​​​​🎥 🌈 О том, что старость может прийти одна, как и о том, что не надо ждать, когда тебя вынесут из храма искусств вперед ногами, — я подумал на кинофестивале в Венеции, когда смотрел «Основы философии», драму голливудского патриарха Пола Шредера, показанную в программе Venice Open и по какому-то недоразумению претендующую на «Квир-льва».

80-летний режиссер, настойчиво думающий о «мужчине взаперти», на сей раз поведал историю Джона, профессора философии в престижном университете, который вяло флиртует с коллегой-психологом, разведенной женщиной с сыном-подростком; он пишет книгу о Спинозе; прощается с отцом, а на похоронах видит живое воплощение своего давнего прегрешения. В юности будущий профессор давал уроки игры на пианино Мигелю, 14-летнему сыну садовника-нелегала, и однажды позволил себе лишнее. «Ты его ебал?» — спросил отец совершеннолетнего совратителя. «Нет». «Ты ему отсосал?» — продолжил он допрос. «Да». «А он тебе?» «Нет».

Прямота и грубоватость диалогов в сочетании с безжизненно-вылизанной картинкой и меланхоличной электроникой, напрямую отсылают к самому знаменитому фильму Шредера-режиссера, к «Американскому жиголо» (1980), задавшему тон всему тому довольно лживому десятилетию, умевшему казаться и не желающему быть. Все в наличии и в фильме-анахронизме, вышедшем 2026-м, и отставшем от времени на два, а то и три десятилетия.

Богатый отец оплачивает совращенному парню колледж и университет, а новая встреча с совратителем происходит уже на похоронах патриарха. Затем Джон следит за Мигелем, ставшим преуспевающим риэлтором, находит его в гей-клубе, сверху-донизу разрисованном для понятности радугами, разговаривает с ним, внося и тот вопрос, который следует задать зрителю: не потому ли Мигель стал геем, что в отрочестве, когда так важны мужские ролевые модели, ему пососал член взрослый, внушавший уважение сын хозяина. «Все сложней», — кивают мужчины, но согласны, что как знать, может быть.

С надуманной медлительностью разматывая ленту сюжета, Шредер не столько многозначен, как это ранее хотелось думать в связи с «Жиголо», но слаб, вял, анемичен, и бог бы с этим, — он гомофобен, что выражается у него уже в этнографической снисходительности по отношению к квир-людям. Старик не потрудился даже изучить предмет, который надумал сделать поводом для конфликта. Его геи в ковбойских шляпах, весьма условно похожие на реальных, разговаривают как в анекдоте: «Как тебя зовут?» — спрашивает Джон нового знакомца в баре, куда пришел, чтобы снова увидеть Мигеля. «Я пассив», — отвечает тот, а дальше вид окна, зарешеченного жалюзи и совокупляющиеся мужчины.

Джон — скорей всего, гомосексуал, и это режиссер понимает как свойство патологизирующее. Сам Мигель все еще видит себя жертвой тех давних возмутительных гомосексуальных действий. Он идет с признанием к женщине, на которой Джон, сходивший на гей-лево, хочет жениться. Мигель беспокоится о мальчике той женщины, — другой вопрос, готова ли она верить.

Не зная, чем еще расцветить свою историю, режиссер (и некогда блестящий сценарист, написавший «Таксиста») намекает на возможность криминальной интриги с шантажом, а далее принуждает своего профессора думать о самоубийстве, причем на глазах жертвы, — но длинен, долог должен быть путь искупления вины; вина, вернее, никогда не будет искуплена, бремя грехов надо нести и нести.

«Основы философии» не только плохи как фильм, они паскудны как месседж, вынуждая думать о том, что нас, учитывая этот глобальный правый поворот, ждет, наверное, вал гомофобного кино, которое притворяется сложным раздумьем о жизни, но кого бы это обмануло.

#Венеция2026