AMICUS CURIAE brief

Часть 2 (начало здесь)

6️⃣ Компаративный опыт. Внимательный анализ источников показывает, что применение истребования неправомерных доходов в России на самом деле не будет "экспериментом". Международные акты унификации (напр., DCFR и принципы UNIDROIT) допускают истребование неправомерных доходов в некоторых случаях. Есть правопорядки, где истребование неправомерных доходов допускается практически за любые нарушения (напр., Израиль и США). Есть правопорядки, где истребование неправомерных доходов допускается за отдельные виды нарушений (напр., Германия и Англия). Полный отказ от истребования доходов пойдет вразрез с мировой практикой — юристов по всему миру настораживает, что обогащается нарушитель, а не потерпевший.

7️⃣ Поддержка в литературе и судебной практике. На самом деле истребование неправомерных доходов через ст. 15(2)(2) ГК обсуждается как минимум с 2004 г. Многие авторы (напр., О.В. Савенкова, Д.В. Новак, В.С. Гербутов, А.Г. Карапетов, В.В. Байбак, Е.М. Ключарева и др.) в своих работах поддерживают истребование неправомерных доходов на основании ст. 15(2)(2) ГК. Внимательный анализ судебной практики показывает, что в действительности российские суды также чувствуют, что оставлять доходы у нарушителя несправедливо (см. анализ практики в п. 33 файла). В 2023 г. Верховный Суд РФ, практика которого по обсуждаемому вопросу остается неоднозначной, отмечал, что ст. 15(2)(2) ГК закрепляет "способ защиты (…) который предусматривает, что с лица, которое нарушило право, можно взыскать полученные им доходы".

В прилагаемом тексте я также кратко освещаю различные ограничения, налагаемые на истребование неправомерных доходов, которые, однако, не означают, что истребование неправомерных доходов не должно применяться в России вовсе.

Отдельно стоит сказать, что в деле РосСтрой Верховный Суд РФ может вовсе не применять ст. 15(2)(2) ГК. Как следует из обсуждаемого определения о передаче (абз. 6 на стр. 3), истец обратился с иском о взыскании "неосновательного обогащения в виде неполученных ООО «РосСтрой» арендных платежей от использования принадлежащей ему инженерной техники и автотранспорта", а не "прибыли, полученной компаниями от использования оборудования", как утверждает И.С. Чупрунов. Для взыскания арендных платежей достаточно применить п. 2 ст. 1105 ГК РФ, разрешив вопрос о наличии у истца права на подобный косвенный иск, — применять ст. 15(2)(2) ГК для этого нет необходимости.

Приложение – полная версия

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

#параллельныйбизнес #убытки #неосновательноеобогащение #ответственностьдиректора

Истребование неправомерных доходов за "параллельный бизнес"

Автор: Алексей Акужинов, старший юрист Saveliev, Batanov & partners

Часть 1

Последние четыре года я посвятил диссертации про истребование неправомерных доходов (способ защиты, который выражен в абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК РФ (далее — "ст. 15(2)(2) ГК")). Часть моих выводов о природе этого способа защиты изложена в статье об истребовании неправомерных доходов за нарушение директором юридического лица фидуциарных обязанностей.

С учетом этого я полагаю, что некоторые сведения, которые я собрал, окажутся полезными при анализе ст. 15(2)(2) ГК в деле РосСтрой.

В прилагаемом файле я излагаю аргументы в пользу того, что ст. 15(2)(2) ГК позволяет потерпевшему истребовать доходы, полученные нарушителем его права, даже если сам потерпевший не мог получить аналогичный доход.

Резюмируя, в поддержку этой позиции можно выделить семь аргументов. Все они подкреплены ссылками на источники.

1️⃣ Буквальное толкование. В ст. 15(2)(2) ГК закреплено, что упущенная выгода взыскивается "в размере не меньшем, чем (...) доходы [нарушителя]". Норма не требует от истца доказывать наличие возможность получить аналогичные доходы.

2️⃣ Системное толкование. Истребование неправомерных доходов ст. 15(2)(2) ГК позволяет реализовать заложенный в п. 4 ст. 1 ГК РФ принцип, согласно которому никто не должен извлекать выгоду из своего противоправного поведения. Иное толкование ст. 15(2)(2) ГК (напр., как презумпцию размера упущенной выгоды) противоречит п. 4 ст. 1 ГК РФ.

3️⃣ Историческое толкование. Материалы разработки первой части ГК РФ показывают, что формулировка ст. 15(2)(2) ГК была специально изменена по предложению ВАС РФ так, чтобы у суда была обязанность истребовать доходы ответчика независимо от наличия убытков у истца. В первоначальной формулировке ст. 15(2)(2) ГК суд мог "учитывать доходы" нарушителя; в действующей формулировке ст. 15(2)(2) ГК суд должен взыскать доходы "в размере не меньше, чем такие доходы" (см. Рис. 1 ниже).

4️⃣ Объективно-телеологическое толкование. Истребование неправомерных доходов независимо от наличия у истца возможности получить аналогичные доходы, позволит, во-первых, обеспечить превенцию т.н. "эффективных нарушений", где доходы нарушителя больше убытков потерпевшего, и, во-вторых, минимизировать риски недокомпенсации трудно-доказуемых убытков. Сохранение же доходов у "эффективного" нарушителя стимулирует к участников оборота к оппортунизму, а не кооперации при обмене благами.

5️⃣ Толкование в системе с иными способами защиты. Российскому праву известно множество институтов, которые основаны на идее превенции нарушений, а не компенсации (напр., штрафные компенсации за нарушение интеллектуальных прав, потребительский штраф, астрент, штрафная неустойка, субординация недобросовестных кредиторов, совершивших подозрительные или преференциальные сделки и т.д.). Поэтому нет никаких оснований, например, давать правообладателю произведения возможность взыскать двукратную стоимость контрафактных товаров, но лишать участников корпорации (и иных лиц, претерпевших нарушения их прав) истребовать доходы нарушителя (напр., недобросовестного директора).

продолжение далее👇

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

#параллельныйбизнес #убытки #неосновательноеобогащение #ответственностьдиректора

Часть 2 (начало здесь)

3. В Определении о передаче также специально обращается внимание на то, что истец в своей жалобе ссылается на позицию в деле «Маракуйя», согласно которой «лицо, на которое выведены активы, не освобождается от обязанности возместить все доходы, которые оно извлекло из неосновательного получения (использования) чужого имущества». Можно предположить, что в деле «РосСтрой» вновь встанет вопрос о том, каким образом надлежит толковать абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК.

3.1. Первый подход состоит в том, что, позволяя взыскать полученные нарушителем доходы, законодатель устанавливает лишь один из способов расчета упущенной истцом выгоды. В таком случае истец не сможет на основе абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК взыскать с нарушителя такие доходы, которые он сам бы не мог извлечь.

В пользу такого варианта толкования говорит отсутствие (а) в истории принятия ГК, а также в толковании его разработчиками в работах, вышедших в 90-е гг., каких-либо явных намеков на то, что цель абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК состояла во взыскании доходов нарушителя, выходящих за рамки упущенной выгоды истца, а также (б) аналогичных правил в иных правопорядках (за исключением, возможно, Нидерландов, но и то с существенными оговорками).

3.2. Второй подход заключается в том, что взыскание доходов нарушителя представляет собой особое средство защиты (как иногда утверждается, служащее карательно-превентивным целям).

Такое прочтение абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК распространилось с середины 2010-х гг., во многом под влиянием А.Г. Карапетова, однако до сих пор не нашло широкой поддержки в судах. Преимущество этого подхода состоит в том, что (по крайней мере, на первый взгляд) он более эффективно борется с получением выгоды от нарушения чужого права.

4. ВС РФ ранее крайне осторожно подходил к применению абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК (см. абз. 4 п. 2 Пленума № 7), а в последнее время, судя по всему, стал склоняться к первому подходу. Это видно из формулировок, использованных и в деле «Маракуйя», и в п. 6 Обзора по ст. 53.1 ГК. Было бы предпочтительно, чтобы осторожность в толковании абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК сохранилась и в определении по делу РосСтроя.

Едва ли российскому правопорядку следует безоговорочно воспринимать второй подход до момента, пока не появятся серьезные работы, разъясняющие как минимум то, (а) можно ли взыскивать доходы, полученные добросовестным ответчиком (ст. 303 и п. 2 ст. 1107 ГК этого сделать не позволяют), и (б) как взыскание таких доходов соотносится с публичными конфискационными санкциями.

Если второй подход все же будет воспринят, то надо четко понимать, что это будет начало эксперимента, который, насколько можно судить, ранее над собой другие правопорядки не проводили, поскольку не имели аналогичной общей нормы и предпочитали взыскивать доходы нарушителя лишь применительно к конкретным категориям нарушений.

5. Для взыскания в деле «РосСтрой» всех доходов, полученных ответчиками, не требуется обращаться к абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК. Директор, ведущий чужое дело, обязан передать компании всё полученное в связи с его ведением. Это следует из общего принципа, применимого к любому ведению чужого дела и выраженного, в частности, в нормах о поручении (абз. 4 ст. 974 ГК) и комиссии (ст. 999 ГК). Следовательно, обязанность директора передать такие доходы имеет своим основанием его фидуциарные обязанности. По этой причине несущественно, могла ли сама компания получить ту же выгоду. Директор и должен действовать так, чтобы эта выгода доставалась компании. Тот же подход применим и к участникам, которые фактически определяют действия юридического лица (п. 3 ст. 53.1 ГК; п. 22 Обзора по ст. 53.1 ГК).


AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

#параллельныйбизнес #косвенныйиск #неосновательноеобогащение #ответственностьдиректора

Возмещение за создание «параллельного бизнеса»

Автор: Иван Чупрунов, к.ю.н., доцент РШЧП

Часть 1

Суть спора (дело «РосСтрой») состоит в том, что участник пытается получить в пользу ООО возмещение в связи с тем, что другие участники, один из которых также являлся ГД, перевели бизнес ООО на новые принадлежащие им компании, в частности, осуществили перевод сотрудников, а также безвозмездно передали в пользование оборудование.

Иск предъявлен сразу и к участникам, и к этим новым компаниям. В составе заявленных требований участник пытается в том числе взыскать в том числе прибыль, полученную компаниями от использования оборудования.

Суд первой инстанции в иске отказал, апелляционный суд удовлетворил иск частично на основании норм о неосновательном обогащении. Однако окружной суд отменил постановление апелляции со ссылкой на то, что участник ООО не может подавать представительский (косвенный) иск о взыскании неосновательного обогащения в пользу ООО.
 
1. Не до конца ясны мотивы для передачи спора на рассмотрении Коллегии, поскольку ранее ВС РФ уже высказывался на тему создания «параллельного бизнеса» как директором, так и участниками. В деле «Маракуйя» (на которое есть ссылка в Определении о передаче) СКЭС ВС РФ уже допускал солидарное взыскание: (а) с директора убытков, переведшего бизнес на иное лицо, и (б) с такого иного лица полученной им выгоды (в качестве неосновательного обогащения).

В п. 6 Обзора по ст. 53.1 ГК Президиум ВС РФ позволил взыскивать убытки солидарно не только с ГД, но и с участников, которые участвовали в создании «параллельного бизнеса». Этот подход заслуживает поддержки, тем более что участники ООО как лица, ведущие общее дело, не могут совершать такие действия, которые заведомо причиняют вред общему делу (абз. 5 п. 4 ст. 65.2 ГК).

Возможно, в деле РосСтроя СКЭС ВС РФ ограничится тем, что воспроизведет позицию, закрепленную по данному вопросу в п. 6 Обзора (что станет первым случаем применения Обзора самой Коллегией).
 
2. Нельзя исключать, что Коллегия также может высказаться о круге представительских исков, доступных участникам ООО. Отсутствие у ООО иного законного представителя, который не затронут конфликтом интересов в данном споре, могло бы оправдать наделение истца правом подать в пользу ООО даже иск из неосновательного обогащения, особенно в ситуации, когда параллельно подается иск о взыскании убытков с директора (см. об этом в том числе здесь).

продолжение следует 👇

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

#параллельныйбизнес #косвенныйиск #неосновательноеобогащение #ответственностьдиректора

Часть 2 (начало часть 1)

3. Учет упречного поведения лизингодателя.

Необоснованные изъятие и скорая продажа новых автомобилей (вывод на вторичный рынок) привели к их уценке.

Это невыгода, вызванная не распределением рисков (п. 21 Обзора по лизингу 2021 г.), а ненадлежащим исполнением обязательств лизингодателем (ср. п. 20 инф. письма ВАС РФ от 24.01.2000 № 51).

Следовательно, негативные последствия такой уценки должен нести лизингодатель, а не лизингополучатель.

Постановление Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 о выкупном лизинге допускает отступление от цены реализации при недобросовестности или неразумности действий лизингодателя (п. 4).

Практика ВС РФ допускает корректировку стоимости возвращенного имущества (путем ее фиктивного приравнивания к цене приобретения, т.е. к цене нового автомобиля на первичном рынке) при недобросовестности лизингодателя (п. 8 Обзора по лизингу 2021 г.).

При такой корректировке сальдо сложится в пользу лизингополучателя в размере внесенного аванса (10% стоимости).
В обычной ситуации аванс исключается из расчета сальдо, а потому выполняет обеспечительную функцию, укрепляя интерес лизингодателя на случай уценки актива.

Здесь эта уценка вызвана действиями самого лизингодателя, поэтому компенсация уценки не задействуется благодаря корректировке стоимости возвращенного имущества.

4. Абстрактные убытки.

Требование о взыскании разницы между ценой на момент рассмотрения дела и договорной ценой необоснованно.
Закон прямо указывает момент прекращения договора как дату определения текущей цены (п. 2 ст. 393¹). Отнесение этой даты на момент вынесения решения является исключением для потребителей (ст. 504) и не применимо к коммерсантам, поскольку закон не дает им такой привилегии.

Расторгнуть договор и зафиксировать текущую цену нужно в разумный срок после нарушения.

Обращение в суд спустя два года восемь месяцев (нарушение в ноябре 2021 г., иск в июле 2024 г.) и определение цены на 2024 г. нельзя признать разумным, т.к. размывает причинную связь: чем больше времени проходит, тем больше факторов, не связанных с нарушением, влияют на цену.

Это позволяет кредитору извлекать сверхвыгоду за счет случайного роста цен, что противоречит постановлению от 14.03.2014 № 17: при расторжении договора сторона не должна оказаться в лучшем положении, чем при его исполнении (п. 3.1). Поэтому единственная допустимая дата для определения текущей цены – дата прекращения договора в разумный срок после изъятия (декабрь 2021 г.).

5. Соотношение абстрактных убытков и сальдо.

При предложенной корректировке стоимости возвращенного имущества до цены первичного рынка на дату изъятия расчет сальдо поглощает требование об абстрактных убытках в части ценовой разницы.

6. Иные убытки и обстоятельства дела.

Иные убытки (например, упущенная выгода) потенциально взыскать можно, однако необходимо оценивать реальную возможность исполнения договоров и извлечения прибыли лизингополучателем.

Следует учесть:

1) характер деятельности ООО “Союз” (лесозаготовка), для которой три седана бизнес-класса не являются критическим активом, генерирующим выручку;

2) финансовое состояние истца:
▪️ в 2023 г. – банкротство (прекращено после погашения требований третьим лицом),
▪️ в 2024 г. – решение налогового органа об исключении из ЕГРЮЛ как недействующего лица (отменено из-за возражений);
▪️ в рамках налогового спора ООО “Союз” характеризовалось как “формально-легитимная организация, имеющая признаки фирмы, не обладающей фактической самостоятельностью”.

Иными словами, на протяжении ряда лет имущественное положение ООО “Союз” нередко соответствовало формуле “пациент скорее мертв, чем жив” и уж точно не вследствие изъятия спорных седанов.

🔗 Полная версия статьи

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief
#лизинг

Верховный суд и скоропостижное изъятие лизингового имущества у формально-легитимной организации

Автор: С.А.Громов, канд. юрид. наук

Часть 1

Определением от 05.03.2026 № 305-ЭС25-13828 передана жалоба ООО “Союз” на акты по делу № А40-167629/2024 (иск к ООО “Газпромбанк Автолизинг” о признании договоров лизинга расторгнутыми, взыскании убытков и процентов).

Фабула. 

ООО “ГПБ АЛ” (лизингодатель) 16.11.2021 г. передало ООО “Союз” (лизингополучателю) предметы лизинга по трем договорам лизинга – автомобили KIA K5.

А через несколько дней лизингодатель изъял машины, сославшись на их неправомерную передачу третьим лицам (суды впоследствии отвергли это утверждение как недоказанное), и в начале декабря 2021 г. реализовал их.

Позднее (в деле № А40-32029/2022) уведомления о расторжении признаны недействительными, во взыскании сальдо в пользу лизингодателя отказано.

В июле 2024 года ООО “Союз” потребовало расторгнуть договоры с даты продажи машин и взыскать аванс, абстрактные убытки (разницу между текущими и договорными ценами) и проценты.

Судебные акты. 

Суд первой инстанции иск удовлетворил частично: признал договоры расторгнутыми на даты реализации изъятых машин, взыскал аванс и абстрактные убытки.

Апелляция отменила решение в части взыскания денежных сумм, указав на необходимость расчета сальдо (поскольку договоры лизинга расторгнуты), а не обособленного взыскания убытков. Представленный ответчиком расчет сальдо сложился в пользу лизингодателя, в связи с чем в иске отказано.

Кассация поддержала этот подход.

Основания для передачи жалобы в СКЭС ВС РФ. Доводы жалобы: апелляция неправомерно рассчитала сальдо в пользу лизингодателя, не учла его противоправный отказ от договора и добросовестность лизингополучателя, а также фактическое отсутствие встречного предоставления со стороны лизингодателя.

1. Пассивная легитимация.

Поскольку отказ от договоров лизинга признан недействительным, договоры сохранили силу. Изъятие имущества при действующем договоре порождает у лизингополучателя два притязания: о возмещении убытков (ст. 393) и об истребовании имущества из незаконного владения (ст. 301, 305), при этом последнее в данном случае имеет приоритет перед обязательственно-правовыми способами защиты (ст. 398), т.к. владелец наделяется правом на истребование имущества у собственника не как у неисправного должника, а как у любого лица, нарушившего владение.

Последующая продажа автомобилей не прекращает договор лизинга в силу п. 1 ст. 617, п. 2 ст. 23 Закона о лизинге. Новый собственник (покупатель) в силу закона занимает место лизингодателя в договоре, к нему переходит весь комплекс прав и обязанностей (п. 23–24 инф. письма ВАС РФ от 11.01.2002 № 66, определение СКЭС ВС РФ от 24.12.2020 № 305-ЭС20-14025). ВС РФ квалифицирует это как “передачу договора в силу закона” (ср. п. 31 Обзора по лизингу 2021 г.).

Следовательно, надлежащими ответчиками по иску о расторжении являются приобретатели автомобилей, а ООО “ГПБ АЛ” и покупатели – солидарные должники по обязательствам, возникшим до передачи договора (абз. 2 п. 29 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 54 о перемене лиц в обязательстве).

Информация о договорах лизинга подлежит внесению в публичный реестр fedresurs.ru (п. 3 ст. 10 Закона о лизинге), а скоротечность сделки должна была насторожить приобретателей.
Покупатели не привлечены к участию в деле (даже в качестве третьих лиц), что является безусловным основанием для отмены судебных актов (п. 4 ч. 4 ст. 288 АПК).

2. Соотношение сальдо и убытков.

Универсальная концепция ликвидационной стадии обязательства предполагает на случай расторжения договора справедливое определение завершающей обязанности сторон (определение СКЭС ВС РФ от 29.10.2024 № 305-ЭС24-12722).

Разрушение единообразия подхода к ликвидационной стадии было бы неоправданным шагом назад в развитии практики.
Упречное поведение лизингодателя должно учитываться в рамках расчета сальдо (путем корректировки его элементов), а не исключать такой расчет.

Продолжение 👇

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief
#лизинг

Расчётный способ определения налоговой обязанности в деле «Вокфорс» в СКЭС ВС РФ

автор: Иван Белов - адвокат.

Судья Антонова передала в СКЭС ВС РФ очередное дело о необоснованной налоговой выгоде. Заседание состоится совсем скоро: 25 марта 2026 г.

Переданное дело общества «Вокфорс» очень похоже по обстоятельствам на известное дело Фирмы «Мэри»: в обоих – налогоплательщики ставили перед судом вопрос о праве на расчетный способ определения подлежащего уплате налога на прибыль в условиях, когда их взаимная связь с недобросовестными контрагентами была очевидной.

Длинный путь расчетного метода в российском правоприменении восходит к делу Камского завода ЖБИ. В нем Президиум ВАС, со ссылкой на п.7 постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53 допустил расчет затрат исходя из рыночных цен по аналогичным сделкам в РФ (постановление от 03.07.2012 № 2341/12). Четких границ применения расчетного метода Президиум ВАС РФ не очертил, но уже тогда этот подход называли излишне либеральным.

Сейчас эти границы более ясно обозначены в пунктах 17.1 и 17.2 письма ФНС России от 10.03.2021 № БВ-4-7/3060@ и в пункте 5 Обзора по необоснованной налоговой выгоде, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 13.12.2023.

Так, налогоплательщики, умышленно вовлекающие в оборот сомнительных контрагентов, не вправе применять расчетный способ определения затрат для целей налога на прибыль. В то же время «учет расходов и налоговых вычетов сумм налога на добавленную стоимость производится исходя из параметров реального исполнения». Этот подход стал практическим воплощением рекомендаций упомянутого постановления Пленума ВАС РФ: даже недобросовестный налогоплательщик может раскрыть параметры реального исполнения до известного ему «белого» звена, уплатившего налоги, и тем самым вывести часть операций из теневого оборота.

Но что делать, если налогоплательщику не известно, кто является тем «белым» звеном в его сделке?

Здесь на помощь приходит расчётный способ. Поскольку точные параметры реального исполнения и последнее уплатившее налоги звено в цепочке неизвестны, налогоплательщику разрешается учесть затраты в той части, в которой они реально понесены и соответствуют обычному рыночному уровню.

Право на применение расчетного способа не предоставляется налогоплательщикам, которые стремились уменьшить налоговую обязанность за счет формального документооборота с участием контрагентов, не ведущих экономической деятельности, либо знали об обстоятельствах, свидетельствующих об этом. Иначе говоря, правоприменение не признаёт право на расчётный способ ни за непосредственно уклоняющимися налогоплательщиками, ни за действующими с косвенным умыслом, знающими о неисправности контрагента, но безразличными к этому.

С первой группой всё понятно. Те, кто сознательно вступает в сделку с неисправным контрагентом, очевидно, извлекают выгоду из его противоправного поведения. Поэтому государство не может позволить им учитывать расходы при одновременном неучете дохода другой стороной.

Основные практические затруднения возникают с налогоплательщиками, которые не контролируют сомнительных поставщиков и не связаны с ними. Неосторожные налогоплательщики вправе применять расчетный способ исчисления затрат, а действующие с косвенным умыслом, по-видимому, нет. Как отделить одних от других?

К сожалению, сегодня налоговые органы и суды часто мажут всех налогоплательщиков одной краской, причисляя их к создателям «формального документооборота». Такое упрощение, по сути, исключает возможность прибегнуть к расчетному способу независимо от формы вины в совершенном правонарушении. Основная проблема расчетного способа как раз и заключается в отсутствии понятных и четких критериев неосторожного поведения.

Если вернуться к обществу «Вокфорс», обвиненному в контроле над недобросовестными подрядчиками, вряд ли ВС позволит ему использовать расчетный способ исчисления затрат. Впрочем, доводы «Вокфорс» касались не только самого расчетного способа, но и отдельных затрат, понесенных поставщиками, а с ними должны разбираться нижестоящие суды.

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

Продолжение (см. часть 1)

Часть 2

6. Указанные подходы вне зависимости от возможных споров имеют внутреннюю логику.

Однако многие нюансы этой логики в практике, к сожалению, растерялись.

7. Во-первых, игнорируется разница в стандартах доказывания, определяющих, к какой категории следует отнести налогоплательщика: к тем, кто создал нехорошую схему, знал о ней, или просто выбрал контрагента "спустя рукава".

Первая группа несет на себе больший объем рисков, включая уголовное преследование. Поэтому налоговые органы и суд должны располагать очевидно достаточными доказательствами, прямо подтверждающими соответствующие факты (стандарт "вне всяких сомнений").

Для второй применяется более низкий стандарт - "перевес доказательств".

Во-вторых, зачастую "на местах" стандарты доказывания просто становятся неактуальными, поскольку не замечается разница между этими двумя группами.

Выборочно цитируются куски текста из указанных выше определений и делается вывод, что расчетный метод не применяется вовсе. Единственные путь налогоплательщика - это представить сведения о реальных поставщиках. Хотя, если компания не контролирует цепочку однодневок, не контактировала с реальными поставщиками, то при таком подходе возможностей учесть расходы у нее не остается никаких.

В некоторых случаях налоговые органы прямо заявляют, что ст.54.1 НК РФ ни в каких ситуациях не предполагает использование расчетного метода по ст.31 НК РФ (только реконструкция, а именно поиск реальных контрагентов вместо фиктивных). Иногда такой подход превалирует даже на уровне судебных округов.

С чего начинали дискуссию о расчетном методе и реконструкции несколько лет назад, к тому же и вернулись...

8. В практике стали видны и новые вопросы.

Понятная ситуация, когда установлена цепочка перепродаж товара, приводящая к реальному производителю. Можно взять сведения по отражению дохода по конкретной сделке у этого производителя и учесть их в качестве реальных бесспорных затрат, вычетов у налогоплательщика-покупателя - на другом конце цепочки.

Но как быть, если эта цепочка разрывается, хотя производитель товара все равно известен? Нельзя установить, кому из нехороших компаний он продал спорный объем продукции. То есть не получится использовать для реконструкции параметры конкретной сделки производителя.

На мой взгляд, это не должно быть препятствием для перерасчета налоговых обязательств. Следует взять цены реального продавца за спорный период по сопоставимым сделкам, - интервал и пр.

Это уже больше похоже на расчетный метод (ст.31 НК). Но если так, то не все налогоплательщики могут им воспользоваться исходя из текущего признанного алгоритма рассмотрения подобных споров. Если речь идет о налогоплательщике, который, заключая сделку с технической компанией, знал реального поставщика, но документальная цепочка поставок, как указано, рвется. Разве справедливо запрещать такому покупателю применение расчетного метода? На мой взгляд, нет.

9. Накопленный к сегодняшнему дню опыт рассмотрения налоговых споров по сомнительным контрагентам в части применения реконструкции, расчетного метода, я считаю, требует повторного анализа на уровне ФНС России и Верховного Суда РФ. Очередное повторение текста позиций по делам ООО "Фирма "Мэри" и ООО "Спецхимпром" явно не устранит возникших на сегодня вопросов. Необходимы уточнения, расстановка акцентов, чтобы снизить риски различного восприятия казалось бы уже понятного алгоритма.


AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

#ФНС #налоговыеСпоры #сомнительныеКонтрагенты

Не почувствовали разницу или опять 25: возвращение к вопросам о налоговых последствиях сделок с сомнительными контрагентами

Автор: Антон Никифоров (адвокат, партнер юридической компании Taxadvisor)

Часть 1

25 марта этого (2026) года Экономическая коллегия Верховного Суда РФ рассмотрит очередной спор по сделкам с "техническими" компаниями (Определение № 307-ЭС25-11805 от 18.02.2026 по делу № А56-83561/2023 по ООО "Вокфорс"). Будет обсуждаться вопрос реконструкции.

С учетом собственных наблюдений решил высказаться, насколько эта тема актуальна для практики и какие еще по ней возникают вопросы.

1. Споры по однодневкам все равно остаются в настоящее время одними из самых распространенных, как бы эта тема не нравилась нам всем с профессиональной точки зрения. И, конечно, самый актуальный вопрос - это налоговая реконструкция.

2. В этой связи продолжение рассмотрения таких споров в СКЭС ВС РФ очень правильно и актуально.

3. ФНС России в известном письме от 10.03.2021 г. № БВ-4-7/3010@ подытожила накопленный опыт рассмотрения налоговых споров. Зафиксирован следующий алгоритм:

▪️ если доказано, что сам налогоплательщик контролировал "плохих" контрагентов, или он знал, что заключает сделку с другим лицом, то этот налогоплательщик для пересчета своих обязательств перед бюджетом должен сам дать документы по реальным расходам (для НДС и налога на прибыль). Расчет исходя из рыночных цен не допускается (нет расчетному методу);

▪️ если доказано, что покупатель просто не проявил осмотрительность, то может быть применен или расчетный метод (по налогу на прибыль) или данные налогового учета установленных реальных поставщиков (по НДС и налогу на прибыль).

4. Постепенно споры среди экспертов по алгоритму утихли. Верховный Суд РФ действовал по такой же модели рассмотрения дел по однодневкам. В знаковых делах 2021 года мы увидели реализацию этого алгоритма:

▪️ дело ООО "Фирма "Мэри" (Определение СКЭС ВС РФ от 19.05.2021 по делу № А76-46624/2019) о расчетном методе и налогоплательщике, создавшем "схему": налогоплательщику не дали права на расчетный метод, так как он сам создал формальный документооборот и сам платил реальным водителям за перевозку, но доказательств по реальным расходам не представил, хотя и мог это сделать;

▪️ дело ООО "Спецхимпром" (Определение СКЭС ВС РФ от 15.12.21 по делу № А40-131167/2020) о реконструкции для "пострадавшего" налогоплательщика: покупателю разрешили посчитать налоговые обязательства исходя из данных налогового учета реального поставщика, что и было установлено в проверке.

5. Дело, которое будет рассматриваться в СКЭС ВС РФ 25 марта по компании ООО "Вокфорс", очень похоже на спор по "Фирме "Мэри".

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

#ФНС #налоговыеСпоры #сомнительныеКонтрагенты

Часть 3. (начало часть 1 и часть 2)

Сомнения в наличии оснований для изменения правовой позиции

1. Коллегия Верховного Суда вправе отменить судебный акт, если он принят с существенными нарушениями норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод, законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, а также защита охраняемых законом публичных интересов (ч. 1 ст. 291.11 АПК РФ).

В данном случае таких оснований не видно, так как ст. 225.1 АПК РФ остается неизменной. Когда спор о правах на акции/доли между супругами, дело относится к компетенции суда общей юрисдикции. Напротив, когда акции/доли переданы третьему лицу, пусть и аффилированному с одним из супругов, это уже не раздел совместного имущества, а корпоративный спор по поводу участия в обществе. Тем более в данном деле общество было реорганизовано путем присоединения к другому обществу. Здесь сложный вопрос корпоративного законодательства: имел ли право реестровый акционер принимать решение о реорганизации.

Суды, решившие, что дело должно рассматриваться арбитражными судами, следовали сложившейся с 2008 года практике, а значит, не допустили ошибку в применении права.

2. С точки зрения политики права, то есть направления развития, можно задаться вопросом, где должны рассматриваться дела по спорам о составе участников ООО – в судах общей юрисдикции или арбитражных судах? Супруга в данном случае пытается восстановить корпоративный контроль в обществе, 100% акций которого переданы третьему лицу, а само общество было реорганизовано путем присоединения к другому обществу. Ее требование никак не предопределяет совместный характер прав на акции, так как в ее требовании могут отказать.

У нас есть богатый опыт из 2000-х, когда корпоративные споры рассматривались обеими ветвями судебной власти, и это не привело к общественному благу. Были и противоречивые позиции в толковании одних и тех норм, и были злоупотребления с компетенцией.

Арбитражные суды больше заточены на рассмотрение корпоративных споров, специализация судей такова, что им проще разобраться в нюансах корпоративного права. В данном случае встает сложнейший вопрос: как присоединение общества к другой корпорации, где есть иные участники, влияет на восстановление корпоративного контроля? Готовы ли суды общей юрисдикции, рассматривающие споры о разделе имущества между супругами, к решению этого вопроса? Сомневаюсь, это уже не семейный спор.

В настоящее время мы увлечены встраиванием ИИ в работу юриста. Так вот, если бы вопрос компетенции решал ИИ, была бы программа с прежними решениями и он следовал бы ей, то есть дело осталось бы в арбитражной системе.

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

#корпоративныйконтроль #правасупругов

Часть 2 (см. часть 1)

Фабула дела и позиции судов

Гражданка обратилась в суд с иском о признании недействительной сделки по отчуждению 100% акций Общества. Истец указала, что акции Общества были приобретены в период брака и являлись совместно нажитым имуществом супругов. После фактического прекращения семейных отношений Истец обратилась в суд общей юрисдикции с иском о расторжении брака и разделе имущества.

При этом ей стало известно, что 100% акций Общества были переоформлены на отца супруга, после чего было принято решение о реорганизации общества путем присоединения. В результате реорганизации доля, соответствующая акциям Общества, составила лишь 0,14% в капитале нового общества. Полагая, что отчуждение акций произведено без ее согласия и нарушает права как супруги, Истец обратилась в арбитражный суд с требованиями о признании сделки по передаче акций третьему лицу недействительной.

Суд первой инстанции признал свою компетенцию и отказал в передаче дела в суд общей юрисдикции. Суд пришел к выводу, что спор связан с принадлежностью акций общества и восстановлением корпоративного контроля, поэтому относится к категории корпоративных и подлежит рассмотрению арбитражным судом. Апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции.

Суды указали, что хотя спор осложнен применением норм семейного законодательства, его предметом является вопрос о принадлежности акций и реализации корпоративных прав. Следовательно, спор носит экономический характер и подлежит рассмотрению арбитражным судом. Спор по существу не рассмотрен, супруг подал жалобу на отказ передать дело на рассмотрение в суд общей юрисдикции.

Судья Борисова Е.Е. не согласна с такими выводами судов и в качестве оснований для передачи привела следующие обстоятельства:

▪️ Ответчик в кассационной жалобе указал, что спор фактически вытекает из брачно-семейных отношений.

▪️ Истец не являлась участником общества и не осуществляла корпоративные права, а ее требования основаны на положениях статьи 35 Семейного кодекса РФ о необходимости согласия супруга на распоряжение общим имуществом.

▪️ Кроме того, в суде общей юрисдикции уже рассматривается дело о разделе совместно нажитого имущества супругов, в рамках которого будет решаться вопрос о принадлежности спорных акций.

▪️ Вывод судов о восстановлении корпоративного контроля фактически предрешает вопрос о режиме собственности на акции и преждевременно признает их совместным имуществом супругов.

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

#корпоративныйконтроль #правасупругов

В каком суде супруге оспаривать сделки с акциями и восстанавливать корпоративный контроль?

Комментарий Марии Ероховой, к.ю.н.

Часть 1

Через 18 лет после формирования позиции ВАС РФ по вопросу законодательство не изменилось, но Верховный Суд при неизменности закона может высказаться в пользу компетенции общей юрисдикции.

Вопросы судебной компетенции кажутся техничными, однако практикующий юрист должен в них ориентироваться. К сожалению, вечно подвижная судебная практика этому не способствует.

Больше двадцати лет назад судебная компетенция по корпоративным спорам определялась по общим правилам подведомственности на основе характера спора и субъектного состава и обе ветви судебной власти рассматривали корпоративные споры, что приводило к противоречивой практике и к возможностям по злоупотреблению. Затем были предприняты попытки по аккумулированию корпоративных споров по поводу участия и управления в коммерческих организациях в арбитражных судах, а в некоммерческих организаций – в судах общей юрисдикции (сегодня такой вывод не только следует из ч. 1 ст. 225.1 АПК РФ, но и поддержан Верховным Судом в постановлении Пленума от 23.06.2015 № 25 (п. 30)).

Особую сложность всегда вызывал вопрос о подведомственности дел по спорам о правах на акции/доли между супругами или наследниками. Вопрос этот одного плана: спор между наследниками или супругами не связан с корпорацией, но, когда в составе подлежащего разделу имуществу есть акции\доли, по сути определяется состав участников корпорации.

На определенном этапе развития правоприменительной практики с благословения законодателя и высшей судебной инстанции сформировался подход, согласно которому, если спор исключительно между супругами/наследниками, то имущество делится судами общей юрисдикции, поскольку это семейный или наследственный спор (подп. 2 ч. 1 ст. 225.1 АПК). Иная ситуация, когда супруг или наследник успел передать доли или акции третьему лицу, это уже не семейный или наследственный спор, это уже спор корпоративный, так как оспаривается участие третьего лица в корпорации.

На уровне высшей судебной инстанции есть знаменательное дело Президиума ВАС РФ (Постановление от 10 июня 2008 г. № 5539/08), в котором впервые была сформулирована позиция о восстановлении корпоративного контроля. В этом деле супруги Корниенко В.Н. и Хан Н.К. расторгли брак, доля в ООО была зарегистрирована за супругой Хан Н.К. и до раздела имущества она успела передать долю Милявскому Б.Я. Супруг обратился с иском о переводе на него прав и обязанностей покупателя по договору купли-продажи доли в размере 50 процентов. Президиум ВАС РФ поддержал Корниенко В.Н. и высказался о том, что его требование направлено на восстановление права корпоративного контроля над обществом и на осуществление права участника общества. Президиум ВАС РФ не обсуждал вопрос компетенции, поскольку регистрация доли участия в обществе за третьим лицом, а не за супругом, свидетельствует о том, что это не раздел супружеского имущества, а спор о составе участников юридического лица.

В конце зимы 2026 судья Борисова Е.Е. усомнилась в корректности этой позиции и передала на пересмотр дело. 19 марта 2026 года планируется рассмотрение дела А17-706/2025 (301-ЭС25-11551), напоминающее по фабуле спор, рассмотренный ВАС РФ. Если коллегия судей Верховного Суда РФ поддержит жалобу, может измениться складывающаяся за последние десятилетия практика о корпоративном характере спора, когда супруг или наследник передал акции/доли третьему лицу в нарушение прав другого супруга или наследников.

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

#корпоративныйконтроль #правасупругов

Договор среди своих, деликт среди чужих: конкуренция исков и иностранное право в Конституционном Суде (часть 2) (см. начало здесь)

Противоречие судебной практики предыдущим позициям Конституционного Суда

Кроме перечисленных выше аргументов, я считаю важным обратить внимание на позиции Конституционного Суда, которые должны были привести к унификации судебной практики, но игнорируются или искажаются в складывающемся подходе судов. 
В конце прошлого года Конституционный Суд уже выражал свою обеспокоенность вопросом конкуренции исков, что говорит о конституционной значимости этой проблемы.

Это нашло отражение в Постановлении от 16.12.2025 №45-П, где проблематизируется право покупателя, к которому перешло право собственности на груз, и который не является получателем груза, а потому не состоит в договорных отношениях с перевозчиком, предъявить деликтный иск к перевозчику "через голову" получателя. Конституционный Суд отмечал, что даже это будет нарушать гарантии, предоставленные перевозчику договором и специальными нормами закона о договоре перевозки.

Практика по делам против иностранных ответчиков также приводит к неправильному применению правовых позиций из Постановления от 13.02.2018 №8-П, на которое суды часто ссылаются в обоснование своих выводов. В этом постановлении сделан вывод, что российский суд может отказать в защите права иностранного правообладателя, который предъявляет требования о защите исключительного права к российским лицам, злоупотребляя правом в связи с "занятой правообладателем позиции в отношении российского рынка", то есть "атакует", а не "защищается" из-за добровольного введения ограничений в отношении российских лиц.

Однако суды неверно толкуют эту позицию Конституционного Суда, без разбора привлекая к ответственности всех иностранцев, которые объективно не могут исполнить договорные обязательства из-за введенных за рубежом санкций, даже если хотят это сделать.

Релевантные правовые заключения

Чтобы обратить внимание Конституционного Суда на противоречивые подходы в судебной практике и важность указанных вопросов для российского права, я обратился за помощью к ряду российских ученых-правоведов и попросил подготовить правовые заключения.

Тексты ряда правовых заключений, подготовленных в том числе Р.С. Бевзенко, А.В. Гребельским, М.А. Ероховой и А.Г. Карапетовым, я прилагаю к настоящему посту.

🔗 Правовое заключение А.В. Гребельского
🔗 Правовое заключение А.Г. Карапетова
🔗 Правовое заключение М.А. Ероховой
🔗 Правовое заключение Р.С. Бевзенко

Своим обращением я ни в коем случае не пытаюсь вмешаться в компетенцию Конституционного Суда, однако надеюсь, что указанные правовые заключения окажутся полезными для формирования взвешенной позиции по итогам рассмотрения жалобы. 
 
Ссылки:
[1] Постановления Президиума ВАС РФ от 18.06.2013 №1399/13, от 03.06.2014 №2410/14; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 01.07.2024 №305-ЭС24-1729.
[2] Определение СКЭС ВС РФ от 20.11.2023 №305-ЭС23-11869; Постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.10.2023 №09АП-69244/2023 по делу №А40-82230/2023, от 03.10.2023 №09АП-60635/2023 по делу №А40-65569/2023; Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 07.02.2024 №Ф09-9038/23 по делу №А60-54891/2022; Постановления Арбитражного суда Московского округа от 03.08.2023 №Ф05-17046/2023 по делу №А40-146546/2022, от 05.04.2023 №Ф05-3628/2023 по делу №А40-109469/2022 и другие.
[3] В частности, Постановление Конституционного Суда от 23.01.2007 №1-П.

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

Договор среди своих, деликт среди чужих: конкуренция исков и иностранное право в Конституционном Суде (часть 1)

Конституционная проблема 

Сейчас в российских судах складывается практика, которая допускает конкуренцию договорного и деликтного исков для обхода соглашения о выборе применимого права. Как правило, это имеет место в спорах российских лиц с иностранными ответчиками. 

В данный момент на рассмотрении Конституционного Суда находится жалоба компании OWH SE i.L. (№113/15-01/2026) о проверке конституционности статей 327, 1186, 1193, 1219 ГК РФ.

При рассмотрении данной жалобы Конституционным Судом могут быть затронуты как минимум два важных для российского права вопроса:

1) Допустим ли обход истцом соглашения о применимом праве с ответчиком путем предъявления деликтного иска вместо договорного, если основанием иска является нарушение договора (т.н. "конкуренция исков")? Я полагаю, что ответ на этот вопрос – нет, конкуренция исков запрещена.
2) Возможно ли применение норм иностранного права, согласованного истцом и ответчиком, исключая применение иностранных санкций? Представляется, что ответ на данный вопрос – да, можно применить иностранное право, не применяя иностранные санкции.

Таким образом, упомянутая выше судебная практика и предмет жалобы, рассматриваемой Конституционным Судом, прямо связаны.

Далее я хочу (i) кратко изложить аргументы против сложившегося подхода, а также (ii) представить правовые заключения по спорным вопросам от ведущих российских ученых-правоведов, в том числе А.В. Асоскова, Р.С. Бевзенко, А.В. Гребельского, М.А. Ероховой, А.Г. Карапетова и других, которые я ранее направил в Конституционный Суд.

Конституционные недостатки складывающейся судебной практики  

Во-первых, новая судебная практика противоречит ранее сложившемуся подходу высших судов о запрете конкуренции исков [1], что создает правовую неопределенность. 

Во-вторых, новая позиция противоречит подходу, складывающемуся в другой группе дел, где ответчиками являются российские лица, и в которых суды de facto запрещают конкуренцию исков, применяя нормы не о деликтах, а о договорах [2]. Суды нарушают принцип равенства (ст. 19, ст. 62 (3) Конституции РФ), разрешая вопрос о конкуренции исков в зависимости от места инкорпорации ответчика.

В-третьих, в рамках складывающегося подхода суды полностью игнорируют выбор сторонами договора иностранного применимого права, а не проверяют отдельные его нормы на соответствие российскому публичному порядку. Соответственно, подобная практика произвольно ограничивает свободу договора, что противоречит позициям Конституционного Суда [3].

В-четвертых, ограничение свободы договора посредством игнорирования соглашения сторон о выборе иностранного применимого права влечет непропорциональное с точки зрения ст. 55 (3) Конституции РФ ограничение свободы осуществления предпринимательской деятельности (ст. 34 (1) Конституции РФ).
Такое произвольное и непропорциональное ограничение свободы договора и свободы осуществления предпринимательской деятельности путем допущения конкуренции исков и игнорирования соглашения сторон о выборе применимого права нарушает публичные интересы, так как препятствует развитию любых внешнеэкономических отношений.

Продолжение 👇

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

Наш канал вошел ТОП-30 самых авторитетных юридических каналов.

Поздравляю коллеги!!!

Комментарий Сергея Будылина, советника Адвокатского бюро «Бартолиус», к.ф.-м.н., LL.M:

Дело о городских лесах (Определение № 306-ЭС25-1133)

По закону срок подачи кассационной жалобы составляет 2 месяца со дня вступления в законную силу обжалуемого акта. Он может быть восстановлен при наличии уважительных причин, если ходатайство было подано в течение 6 месяцев с момента вступления акта в силу, а если ходатайство подаёт тот, кто ранее не был привлечён к делу, то с момента, когда это лицо «узнало или должно было узнать» о нарушении его прав.

По мысли прокуроров, федеральные власти в их лице узнали о нарушении лишь в 2024 году по итогам прокурорской проверки, а потому срок на восстановление не был пропущен.

Мне этот аргумент не кажется убедительным. «Тысячи гектар» федеральных лесов были отданы в частные руки и никто в федеральной власти об этом не знал? Ни прокуроры, ни Рослесхоз? В самом деле?

Трудно усомниться, что знали — просто раньше не было установки на оспаривание приватизационных сделок. А если и не знали, то должны были, ведь судебные решения и записи в реестрах прокурорам доступны.

Но главный аргумент прокуроров другой. По их словам, если в деле затронуты публичные интересы, то вообще никакие сроки не должны «ограничивать меры защиты». Ведь «мнимая стабильность гражданского оборота не может являться препятствием для восстановления публичных прав».

Если так, не имеет никакого значения, кто и когда узнал о нарушении. Прокуроры, защищающие публичный интерес, не связаны ни сроками давности (как мы уже знаем из недавнего определения по делу ИЗТС, № 301-ЭС25-1489), ни процессуальными сроками. (И я уже не говорю о сроках рассмотрения жалобы зампредом ВС). Всё логично!

Да, публичные интересы важны, но они не более важны, чем легитимные интересы частных лиц. Ведь интересы государства в конечном счёте это интересы граждан этого государства.

И мнимые публичные интересы не должны служить основанием для подрыва стабильности гражданского оборота. Ведь она представляет собой огромную ценность именно с точки зрения публичного интереса.

Мы не знаем, были ли нарушения при приватизации (и это дело этого не выясняет). Но даже если они были, оспаривать такие сделки нужно по установленным законом правилам и в пределах сроков давности и процессуальных сроков.

И, если сделки недействительны ввиду выхода региональными властями за пределы своей компетенции, думаю, есть все основания для взыскания убытков в пользу покупателей участков (см. мой комментарий к «делу о неукреплённом береге»: часть 1 и 2, № 302-ЭС25-6617).

Следует учитывать и права последующих приобретателей. Их добросовестность сомнений не вызывает — приватизация проходила официально и опиралась на вступившее в силу судебное решение о праве собственности.

С точки зрения конституционных прав участников оборота единственно возможный ход со стороны федеральных властей, если им так уж понадобились эти участки, – выкуп их для государственных нужд. Но как раз этого прокуроры, видимо, и хотят избежать.

Совсем недавно КС разъяснил (Информация КС РФ от 30.10.2025), что российский правопорядок больше не опирается на «классический либеральный конституционализм» с его акцентом на ограничении власти и защите индивидуальной свободы.

Правопорядку теперь предлагается искать баланс между «индивидуальной автономией» и «идентичностью государства», то есть права человека допускается ограничивать не только ради других людей, но и ради самой «государственной идентичности».
Может быть, именно подобные случаи и имел в виду КС? Надеюсь, что всё-таки нет.

Понятно, что шансов на разрешение этого дела против генпрокуратуры практически нет. Думаю, что отказ от соблюдения процессуальных сроков в деприватизационных делах будет для российского права не меньшим ударом, чем уже состоявшийся отказ от соблюдения в них сроков исковой давности.

#ПроцессуальныеСроки #Генпрокуратура #ПубличныеИнтересы #СтабильностьОборота

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

Дело о городских лесах: Рип ван Винкль из генпрокуратуры

Определение № 306-ЭС25-1133 от 01.11.2025 г.

В экономическую коллегию ВС по жалобе генпрокуратуры передано очередное «деприватизационное» дело. Некоторые его процессуальные особенности на первый взгляд выглядят довольно фантастически: кассационная жалоба была подана 15 лет (!) спустя после принятия акта апелляции.

Формально говоря, это не «деприватизационный» иск, а спор между двумя публичными органами. Но, как явствует из аргументов прокуроров, главной их целью является пересмотр результатов последовавшей впоследствии приватизации.

Областное министерство имущественных отношений обратилось в суд с заявлением о признании незаконными действий областного же департамента лесного хозяйства. Действия департамента состояли в «изготовлении планов лесных участков», находящихся в границах областного центра.

Проблема была в том, что в результате учёта участков в составе «земель лесного фонда» они перешли из «неразграниченной» госсобственности (под контролем региона) в федеральную собственность РФ, с чем заявитель был не согласен. Министерство просило погасить соответствующие записи о собственности в реестре недвижимости.

Первая инстанция отказала заявителю, сочтя, что в границах города вполне могут быть лесные участки, находящиеся в федеральной собственности. Однако апелляция разрешила дело в пользу министерства, признав, что «расположение лесных участков на землях населённых пунктов исключает их отнесение к лесным участкам в составе земель лесного фонда». Это, так называемые, «городские леса», не находящиеся в федеральной собственности.

Акт апелляции был принят в 2009 году. Спустя 15 лет генпрокуратура неожиданно обжаловала судебные акты в кассации, заявив ходатайство о восстановлении пропущенного процессуального срока на обжалование. (Аналогичные жалобу и ходатайство подал Рослесхоз.) Суд округа предсказуемо отклонил ходатайства, а судья ВС в марте 2025 года отказался передать дело на рассмотрение Коллегии.

Генпрокуратура с Рослесхозом не успокоились и последовательно подали четыре жалобы на этот отказ зампреду ВС. И вот в ноябре, спустя семь месяцев после отказа судьи ВС и после смены председателя ВС, зампред всё же передал дело.

Основные аргументы генпрокуратуры следующие.
1. Генпрокуратура не могла обнаружить нарушения ранее чем в 2024 году, когда была проведена проверка. Ведь «судебный процесс был скрыт от федеральных органов власти» (поскольку прокурор к делу не привлекался).

2. Спор затрагивает публичные интересы, что «не допускает ограничения мер защиты по формальному основанию истечения срока». По словам прокуроров, «мнимая стабильность гражданского оборота не может являться препятствием для восстановления публичных прав».

3. По словам прокуроров, «изменение судебным постановлением категории земель лесного фонда продиктовано стремлением обойти императивные требования закона о запрете их приватизации». Ведь в результате принятия оспариваемого судебного постановления более тысячи гектар лесных земель нелегально отчуждены в частную собственность.

Вывод прокуроров: «исправление очевидной судебной ошибки, которая повлекла существенные нарушения публичных интересов государства и общества, не должно быть ограничено исключительно по мотивам пропуска срока».

Зампред счёл, что эти доводы «заслуживают внимания» и передал дело в Коллегию.

Дата рассмотрения: 25 ноября 2025 года.

#ПроцессуальныеСроки #Генпрокуратура #ПубличныеИнтересы #СтабильностьОборота

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief

В свете передачи в СКЭС ВС РФ интересного дела об ответственности цедента перед цессионарием при уступке прав по долевому участию в строительстве за неисправность застройщика и "недостачу площади" (определение от 5 ноября 2025 года № 309-ЭС25-7212) публикую свой небольшой амикус на сей счет. А.Г. Карапетов. 18.11.2025

🔗 Amicus curiae по цессии прав из ДДУ Артем Карапетов

Комментарий Юлия Тая, адвоката, к.ю.н. к Определению № 306-ЭС25-1133 от 1.11.2025:

Часть 3/3

3. «… настоящий спор затрагивает права не конкретных лиц и участников спорных правоотношений, а публичные интересы общества и государства, что в толковании Конституционного Суда Российской Федерации не допускает ограничения мер защиты по формальному основанию истечения срока, а мнимая стабильность гражданского оборота не может являться препятствием для восстановления публичных прав»

Как известно, если много раз произнести слово «халва», во рту слаще не станет. А если фундаментальные ценности, такие как стабильность гражданского оборота, назвать мнимыми, они от этого ничего не потеряют. КС, вопреки утверждениям кассатора, на протяжении всей своей истории как раз защищал стабильность гражданского оборота, подчёркивая, что никакие ссылки на якобы существующие (то есть мнимые) публичные интересы не могут оправдать её нарушение. Для восстановления публичных прав нет исключений, кроме тех, которые прямо и недвусмысленно предусмотрены законом. А если такого закона нет, то и сослаться не на что.

4. «… судами без внимания оставлено поведение участников правоотношений. Материалами дела подтверждено, что должностные лица Самарской области использовали судебный акт для создания видимости законности передачи прав на спорный лесной фонд. При этом судебный процесс был скрыт от федеральных органов власти».

После «ночи длинных ковшей» мы уже слышали термин «какие-то бумажки» в отношении вступивших в законную силу судебных актов, но то были явные, опрометчивые высказывания чиновника. Фраза об использовании «судебного акта для создания видимости законности» из уст прокурора звучит крайне нигилистически и парадоксально: представителям «ока государева» лучше других должно быть известно, что делать при встрече с незаконным судебным актом и в каком порядке его дезавуировать. Если для наступления эпохи законности нужно всего лишь нарушить закон, это вряд ли верный путь.

Утверждение о «скрытом характере» судебного акта от федеральных органов власти не выдерживает ни правовой, ни фактологической критики и не проходит тест на здравый смысл. Как могло быть скрыто от Рослесхоза и Генеральной прокуратуры то, чем саратовский прокурор пользовался в своей процессуальной деятельности и что размещено в открытой базе судебных актов, доступной любому?

5. «Процессуальный срок на обжалование судебных актов в кассационном порядке не является пресекательным и может быть восстановлен судьей кассационной инстанции по ходатайству лица, в том числе не участвовавшего в деле. Таким образом, исправление очевидной судебной ошибки, которая повлекла существенные нарушения публичных интересов государства и общества, не должно быть ограничено исключительно по мотивам пропуска срока».

Процессуальный срок на обжалование судебного акта, разумеется, может быть восстановлен. Судьи окружного суда с этим не спорили; они лишь не нашли оснований считать приведённые кассаторами доводы уважительными. Иными словами, прокуроры ломятся в открытую дверь, спорят с очевидным и не замечают реальных оснований отказа.

Но больше всего противоречит праву и наносит максимальный вред правопорядку итоговый тезис о том, что при существенных нарушениях публичных интересов государства и общества никакие сроки в принципе не могут служить основанием для отказа. Разумеется, это не так. Ссылки на публичные интересы не могут отменять действие законов и превращать ссылку на них в априорную правоту. Такое суждение по сути антиправовое и нигилистическое: оно разрушает фундаментальные основы правопорядка, который «сковывает», ограничивает, лимитирует не только частных лиц, но прежде всего государство, защищая от произвола.

🔗Полная версия опубликована на Закон.РУ

#пропущенныйсрок #процессуальноеправо #судебнаяпрактика

Комментарий Юлия Тая, адвоката, к.ю.н. к Определению № 306-ЭС25-1133 от 1.11.2025:

Часть 2/3

Несмотря на такую возможность, Генеральная прокуратура решила не использовать предложенный путь и обратилась с жалобой в Верховный Суд.

Определением от 28 марта 2025 года судья Попов В. В. отказал в передаче представления ГП в коллегию. В мае и июне 2025 года Генпрокуратура обжаловала это отказное определение, однако безрезультатно. И вот спустя 7 (!!!) месяцев, а именно 23 сентября 2025 года (дисклеймер: все совпадения случайны!) они обращаются с третьей жалобой, и (о, чудо!) материалы этого дела через четыре рабочих дня были истребованы, а 1 ноября определением зампреда ВС Иваненко дело передано на рассмотрение коллегии.

Какие же доводы мы там обнаруживаем?

1. «…допущены фундаментальные нарушения, приведшие к необоснованному отказу прокурору в судебной защите публичных интересов, фактическому узакониванию противоправного вывода лесного фонда из федеральной собственности на территории Самарской области, формированию негативной судебной практики, поощряющей обход требований закона».

Чтобы какие-то нарушения носили фундаментальный характер, они должны существовать в принципе, а таковые прокурорами не приводятся. Вместо этого излагаются лозунги и «жупелы»: «публичные интересы», «узаконивание противоправного вывода лесного фонда», «поощрение обхода закона». Звучит грозно, но содержательного наполнения не имеет. Сколько раз и в какой тональности и модальности их ни произноси, по существу они ничего не добавляют.

2. «Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно высказывал требование о взвешенном и дифференцированном подходе к вопросу применения процессуальных сроков, указывая на необходимость учета правовой природы конкретных правоотношений и достижения баланса, охраняемых Конституцией Российской Федерации частных и публичных интересов. Произвольное же применение сроков несовместимо с требованиями Конституции Российской Федерации (постановления от 20 мая 1997 г. № 8-П, от 16 июля 2008 г. № 9-П, от 25 апреля 2011 г. № 6-П, от 4 июля 2022 г. №27-П и др.)».

КС действительно много говорил и требовал от судов недопустимости произвольного применения сроков и, прежде всего, их произвольного восстановления. Как метко и точно подметил всемирно знаменитый правовед У. Бентам: «после вступления судебного акта в законную силу одна из сторон должна лишаться всякой надежды, а противоположная – всяких опасений». Это одна из форм выражения базового принципа процесса res judicata. Таким образом, и КС, и ВС (а ранее ВАС) постоянно и последовательно требовали от судов не допускать необоснованного восстановления срока и предоставления любым лицам т. н. «второго шанса». Судьи окружного суда убедительно доказали, что прокуратура (как орган, а не конкретный её представитель, который в 2008 году мог ещё в школу ходить) знала об обжалуемых судебных актах ещё в 2009 году; более того, ссылалась на них в других судебных разбирательствах, не говоря уже о том, что сведения хранились в публичных системах: как «КАД арбитр», так и ЕГРПН.

#пропущенныйсрок #процессуальноеправо #судебнаяпрактика