В работе с клиентами я опираюсь на подходы, которые уже десятилетиями изучаются в академических финансах и уже давно проверены на рынках. В том числе на моих деньгах, и на деньгах клиентов.
Один из базовых подходов - портфельный подход Гарри Марковица. Ещё в 1952 году он показал, что важно смотреть не на отдельный актив, а на портфель целиком:
как разные активы взаимодействуют между собой, какой риск и доходность дают вместе и какую роль в портфеле каждый из них выполняет. Именно отсюда набирает обороты современная идея диверсификации и распределения капитала между акциями, облигациями и другими классами активов.
Второй важный момент - исследования факторов и индексный подход к инвестициям. Я не считаю, что задача инвестора состоит в постоянном поиске лучшей акции или управляющего. По данным исследований, за последние 10 лет (на конец 2025 года) в среднем 97% активно управляемых фондов на глобальном рынке акций, зарегистрированных в Австралии, Японии, Канаде, США и Европе, отстали от простого индекса S&P World. Источник: S&P Dow Jones Indices
https://www.spglobal.com/spdji/en/index-tv/article/spiva-by-the-numbers-a-global-perspective/.
Есть подход Нассима Талеба, который мне интересен по другой причине. Нельзя построить инвестиционный план, исходя из того, что мы точно знаем будущее. Поэтому портфель должен быть устойчив не только к обычной волатильности, но и к ситуациям, которые мы заранее не предусмотрели. Исходя из этого мы должны держать запас ликвидности, разные классы активов, валюты и понимание того, что будет с человеком и его семьёй, если рынок в какой-то момент пойдёт совсем не по нашему сценарию.
Но за годы работы я понял, что одной математики недостаточно. Есть ещё поведенческие финансы.
Можно собрать идеальный портфель на основе исторической статистики и полностью испортить итоговый результат, если покупать после сильного роста, продавать во время паники и постоянно менять стратегию. К примеру, исследовательское направление Morningstar, опираясь на исторические данные, подсчитали, что активные инвесторы в среднем получали около 6,3% годовых, тогда как пассивные фонды давали около 7,3%. Разница примерно в 1,1 процентного пункта в год возникала из-за неудачного времени покупок и продаж.
Поэтому моя работа начинается не с выбора финансовых инструментов.
Сначала мы определяем цели человека, горизонт, необходимую доходность, валюты будущих расходов и тот уровень риска, который он действительно способен выдержать. Потом собираем портфель, заранее определяем, как он может вести себя в плохие годы, и только после этого инвестируем реальные деньги. По индивидуальной стратегии.
С таким подходом я заметил что происходит интересная вещь.
В начале человек может переживать даже из-за небольшой просадки. Он знает портфельную теорию, видел исторические графики, понимает, что рынки периодически падают, но, когда собственный портфель показывает минус 20%, всё воспринимается совсем иначе.
Потом проходит год, два, три. Клиент видит первую коррекцию, реинвестирует дивиденды и купоны, проводит ребалансировку, продолжает инвестировать во время падения и наблюдает восстановление уже на собственном брокерском счёте.
Постепенно появляется совсем другое отношение к инвестициям.
Он уже не воспринимает каждое падение рынка как чрезвычайное событие. Он понимает, почему в портфеле есть акции, зачем нужны облигации, почему иногда золото растёт, когда акции стоят на месте, и почему какая-то часть портфеля периодически обязательно будет выглядеть хуже остальных.Именно после этого многие начинают инвестировать гораздо увереннее и увеличивать суммы на своем счете. Постепенно уменьшают долю депозитов. Продают недвижимость, которую сдавали годами. Потому что наконец поняли, что такое риск/доходность на практике.
Мне кажется, это и есть одна из главных задач финансового советника. Не просто собрать человеку портфель из акций, а помочь ему выстроить такую систему, которую он понимает, способен выдерживать в разные периоды рынка и в которую готов спокойно вкладывать деньги следующие 5–10 лет.
