Комментарий Сергея Будылина, советника Адвокатского бюро «Бартолиус», к.ф.-м.н., LL.M:

Дело о неукреплённом береге. Определение № 302-ЭС25-6617
(резюме комментария, полный текст в прикрепленном файле)

Часть 2/2

Преддоговорная ответственность

Проблема ответственности стороны договора за недействительность договора не нова.  Классическая работа Р. фон Иеринга от 1861 года, заложившая основы современной теории преддоговорной ответственности, была посвящена именно этой проблеме.

Суть теории Иеринга состоит в том, что сторона переговоров о заключении договора, ведущая себя упречно, должна возместить другой стороне причинённый той ущерб – и, по мысли Иеринга, прежде всего ущерб, причинённый именно в результате недействительности договора!

Проблема Иеринга состояла в том, что немецкое деликтное право в силу некоторой фрагментарности не давало возможности привлечь сторону несостоявшегося договора к деликтной ответственности, а договорная ответственность в отсутствие договора казалась немыслимой.  «Несправедливость и практическая неудовлетворительность подобного результата очевидны: виновная сторона свободно уходит от ответственности - невиновная же будет жертвой чужой неосторожности!» – эмоционально восклицает немецкий правовед.

Доктрина преддоговорной ответственности в течение долгого времени оставалась некодифицированной, но на практике применялась немецкими судами.  Наконец в 2002 году в ходе реформы Германского гражданского уложения она была частично воплощена в законе.

В РФ та же идея была воплощена в законе в 2015 году в статье «Переговоры о заключении договора» (ст. 434.1 ГК).  Как и в ГГУ, в ГК не говорится прямо об ответственности стороны переговоров за недействительность договора.  Говорится лишь, что переговоры надо вести «добросовестно», а в случае недобросовестного их ведения сторона «обязана возместить другой стороне причинённые этим убытки» (п. 3 ст. 434.1 ГК).

Как представляется, обязанность добросовестного ведения переговоров включает и обязанность предоставления контрагенту достоверных сведений о своей компетенции на заключение договора.  Если сторона знала, что компетенции у неё нет, но контрагенту об этом не сообщила, то она должна возместить ему убытки.  Тот же результат будет, если сторона должна была знать о том, что компетенции у неё нет – но не позаботилась предпринять разумные усилия для исследования вопроса, а потому не знала.

Преддоговорная ответственность концептуально представляет собой разновидность деликтной ответственности (в отличие от немецкого аналога, российское деликтное право вполне допускает такую возможность).  В связи с этим многие рассуждения, приведённые в разделе о деликтной ответственности, применимы и в случае применения статьи о преддоговорной ответственности.

Вывод: возможно, наилучшим аргументом в этом деле будет ссылка на статью ГК о преддоговорной ответственности.  Хотя в ней нет явного указания на возможность взыскания убытков при недействительности заключённого сторонами договора, неисследование стороной вопроса о собственной компетенции при заключении договора вполне может рассматриваться как недобросовестное поведение по отношению к контрагенту.  И если контрагент в результате понёс убытки, то та сторона должна их возместить.

⸻

Резюмируя, можно сказать, что кажется интуитивно очевидным решение в пользу подрядчика, потратившегося на банковскую гарантию ради предложенного муниципалитетом договора (который оказался недействительным ввиду выхода муниципалитета за пределы своей компетенции).  Выше приведено три варианта аргументации в пользу подрядчика, и все они, на мой взгляд, выглядят весьма убедительно.

Не совсем понятно, что именно в доводах муниципалитета показалось «заслуживающим внимания» судье, передавшему дело в Коллегию.  Остаётся надеяться, что по зрелом размышлении Коллегия всё же откажет муниципалитету в удовлетворении его жалобы.

#НедействительностьСделки #ПреддоговорнаяОтветственность #ДеликтнаяОтветственность #Госзакупки