Самая, на мой взгляд, большая беда любой реконструируемой традиции — обрядовые тексты.
У нас в германо-скандинавском язычестве с этим тоже проблемы. Например, у нас есть более-менее понятные описания блота, по которым можно примерно выстроить последовательность действий в ходе обряда, но мы не знаем ни одного дошедшего до нас текста, который сопровождал бы данный обряд. Есть гипотезы о том, что таковыми текстами могли служить эддические песни, но это, во-первых, недоказуемо, а во-вторых — чрезвычайно сложно сопоставить повествование хотя бы одной песни с ходом обряда блота, как он известен по сагам. Эддические песни больше подходят — опять же, гипотетически — для воспроизведения в ходе мистерии, сакрального театра. Но и наличие чего-то подобного у скандинавов также не доказано.
И проблема с текстами — это тот случай, когда нам может помочь сравнительный анализ ритуальных текстов различных европейских и близких культур, религий и мифологий. Нет, конечно же, мы не должны вслепую брать, допустим, сохранившийся текст греко-римского обряда жертвоприношения, и автоматически переносить его на скандинавскую почву, просто поменяв имена богов и терминологию. Но мы можем проанализировать различные тексты такого рода, и выделить общие для них элементы и их последовательность, получив, таким образом, некий смысловой «скелет», общий для всех исследованных обрядовых текстов. Далее нам останется либо подыскать в эддических песнях, сагах, скальдической поэзии те текстовые формулы и фразы, которые функционально совпадают с выделенными элементами, либо же написать их самостоятельно, опираясь на эддическую/скальдическую стилистику, поэтику и прочие элементы древнескандинавской культуры.
Само собой, этот метод решения проблемы ритуальных текстов не безупречен с точки зрения аутентичности, но я полагаю, что в нынешних условиях он является вполне приемлемым.