Верховный суд и скоропостижное изъятие лизингового имущества у формально-легитимной организации

Автор: С.А.Громов, канд. юрид. наук

Часть 1

Определением от 05.03.2026 № 305-ЭС25-13828 передана жалоба ООО “Союз” на акты по делу № А40-167629/2024 (иск к ООО “Газпромбанк Автолизинг” о признании договоров лизинга расторгнутыми, взыскании убытков и процентов).

Фабула. 

ООО “ГПБ АЛ” (лизингодатель) 16.11.2021 г. передало ООО “Союз” (лизингополучателю) предметы лизинга по трем договорам лизинга – автомобили KIA K5.

А через несколько дней лизингодатель изъял машины, сославшись на их неправомерную передачу третьим лицам (суды впоследствии отвергли это утверждение как недоказанное), и в начале декабря 2021 г. реализовал их.

Позднее (в деле № А40-32029/2022) уведомления о расторжении признаны недействительными, во взыскании сальдо в пользу лизингодателя отказано.

В июле 2024 года ООО “Союз” потребовало расторгнуть договоры с даты продажи машин и взыскать аванс, абстрактные убытки (разницу между текущими и договорными ценами) и проценты.

Судебные акты. 

Суд первой инстанции иск удовлетворил частично: признал договоры расторгнутыми на даты реализации изъятых машин, взыскал аванс и абстрактные убытки.

Апелляция отменила решение в части взыскания денежных сумм, указав на необходимость расчета сальдо (поскольку договоры лизинга расторгнуты), а не обособленного взыскания убытков. Представленный ответчиком расчет сальдо сложился в пользу лизингодателя, в связи с чем в иске отказано.

Кассация поддержала этот подход.

Основания для передачи жалобы в СКЭС ВС РФ. Доводы жалобы: апелляция неправомерно рассчитала сальдо в пользу лизингодателя, не учла его противоправный отказ от договора и добросовестность лизингополучателя, а также фактическое отсутствие встречного предоставления со стороны лизингодателя.

1. Пассивная легитимация.

Поскольку отказ от договоров лизинга признан недействительным, договоры сохранили силу. Изъятие имущества при действующем договоре порождает у лизингополучателя два притязания: о возмещении убытков (ст. 393) и об истребовании имущества из незаконного владения (ст. 301, 305), при этом последнее в данном случае имеет приоритет перед обязательственно-правовыми способами защиты (ст. 398), т.к. владелец наделяется правом на истребование имущества у собственника не как у неисправного должника, а как у любого лица, нарушившего владение.

Последующая продажа автомобилей не прекращает договор лизинга в силу п. 1 ст. 617, п. 2 ст. 23 Закона о лизинге. Новый собственник (покупатель) в силу закона занимает место лизингодателя в договоре, к нему переходит весь комплекс прав и обязанностей (п. 23–24 инф. письма ВАС РФ от 11.01.2002 № 66, определение СКЭС ВС РФ от 24.12.2020 № 305-ЭС20-14025). ВС РФ квалифицирует это как “передачу договора в силу закона” (ср. п. 31 Обзора по лизингу 2021 г.).

Следовательно, надлежащими ответчиками по иску о расторжении являются приобретатели автомобилей, а ООО “ГПБ АЛ” и покупатели – солидарные должники по обязательствам, возникшим до передачи договора (абз. 2 п. 29 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 54 о перемене лиц в обязательстве).

Информация о договорах лизинга подлежит внесению в публичный реестр fedresurs.ru (п. 3 ст. 10 Закона о лизинге), а скоротечность сделки должна была насторожить приобретателей.
Покупатели не привлечены к участию в деле (даже в качестве третьих лиц), что является безусловным основанием для отмены судебных актов (п. 4 ч. 4 ст. 288 АПК).

2. Соотношение сальдо и убытков.

Универсальная концепция ликвидационной стадии обязательства предполагает на случай расторжения договора справедливое определение завершающей обязанности сторон (определение СКЭС ВС РФ от 29.10.2024 № 305-ЭС24-12722).

Разрушение единообразия подхода к ликвидационной стадии было бы неоправданным шагом назад в развитии практики.
Упречное поведение лизингодателя должно учитываться в рамках расчета сальдо (путем корректировки его элементов), а не исключать такой расчет.

Продолжение 👇

AMICUS CURIAE brief @amicus_curiae_brief
#лизинг