Внезапно в диалоге с одним товарищем был поднят вопрос актуализации мифа во время ритуала. Если кратко, то мне был задан вполне резонный вопрос — «ты считаешь, что разбрызгивание крови в обряде блота это отражение мифа о том как норны поливают Иггдрасиль, но у нас есть ещё что-то такое же?».
И мне показалось уместным вынести ответ из лички, поскольку вопрос, действительно, важный.
Да, подобное у нас есть.

1. Один бросает копьё в войско ванов, начиная первую войну — предводители войск бросают копья в противника в начале боя в сагах.
2. Асы в «Песни о Хюмире» «трясут прутьями, смотрят на жертвенную кровь» — люди в обряде блота разбрызгивают жертвенную кровь кропилами.
3. Главное святилище богов, исходя из мифов, находится у подножия мирового древа — у скандинавов существовала традиция жертвенных деревьев на капищах, а позднее — деревьев-стражей на хуторах.
4. Элементы одинического самопожертвования (висение, рана от копья, дерево) — аналогичные элементы человеческих жертвоприношений Одину.

Это лишь некоторые примеры, но я полагаю, что их вполне достаточно, чтобы утверждать о том, что у скандинавов (как и у практически всех народов, на самом деле) существовала связь мифа с ритуалом и актуализация первого в процессе второго.

Отмечу также ещё один важный момент, связанный с этим. В недавней статье, где я писал о исследовании ритуальных текстов, я упомянул, что необходима дальнейшая работа — по выявлению в них тех смысловых блоков, которые показывали бы начало ритуала, его открытие. Но, помимо этого, важно также посмотреть есть ли в таких текстах смысловые блоки, указывающие на актуализацию мифа в ходе обряда. Что произносил (и произносил ли) жрец, когда актуализировал миф? Указывал ли на то, что действие и атрибуты обряда символически отображают мифологические реалии (например, жертвенное дерево = мировое древо, чаша с жертвенной кровью = источник Урд и т. п.)?
Эти вещи кажутся сами собой разумеющимися, но в отношении текстов у нас, увы, всё тот же пробел, который необходимо закрыть.