимость, тенге окажется под большим давлением, а реакция рынка будет асимметричной — резкое падение тенге приведет к волатильности, к которой бизнес окажется не готов. Для бизнеса лучше предсказуемая валютная политика, чем резкие колебания валюты, так как в таких условиях сложно планировать и хеджировать риски. А чтобы сгладить волатильность на валютном рынке, нужно убирать барьеры, которые влияют на рыночное определение стоимости тенге. Единственный плюс укрепления тенге — это снижение инфляции, но насколько это устойчивое снижение — покажет время.

2. Обязательная продажа валютной выручки квазигоссектором на 50%. Здесь интересная асимметрия с предыдущим пунктом — если посмотреть по золоту, то Нацбанк по сути выступает таким же экспортером сырья и себе он установил обязательство продавать 100% «валютной выручки», а для квазигоссектора установлено только 50%. То есть Нацбанк к себе относится строже, чем к остальным квазигоскомпаниям. Тем не менее, для оценки прироста предложения, здесь нужно понимать, что с ростом цен на основные наши экспортируемые товары квазигоскомпаниями, такими как нефть, уран, металлы и так далее, увеличивается и объем валюты, который квазигоссектор предлагает на рынок, и это предложение в этом году заметно выросло.
Сюда же добавляется налоговый календарь — сырьевые экспортеры платят основные налоги (КПН, НДПИ, ЭТП, рента) ежеквартально, что создает пиковое предложение валюты в недели до 25 числа месяца, следующего за кварталом. В обычные годы это давало дополнительные 3-5% к укреплению курса в эти периоды. Однако в этом году эффект ослаб — впервые за долгое время мы увидели, что в налоговую неделю тенге не укрепился, что говорит о структурном смещении баланса спрос/предложение.

3. Внешние займы квазигоссектора и других компаний. Если внешние займы Минфина конвертируются напрямую в НБ РК и не влияют на валютный рынок, то займы квазигоссектора и частного сектора такое влияние оказывают. По данным Нацбанка, к концу 2025 года совокупный внешний долг страны достиг рекордных 182 млрд долларов, увеличившись за год на 17,2 млрд долларов — это +10,4% и наибольший прирост за последние 17 лет. Понятно, что не вся эта сумма выходит на валютный рынок — большая часть приходится на межфирменную задолженность и долгосрочные обязательства, но даже доля от этого объема создает заметный приток валюты. У нас, начиная с прошлого года, на фоне высоких ставок, начался рост внешнего долга, что для нашей экономики является нормой, так как без внешних инвестиций разогнать экономику крайне сложно. Прирост внешнего долга ведет к тому, что эта валюта попадает на валютный рынок и становится фактором, который увеличивает предложение валюты. Но как только эта валюта дойдет до импорта и начнет конвертироваться в обратном направлении, она уже превратится в фактор обесценения тенге, так как между импортером и валютным заемщиком всегда есть лаг в несколько месяцев.

4. Высокая базовая ставка: приток нерезидентов в ГЦБ и постепенная дедолларизация депозитов. Здесь работают два связанных канала с одной и той же логикой — разница ставок делает тенговые активы привлекательными как для иностранных, так и для внутренних держателей валюты. По нерезидентам цифры заметные: за 2025 год их вложения в ГЦБ выросли с 1,1 до 2,0 трлн тенге, или на 82% — около 1,5 млрд долларов в эквиваленте. В Q1 2026 приток продолжился: январь +171 млрд тенге, февраль +130 млрд, март +77 млрд — еще порядка 378 млрд тенге за три месяца. Это значимое предложение валюты, которое поддерживает курс. Параллельно идет постепенная дедолларизация внутренних депозитов — доля валютных вкладов снизилась до 22,5% к ноябрю 2025 года, это исторический минимум, хотя у нас этот показатель уже давно держится в коридоре 22-25%, и больших перетоков отсюда ждать не приходится. Главный риск этого фактора — нерезиденты заходят в короткие бумаги и берут краткосрочный валютный риск, поэтому при первых признаках снижения базовой ставки, изменения цен на наши экспортные товары или ухудшения внешней конъюнктуры они выйдут первыми и могут усилить обесценение. То есть приток, который сейчас укрепляет тенге, при развороте превратится в отток, который усугубит ослабление.