Про время и хронологию мифов.

Я неоднократно упоминал о том, что придерживаюсь той точки зрения, что хронология мифологических событий — факт, напрямую из самих этих событий вытекающий. Когда мы читаем о том, что на погребальный костёр Бальдра было положено кольцо Драупнир, а в другом мифе упоминается о том, что «кольцо, сгоревшее на костре Бальдра» Скирнир предлагает Герд, мы не имеем права отрицать очевидное: перед нами хронологическая последовательность. Когда мы читаем в «Прорицании вёльвы› о том, что сперва не было ничего, затем появился Имир, а затем боги убили его и создали мироздание, мы видим ту же хронологическую последовательность.
Мы видим её в изменениях, которые происходят с самими богами: Один до какого-то момента не знал руны, и не был одноглазым, Тюр не был однорук, Фенрир не был связан, Бальдр не был убит. И что немаловажно: каждое из этих изменений для богов — конечно и необратимо.
Один не восстановил себе глаз, Тюру не пришили руку, а Бальдр так и остался у Хель.
Боги могут затормозить и даже немного обратить вспять некоторые процессы происходящие с ними — например, старение посредством яблок Идунн. Но боги не способны отменить старость вовсе.
Из этого простого наблюдения вытекает один элементарный факт: время для богов — линейно, как и для людей. Они не находятся вне потока времени, и не способны скакать туда-сюда в прошлое и будущее.
Будь иначе — не нужно было бы Всеотцу обращаться к вёльве за пророчествами: он и без этого знал бы всё, что происходило в прошлом, и произойдёт в будущем. Он мог бы проследить каждый шаг и каждую вероятность событий, и не случилось бы ничего: ни побратимства с Локи, который однажды обратится против богов, ни связывания Фенрира, которое, скорее всего, надо рассматривать как причину того, что он станет противостоять богам, ни гибель Бальдра. Возможность беспрепятственно заглядывать в прошлое и будущее исключила бы со стороны богов любые ошибки.
И из всего этого также вытекает и другой момент. Боги не находятся в некоем «состоянии суперпозиции» — одновременно в каждом моменте своей жизни и в каждом своём состоянии. Будь так, это нивелировало бы присходившие с богами перемены и делало бы их бессмысленными. Чего стоили бы жертвы Одина — висение на дереве и утрата глаза, если бы в рамках своей сущности он всё равно оставался бы в эти же самые моменты в ином состоянии — не утрачивая ничего? Это были бы не жертвы ради знаний и мудрости, а иллюзия жертв.
Чего бы стоила храбрость, проявленная Тюром, если бы потеря руки никак не затронула бы его сущность? Его акт самопожертвования и утраты так же оказался бы обесценен.
Мы можем пойти дальше и представить, что в рамках такой вневременности Бальдр не мёртв, Фенрир, не связан, Ранарёк уже случился, боги мертвы, а мир ещё и не создавался ими. Имеет ли это хоть какое-то отношение к той картине мифов, что мы знаем? Нет.
Я могу понять чем концепция вневременности «удобна». Если божество находится одновременно в любой своей форме и любом состоянии, то это развязывает руки для бесконечных игр разума с его образами. Мимир — жив и не потерял голову, Один — молодой и с обоими глазами, Фригг — незамужняя и бездетная... Вариантов «близких» и «удобных» для человека образов богов (причём, и таких, которые даже не упоминаются в мифах) — масса.
Но представьте как должен себя чувствовать умудрённый жизнью и опытом бог — конунг и глава пантеона, которого кто-то воспринимает как неопытного молодого человека, ещё не свершившего ничего из своих самых значимых деяний? Как должна себя чувствовать умудрённая жизнью богиня — жена, мать, хранящая память о деяниях богов, у которой мертвы оба сына, если кто-то воспринимает её как молодую незамужнюю деву? Вы точно уверены, что богам нравится такое отношение к себе?
Вот я не уверен. Тем не менее, повторюсь: «удобность» вневременности можно понять. Люди любят игры разума и фантазии.
Но вот отрицание хронологии, при её фактическом наличии в самих мифах — это мне непонятно.
Проблема хронологии лишь в том, что в мифах она изложена прерывисто, вследствие чего не всегда есть возможность отследить её последовательность. Тем более, с учётом того, что большинство язычников имеют дело с не вполне верными переводами, а не с оригинальными текстами.
Я неоднократно сталкивался с тем, что в попытках «борьбы» с хронологией, тот или иной человек апеллирует к работе Стеблина-Каменского «Миф», но воспринимать это всерьёз, на мой взгляд, не имеет смысла.
Безусловно, Стеблин-Каменский был выдающимся советским учёным-филологом, но в этом и кроется главная проблема. Если бы его научная деятельность ограничивалась филологией — учебниками древнескандинавского языка, научными статьями по языкознанию и переводами, то и претензий к нему не было бы (хотя, нет, были бы по части перевода «Старшей Эдды»: позволить Корсуну исказить подстрочники так, что одно и то же слово «непостоянство» передано то как «коварство», то как «лживость»... мда...). Но, увы: Стеблин-Каменский был типичным учёным советской школы, то есть его научная методология напрямую опиралась на диалектический материализм и атеизм, которые не оставляли места для погружения в мифологию как в основу религиозной жизни, где боги — не персонажи поэтического текста, а живые сущности, с которыми возможно взаимодействие.
Для Стеблина-Каменского, равно как и для любого другого филолога советской школы, «Старшая Эдда» была не более, чем поэтическим произведением, в рамках которого боги, их история и деяния (то есть, то, чем и являются мифы) — не более, чем людская выдумка. По отношению к мифам Стеблин-Каменский всегда оставался внешним наблюдателем, материалистом и атеистом, и в этом кроется корень проблемы, связанной с апелляциями к его работе «Миф»: невозможно достоверно описать миф и представления древнего скандинава о нём, невозможно погрузиться в него, имея в голове материалистические и атеистические установки. Невозможно проникнуть в мировоззрение людей, для которых эти мифы были одним из важнейших элементов их жизни. Не будучи язычником невозможно понять как ощущал древний скандинав время мифа, что думал об этом, как представлял себе взаимосвязи между различными сюжетами. И, увы, Стеблин-Каменский язычником не был.
Само собой, это не отменяет его значимости для нас, как человека, который многое сделал для популяризации скандинавской мифологии. Но всерьёз опираться на его размышления о природе мифа, на мой взгляд, совершенно не стоит.
Что же до того, как представлял древний скандинав мифологическое время, то это, на мой взгляд, до банального просто: боги — пусть они и более могущественны — подчиняются такому же течению жизни и времени, как и люди: боги рождаются, взрослеют, необратимо изменяются, могут постареть и умереть. И — умирают. Их жизнь всецело подчинена хронологическому порядку. Так говорят об этом сами мифы, если читать их «как есть» — как истории о жизни и деяниях богов, а не пытаться приложить к ним атеистическо-материалистические взгляды или модернистские теории — «символизм», «вневременность», «цикличность» и им подобные.

Ну и напоследок. Я когда-то обещал выложить большую статью на тему хронологии мифов. Ввиду чрезвычайно большого объёма материала, перекрёстных ссылок и цитат написать её оказалось не так-то легко. Тем не менее, работа над ней — пусть и медленно — продолжается.