Úlfsmál | ᛬ᚢᛚᚠᛍᛉᛆᛚ᛬

Вдогонку к предыдущему посту.

В комментариях я озвучил вопрос, который, как я полагаю, волнует многих. Задать его можно по-разному, разными словами, но смысл, в целом, один и тот же — «на каком «движке» или за счёт чего работает колдовство/магия в рамках германо-скандинавского языческого мировоззрения?».
Поскольку с мифологическими источниками я достаточно хорошо знаком, то для меня было очевидно, что прямого ответа на этот вопрос там нет. У нас нет мифа, который рассказывал бы о происхождении колдовства, объяснял бы механизм и принципы его работы. Есть его описания, есть примеры использования, есть разные типы колдовских практик, но базы, основы под ними — нет.
Или есть?
Поскольку в германо-скандинавском материале ответов найти мне сперва не удалось, я взялся анализировать мифологию, этнографию и фольклор других народов, чтобы понимать что мне, вообще, искать. Логика простая: если в культурах иных народов есть объяснения происхождения и механизмов колдовства, то зная их, можно попробовать поискать аналоги на германо-скандинавской почве, существенно сузив и конкретизировав запрос. Благо, что сегодня выдался чрезвычайно лёгкий рабочий день, в ходе которого была масса свободного времени, чтобы помучить нейросети и поискать необходимые данные.
И именно мифов, объясняющих это, найти не удалось, но удалось найти типичные представления. Грубо говоря, можно свести их к следующему:

- есть некая мистическая взаимосвязь между всеми вещами мира (например, принцип подобия, символизм, системы соответствий и т. п.),
- есть некая безличная «сила», наполняющая мир, которую можно контролировать (самый избитый пример — мана у полинезийцев, но похожие концепции есть у множества других народов),
- знание имён или происхождения вещей даёт власть над ними (например, в финно-угорском фольклоре чтобы заклясть вещь, болезнь и т. п. надо знать откуда она произошла, в ближневосточных культурах есть понятие истинных или тайных имён).

Я сознательно не отношу к этому списку вариант, когда колдун имеет власть над некими сущностями, которые и выполняют за него всю его работу. Да, такой механизм встречается в культурах разных народов (и у скандинавов, очевидно, тоже), но он не объясняет почему колдун может обладать такой властью.
Собственно, дальнейшие поиски я свёл к трём вышеописанным концепциям, пытаясь найти их в германо-скандинавской культуре, и удалось отыскать представления, близкие к одной из них.

В «Grágás» — кодексе законов Исландии 13 века — есть такой пассаж:

«Menn skulu eigi fara með steina eða magna þá til þess að binda á menn eða fénað»

«Люди не должны ходить с камнями или усиливать их для того, чтобы привязать к людям или скоту».

В «Саге об Инглингах»:

«Óðinn tók höfuðit ok smurði urtum, þeim er eigi mátti fúna, ok kvað þar yfir galdra, ok magnaði svá, at þat mælti við hann ok sagði honum marga leynda hluti».

«Один взял голову Мимира и натер ее травами, предотвращающими гниение, и произнес над ней заклинание, и придал ей такую силу, что она говорила с ним и открывала ему многие тайны.»

В «Саге о Греттире» после известного эпизода со старухой и корягой на пляже:

«Annan dag eptir, enn kerling hafði trèit magnat...»

«На другой день после того, как старуха заколдовала корягу» (букв. усилила/наделила силой).

В «Пряди об Эгмунде Битом и Гуннаре Пополам»:

«...Svá mjök var magnat líkneski Freys...»

«Этот идол Фрейра обладал столь могучими чарами...» (букв. был усилен/наделён силой).

В «Саге о названных братьях»:

«...því at Kolbakr var svá magnaðr af yfirsöngvum Grímu, at hann bitu ekki vápn»

«...ибо Кольбак был столь укреплен напевами Гримы, что оружие его не брало» (букв. был усилен/наделён силой).

Все эти эпизоды, на мой взгляд, указывают на то, что механизм работы колдовства в древнескандинавской культуре выстроен вокруг трёх понятий. Первое — magna — «наделять силой, усиливать». Причём, словарь Клисби — Вигфуссона приводит примеры, не связанные с физической силой: речь о победе, здоровье, зачаровывании заклинаниями.
Второе понятие — собственно, magn — «сила» или даже правильнее «мощь». Словарь не конкретизирует это как физическую силу, а приводит разные варианты, среди которых, например, «vinds magn» — «сила ветра». Прямой характеристики «магическая сила» тут, впрочем, тоже нет. К этому слову, очевидно, близки понятия megin и megn — оба имеют значение «сила», но в очень общем смысле.
И третье — magnaðr — «наделённый силой», «усиленный», но также, как мы видели, «зачарованный», «заколдованный».

Я не возьмусь утверждать, но предположу, что в сознании древних скандинавов «движком» колдовства, магии могла быть некая «сила», которой можно было управлять. В частности, наделять с её помощью объекты (камни, людей, иные предметы) колдовскими свойствами. Сложно сказать о природе этой «силы» — разлита ли она в мироздании или же берётся из самого человека или иных источников. Можно подумать над тем, что у скандинавов, как и в любой культуре, была концепция вещей, наделённых колдовскими свойствами независимо от действий человека. Взять для примера те же колдовские травы, части животных и прочее, используемое в народной магии. Эти предметы не нужно было специально заколдовывать, «усиливать» — следовательно, либо они были источником некой «силы» сами по себе, либо некая общемировая «сила», накапливалась в них и могла быть носителем магических свойств.
Вопросов, увы, тут пока больше, чем ответов.

На днях просматривал саги на предмет описаний различных колдовских действий, и подметил интересную штуку.
Нарезание рун, морок, отведение глаз, гальдр, нид — могут содержать элементы ритуализации (например, Эгиль ставит жердь с черепом лошади и произносит заклинание, а колдунья, желающая навредить Греттиру, обходит корягу особым образом), но такие действия происходят практически всегда без какой-то сложной подготовки (тот же Эгиль режет руны во время пира, упомянутая колдунья просто находит корягу на пляже, Катла в «Саге о людях с Песчаного берега» отводит глаза преследователям сына не отрываясь от бытовых дел).
А вот то, что описано словом «сейд» или имеет связи с ним — это практически всегда церемониал с подготовкой. Устанавливается помост для сейда, исполняется вардлокк, колдуны (сейд-люди) запираются для колдовства в отдельном в доме и т. п.
Лично для меня здесь наиболее интересно то, что «обычное» колдовство (не сейд) описано как нечто, не требующее сложных церемоний. Колдующий не встаёт в ритуальные позы, не требует особого помещения, не ориентируется на время суток или фазу Месяца, не приводит себя в некое особое состояние, необходимое для магии — он просто делает то, что хочет сделать, как бы походя, не совершая переход от бытовых действий к колдовским. И это, насколько я могу судить, резко отличает колдовство древности от колдовства современных язычников, эзотериков, практиков и т. п. Современный колдующий стремится почти всякое колдовское действие превратить в церемонию с предварительной подготовкой, свечами, окуриванием всего и вся, и прочими условиями, которые, якобы, необходимы чтобы колдовство сработало. Но, как можно судить, в древности условия были необходимы только для определённого вида колдовства, а не для всякого.

Давайте-ка я немного дополню свой пост для тех, у кого в школе не было уроков чтения и логики, а потому из моего поста были сделаны какие-то выводы, которые в него вообще не закладывались изначально.

Во-первых, «астрала», как некоего «мира духов», мы в источниках, действительно, не найдём. Открываем любую сагу или этнографические записки по европейским народам, и видим, что духи, в большинстве своём — вот, рядом с нами, в нашем мире. Ландвэттир, ниссе, томте, хульдры, скогсры, лешие, домовые, русалки — они не где-то отдельно от нас, а в твоём собственном амбаре, в поле, в речке, в лесу и так далее. То, что они, обычно, не видны для человека — ну так такова их сущность. Если они захотят — покажутся, и ходить для этого в «астрал» нет никакого смысла.

Во-вторых, асы, ваны, ётуны, турсы, альвы, дверги — вот у этих ребят, судя по источникам, действительно, есть свои чертоги, обители или «миры», которые соприкасаются с нашим миром, но находятся вне его. В часть из них возможно попасть после смерти, в другую — с помощью колдовских средств (например, специальный посох и рукавицы в «Пряди о Торстейне Мощи Хуторов»).

В-третьих, люди со «вторым зрением» (ófreskir menn), которое позволяет видеть духов и проявления колдовства, описаны в сагах. Но мы понятия не имеем — можно ли было научиться ему или это было врождённое качество. Впрочем, по косвенным данным исландского фольклора можно предполагать, что оно было врождённым.
Была ещё и способность показать другому человеку духов из-под своей руки («Сага об Одде-Стреле»), но опять же — непонятно откуда появлялось это качество: от обучения или было врождённым.

В-четвёртых, феномен «выхода из тела» в источниках тоже описан. Но это не «выход в астрал» как в некий «мир духов». Это способность перемещаться посредством своего hugr на большие расстояния, приняв определённый hamr (облик), или выполнять иные действия. Тут уместно вспомнить Бёдвара Бьярки, который телом неподвижно сидел в покоях конунга, а духом в облике медведя сражался с противником («Сага о Хрольве Жердинке»). Ещё более уместно вспомнить заклинание Одина:

Знаю десятое, —
если замечу,
что ведьмы взлетели,
сделаю так,
что не вернуть им
душ своих старых,
обличий оставленных.

В оригинале там упоминаются heimhamir — «домашние обличья» и heimhugir — «домашние души», то есть речь о невозможности для ведьм принять привычный облик и вернуться в тела после выхода из них.

В-пятых, что касается самих практик «выхода из тела» — мы не знаем о них ничего, кроме фактов того, что они были. Есть гипотезы и домыслы насчёт ритуалов «лежания под плащом» и «сидения вовне» (утисеты), которые, судя по контексту, больше напоминают нечто типа медитации. Соответственно, возвращаясь к предыдущему моему посту, я повторюсь: нам не на что опираться в этом отношении, если мы говорим о традиции.

В-шестых. Я не могу вспомнить ни одного случая из источников, когда человек занимался бы какими-то практиками, чтобы шастать к богам, как к себе домой. В некий «нижний мир» («Прядь о Торстейне Мощи Хуторов», «Деяния данов») — да. Но напрямую в Асгард — нет. Даже встреча с асами конунга Гюльви в «МЭ» — результат морока, который сами асы насылают на него. Более того: все иные известные нам случаи личного общения богов и человека — это случаи, когда боги приходят к людям по своей воле — наяву или во сне, а не люди приходят к богам.

В-седьмых. Да, воля, конечно, ваша: вы можете обчитаться кучей литературы по «выходу в астрал», и попробовать добраться до богов, чтобы увидеть их своими глазами. Но...
А зачем? Чтобы что? Вам не хватает просто веры в то, что боги — есть? Что проведённый блот и жертва достаточны, чтобы боги оказали помощь? Вам прям богов увидеть глазами надо? Ну так на эту тему пару тысяч лет назад всё давно раскидал один иудейский плотник — про тех, кто из-за сомнений ищет знамения, и достаточно только веры. Да, меня можно упрекнуть сейчас, что личная вера не описана в источниках как нечто важное. Но оно и логично: у древнего скандинава вообще не возникал вопрос веры, поскольку она ему прививалась с пелёнок. Для него существование богов где-то там в Асгарде было фактом, который сомнению не подлежал. Это только с приходом христианства появились уникумы, «верящие в свою силу и мощь», отказывающиеся от жертвоприношений и т. п. А в современных условиях, когда мы не впитываем факт существования богов с молоком матери, личная вера становится ключевым фактором, на который мы должны опираться.
Может, боги вам никогда не помогали после блотов и просьб? Так это ваша проблема, а не богов. Другим людям они помогали и помогают, а значит это вы что-то делаете не так, или списываете их помощь на «когнитивные искажения». Но с таким подходом вам и «выходы в астрал» не помогут, и вы всё равно будете сомневаться.

В-восьмых. Очевидно, что практики «выхода из тела» — штука опасная. Вон, я уже упоминал заклинание Одина — кто-то может сделать так, что вы не вернётесь обратно. А кто-то может подселиться в ваше тело. Как найти действительно рабочий ритуал/практику, без самовнушений, визуализаций и глюколовства? Как провести такое мероприятие без угрозы для себя? Как себя защитить? Как распознать во время выхода что перед вами какой-то благой дух, а не херня, желающая вас сожрать? Как отбиться от этой херни и остаться невредимым?
Да никак. У нас на данный момент нет традиционных представлений о проведении таких практик. Повторюсь: воля ваша, можете брать нетрадиционные. Вот только, опять же, зачем (см. пункт выше)?

Ну и в-девятых. Всякий раз, когда на вашем пути появляется очередной «выходец в астрал» или ещё куда-то там, доказывающий вам что он что-то умеет и это работает — попросите его о банальной вещи: пусть опишет вам вашу квартиру или любое другое незнакомое ему, но хорошо знакомое вам место. И повеселитесь с того, как он будет съезжать с темы.

Вынесу из одного чата свой ответ на вопрос о том, почему вместо «прекрасно работающего» «хождения в астрал» и прочих подобных техник я и мне подобные дрочат опираются на запылённые тексты «исчезнувших религий»:

Потому, что в этих книгах нет подобных практик и нет описаний какого-то астрала. Они не подтверждаются многовековым опытом традиции, а опираются только на синкретичные представления эзотериков и оккультистов, которые (представления) с высокой долей вероятности могут быть личными глюками, а не реальным мистическим опытом. И это ещё не самый плохой случай. Хуже, когда не имея традиционного опыта, горе-практики лезут в «астрал» и видят там кого-то, кого принимают за богов, хотя это, скорее всего, не боги, а турсятина и тролли, прикидывающиеся богами, чтобы жрать дурачков.

Интересная статья Кирилла Королёва о российском германо-скандинавском язычестве.
Впрочем, не могу в который уже раз не отметить одну беду российских исследователей — критическое устаревание материала. В статье 2026 года цитируются, например, мои высказывания из интервью 2013-го года (а у меня тогда было другое имя, и сетевой псевдоним, который сейчас уже никто и не вспомнит). Или, например, цитируются высказывания Сигвальда (Салтыкова) от 2015 года. Это 10-13 лет разницы, за которые многое поменялось настолько сильно, что какие-то цитаты, имена, иные данные могли устареть (и устарели). Почему нельзя связаться, например, со мной лично, взять актуальное интервью, освежить информацию — не понимаю...

Немного окунувшись в собственное языческое прошлое в предыдущем посте, я вспомнил и ещё одну, на мой взгляд, занятную штуку, которая у меня со временем изменилась, но у многих язычников по-прежнему играет значимую роль. Предвижу, конечно, что с озвученной мыслью многие не согласятся, но...

Вот, допустим, человек проводит обряд, колдует или совершает некие действия, имеющие отношение к сакральному (руны режет, вырезает идол божества, складывает хёрг и т. п.). И внезапно случайно получает порез или иную кровоточащую рану. И что мы можем об этом прочитать/услышать в большинстве таких случаев?
«Ооо, боги хотят в жертву моей крови!», «О, это плата за... (выбрать нужное: колдовство, обрядовое действие и т. п.)», «О, нож/топор надо прикормить...».

Да, я когда-то тоже так считал. Но однажды поставил себя на место скандинава 9 века, у которого не было прививок от столбняка, пластыря и перекиси водорода, и понял...

Если во время сакральных/колдовских работ вы непреднамеренно пролили кровь — сворачиваемся и откладываем всё до иного времени. Это не «боги хотят крови», и не «колдовство требует платы». Это либо у вас сейчас неподходящее состояние ума и духа, либо в ваши действия вторглись злонамеренные существа (тролли, дверги и т. п.), либо имело место чьё-то колдовское влияние на вас (а значит, вы не смогли очистить пространство/себя/вещи, чтобы это исключить), либо — совсем уж крайний случай — вы своими действиями настолько не угодили богам, что они не хотят от вас того, что делаете.

Для скандинава 9 века порезы, раны и прочие травмы были, скажем так, чреваты проблемами. Почти любая такая штука в то время — угроза жизни, и, следовательно, если с тобой случается что-то подобное, то это априори плохо. А если оно случилось во время названных действий — ещё и очень дурной знак.
Нет, само собой: от столбняка нас сейчас спасают вакцины, рану можно быстро обработать перекисью, йодом или зелёнкой, а порез заклеить пластырем. Но это чисто физический уровень, который не отменяет того, что на метафизическом уровне произошло нечто неприятное, а последствия метафизических вмешательств в сакральные/колдовские действия пластырем не заклеишь.

Вообще, кстати, ставить себя мысленно на место язычников прошлого, чётко осознавая какие у них тогда были потребности и сложности, какие вещи присутствовали, а какие (из тех, что есть сегодня у нас) отсутствовали — это, имхо, очень полезная практика. Погружает в традицию круче медитаций и всяких иных эзотерических штук. И главное, что для этого не надо куда-то ехать в леса, бить в бубен, петь тулы и прочее: достаточно открыть хорошо написанную историческую работу по раннесредневековой Скандинавии.

Когда-то я, как и многие германо-скандинавские язычники сегодня, праздновал некий «Урожай» в осеннее равноденствие, и другие 7 дат «колеса года». А потом начал читать источники, и узнал, что праздников у скандинавов было всего 3 в году. Спустя ещё немного времени я начал искать научные работы по данной теме, и узнал, что древнескандинавский календарь был лунно-солнечным, с «плавающими» датами начала каждого месяца, а, соответственно, и праздников.
А ещё, спустя какое-то время, я пришёл к выводу, что и сам образ «колеса года», и связываемые с ним мифологемы (например, смерть и похороны Бальдра в осеннее равноденствие) вообще не имеет отношения к древнескандинавскому мировоззрению.
Но лишний раз расписывать подробности календаря, приводить схему расчёта дат и объяснять календарные мифы — не имеет смысла. Это уже было сделано неоднократно, и кому необходимо, тот легко найдёт эту информацию. Я хочу затронуть иную тему.

Просто представьте саму ситуацию: вы в течение достаточно долгого времени празднуете даты «колеса года», но в какой-то момент узнаёте, что они не имеют никакого отношения к той традиции, к которой вы себя относите. Вы делали всё не так, неправильно.
Вы считали время зимнего солнцестояния — Йолем. В осеннее равноденствие вы ритуально «хоронили Бальдра». Весной почитали некую Остару, которой ни в одном эддическом мифе нет. И вот, вдруг вы узнали, что всё это — новодел, фантазии, которые невозможно подтвердить источниками. И что же, в таком случае, делать?

Нет, я себе на этот вопрос давно ответил, и поступил так, как посчитал правильным: отказался от тех представлений о календаре, которые не соответствуют историческим и научным данным.
Я, само собой, не буду осуждать тех, кто в аналогичной ситуации поступил иначе, и продолжает праздновать так, как ему удобнее, привычнее, комфортнее. Это его выбор и его право. Но, всё же, я не могу не задаться вопросом: почему многие германо-скандинавские язычники, даже узнав достоверные данные о календаре (да и не только), продолжают придерживаться привычных новодельных схем? Чем в данных случаях объясняется комфорт и удобство? Хочется иметь чёткую дату, которую не надо специально высчитывать? Проще поступать как большинство, поскольку это даёт некое ощущение единства?
Повторюсь: я не осуждаю, но мне интересно почему у большинства такой выбор.

Про время и хронологию мифов.

Я неоднократно упоминал о том, что придерживаюсь той точки зрения, что хронология мифологических событий — факт, напрямую из самих этих событий вытекающий. Когда мы читаем о том, что на погребальный костёр Бальдра было положено кольцо Драупнир, а в другом мифе упоминается о том, что «кольцо, сгоревшее на костре Бальдра» Скирнир предлагает Герд, мы не имеем права отрицать очевидное: перед нами хронологическая последовательность. Когда мы читаем в «Прорицании вёльвы› о том, что сперва не было ничего, затем появился Имир, а затем боги убили его и создали мироздание, мы видим ту же хронологическую последовательность.
Мы видим её в изменениях, которые происходят с самими богами: Один до какого-то момента не знал руны, и не был одноглазым, Тюр не был однорук, Фенрир не был связан, Бальдр не был убит. И что немаловажно: каждое из этих изменений для богов — конечно и необратимо.
Один не восстановил себе глаз, Тюру не пришили руку, а Бальдр так и остался у Хель.
Боги могут затормозить и даже немного обратить вспять некоторые процессы происходящие с ними — например, старение посредством яблок Идунн. Но боги не способны отменить старость вовсе.
Из этого простого наблюдения вытекает один элементарный факт: время для богов — линейно, как и для людей. Они не находятся вне потока времени, и не способны скакать туда-сюда в прошлое и будущее.
Будь иначе — не нужно было бы Всеотцу обращаться к вёльве за пророчествами: он и без этого знал бы всё, что происходило в прошлом, и произойдёт в будущем. Он мог бы проследить каждый шаг и каждую вероятность событий, и не случилось бы ничего: ни побратимства с Локи, который однажды обратится против богов, ни связывания Фенрира, которое, скорее всего, надо рассматривать как причину того, что он станет противостоять богам, ни гибель Бальдра. Возможность беспрепятственно заглядывать в прошлое и будущее исключила бы со стороны богов любые ошибки.
И из всего этого также вытекает и другой момент. Боги не находятся в некоем «состоянии суперпозиции» — одновременно в каждом моменте своей жизни и в каждом своём состоянии. Будь так, это нивелировало бы присходившие с богами перемены и делало бы их бессмысленными. Чего стоили бы жертвы Одина — висение на дереве и утрата глаза, если бы в рамках своей сущности он всё равно оставался бы в эти же самые моменты в ином состоянии — не утрачивая ничего? Это были бы не жертвы ради знаний и мудрости, а иллюзия жертв.
Чего бы стоила храбрость, проявленная Тюром, если бы потеря руки никак не затронула бы его сущность? Его акт самопожертвования и утраты так же оказался бы обесценен.
Мы можем пойти дальше и представить, что в рамках такой вневременности Бальдр не мёртв, Фенрир, не связан, Ранарёк уже случился, боги мертвы, а мир ещё и не создавался ими. Имеет ли это хоть какое-то отношение к той картине мифов, что мы знаем? Нет.
Я могу понять чем концепция вневременности «удобна». Если божество находится одновременно в любой своей форме и любом состоянии, то это развязывает руки для бесконечных игр разума с его образами. Мимир — жив и не потерял голову, Один — молодой и с обоими глазами, Фригг — незамужняя и бездетная... Вариантов «близких» и «удобных» для человека образов богов (причём, и таких, которые даже не упоминаются в мифах) — масса.
Но представьте как должен себя чувствовать умудрённый жизнью и опытом бог — конунг и глава пантеона, которого кто-то воспринимает как неопытного молодого человека, ещё не свершившего ничего из своих самых значимых деяний? Как должна себя чувствовать умудрённая жизнью богиня — жена, мать, хранящая память о деяниях богов, у которой мертвы оба сына, если кто-то воспринимает её как молодую незамужнюю деву? Вы точно уверены, что богам нравится такое отношение к себе?
Вот я не уверен. Тем не менее, повторюсь: «удобность» вневременности можно понять. Люди любят игры разума и фантазии.
Но вот отрицание хронологии, при её фактическом наличии в самих мифах — это мне непонятно.
Проблема хронологии лишь в том, что в мифах она изложена прерывисто, вследствие чего не всегда есть возможность отследить её последовательность. Тем более, с учётом того, что большинство язычников имеют дело с не вполне верными переводами, а не с оригинальными текстами.
Я неоднократно сталкивался с тем, что в попытках «борьбы» с хронологией, тот или иной человек апеллирует к работе Стеблина-Каменского «Миф», но воспринимать это всерьёз, на мой взгляд, не имеет смысла.
Безусловно, Стеблин-Каменский был выдающимся советским учёным-филологом, но в этом и кроется главная проблема. Если бы его научная деятельность ограничивалась филологией — учебниками древнескандинавского языка, научными статьями по языкознанию и переводами, то и претензий к нему не было бы (хотя, нет, были бы по части перевода «Старшей Эдды»: позволить Корсуну исказить подстрочники так, что одно и то же слово «непостоянство» передано то как «коварство», то как «лживость»... мда...). Но, увы: Стеблин-Каменский был типичным учёным советской школы, то есть его научная методология напрямую опиралась на диалектический материализм и атеизм, которые не оставляли места для погружения в мифологию как в основу религиозной жизни, где боги — не персонажи поэтического текста, а живые сущности, с которыми возможно взаимодействие.
Для Стеблина-Каменского, равно как и для любого другого филолога советской школы, «Старшая Эдда» была не более, чем поэтическим произведением, в рамках которого боги, их история и деяния (то есть, то, чем и являются мифы) — не более, чем людская выдумка. По отношению к мифам Стеблин-Каменский всегда оставался внешним наблюдателем, материалистом и атеистом, и в этом кроется корень проблемы, связанной с апелляциями к его работе «Миф»: невозможно достоверно описать миф и представления древнего скандинава о нём, невозможно погрузиться в него, имея в голове материалистические и атеистические установки. Невозможно проникнуть в мировоззрение людей, для которых эти мифы были одним из важнейших элементов их жизни. Не будучи язычником невозможно понять как ощущал древний скандинав время мифа, что думал об этом, как представлял себе взаимосвязи между различными сюжетами. И, увы, Стеблин-Каменский язычником не был.
Само собой, это не отменяет его значимости для нас, как человека, который многое сделал для популяризации скандинавской мифологии. Но всерьёз опираться на его размышления о природе мифа, на мой взгляд, совершенно не стоит.
Что же до того, как представлял древний скандинав мифологическое время, то это, на мой взгляд, до банального просто: боги — пусть они и более могущественны — подчиняются такому же течению жизни и времени, как и люди: боги рождаются, взрослеют, необратимо изменяются, могут постареть и умереть. И — умирают. Их жизнь всецело подчинена хронологическому порядку. Так говорят об этом сами мифы, если читать их «как есть» — как истории о жизни и деяниях богов, а не пытаться приложить к ним атеистическо-материалистические взгляды или модернистские теории — «символизм», «вневременность», «цикличность» и им подобные.

Ну и напоследок. Я когда-то обещал выложить большую статью на тему хронологии мифов. Ввиду чрезвычайно большого объёма материала, перекрёстных ссылок и цитат написать её оказалось не так-то легко. Тем не менее, работа над ней — пусть и медленно — продолжается.

В одном закрытом эзотерическом чате недавно обсуждали достаточно интересную тему — вторжение богов в личную волю человека. Выносить оттуда всю беседу я по понятным причинам не буду, но свои мысли по данной теме посчитал необходимым опубликовать.
Во-первых, возникает вопрос: «могут ли боги влиять на волю человека, и в каких аспектах?». Говорим ли мы о том, что боги подталкивают человека сделать нечто, что в его разумение и планы не входило, или же речь о том, что боги насильно заставляют человека делать то, чего он не хочет?
Тут, на мой взгляд, ответ таков: технически они могут реализовать второй вариант — вспоминаем, например, Одина, который способен лишить рассудка («Песнь о Харбарде») или овладеть разумом женщины («Речи Высокого», случай с Ринд в скальдике), или Скирнира с его угрозами околдовать Герд, возбудив в ней похоть и безумие.
Но, имхо, чтобы боги вот так начали обходиться с кем-либо, нужно или оказаться в чрезвычайно важной сфере их интересов (каковую я, например, не могу представить), или же прогневать их до какой-то совершенно невыразимой степени. Обычно же, на мой взгляд, если богам и может быть что-то нужно от человека, то его, скорее, мягко подтолкнут к этому через знаки или формирование каких-то ситуаций, в которых действия человека приведут к нужному богам результатам.
Во-вторых, в контексте того обсуждения поднималась и тема обращений к богам для того, чтобы сломать волю человека — заставить что-то сделать, приворожить и т. п.
Опять же, я полагаю, что технически у богов такие возможности есть, но вот будут ли они это делать только потому, что одному человеку по каким-то причинам захотелось так поступить с другим — это вопрос... Я не думаю, что в этих случаях результат достижим простым обменом жертвы на действия: всё же, боги не обязаны подрываться по каждой хотелке человека и выполнять его прихоти. Гипотетически, я не исключаю, что такое возможно при наличии весомых аргументов и обоснований — например, в качестве мести. Но как определить весомость этого — вопрос без ответа. К тому же, рассуждая о приемлемости таких просьб к богам, стоит задуматься о том, каковы их характеры. Например, будет ли, допустим, Один за некие обильные жертвы играть с разумом и волей другого человека? Зная его описания по источникам, я полагаю, что он может так сделать (но не факт что сделает). А будет ли, скажем, Фрейя (которая, как мы знаем, владеет колдовством) привораживать женщину к мужчине? Зная описания Фрейи, я бы ответил, что нет — это не бьётся с её образом.
К слову, относительно приворотов, Фрейи и любви: я абсолютно убеждён, что, во-первых, приворот — не то же самое, что и любовь. Да, личная этика того же Одина, судя по «Речам Высокого», вполне допускает его использование (кстати, и этика древних скандинавов, в целом, тоже). Но вот возбудить в человеке любовь (как Амур или Эрот у римлян и греков) — на это, на мой взгляд, ни один бог не способен, в принципе. Да, Снорри пишет, что для любви нужно обращаться к Фрейе, но я вижу в этом влияние греко-римской мифологии: в корпусе древнескандинавских мифов мы не найдём ничего, что подтверждало бы такой её «функционал». К тому же, давайте вспомним вновь Одина с его влюблённостью и страстью к некой дочери Биллинга, или Фрейра с его чувствами и тоской по Герд, или вновь Фрейю, которая рыдала по ушедшему в странствия Оду — все эти случаи показывают, что боги не способны управлять любовью, как-то воздействовать на неё, возбуждать её или прекращать. Следовательно, и просить богов об абстрактной «любви», как о чувстве, на мой взгляд, совершенно бессмысленно.

Внезапно в диалоге с одним товарищем был поднят вопрос актуализации мифа во время ритуала. Если кратко, то мне был задан вполне резонный вопрос — «ты считаешь, что разбрызгивание крови в обряде блота это отражение мифа о том как норны поливают Иггдрасиль, но у нас есть ещё что-то такое же?».
И мне показалось уместным вынести ответ из лички, поскольку вопрос, действительно, важный.
Да, подобное у нас есть.

1. Один бросает копьё в войско ванов, начиная первую войну — предводители войск бросают копья в противника в начале боя в сагах.
2. Асы в «Песни о Хюмире» «трясут прутьями, смотрят на жертвенную кровь» — люди в обряде блота разбрызгивают жертвенную кровь кропилами.
3. Главное святилище богов, исходя из мифов, находится у подножия мирового древа — у скандинавов существовала традиция жертвенных деревьев на капищах, а позднее — деревьев-стражей на хуторах.
4. Элементы одинического самопожертвования (висение, рана от копья, дерево) — аналогичные элементы человеческих жертвоприношений Одину.

Это лишь некоторые примеры, но я полагаю, что их вполне достаточно, чтобы утверждать о том, что у скандинавов (как и у практически всех народов, на самом деле) существовала связь мифа с ритуалом и актуализация первого в процессе второго.

Отмечу также ещё один важный момент, связанный с этим. В недавней статье, где я писал о исследовании ритуальных текстов, я упомянул, что необходима дальнейшая работа — по выявлению в них тех смысловых блоков, которые показывали бы начало ритуала, его открытие. Но, помимо этого, важно также посмотреть есть ли в таких текстах смысловые блоки, указывающие на актуализацию мифа в ходе обряда. Что произносил (и произносил ли) жрец, когда актуализировал миф? Указывал ли на то, что действие и атрибуты обряда символически отображают мифологические реалии (например, жертвенное дерево = мировое древо, чаша с жертвенной кровью = источник Урд и т. п.)?
Эти вещи кажутся сами собой разумеющимися, но в отношении текстов у нас, увы, всё тот же пробел, который необходимо закрыть.

Ну, что ж... Я попытался осуществить задуманное.
Сразу скажу: не претендую на то, что это какой-то аутент и канон, но, имхо, использовать получившуюся структуру можно.
Впрочем, это только половина работы. Увы, в проанализированных текстах отсутствуют некоторые существенные для обрядов моменты (я об этом упоминаю в статье), поэтому придётся искать ещё больше материалов для исследования.

https://vk.ru/@ulfsmal-k-rekonstrukcii-obryadovyh-tekstov

Самая, на мой взгляд, большая беда любой реконструируемой традиции — обрядовые тексты.
У нас в германо-скандинавском язычестве с этим тоже проблемы. Например, у нас есть более-менее понятные описания блота, по которым можно примерно выстроить последовательность действий в ходе обряда, но мы не знаем ни одного дошедшего до нас текста, который сопровождал бы данный обряд. Есть гипотезы о том, что таковыми текстами могли служить эддические песни, но это, во-первых, недоказуемо, а во-вторых — чрезвычайно сложно сопоставить повествование хотя бы одной песни с ходом обряда блота, как он известен по сагам. Эддические песни больше подходят — опять же, гипотетически — для воспроизведения в ходе мистерии, сакрального театра. Но и наличие чего-то подобного у скандинавов также не доказано.
И проблема с текстами — это тот случай, когда нам может помочь сравнительный анализ ритуальных текстов различных европейских и близких культур, религий и мифологий. Нет, конечно же, мы не должны вслепую брать, допустим, сохранившийся текст греко-римского обряда жертвоприношения, и автоматически переносить его на скандинавскую почву, просто поменяв имена богов и терминологию. Но мы можем проанализировать различные тексты такого рода, и выделить общие для них элементы и их последовательность, получив, таким образом, некий смысловой «скелет», общий для всех исследованных обрядовых текстов. Далее нам останется либо подыскать в эддических песнях, сагах, скальдической поэзии те текстовые формулы и фразы, которые функционально совпадают с выделенными элементами, либо же написать их самостоятельно, опираясь на эддическую/скальдическую стилистику, поэтику и прочие элементы древнескандинавской культуры.
Само собой, этот метод решения проблемы ритуальных текстов не безупречен с точки зрения аутентичности, но я полагаю, что в нынешних условиях он является вполне приемлемым.

Немного мыслей россыпью про «духовный рост», «самосовершенствование», этику и мораль в контексте германо-скандинавского политеизма.

Не буду писать долгих вступлений, а начну сразу с сути. Если мы почитаем эдды, саги и прочие источники, то увидим что идея «духовного роста», «самосовершенствования» и т. п. там отсутствует. Максимум что у нас есть — это житейские советы, которые, например, даёт Высокий Лоддфавниру или Сигрдрива Сигурду.
У нас есть образ Одина, как искателя мудрости и знаний, что подводит нас к идее о том, что поиск таковых — это благое для человека дело. Из саг мы можем понять какие качества человека ценились в древнескандинавском обществе — верность словам и делам, честь, умение поддерживать дружбу, миролюбие по отношению к соплеменникам, щедрость, смелость, гостеприимство, соблюдение принятых обществом законов и т. д. Но идеи о том, что германо-скандинавский язычник должен как-то «духовно расти», «самосовершенствоваться», «становиться лучше» в источниках нет. Да и сама мысль о том, что религия должна делать человека «лучше» и «духовнее» представляется чуждой германо-скандинавам древности.
Всё это подводит к мысли, что этика германо-скандинавского политеиста строится не на том насколько человек «хороший» или «плохой» по своей природе, нраву, душе и т. д., а на том, как он поступает по отношению к обществу и в самом обществе. Причём, тут важно отметить, что многие поступки, которые современная этика (пост-)христианской культуры считает неэтичными, аморальными или греховными, далеко не всегда характеризуются точно так же в древнескандинавской этической системе. Если одна этическая модель несёт прямой запрет — «не убий», «не прелюбодействуй», «не укради», и обосновывает это «греховностью», то другая строится на «если сделал что-то, то будь готов нести ответственность». И это, на мой взгляд, гораздо более взрослая и здравая этическая система, которая не пытается найти для человека «оправдание» в виде подверженности «греху», соблазнам «бесов» и т. п.
Интересно, что эддический материал, в котором можно найти свидетельства посмертного суда над человеком, и последующего наказания, упоминает всего три наиболее тяжких поступка — сокрытое от правосудия убийство, нарушение клятвы и соблазнение чужой жены. Но здесь будет уместно вспомнить о том, что человеческий, «земной» суд, согласно сагам, находился в прямой взаимосвязи с миром богов (взять, хотя бы, формулу клятвы, включающую имена богов, произносимую на суде). И это позволяет предположить, что человеческий суд был отражением суда богов, а человек, ответивший по закону перед людьми, мог не подлежать посмертному суду перед богами, то есть суд играл не только юридически-оправдательную роль, но и роль метафизического «очищения» человека от совершённого правонарушения.
С другой стороны, в области метафизики мораль и этика работали уже немного иначе. Например, ни одна сага не содержит запрета на колдовство, в том числе вредоносное, убивающее, порчельное, подавляющее волю, приворотное и т. п. Да, есть эпизоды, когда колдунов убивали за вредящие последствия колдовства, причём не доводя дело до суда, и не возбуждая каких-либо исков (то есть, верша, по сути, самосуд), но прямые запреты на колдовство появятся лишь в позднем сборнике законов «Grágás», составленном уже в христианское время.

Про взаимоотношения с богами и погружение в традицию.

Думаю, здесь и в похожих случаях будет уместно поставить хештег #частное_мнение@ulfsmal, поскольку написанное ниже может быть актуально далеко не для всех.

С годами изучения и практики язычества, я пришёл к интересной, на мой взгляд, закономерности: чем больше исследуешь, чем больше проводишь обряды, чем больше углубляешься в это — тем больше твоя ответственность перед богами и больше спрос за твои действия.
Новичку в язычестве (или даже не совсем новичку) простительно и допустимо, например, подорваться по какому-то незначительному поводу, купить бутылку пива и вылить её под дерево в ближайшем парке, прося богов о каких-то мелочах, и сопровождая это всё шутейками. Без подготовки священного пространства, без проработанного текста ритуала и т. п. И да: когда-то, в самом начале своего пути, я тоже так делал.
Новичку, в целом, простительны необдуманные поступки — эксперименты с ходом обряда, экзотические пожертвования богам (типа пачки чипсов или «Доширака»). В принципе, даже неисполнение обещаний или нарушение клятв может обойтись без последствий (да, и у меня когда-то такое было).
Но чем дальше в традицию — тем, имхо, больше спрос и больше ответственность. Это примерно как с ответственностью в юридическом смысле — до определённого возраста ребёнка невозможно осудить за ряд правонарушений, и в традиции, исходя из моего опыта, ситуация аналогичная. До некоторого момента каждый приходящий в неё человек — «ребёнок», который не несёт ответственности за ряд своих действий. Но чем больше знаний — тем...
Воспримем ли мы всерьёз человека, от которого ждём неких определённых действий, согласно установленным правилам или этикету? Нет, в большинстве случаев не воспримем.
Если я знаю как правильно проводить блот — принципы, порядок действий, необходимые слова — воспримут ли боги меня и мои обращения всерьёз, если я пойду в парк с шутками и прибаутками лить пиво под дерево, как много лет назад? Нет, не воспримут. Знание обрядового этикета неизменно влечёт за собой необходимость самодисциплины и следования этому этикету.
Да, я допускаю, что у кого-то, возможно, всё совершенно не так. Да, написанное мной как-то не очень вяжется с известным по сагам восприятием богов как «друзей» или «полностью доверенных лиц». Хотя, отмечу что наше сегодняшнее понимание дружбы может отличаться от такового у древних скандинавов, да и в общении с друзьями тоже необходим какой-никакой этикет.
Хочу ли я этим постом что-то донести? В целом, нет. Просто поделился мыслями, которые, вероятно, совпадут с мыслями кого-то ещё.

В продолжение написанного выше.

Самый частый аргумент в пользу использования одиночных рун в символическом магическом контексте — несчастные «Речи Сигрдривы». Мол, вон, гляди, там буквально написано, что надо руну Тюр на мече рисовать.
Ну, давайте поглядим...
Вот публикуемый в разных изданиях текст строфы, которую мы рассматриваем.

Sigrúnar skaltu kunna,
ef þú vilt sigr hafa,
ok rísta á hjalti hjörs,
sumar á véttrimum,
sumar á valböstum,
ok nefna tysvar Tý.

Сперва заглянем в манускрипт GKS 2365 4to, и посмотрим на оригинал, а потом возьмём словарь Соэга или Клисби — Вигфуссона, и переведём.
В оригинале строфа выглядит немного иначе:

Sigrúnar þú skalt rísta,
ef þú vilt sigr hafa,
ok rísta á hjalti hjörs,
sumar á véttrimum,
sumar á valböstum,
ok nefna tysvar Tý.

Победо-руны ты должен резать,
если ты желаешь победу иметь,
и резать на рукояти меча,
некоторые на доле*,
некоторые на (стрелах?),
и назови/призови/упомяни по имени дважды Тюра.

*имеется в виду дол клинка — углубление, сделанное для снижения веса.
что такое valböst — непонятно, но, вероятно, есть связь со словом böstl, для которого словарь Клисби — Вигфуссона даёт перевод «стрела».

Главное, что мы тут видим: упоминания руны «Тюр» и её вырезания — нет. Есть буквальная рекомендация призвать или упомянуть бога Тюра.
Но двинемся к другому аргументу — о руне «Науд» на ногте, что также упоминается в «Речах Сигрдривы».

Ölrúnar skaltu kunna,
ef þú vill annars kvæn
véli-t þik í tryggð, ef þú trúir;
á horni skal þær rísta
ok á handar baki
ok merkja á nagli nauð.

Пиво-руны должен-ты знать,
если ты хочешь другого жена
обманула-не тебя в верности, если ты верен*;
на роге должен их резать,
и на руки спине**,
и пометь/нарисуй на ногте «нужду/нужда».

*немного непривычная для русского языка конструкция; смысл строк таков: «если не хочешь, чтобы жена другого человека обманула тебя, если ты ей доверяешь».
**«спина руки» — внешняя сторона руки, противоположная ладони.

Кажется, что здесь всё понятно — надо вырезать или нарисовать на ногте (отметить ноготь) руной с именем «Нужда» (nauð). Но проблема в том, что в манускриптах нет никаких однозначных указаний на то, что здесь это название руны. Это может быть полное слово «нужда», которое необходимо вырезать/написать рунами. Точно такая же проблема есть и с «Поездкой Скирнира», где Скирнир говорит Герд:

Þurs ríst ek þér
ok þría stafi...

Первую строчку часто понимают как указание вырезать руну «Þurs» (иногда ещё и трижды, чего в тексте вообще нет: далее говорится «и три знака» — других знака). Но и тут это может быть вовсе не имя руны, а слово «турс», тем более, что чуть ранее в этой же песне Скирнир угрожает Герд, что если она откажет в сватовстве, то станет женой трёхглавого турса. Перед нами не просто вырезание рун, а комплексное проклятие, для которого необходимо было использовать специальный «жезл укрощения», сделанный из особого дерева, за которым Скирнир собирается пойти:

Til holts ek gekk
ok til hrás viðar,
gambantein at geta,
gambantein ek gat.

В рощу я пошёл
и к влажному дереву,
могучий-жезл взять,
могучий-жезл я взял.

Вероятно, что и так называемые «пиво-руны», которые упоминает Сигрдрива, могли быть не просто рунами, а частью некоего комплексного колдовского действия, в ходе которого нужно было вырезать рунами определённые слова на определённых носителях — что-то на роге, что-то на внешней стороне руки, и — гипотетически — слово «нужда» на ногте. Так или иначе, прямого указания на то, что здесь слово nauð является именем руны, у нас нет.

А, кстати, о рунах. Несколько интересных фактов и немного личного мнения, основанного на них.

1. Руны — в первую очередь являются системой письма, «алфавитом». Да, первоначально использовавшимся для надписей сакрального и магического характера, но, всё же, «алфавитом».

2. Академическая наука достаточно обоснованно доказывает происхождение старших рун (Старшего Футарка) от письменности италийских народов.

3. Старший Футарк появился приблизительно в 1-2 вв нашей эры, и вышел из употребления к началу эпохи викингов. Ему на смену пришёл Младший Футарк/Футорк, младшие руны. Именно о них идёт речь в сагах и иных раннесредневековых источниках, тогда как Старший Футарк был к этому моменту уже давно забыт.

4. Рунические поэмы — это, вероятнее всего, не «символические и магические описания» рун, а «буквари» того времени, созданные для лучшего запоминания рун посредством простого мнемонического приёма — поэзии.

5. У нас нет надёжных и однозначных свидетельств того, что руны использовали в колдовских практиках исходя из их «символического значения». Есть подобная гипотеза в отношении некоторых артефактов, есть идеографическое использование (когда руна заменяла собой своё же название в осмысленном тексте). В большинстве же случаев рунами полностью записывали колдовские заклинания на металлических пластинках, костях, дереве и т. п.

6. Важно было не просто знать руны, но и, как следует из «Речей Высокого», правильно составлять их (или читать, в зависимости от перевода), а также уметь их резать и окрашивать.

7. Гадание на рунах, эксплуатирующее их «символическое значение» — новодел 20-го века. Обоснование через записи Тацита о германцах, гадавших на неких палочках со знаками, не является его подтверждением, поскольку упомянутые знаки могли быть и не рунами.
Да, судя по сагам, жребии и некие дощечки с руническими надписями скандинавы использовали для гадания, но у нас нет подтверждения того, что на дощечках были одиночные руны. Вероятнее всего, это были осмысленные слова, и для каждого нового гадания могли делать новый набор с теми вариантами ответов, которые соответствовали вопросу. Увы, но кроме гипотез тут у нас ничего нет.

8. Если вас хотят обучить рунической магии, и начинают рассказывать про «проживание рун», «рунические медитации», связывают их с чакрами, астрологией, гороскопами, древом Сфирот, описывают руны как некие «первопринципы мироздания», а их магическое действие выстраивают на «символизме» и «энергиях рун» — имейте в виду, что ничего подобного не встречается в источниках, и не имеет никаких похожих соответствий.

9. Любой рунический «алфавит» связан с определённым языком, а на археологических артефактах записывали полноценные заклинания, поэтому без знания соответствующего языка изучать руны, как колдовской инструмент, не имеет смысла.

10. Искать аутентичную руническую магию эпохи викингов в исландских колдовских книгах с гальдраставами и гальдрамюндами не стоит — всё это достаточно синкретичная смесь отголосков язычества с западной магической традицией, обильно присыпанная христианством.

11. Изучение рун (в том числе и как колдовского инструмента) стоит начинать не с того, что стоит в книжных магазинах в разделе «Эзотерика», а с научных трудов Макаева, Вебера, Маклеод и Миса, Виммера, Краузе, Мольтке, Пейджа и других признанных специалистов-рунологов.

12. Кстати, рунолог — специалист в области рунологии, то есть раздела филологии, изучающего руны. Называть словом «рунолог» гадателей на рунах или «рунических магов» — грубейшая ошибка.
То же самое касается слова «эриль». Прагерманское erilaz — это не специалист по руническому колдовству, а всего лишь слово-предок древнескандинавского слова jarl — «ярл, аристократ, знатный человек». С рунами их связывает, в первую очередь, то, что представитель аристократии должен был вести военные и торговые дела, а следовательно — знать «грамоту» своего времени, то есть руны.

На досуге я занимаюсь тем, что исследую интересные мне темы в рамках германо-скандинавского язычества с помощью Chat GPT: прошу нейросеть искать упоминания в источниках различных вещей, сюжетных тропов, описаний и т. п. Точно так же с описанием археологических находок. Да, всё это необходимо перепроверять, но результаты нейронки весьма неплохие, да и время это экономит очень сильно.

Но это была присказка. А вот, собственно, сказка.
Сегодня я перепроверял корпус древнескандинавских источников на предмет т. н. «симпатической магии» или «магии подобия». Искал конкретные примеры формул, упоминания различных ингредиентов (растений, частей животных, минералов и т. п.). И результаты поиска таковы, что в отношении древнескандинавского колдовства у меня есть любопытная гипотеза.

Начну с главного. У нас очень мало примеров — литературных и археологических, которые можно интерпретировать как симпатическую магию в языческом контексте. Пара-тройка упоминаний в «Старшей Эдде» (напиток Гудрун), англосаксонские и мерзебургские заклинания, несколько археологических находок частей тел животных и растений (Фюркат, Орбю). И, пожалуй, всё. Да, есть очень много упоминаний подобного в позднем фольклоре уже христианского периода, но такие вещи всегда вызывают вопросы. Начиная с 14-15 вв в Скандинавию проникали всевозможные «Ключи Соломона», «Киприанусы» и другие книги, содержащие колдовские рецепты, которые могли расходиться в народе, поэтому считать каждую колдовскую формулу и каждый рецепт позднего фольклора скандинавским и языческим по происхождению не стоит. Здесь всегда есть определённая доля сомнений.
Но зато у нас есть интересные археологические примеры, когда рунами записано, например, laukaz, «лук-порей» — растение, которое в Древней Скандинавии явно имело богатую символику, связанную с плодородием, мужской силой и т. п.
И это заставляет предполагать, что с появлением у германцев рун, древнегерманская и впоследствии древнескандинавская колдовская «система» претерпела сильное изменение: вместо фактического использования растения, камня, минерала, части животного и т. п. появилась возможность просто обозначить эти вещи рунической надписью.

Нет, я не хочу сказать, что у скандинавов не было симпатической магии, или что она исчезла. Да, надо понимать, что наши источники не могут отражать полную картину того, что было в древности. Но тот факт, что упоминаний этого типа колдовства чрезвычайно мало (если мы не рассматриваем поздний фольклор), то предположение о замене колдовских ингредиентов рунической записью о них нельзя просто так отбросить в сторону.

И снова временно воспользуюсь анонимником, чтобы задать вопрос подписчикам канала.

Как вы проводите праздничные обряды?

Немного уточню ряд моментов.
Какие обязательные действия есть у вас в ходе обряда (очищение места, некие слова, само принесение жертвы, гадания, пир, обязательные тосты)?
Где вы проводите обряды (квартира, частный дом/участок, в лесу и. т. п.)?
Что вы хотели бы включить в ход обряда, но не имеете возможностей для этого?

Ответы направлять сюда:
http://t.me/anonaskbot?start=ezfwi4717evtxyq6

Присланные будут опубликованы в комментариях к этому посту. Также прошу отвечать по возможности ёмко и кратко (у анонимника есть ограничения на количество символов).

Кто может рассказать обо всём и без анонимника — милости прошу в комментарии.

Про переводы.

Советы мои,
Лоддфафнир, слушай,
на пользу их примешь,
коль ты их поймешь:
если ты захмелел —
землей исцелишься,
ведь землей лечат хмель,
а пламенем — хвори,
понос лечат дубом,
колосьями — порчу,
безумье — луной,
бузиною — желтуху,
червями — укусы
и рунами — чирьи,
земля ж выпьет влагу.

Коротко.
«Колосьями — порчу», технически нельзя исключать древнюю омонимию слов ax (колос) и öx (топор). В тексте также стоит не «порча», а fjölkynngi — «многознание», т. е. колдовство. Использование топора как оберега от колдовства — надёжно зафиксировано в европейской этнографии. В то же время, в скандинавском фольклоре, действительно, есть рецепты защиты от колдовства с помощью колосьев, но нельзя исключать, что именно древняя омонимия обоих слов привела в процессе изменения языков к тому, что «топор» в фольклоре превратился в «колос».

«Безумье — луной» буквально «heiptum skal mána kveðja» — «в распре/ярости/злодеяниях должно призывать Мани».

«Бузиною — желтуху» — следствие идиотских правок «непонятных» мест текста. В действительности — «чертог (höll) против домашних ссор (hýrógi)». Видимо, исследователи прошлых веков ожидали тут какую-то магию или народную медицину, и не могли допустить простую и банальную вещь: общий чертог, зал, где в древности собирались домашние у огня — место, где все были вынуждены общаться, разговаривать и решать домашние конфликты.

«Червями — укусы» — вообще непонятно откуда взялись «черви». Слово bitsóttum — от bitsótt — «болезнь укусов». То ли речь о ранах от них, то ли о какой-то конкретной болезни, названной таким словом. Не исключено также, что первая часть здесь от biti — «клык».
Слово beiti в словарях имеет два значения: одно — «пастбище», второе — «вереск». Первый вариант, возможно, намекает на то, что речь о какой-то болезни скота. Второй — просто на использование вереска для лечения какой-то болезни. Если же опираться на словарь Zoega, то вообще складывается очень интересная картина строчки: «вереск/пастбище (вероятная игра слов, т. е. «вересковое пастбище») против болезни (скота) от укусов (насекомых?)».

В остальном с переводом всё более-менее верно, кроме «а рунами — чирьи». Там, скорее, «руны против зла/вреда».
А вот строки...

...если ты захмелел —
землей исцелишься,
ведь землей лечат хмель...

...надо исследовать отдельно, поскольку в оригинале там есть словосочетание «jarðar megin» — «сила земли», которое встречается ещё минимум в двух эддических песнях.

Тут в одном канале, автор которого позиционирует себя как связанного с «северной традицией», был вопрос о том, какие вещи должны уйти из колдовства и эзотерики. На скриншоте — один из ответов из комментариев.
Мне, вот, интересны две вещи. Во-первых, каким образом это можно регулировать статьей? Как уникумы, дающие такие ответы, в принципе представляют себе это? Как будет осуществляться сбор доказательств? Как и на чём будет строится взаимосвязь между тем, что кто-то, условно, ткнул фотографию иголкой, а у сфотографированного случился понос? Нет, я всё понимаю: условный чиновник, прокурор, судья могут верить в это, но юридически строить доказательную базу на вере — эм... Ну такоэ.
Во-вторых, в контексте пресловутой «северной традиции» всё, что перечислено в ответе, и даже многое другое никогда не входило в перечень чего-то запрещённого. Запреты колдовства, прорицаний в кодексах законов, типа «Серого гуся», относятся уже к 11-13 вв, когда Скандинавия была христианизирована (да, христианство в то время не отрицало колдовство). В сагах мы, конечно, можем найти отдельные эпизоды, когда с колдуньями или колдунами достаточно жестоко расправляются. Археология знает примеры захоронений, из которых эти расправы очевидны. Но прямых запретов на любые колдовские действия в языческом древнескандинавском обществе не существовало.
Соответственно, рассуждения людей, которые, якобы, имеют отношение к «северной традиции», о том, что из колдовства что-то должно уйти, ничего, кроме усмешки, не вызывают.