🎥 🌈 То, что казалось страшным прошлым, теперь все больше напоминает возможное близкое будущее, и этот слом перспективы, конечно, искажение оптики зрителя, очутившегося в новых, все более жутких временах. Вот о чем подумал, посмотрев мексиканский «Салон красоты» в программе «Неделя авторов» на кинофестивале в Венеции.

Главный герой, безымянный пожилой гей, управлял прежде парикмахерским салоном, который украсил аквариумами, но пришла эпидемия и место квир-радости стало чем-то вроде хосписа. Салон закрыт и почернел, а в дом к хозяину приносят умирающих. Ко всем распорядитель этого траурного места относится одинаково: как за людьми, так и за аквариумными рыбками ухаживает одинаково, только самое необходимое, все по делу.

В отсылках к сюрреальному, как и в самом ходе мысли, «Салон красоты» напоминает «Загадочный взгляд Фламинго» (2025), чилийскую квир-аллегорию, где транс-женщин дикие шахтеры назначили виновницами эпидемии. Впрочем, у мексиканского фильма — весьма твердая литературная основа. Актриса Наталия Асеведо дебютировала как режиссер с экранизацией одноименного романа Марио Бельятина (Salon de belleza, 1994), описавшего переживания времен СПИДа. Что за недуг поразил людей, писатель не называет, а слог его скуп на эмоции, лаконичен, показывая, как связаны друг с другом ужасное и прекрасное.

Главный вопрос романа «кому позволено жить, а кого предпочли бы видеть мертвыми» сохранился и в фильме, который задуман не как пересказ, а как оммаж этому тексту, важному для испаноязычной литературы. Старик моет и убирает, покупает рыбок, готовит для умирающих суп, мучается бессонницей, вспоминает счастливое прошлое, ждет, когда люди из темноты перестанут кидать камни в окна и двери, закрытые на ночь металлическими заслонами. Его голос за кадром мерно, без эмоций объясняет этот скорбный быт.

Исполнитель главной роли — бельгиец Сэм Лаувейк по первому занятию танцор и хореограф, и свою роль этот сухощавый мужчина станцевал в ломаных линиях, в ненарочитых па, которые помещают его героя в странный лимб: видно, что и он уже не жив, но еще не мертв, не то харон, не то анубис.

Фильм-притча с условными фигурами под видом людей хочет вызвать печаль, а кого-то, возможно, скандализировать. Безымянный мужчина не только покорно несет свой крест, но и грезит о бывших любовниках, ходит в гей-сауну не то посмотреть, не то совокупиться, он бывает в гей-клубах. Одно другому не мешает, и явно, что конец этой меланхолии близок, надо чем-то занять себя. В его хосписе с потолка все время капает, а люди норовят дом поджечь, — режиссер увлеченно разглядывает две эти стихии, огонь и воду, которые могут быть полезны, но способны и убить. Красота и польза соседствуют с ужасом. Звуки виолончели, смешиваясь с шумом и плеском воды, размывают явь до сна.

Кто умрет в финале, тоже понятно, и эти последние минуты обходятся без сантиментов, что делает честь режиссеру, в остальном не знающей меры в визуальных метафорах. Пожили весело, а потом торжественно сошли на нет. #кропоткинкино #квирвенеция2026