Konstantin Kropotkin

​​🎥 Вчера еще с утра знакомые итальянцы спрашивали, что мне понравилось на кинофестивале в Венеции, а я отвечал, что самой радостной неожиданностью была «Чужая» Паоло Стрипполи, — потому что мало бывает авторов, которые способны быть умными, играя в жанр. А вечером появились сообщения, что этот хоррор о материнской гиперопеке выдвинут от Италии на премию «Оскар».

Мне радостно не только от того, что отличный фильм получит большую аудиторию, — мне радостно, что я не один такой. Понятно было и прежде, что не один: в Венеции англоязычные критики, знающие толк в жанровом кино, хвалили работу Стрипполи. «Чертовски увлекательный хоррор-триллер» (Deadline); «захватывающая сатирическая драма» (Guardian). Но тогда же я нахватался брюзгливых слов от критиков русскоязычных. «Нет ни настоящего саспенса, ни качественного юмора, — читал я у Плахова, — Ну просто ржака». «В аду точно уготовлена отдельная комната для современных итальянских режиссеров», — фыркала Пронченко. «Броско и носко, но в целом, конечно, тупо», — это мнение Зельвенского. Им, в общем, кино не приглянулось, и тут можно бы подумать о разнице профессиональных сред.

Мои первые впечатления от «Чужой» (The Spiral, название для международного проката) 👉 здесь, я же сейчас с удовольствием думаю о воодушевляющем чувстве узнавания. Ничего о режиссере не зная, просто посмотрев фильм, я был уверен, что это работа квир-человека, — и дело не в квир-теме (она сама по себе не главная), а в образе мыслей, в способе чувствования. Сейчас в связи с выдвижением на «Оскар» о Стрипполи пишут больше, и вот читаю его слова из Vanity Fair:

«У меня было очень счастливое детство и менее счастливое отрочество. Когда я осознал свою сексуальность — я пришёл к этому чуть позже, чем другие, — то понял также, что мои эмоциональные и сексуальные желания не совпадают с желаниями моих сверстников. В лицее я обрёл себя, но то отрочество я пережил с большой тревогой и с ощущением отвергнутости. Это вещи, с которыми мне пришлось бороться».

Вернувшись с фестиваля домой, я посмотрел предыдущие два фильма Стрипполи (на днях писал о его «Долине улыбок») и окончательно убедился, что у этого автора есть нечто от Хичкока, который умел упаковывать в жанровое кино собственные страхи и обсессии. Думаю, у Стрипполи большое будущее. Предположу также, что квир-темы будут возникать у него снова, — он из тех, кто берет формы якобы готовые и наполняет их собой. Говорит о том, что болит, не забывая однако, что кино — это в первую очередь зрелище.
#мимоходом

​​📚 🌈 А еще подумал, есть ли в 2026 году шансы на Букер у квир-романа. Подумал в связи с тем, что накануне обнародовали шорт-лист, а там, как минимум, две книги проходят по «радужному» ведомству. Более того, обе они в фаворитах у букмекеров.

Во-первых, это «Исчезнувшие» (The Disappearers) —  роман о гомофобии на Ямайке в 1980-90 годы называют лучшим в творчестве Марлона Джеймса, карибского автора. В качестве точки отсчета там нападение на группу актеров-геев и убийство одного из них. Второй квир-кандидат — «Джон, сын Джона» Дугласа Стюарта.

Нового Джеймса я не знаю и едва ли за него возьмусь, — мне не очень по душе густота его слога, декоративного до малообязательности. Куда сильней я болею за третий роман Стюарта, который с удовольствием прочитал и на который не пожалел восторгов некоторое время назад (👉мой отзыв).

Любопытно, что оба автора уже были лауреатами Букера: Джеймс —  в 2015 году за «Краткую историю семи убийств» (переведена на русский), Стюарт в 2020-м за «Шагги Бейна» (👉мой отзыв на русский перевод).  

Вообще, эта премия, одна из самых престижных в англоязычной литературе, доставалась квир-романам трижды (в этом году 58-я церемония награждения): помимо упомянутого выше «Шагги Бейна» это «Линия красоты» Алана Холлингхерста (2004) и «Девушка, женщина, иная» Бернардин Эваристо (2019).

Победитель станет известен в начале ноября.

#кропоткинкниги #мимоходом

​​🎥 🌈 В эти дни десять лет назад на кинофестивале в Торонто аплодировали Handsome Devil / Чертову красавчику, симпатичному фильму о (квир)дружбе в закрытой ирландской школе. Он кажется непритязательным, но только кажется.

Сюжет:

Нед мечтает только об одном: пусть поскорей выгонят из школы, положив конец его мучениям. В этой ирландской школе-интернате для мальчиков важно играть и побеждать в регби, а остальное не так существенно. 16-летний старшеклассник предпочитает бренчать на гитаре и слушать ретро-музыку, а одноклассники-спортсмены ограничивают общение с ним, литературно одаренным изгоем, тычками и оскорблениями. Все меняется, когда в комнату к Неду подселяют Конора, внешне замкнутого красавца-регбиста, изгнанного из прежней школы за драки. А что, если бегство — не самый оптимальный выход из положения?  

Фильм есть в сети, у меня же — его детальный разбор на английском.

Там:

👉 расхожие квир-тропы, которые умудряются обмануть ожидания;

👉 взрослый учится свободе у подростков, что редкость;

👉 токсичные регбисты забывают о гомофобии, потому что выгодно (ах, приятная сказка!);

👉 изящное напоминание о живительной силе квир-утопии (пусть будет);

👉 незабываемый Эндрю Скотт в роли учителя (ученики, впрочем, тоже очаровательны).

#кропоткинкино

🎥 🏳️‍⚧️ Русскоязычные пираты, вижу, уже украли фильм «Подростковый секс и смерть в лагере «Миазма», который вовсю кличут самым главным квир-фильмом 2026 года (Queer Palm в Каннах).

Рекомендую это диковинное кино и я.

Смотрел, правда, в немецком кинотеатре, а рецензию на фильм выложил в открытый доступ на английском.

👉 вот она

Там о том, что при всей символической избыточности это еще и попросту увлекательное кино; визуальные аттракционы не мешают сопереживать этим двум персонам, которые нерядовым образом друг другом интересуются.

На фото — с чем берлинские кинопрокатчики встречали зрителей.

#кропоткинкино

Мостра-2026: радость жизни или поле битвы?

Впервые в 20-летней истории Queer Lion, главной ЛГБТК-награды Венецианского кинофестиваля, число лауреатов удвоилось. Не зная, кому отдать предпочтение, жюри наградило разом и британский док, и бразильскую драму, бунт публичный и личный. Константин Кропоткин подводит квир-итоги «Мостры».

Читайте материал на сайте

​​🎥 Или вот, например, «Долина улыбок», итальянский хоррор, который здорово показывает, как ценны бывают для сюжета квир-нарративы. В центре внимания — странная жизнь одного городка в лесной глуши. Там все кажутся счастливыми, улыбки не сходят с этих лиц; кажется, местные жители сумели пережить трагедию, железнодорожную аварию, унесшую жизни близких. Но в местную школу приезжает новый физрук, человек пьющий и неулыбчивый, в жизни которого случилась какая-то беда, и она сильно его тяготит.

Второй без соавторов полнометражный фильм Паоло Стрипполи снял не без промедлений: сценарий, написанный им же еще в киношколе, долго ждал своего часа. Продюсерам не нравилось, что в этом ужастике нет антагонистов, каждый из героев и друг другим, и враг. Мрачный физрук, однажды перебравший в местном баре, получает напутствие от молодой и всегда дружелюбной барменши: чтобы боль ушла, надо обняться с одним школьником-подростком, у которого есть волшебная способность избавлять людей от душевных мук. Он идет, обнимается, получает облегчение, но довольства как не было, так и нет: кажется, весь город выстраивается к юному целителю на прием, но никто, включая отца ребенка, не спрашивает себя, что этот чудо-человек с седыми прядями делает с чужой болью, как он от нее избавляется.

Инфернальное замечательно подсвечивает социальное: улыбки, как выясняется, выражают душевную анестезию, но логичен и вопрос, что остается в человеке человеческого за вычетом драматичного и даже трагического опыта. После премьеры на прошлогоднем Венецианском кинофестивале критики поминали фантасмагории Йоргоса Лантимоса, а в особенности это особое искажение реальности в «глаз стрекозы» силами оператора Робби Райана, любителя широкоугольных выпуклых изображений. Мне же в связи с недлинной, но весьма броской фильмографией Стрипполи, милей литературная параллель.

По лаконичной цельности размышления в жанровой упаковке этот исключительно одаренный сценарист и режиссер, напоминает раннего Стивена Кинга, искавшего мистическое в обыденном. Не экранизации его «Кэрри», «Сумеречной зоны» и «Воспламеняющей взглядом», а именно романы, которые на своем, беллетристическом поле также виртуозно перекраивали жанровые каноны.

В «Долине» учитель пожалел ребенка, попробовал помочь ему выгадать немного самостоятельности, жизни для себя, но чуть-чуть свободы не бывает, и, раз позволив себе желания, отрок уже не может остановиться, и не последнюю роль в его стремительном взрослении играет влюбленность в одноклассника, — запретное в этих религиозных местах чувство. Он другой от рождения, а нужен людям только как функция, — и кто бы этих местных, переживших трагедию, в этом винил.

Фильм несколько затянут в финале, он крайне серьезен в желании нагнать жути, но уже мерцает то, что буквально через год во всем блеске проявится в «Спирали», следующей работе Стрипполи, в 2026 году попавшей в основной конкурс Венецианского кинофестиваля. Нащупывая свою манеру, этот итальянец, ныне всего лишь 33-летний, не выносит людям приговор, не пытается ставить диагноз, он фиксирует саму природу вещей, а фантастическое допущение играет у него роль лакмуса.

Читал ли он Булгакова не знаю, но Гете точно. В сущности, немного надо, чтобы человек сделался чудовищем. Как, впрочем, нужна, в общем, тютелька, чтобы вернуть себе человеческий облик. #кропоткинкино

Раздали Emmy. Главный триумф — у Widow’s Bay, шесть наград в категории «комедия».

Чем мне (не) понравилась «Бухта»:

👉 тут

#мимоходом #кропоткинсериалы

​​🎥 Венеция-2026. Посмотрел и я список награжденных главными «львами» кинофестиваля. Надумал, что

👉 мастерство режиссуры теперь заключается в том, чтобы из огромной горы отснятого сделать (могильный) холмик. Это к вопросу о «льве» режиссеру Илье Хржановскому («Дау»). Сказать что-то новое или по-другому, — нет, такое, наверное, по другому ведомству.

👉сценарное мастерство — в рассказывании истории простой и связной, и нет, тут тоже особого блеска не требуется, надо, чтобы было предельно понятно. Это о сценарном «льве» Стефану Бризе и К («Одна хорошая маленькая солдатка»).

Другие фильмы из награжденных главными «львами» я не видел. Рад же за двух лауреатов нынешнего, 20-го «Квир-льва» (👉 подробности), а также за отмеченных
в программе «Горизонты», — там лучшим назвали ассоциативный сторителлинг Жаклин Лентзу («Глава «Федра»), — чарующая странность, вот это точно любопытно. А еще критики «Горизонтов»выдали свой приз «Цвету солнца» о золотистой, похожей на влюбленность дружбе старшеклассников, японца и американца, на одном из островов японского архипелага Окинава (фильм видел, но не успел рассказать).

Прочие квир-премьеры, на которых мне довелось побывать.

👉 Город живых или геи, вы звери

👉 Все еще Тихуана и обучение свободе

👉 Основы философии и стариковская гомофобия

👉 Затмение как вирус предрассудков

👉 Незнакомка или нет, мама это я

👉 Салон красоты как лимб

👉 Камуфляж и цена мимикрии

👉 Пыль и неотступный взгляд любящего

Сегодня-завтра допишу отчет о квир-премьерах «мостры», 22 фильма и некоторое количество открытий, — и все, на этом моя нынешняя Венеция заканчивается.

На фото — как я отпраздновал окончание нынешнего киномарафона.
#мимоходом #квирвенеция2026

​​🎥 🌈 На кинофестивале в Венеции в двадцатый раз названы лауреаты премии Queer Lion. В этом году впервые в истории независимой награды за лучшее квир-киновысказывание были награждены два фильма, которые, как говорится в обосновании жюри, «по-настоящему равны, несмотря на различия — в том числе жанровые. Один — документальный, другой — игровой; один обращён к прошлому, но удивительно актуален, другой — обескураживающе современен. В итоге мы нашли ту красную нить, что их объединяет. Это продолжение особого взгляда, особой смелости квир-кино, которое начинается с Джармена и доходит до сегодняшнего дня», — объяснил основатель премии Даниэль Н. Казагранде.

Итак, лауреаты Queer Lion 2026

👉 британский док Queer Edward II, который рассказывает о работе Дерека Джармена и о том, почему кино — это тоже политика. Режиссер: Тео Ролласон.

👉 бразильская игровая лента London, режиссеров Виктора ди Марко и Марсио Пиколи. Она, пожалуй, впервые в истории кино с такой подкупающей честностью и прямотой рассказывает о квир-людях с инвалидностью (и о том, что хватит считать людей диагнозом).

Я видел обе работы и обе меня взволновали. Вот мои эмоции после показов:

👉 Queer Edawrd II

👉 London

После премьеры британской ленты настроение в зале можно описать как глубокую сильную благодарность: спасибо, что так, спасибо что с такой силой и ясностью (прежде нечто похожее я пережил на Берлинском фестивале, когда показывали фильм «Добро пожаловать в Чечню»).

«Квир-историю слишком часто лишают её политического содержания и сглаживают до приторных нарративов о прогрессе, вместо того чтобы рассказывать о сложных и конфликтных движениях, которые этот прогресс сделали возможным. В момент, когда трансфобная риторика и атаки на права квир-людей вновь усиливаются, я надеюсь, что фильм послужит не только свидетельством эпохи, но и напоминанием о том, какие формы может принимать коллективное сопротивление, и о роли, которую призвано играть искусство», — это объяснение Тео Ролласона.

А в связи с «Лондоном» у меня история даже смешная. Сидел на Лидо вечером, ел в ресторане и разговаривал, но посмотрел на проходивших мимо, и меня буквально вынесло к ним с благодарностями: там были создатели «Лондона», мы немедленно подписались друг на друга в инстаграме, сфотографировались и обнялись.

Квир-программа Венецианского кинофестиваля, которая складывается из работ всех программ кинофорума, при всем, казалось бы, весьма конкретном, мнимо ограничивающем фокусе — квир-человек, квир-сюжет, квир-перспектива — наиболее разнообразна и в жанрах, и в голосах, и в приемах.
#квирвенеция2026

​​🎥 Посмотрел фильм о Карле, заработавшейся французской женщине, он в основном конкурсе венецианского кинофестиваля. Думаю, в чем проблема этого кино.

«Хороший маленький солдат» — «солдатка», если переводить точно — очередной, четвертый производственный фильм Стефана Бризе. Был взгляд с самого низа служебной иерархии, был взгляд сверху, а теперь откуда-то из середины. Карла, героиня Альбы Рорвахер, — прекрасной актрисы, энигматичное лицо которой способно вынести сколь угодно крупный план, — только что заняла место эйчара в страховой компании, она хочет правильно исполнять свою работу и дома, судя по фильму, у нее нет, только ночлег, она все время работает, а с сыном-подростком от прежнего, распавшегося уже брака, общается по видеосвязи.

Начинается с обсуждения рекламного ролика фирмы: там люди с ограниченными возможностями работают, стреляют из лука, ведут себя как-то еще. Из разговора на совещании ясно, что шефу эта инклюзивность чужда, а остальным надо только угадать, что думает начальник, и все идет своим чередом. Заранее ясно и то, что какой-то другой корпоративной рекламой фильм закончится; Бризе очень предсказуемый, незамысловатый режиссер, который умеет рассказывать истории предельно понятно.

Героине Рорвахер надо разобраться со служебным конфликтом: начальница отдела оскорбляет 58-летнюю (это важно) сотрудницу, которая выкладывается на сто процентов, а не на 120, как другие; есть там какой-то подсчет эффективности. Оскорблять нехорошо, но есть и план; главная героиня предлагает той оскорбленной перейти в другой отдел, а она не хочет, боится, наверное, что не справится; что бы новая эйчар ни говорила о молодости женщины под 60, это точно не юность.

Хочешь быть хорошей повсюду, будешь повсюду плоха. Карла терпит ор, вынуждает сына, бестолкового в математике, терпеть ее ор, и весь фильм — это ода офисной агрессии, преимущественно пассивной, от чего еще более тошно. Фасад приличный, лживый, внутри же нужна только эффективность любой ценой. Приходится быть работающей женщиной? Будешь заработавшейся.

Все очень узнаваемо. Доводилось от нужды работать служкой в офисе большой компании, там все именно так, — с той поры, что угодно, но только не это. Однако ж я свободен, у меня нет детей, а так называемая карьера меня всегда интересовала мало. Сидеть и смотреть, как какой-то жлоб говорит, как правильно быть скотиной? Да пошел бы он лесом. Все ждал, когда эта «солдатка» достанет из портфеля автомат, и отстрелит лживым мудакам все, чем они так дорожат.

А проблемы у этого кино нет. Вернее, как таковая заявлена сама природа вещей. Море волнуется, ветер свищет, офисным конвейерам нужны эффективные работники. Не хочешь — не иди туда. «Хороший винтик». Чем не название? #Венеция2026

​​🎥 Буддийский монах в пурпурно-красном одеянии медленно ступает босыми ногами по Стране Басков: то по полю, то по улице, то под гору, то через людскую толпу, то мимо монумента, то по пляжу. Иногда мычат коровы, грохочет панковская музыка, шумит город. Монах сосредоточен, руки его выставлены вперед, а пальцы сложены в какую-то фигуру, что, наверное, способствует медитации. Иногда вместо монаха пожилой крестьянин в баскском берете, юноша в окне, девушка со стаканом воды, — они созерцают нечто на свой лад.

Это полное описание «Пыли», 80-минутного фильма Цая Минляна, тайваньского гения медленного кино, который показали в одной из спецпрограмм Венецианского кинофестиваля. Гений он не только потому, что всегда безупречен в композиции, - можно показывать студентам киношкол, как динамизировать пространство, как делать улитку Фибоначчи, и как легким смещением центра, взволновать пуриста симметрии. Он прекрасен в ритме, — ничуть не скучно, хотя сюжет — он весь выше.

Кино как отдых. Я за этим хожу в музеи современного искусства, где можно рассматривать, как линии складываются в рисунок. Монах в красном, и это пятно здорово меняет серо-бурое окружение, все становится вдруг похожим на притчу (в картине прописана фраза об «алмазной пыли», которая есть наше здесь и сейчас, которое одновременно и что-то и ничего).

Монах этот уже ходил, дай бог памяти, по Токио, Тайбэю, Парижу, Вашингтону, где-то еще. В путь актер отправился еще в начале прошлого десятилетия, и теперь на всех А-фестивалях. Из всех способов смотрения мне нравится тот, что мужчина смотрит на мужчину, Цай Минлян, режиссер-гей, смотрит на своего давнего партнера Ли Каншэна (по одной версии они — пара, по другой — безупречный творческий тандем), и можно считать это взглядом любящего, который глаз не может отвести от человека, которого считает подарком небес, тот идет, стареет из фильма в фильм, а взгляд на него не то, чтобы отчетливо любовный, но пытливый, неизменно заинтересованный, любовь в самой протяженности взгляда, ты всегда со мной. #неочевидноквир #Венеция2026 #кропоткинкино

Ах, да, был из-за «Дау» в такой тоске, что забыл сообщить, что видел вчера на красной дорожке в Венеции целую Марину Абрамович, величественную в центре, а еще Ксению Собчак в обрезках ковра. Ах, и еще видел голливудского актера, которого хорошо знаю голым, — он играл любовника в «One of us» и «Looking», а в Венеции в связи с небольшой ролью в святочной «Place to be»; видел одетым, спросил себя опять, надо ли было сделать с ним селфи, чтобы что и куда. Только актер был до красной дорожки, шел мне навстречу по своим делам.

Других селебрити не ожидаю, потому как сегодня снова беготня с сеанса на сеанс, а завтра арриведерчи.
#мимоходом

​​🎥 Была пара-тройка минут, когда накатывала жуть аж до слез. Не очень-то много для фильма на три с половиной часа с антрактом. Я думал, будет хуже.

Был сегодня на премьере «Дау», самого российского из фильмов нынешней конкурсной программы Венецианского кинофестиваля, готовился тренировать селективное зрение, — попытаться забыть позорную историю создания, а видеть только кино, читать то, что написано только на экране.

А там по-разному. В первой части упруго и сильно: прежний мир расчленен, а мир новый, советский сшит наобум в подобие нового человека; кривые косые обитатели нового мира гребут по грязи, лица если не страшны, то скорбны. И даже любовь у них злая.

В части второй живописных лиц чуть меньше, но тоже достаточно, а количество трюизмов, взятых из кино, скажем, полувековой давности, все больше, все чаще, пока в эпилоге становится уже невыносимым. Может ли попасть в рай человек, придумавший атомную бомбу? Оказывается, такие вопросы еще задают. И еще Брамс.

«Дау» — история (само)убивания некоего, выдуманного по реальной канве гениального физика Дау, которого, в пылком облике Теодора Курентзиса, в первой серии долго склоняют, чтобы он использовал свои мозги для убийства людей, а во второй с оружием массового поражения у него все получается, как получается у СССР, которой правят чекисты, и с ним самим. Он овощ, ему пионеры поют, да и то недолго, потому что расправа над слишком умными неизбежна в этом новом варварстве.

Там мощно в первые полтора часа, а дальше надо ж к чему-то привести и ничего дельного, нового не выходит. В том, наверное, тоже можно найти смысл. Советская идея была смрадом, а дай свободу — и ничего ж в сухом остатке, гниль да дрянь.

Потенциально-смертоносная наука — белый шум в этой картине, заявленной как кульминация давнего мегаломанского проекта, начатого Хржановским, будущим «иноагентом», еще в двухтысячные. Там все время пьют из хрустальных фужеров, убедительно и гетеросексуально трахаются, подробно и достоверно измываются над людьми в специальной, тухло-желтой чекистской пыточной, льют пьяную и рьяную застольную воду, есть ли вообще добро и зло, а не все ли относительно блаблабла. А еще Дау полюбил красивую девушку со злым лицом, которая стала ему женой и матерью его сына; потом спал со всеми красивыми девушками и женщинами, которые попадались ему на пути, что можно считать компенсацией за жизнь в постоянном ужасе, под вечным наблюдением, бегством в секс от стыда, потому что тело при тоталитаризме — единственное, что есть у человека своего.

Снимали, как известно, долго, импровизационным способом, — люди были собой в предлагаемых обстоятельствах, и потому ощутимо, что это не про страшное ушедшее, а про самое настоящее, живехонькое и сейчас. Эти суды и собрания ничем неотличимы от нынешних, о которых каждый день узнаем из наших телеграммов. Емкость снова заперли, копится смрад.

«Вы готовы убить недолюлей?» — прямо так, в лоб спрашивает в финале фирменный мокрогубый чекист подрастающее чугуноподобное поколение. Само собой, говорят, ради Родины же, ради отчизны. И убивают. О том тоже каждый день в наших с вами телеграмах.

В «Дау» все хуже, никого не жаль, а отчетливое желание только одно: не иметь со всем этим ничего общего. Ни со страной, ни с людьми. И уж тем более, с этим фильмом. Там умеют калечить и убивать, любить там не умеют. #венеция2026

​​🎥 А вот свежий взгляд на войну в Украине, квир и миграцию. На Венецианском кинофестивале в программе «Неделя авторов» показали «Камуфляж», психологическую драму о 22-летнем харьковчанине Виталии, который еще до открытого вторжения российских войск в Украину уехал за новой жизнью в Мюнхен, а когда грянула беда, был вынужден принимать мать-учительницу и дерзкую младшую сестру, которых ранее покинул без особого предупреждения.

В своем полнометражном дебюте режиссер Микита Гибаленко выразил личный опыт: он перебрался в Мюнхен в 2013 году, там выучился на инженера, параллельно пробуя себя в кино (сначала документалистика, затем игровое). Он же был участником независимого театрального проекта Theater Tut Weh, — в общих чертах, такова же и биография экранного Виталия, который был среди тех, прежних, кто не бежал, а уехал, выбрал, а не спасался от бомб.

Это принципиально отличается от выбора женщин из фильма, у которых фактически выбора не было: в 2022-и, они оказались в чужом немецком городе, на попечении самого Виталия, работающего помощником на кухне, и молодой немки, его коллеги по театру, у которой как раз кстати в наличии оказалась квартира бабушки. «Камуфляж» — те одежды, которые мы меняем в зависимости от окружения, и едва ли не главная проблема Виталия, что ему тесен костюм студента, который выбрала мама, ему чужд и путь, который вполне устраивает сестру, — жить и дальше в родных местах. Точный акцент: Виталий даже заикаться перестает, когда начинает говорить по-немецки.

Не думаю, что Гибаленко, снимая свое подчеркнуто реалистичное кино, сверялся с перформативной теорией гендера Джудит Батлер, однако на «отлично», уже живым пониманием материи кино проиллюстрировал тезисы об одежках, которые делают нас. Виталий играет в спектакле черную птицу, и в какой-то степени ею стал, принося родным и вести для них неутешительные, — он живет свою жизнь, которая все дальше от их собственных.

Конечно, в наличии вопрос, надо ли ему, украинцу-мигранту, возвращаться на родину, чтобы защищать ее с оружием в руках, но в самом повествовании он играет относительно небольшую роль, куда важней для автора фиксация естественного дрейфа внутри семьи, когда дети, взрослея, учатся жить своим умом.

Фильм претендует на «Квир-льва» и здорово рифмуется с другой венецианской лентой, «Все ещё Тихуана», где свободы ищет беженец из России. Мимикрия требуется не только Виталию, но и его сестре, лесбиянке, которая влюбилась в девушку из Луганска, вдруг утратила с ней контакт и, поскольку считается всего-лишь подругой, не имеет права искать любимую официально. Эта линия показалась мне немного надуманной, хотя и она важна в одном из поворотных моментов фильма.

Мне, прожившему в Германии достаточно долго, приглянулась точность сравнения двух миров, украинского и немецкого, а особенно то узнаваемое прекраснодушие, с каким немцы относятся к приезжим, — со всем набором внимания, участия, которые сходят на «нет», стоит им начать поступаться своими удобствами. Хорош фильм и в том, что уверен в понимании и после разногласий, люди могут договориться, пусть это и стоит им нервов.

Снятый для телеканала ZDF, «Камуфляж» безусловно найдет своих зрителей в Германии. Уверен, что переключая каналы, еще не раз наткнусь на него в медиатеке, и если в смысле темы, я не нашел для себя ничего нового (у меня было много разговоров с (квир)людьми из Украины), то хорошо сыгранные роли наверняка запомню. Особенно тревожного Виталия — его сыграл Артур Алиев, особенно волевую Женю — отличная работа Елизаветы Цилык. #кропоткинкино #Венеция2026

🎥 🌈 То, что казалось страшным прошлым, теперь все больше напоминает возможное близкое будущее, и этот слом перспективы, конечно, искажение оптики зрителя, очутившегося в новых, все более жутких временах. Вот о чем подумал, посмотрев мексиканский «Салон красоты» в программе «Неделя авторов» на кинофестивале в Венеции.

Главный герой, безымянный пожилой гей, управлял прежде парикмахерским салоном, который украсил аквариумами, но пришла эпидемия и место квир-радости стало чем-то вроде хосписа. Салон закрыт и почернел, а в дом к хозяину приносят умирающих. Ко всем распорядитель этого траурного места относится одинаково: как за людьми, так и за аквариумными рыбками ухаживает одинаково, только самое необходимое, все по делу.

В отсылках к сюрреальному, как и в самом ходе мысли, «Салон красоты» напоминает «Загадочный взгляд Фламинго» (2025), чилийскую квир-аллегорию, где транс-женщин дикие шахтеры назначили виновницами эпидемии. Впрочем, у мексиканского фильма — весьма твердая литературная основа. Актриса Наталия Асеведо дебютировала как режиссер с экранизацией одноименного романа Марио Бельятина (Salon de belleza, 1994), описавшего переживания времен СПИДа. Что за недуг поразил людей, писатель не называет, а слог его скуп на эмоции, лаконичен, показывая, как связаны друг с другом ужасное и прекрасное.

Главный вопрос романа «кому позволено жить, а кого предпочли бы видеть мертвыми» сохранился и в фильме, который задуман не как пересказ, а как оммаж этому тексту, важному для испаноязычной литературы. Старик моет и убирает, покупает рыбок, готовит для умирающих суп, мучается бессонницей, вспоминает счастливое прошлое, ждет, когда люди из темноты перестанут кидать камни в окна и двери, закрытые на ночь металлическими заслонами. Его голос за кадром мерно, без эмоций объясняет этот скорбный быт.

Исполнитель главной роли — бельгиец Сэм Лаувейк по первому занятию танцор и хореограф, и свою роль этот сухощавый мужчина станцевал в ломаных линиях, в ненарочитых па, которые помещают его героя в странный лимб: видно, что и он уже не жив, но еще не мертв, не то харон, не то анубис.

Фильм-притча с условными фигурами под видом людей хочет вызвать печаль, а кого-то, возможно, скандализировать. Безымянный мужчина не только покорно несет свой крест, но и грезит о бывших любовниках, ходит в гей-сауну не то посмотреть, не то совокупиться, он бывает в гей-клубах. Одно другому не мешает, и явно, что конец этой меланхолии близок, надо чем-то занять себя. В его хосписе с потолка все время капает, а люди норовят дом поджечь, — режиссер увлеченно разглядывает две эти стихии, огонь и воду, которые могут быть полезны, но способны и убить. Красота и польза соседствуют с ужасом. Звуки виолончели, смешиваясь с шумом и плеском воды, размывают явь до сна.

Кто умрет в финале, тоже понятно, и эти последние минуты обходятся без сантиментов, что делает честь режиссеру, в остальном не знающей меры в визуальных метафорах. Пожили весело, а потом торжественно сошли на нет. #кропоткинкино #квирвенеция2026

​​🎥 Жила-была девочка. Вначале была, а потом выясняется, что она и есть, и будет. Я все смотрю квир-фильмы Венецианского кинофестиваля, и куда ни гляну, всюду квир, впору думать о профессиональной деформации. Посмотрел в программе «Горизонты» греческий «День из жизни Джо: глава Федра», на «Квир-льва» он не претендует и даже не упомянут в во внеконкурсном списке этой независимой награды, однако те, кто видел дебют Жаклин Лентзу («Луна, 66 вопросов», 2021), тот может предположить, что она опять положит там и сям квирные приметы, важные для ее авторского универсума.

Так и есть. 15-летняя Джо видит странные сны, просыпается позже необходимого, опаздывает на автобус, просит мать довезти и, получив отказ, наносит машине увечья, чем добивается своего. Потом уроки, потом школа. В коридоре она упражняется в глубоких поцелуях с каким-то мальчиком, слушает в наушниках любимый рэп, а на уроке музыке обретает откровение. Одна из двух блондинок в их классе, стеснительная Федра, оказывается чудесно поет. Джо не может сдержать как слез, так и своего интереса к однокласснице.

У Жаклин Лентзу (Jacqueline Lentzou) незабываемо «неправильная», поэтичная манера, собирающая сцены в полуассоциативном порядке. Похоже на верлибры, когда все, вроде, наугад, но чудится в том какой-то особый порядок. Общих планов почти нет, средние - странно искажены, а крупные подолгу фиксируют детали. Например, мать Джо, преподавательница танцев исполняет с учениками какое-то упражнение, но видны только головы, а когда дело доходит до ног, то они эти беспокойные профессиональные ботиночки готовы, вроде, выпасть из экрана. А вот Джо бежит на встречу с друзьями, и мы видим только ее длинные кудрявые пряди прыгающие на плечах спортивной кофты. А иногда точка обзора так высоко, словно на один день из жизни подростка смотрит кто-то с облака.

Джо хочет познакомиться с Федрой поближе, находит ее в библиотеке, спрашивает, почему она носит мужской галстук, а та отвечает, что он принадлежал ее покойному отцу. Джо говорит, что тоже потеряла отца, но «символически», потому что родители развелись, — и вот так запросто можно понять, что она ищет в их жизнях схожести, первый шаг на пути к чему-то. На сайте La Biennale сказано, что Джо договаривается с Федрой о встрече, вечером того же дня. Англоязычные пресс-материалы конкретней: одна зовет другую на свидание.

И еще одна квир-подсказка: Джо — tomboy, девчонка-хулиганка, которая с мальчишками скорей приятельствует. А день тот описывает пробуждение чего-то совсем нового.

День всего один, он же последний в этой «главе», и, зная современную греческую историю, можно, наверное, догадаться, чем и кем вдохновлено. В декабре 2006 года в Афинах полицейский застрелил 15-летнего школьника: они повздорили и тот, что при исполнении, всадил ребенку пулю в сердце. Полицейский произвол вызвал большие волнения, глава греческого МВД подал тогда в отставку, а убийцу приговорили к пожизненному тюремному заключению.

Жаклин Лентзу показывает по отдельности то порывистую Джо, то ее нервную мать, а еще возникают полицейские, у них там свои будни, кофе навынос, болтовня в служебном автобусе. Ничто не предвещало, но день для Джо все же последний, а затем повествование меняет бытовую рамку на сюрреальную, и душа беседует с какими-то другими душами. Говорят: это только глава, дальше будут другие, их нет числа, потому что тело бренно, а у души нет конца.

Красота фильма не в сюжете, а в способе рассказа, так что спойлеры не страшны. Кстати, можно ли вообще заспойлерить поэзию? #кропоткинкино #Венеция2026 #неочевидноквир

​​🎥 А вот необязательное (квир)знание о фильме The Echo Chamber из основного конкурса Венецианского кинофестиваля. В стиснутой до лондонской квартиры истории болезного саунд-дизайнера, который находит ангела-медсестру и не без последствий, на вторых важных для понимания героя ролях — женская пара, повествование нелинейно, а потому они то ждут ребенка, то его уже вовсю няньчат.

В «Эхо-камере» по модернизированному сценарию Бернардо Бертолуччи, эта пара служит доказательством достижимости и плодородности любви; женщины работают контрастом для томящегося болями и тоской по неосуществившемуся, и это, надо признать, стало уже расхожим тропом: квир-люди постарались и смогли, а ты, остолоп, почему не можешь? Или остолопка.

Сама главная мысль хороша: ангелы по доброте своей могут сильно испоганить жизнь своими вечными «да, милый, так». Фильм же отчаянно плох. Потому отчаянно, что по бесконечно надуманному сыграно хорошо — Лука Маринелли и Алисия Викандер в роли медсестры чудесно взаимодействуют, Сьюзан Сарандон, изображающая певицу, хороша как нейтральная инстанция, знающая, жизнь побольше нашего. «Героин помог мне выжить, — говорит она, вдова, молодому коллеге, подсевшему на опиаты, — Но не надо убегать от боли. Мы знаем, что делать с болью», — умеют, значит, превращать в искусство.

Так и есть, наверное, но меры режиссер не знает, все тянет и тянет, пока не делает главного героя овощем, отвечая на вопрос, что антагонистом музыки является не шум, а тишина. И почему бы, спрашивается, самому не умолкнуть на полчаса раньше. #Венеция2026 #внезапноквир

​​🎥 Как много важного можно упаковать в жанр хоррора показывает, например, итальянский фильм L’ Estranea, который претендует на главные награды нынешнего кинофестиваля в Венеции. Не напрасно претендует. Кино как чистый адреналин. Я в восторге.

👉 подробности

#квирВенеция #кропоткинкино