зелёный человек

«В случае необходимости владелец может украсть корм для своего животного»

Затем аль-Музаджад пишет о более конкретных вопросах, касающихся обязанностей владельцев в случае необходимости.

«В случае необходимости владелец может украсть корм для своего животного, овчину для своей собаки и нитки для раны своего [животного] — при крайней нужде и когда это невозможно приобрести.

Запрещено для него продолжать нагружать [животное] тем, что оно не всегда в состоянии нести; бить его без причины; доить его во вред ему или его детёнышу — напротив, он оставляет ему то, что поддерживает его, <...> до тех пор, пока оно не перестанет нуждаться в этом благодаря выпасу, корму или молоку от кого-то, кроме своей матери. Запрещено пропускать её дойку, [если это] причиняет ей вред.

Предпочтительно, чтобы доящий не доил чрезмерно, а оставлял часть [молока] в вымени, и чтобы он подстригал свои ногти.

Владелец обязан оставить в улье достаточно мёда для пропитания своих пчёл — если мёд специально требуется [для их выживания].

Он должен добывать листья тутового дерева для своих шелкопрядов или выпускать их для питания, если листья доступны. Ему дозволено подвергнуть шелкопряда воздействию солнца для получения его пользы (от его шёлка во время сбора урожая) — даже если это погубит его.

Запрещено выдёргивать шерсть живого существа с корнем или сбривать её [под корень]» (al-Muzajjad, al-ʿUbāb, 3:213).

Что касается кражи корма: преобладающее мнение заключается в том, что владельцы обязаны это делать (заметка al-Ramlī на полях al-Anṣārī, Asnā al-maṭālib, 3:456). За взятый корм или нитки необходимо возместить ущерб. Также, если у него есть достаточно воды только для омовения или для того, чтобы напоить животное, которое в ней нуждается, он должен дать ее животному, а затем совершить сухое «омовение» (тайаммум) (al-Anṣārī, Asnā al-maṭālib, 3:456).

Детёныш животного имеет приоритет над правом хозяина на молоко, поскольку молоко является пропитанием для детёныша. Некоторые учёные добавляют, что владелец обязан дополнять его молоко, если его недостаточно для её потомства (заметка al-Ramlī на полях al-Anṣārī, Asnā al-maṭālib, 3:456).

Ногти следует подстригать как в силу прямого предписания на этот счёт, так и чтобы избежать общего запрета причинять боль или беспокойство животным. Аль-Азра‘и (Al-Adhrāʿī, ум. 708/1308) сказал: «Очевидно, что если у человека чрезмерно длинные ногти, которые будут беспокоить животное, то ему недопустимо доить, пока он не подстрижёт то, что причиняет животному неудобство» (заметка al-Ramlī на полях al-Anṣārī, Asnā al-maṭālib, 3:456).

Оставление мёда, необходимого улью для выживания, аналогично как обязанности обеспечивать содержание домашних животных, так и предписанию оставлять молоко, необходимое детёнышу. Отличие в случае с молоком заключается в том, что детёныш имеет больше прав на молоко, даже когда существует достаточная замена ему. Имам ар-Рафи‘и цитирует утверждения о том, что вместо мёда можно подвесить жареную курицу у входа в улей для пропитания пчёл (al-Anṣārī, Asnā al-maṭālib, 3:456).

Шелкопряды приравниваются к скоту в отношении обязанности обеспечивать их и дозволенности умерщвлять их для получения [полной, предполагаемой] пользы.

Выдёргивание или сбривание шерсти или волос живого существа под корень запрещено, поскольку это мучает животное, что само по себе недопустимо.

(Musa Furber. Rights and Duties Pertaining to Kept Animals)

Кармоди Грей, философ, которая отвергла предложение Anthropic: «Мы становимся все более одинокими и менее интеллектуальными».

Эта британская учёная получила звонок, о котором многие мечтали бы, — предложение о сотрудничестве с крупной компанией, занимающейся искусственным интеллектом. К удивлению большинства коллег, она ответила, что их предложение её не заинтересовало.

Фирма Anthropic связалась с теологом и философом Кармоди Грей, 43-летней профессором Университета Радбоуда в Нидерландах. Компания, разработавшая чат-бота Claude, хотела пригласить ее в Сан-Франциско для участия в так называемом «исследовательском партнерстве с традициями мудрости», чтобы «помочь в формировании моральных принципов систем искусственного интеллекта».

После нескольких разговоров Грей ответила отказом. Ее решение удивило коллег. Какой нормальный человек откажется от предложения этих гигантов, стремящихся к мировому господству? Грей рассказала об этом в подробной статье в Financial Times . Но, по ее мнению, наиболее важным является не ее решение по поводу Anthropic, а, казалось бы, неудержимое глобальное развитие ИИ. «Я хочу поговорить о пользователе, о зависимости и дегуманизации, о новых формах насилия и эксплуатации», — говорит Грей.

(дальше тут)

«Я не хочу постоянно говорить об Anthropic. Я не хочу вообще об этом говорить. Нам нужно говорить о людях. Об их достоинстве, их страданиях, их уязвимости. И нам нужно говорить об этой планете и о том, что наши технологии с ней делают. Самое важное: мы не можем позволить ИИ отвлекать нас от более важных вопросов. Самая серьезная экзистенциальная угроза — это не ИИ. Это глобальное потепление и разрушение природы. Если Силиконовая долина продолжит направлять разговор в сторону ИИ, мы погибнем из-за отвлечения внимания. Мы будем подобны водителю, который копается в приборной панели, пока машина летит в пропасть». (Carmody Grey)

Ежевичная медитация

Я был на дальнем поле, собирал ежевику. Урожай в этом году потрясающий: тысячи, а может, и сотни тысяч ягод блестят на солнце, словно черные жемчужины. Сначала меня поразила красота творения Аллаха. Затем ежевика поведала мне о Божественных именах. Её изобилие показывает, что Его щедрость и доброта бесконечны. Он даёт, не дожидаясь просьбы, безусловно. (Всё, что Он просит взамен, — это благодарность, а как можно не быть благодарным за такую щедрость, такую мудрость и заботу?). Ежевика была на разных стадиях спелости, показывая, что Его мудрость всеобъемлюща: совершенно разумно, что ягоды созревают в разное время, растягивая изобилие на весь сезон.

Итак, я собираю ежевику, слушаю музыку, солнце греет мне спину. Покой и тишина, царившие в воздухе, были идиллическими.

Затем я задумался о самом изобилии плодов. Это показало мне, что Аллах — и аль-Ахад, и аль-Вахид. То, что Он аль-Ахад — Единственный, Уникальный, — показывает нам, что, хотя все ягоды ежевики похожи, каждая абсолютно уникальна — как отпечатки пальцев или снежинки. Творение — не конвейер и не копировальный аппарат. Всё, что Он творит, уникально, и это показывает нам, что Он творит всегда, от мгновения к мгновению. Вселенная не может поддерживать себя сама. Подобное абсурдно; даже ежевика это знает.

Затем я подумал о всех ягодах ежевики в мире и о том, что их сходство означает, что они могут быть творением только Одного Творца. Чтобы создать одну-единственную ягоду ежевики, Творец должен быть способен создать всю ежевику. Это тоже знает ежевика, и это понял скромный сборщик ежевики. Нет множества божеств, есть только один Мудрый и Всемогущий Творец, Который создаёт всю ежевику, каждую — уникальной.

Затем я вспомнил, что большинство моих предков когда-то, должно быть, делали то же, что делал я: собирали ежевику на залитых летним солнцем полях. Я задавался вопросом, о чём они думали, собирая ягоды: об их мечтах, устремлениях, радостях и печалях. Я прочитал Фатиху за всех них, уходящих на столетия в прошлое, — за тех, кого я знал, и за бесчисленное множество тех, кто неизвестен или остался лишь именем в семейном древе. Я увидел, что для того, чтобы существовал я, должны были существовать они, и должен был быть мир, в котором им предстояло существовать. А для того, чтобы существовал я, должна была существовать вселенная. Я вспомнил хадис, в котором Аллах говорит Мухаммаду ﷺ: «Если бы не ты, я бы не сотворил миры».

Я осознал, что это относится к каждому из нас — уникально и единственно. Чтобы существовал каждый из нас, нужно так много всего другого. Да, Аллах создал всю вселенную только для меня — и в то же время только для тебя, только для него, только для неё, и так далее.

И я возблагодарил за сотворение вселенной, человечества и каждого, чьё существование увенчалось моим скромным существованием. Я возблагодарил Аллаха по числу частиц в творении, прошлом и настоящем. И я возблагодарил Его особенно за ежевику, без которой эта медитация, возможно, не состоялась бы…

(Colin Turner)

Иллюстрация: Joseph Paulman. Blackberry Piking, 1870

Ранее мы упоминали данную книгу аль-Марзубани в этом тексте:
⠀

«Наш дин намного шире этого»

Мы практикуем Ислам, который был передан нам колонизаторами. Мы практикуем Ислам, который является официальным Исламом государств, желающих, чтобы мы ограничились пятью столпами и четырьмя стенами мечети. Мы не говорим об этом, потому что если бы мы начали осмысливать целостную традицию того, что значит быть ответственно относящимся (stewardship), то нам пришлось бы начать противостоять бизнесу и правительствам, а не только нашим собственным потребительским привычкам. Нам пришлось бы спрашивать: почему мы сбрасываем загрязняющие вещества в эту реку и в это озеро? И почему мы растрачиваем эти ресурсы? Они не хотят, чтобы это происходило. Не в каком-то конспирологическом смысле, а в структурном. То есть путь наименьшего сопротивления — просто сосредоточиться на этих нескольких вещах в дине, и считать, что этого будет достаточно для вас, иншааЛлах. Но наш дин шире этого. Наш дин намного шире этого.

(Tom Facchine. Are Muslims In 2026 Careless About The Environment?)

Читать полностью:
⠀

«Нам необходимо заново обрести понимание того, что такое Ислам»

— Вы очень открыто говорите о чистоте, заботе об окружающей среде, ответственном отношении к ней. Почему же мы, мусульмане, в 2026 году всё ещё не достигаем этой цели, хотя наш дин учит нас быть ответственными хранителями [природы]?

— Да, к сожалению. Знаете, первое, что нам необходимо вернуть, — это понимание самого дина. Так что не случайно, что мы живём в 2026 году и видим, какое понимание Ислама преподаётся по всему миру, — это очень-очень урезанная версия. Вас учат акыде: верь в это, не верь в то. А затем вы нападаете на своего внутреннего оппонента — неважно, по какому вопросу, касается ли это имён и атрибутов Аллаха, — готовясь к очередному богословскому спору. Затем вы учите фикх и узнаёте только: это харам, и то харам, нужно совершать молитвы, — и некоторые более общие вещи... Я не хочу использовать слово макасид, хотя это именно макасид шари'а, однако этот термин стал чрезмерно используемым и превратился в троянского коня для некоторых реформистских тенденций, не свойственных традиции. Но суть верна: люди утратили дух дина. И не в ущерб букве, потому что во многих случаях мы не следуем и букве. Поэтому нам необходимо заново обрести понимание того, что такое Ислам.

Ислам — это не просто список вещей, в которые вы верите или которые считаете истинными. Это мировоззрение, это парадигма, это всеобъемлющая система жизни. И это влияет на всё — до такой степени, что Пророк ﷺ говорил своим сподвижникам, что воду нужно экономить даже при совершении омовения в бурной реке. Нужно беречь воду. И Пророк ﷺ, и сподвижники — они все были очень, очень минималистичны, как, наверное, можно сказать сегодня, в том смысле, что они использовали очень мало. Мы почти полностью утратили эту традицию зухда (аскетизма), правда? Люди тревожатся из-за критики и сразу приводят аяты и хадисы о том, что можно иметь хорошую одежду и красивые вещи. Конечно, можно. Но, знаете, когда у Абу Бакра было всего две пары одежды, а некоторые сподвижники умирали, не имея даже достаточного количества ткани, чтобы их покрыть… Это просто разные уровни. И мы не готовы к такому уровню зухуда, и мы, вероятно, слишком защищаемся, чтобы вести честный разговор о том, сколько это — «слишком много».

Так что это неудивительно. Совершенно не удивительно, что мусульмане так сильно упустили этот момент, когда речь идёт о том, что можно назвать энвайронментализмом, хотя это светский термин. Можно назвать это ответственным, заботливым отношением (stewardship) — я считаю, это лучший термин.

(Tom Facchine. Are Muslims In 2026 Careless About The Environment?)

Читать продолжение:
⠀

«Исламская этика основана на признании важного факта, что человеческие существа — ограниченные существа с ограниченной сферой ответственности»

C исламской точки зрения отношение между людьми и нелюдьми (humans and non-humans) не является ни антропоцентрическим, ни мизантропическим. Человеческие существа имеют обязательства перед Богом, другими людьми и другими созданиями. Эти фундаментальные обязательства провозглашаются в божественном законе в виде принципов, а также конкретных предписаний. Божественный закон также предоставляет принципы для выведения детальных обязательств из фундаментальных принципов и такие правовые инструменты, как применение известных предписаний к неизвестным случаям посредством использования суждения по аналогии¹. Это обеспечивает основу для формулирования и выведения подробных моральных и правовых решений по конкретным вопросам с учетом контекста.

Фундаментальный принцип божественного закона заключается в том, что человеческие существа ответственны за свои действия и ответственны за них в той степени, в которой вещи находятся в сфере их компетенции. Причина многих проблем, с которыми мы сталкиваемся сегодня, — это не только результат наших ошибочных действий, но и следствие нашего вмешательства в дела, которые нас не касаются², потому что мы, неявно или явно, считаем себя господами вселенной. В радикальном энвайронментализме этот же ошибочный подход продолжается в форме чрезмерно рьяных попыток спасти вселенную. Однако такие попытки потребуют дальнейшего вмешательства в дела, которые нас не касаются, тем самым запуская еще одну длинную цепь причин, которая, в свою очередь, вызовет еще одну цепь намеренных и непреднамеренных последствий. Эти последствия будут преследовать нас в будущем. Исламская этика основана на признании важного факта, что человеческие существа — ограниченные существа с ограниченной сферой ответственности. Следовательно, они должны заботиться о своей собственной сфере и не вмешиваться (и тем самым создавать дисбаланс) в обширную систему этой вселенной. Исламский ответ на экологический кризис должен начаться с отказа от всех перегруженных концепций ответственности, поскольку все они неявно или явно основаны на вере в господство человечества над этой вселенной. Это, конечно, не означает, что мы не должны ничего делать для исправления того, что мы натворили; однако частью исправления ущерба является признание его реальных причин. Нам необходимо начать с нашей собственной сферы ответственности и перестроить нашу жизнь таким образом, чтобы не нарушать равновесие этой вселенной.

(Ali M. Rizvi. Islamic Environmental Ethics and the Challenge of Anthropocentrism)

¹ Об этом см. любой вводный текст по принципам исламской юриспруденции, например: Mohammad Hashim Kamali, Principles of Islamic Jurisprudence (Cambridge: Islamic Texts Society, 2005).

² «[Одним из признаков] хорошего исповедания Ислама человеком является его/её отказ от [всего] того, что его/её не касается». Ahmad ibn Hanbal, Al-Musnad, ed. Ahmad Shakir and Hamza Ahmad al-Zayn, 20 vols. (Cairo: Dar al-Hadith, 1995), book 1, no. 201.

«Возможно, это не так уж и плохо»

Пока мир тревожится по поводу ситуации на Ближнем Востоке, все внимание сосредоточено на роли нефти в мировой экономике:

во-первых, нефть является частью так называемого нефтедоллара, который поддерживает всю долговую экономику Америки, а следовательно, и мировую экономику, обеспечивая её связь с банковской системой и ростовщическими практиками;

во-вторых, нефть является главным загрязнителем, разрушающим экосистему, вызывающим потепление климата, морей и атмосферы, приводящим в движение большую часть машин, которые лишили простых людей возможности вести достойное независимое существование и вынудили их искать «работу» в системе, пронизанной ростовщичеством сверху донизу – а Аллах является Милостивым и Обеспечивающим пропитанием и уделом, к которым никто не может закрыть дверь;

в-третьих, нефть является поставщиком другого великого разрушителя – пластика, который вытеснил с рынка такие традиционные отрасли, как текстильное производство, массово производя миллионы тонн заменителей настоящих тканей, и который стал источником загрязнителя — микропластика, — ныне находящегося повсюду: на суше, в море и в самих клетках наших тел;

и наконец, нефть жизненно важна для производства удобрений, которые, как известно многим, наряду с пестицидами способствуют загрязнению пищи, которую мы едим.

А это значит, что когда нам говорят, что война на Ближнем Востоке угрожает нашей экономике, некоторые из нас говорят, что, возможно, это не так уж и плохо.

(Abdassamad Clarke)

Иллюстрация: Sebastião Salgado. Kuwait Oil Fields, 1991

СОЛИДАРНОСТЬ

История о том, как одну стрелу легко сломать, но несколько стрел не сломать, — является мудростью, сохранившейся в исламском наследии. Эта история пересказывается на Западе и на Востоке, в ближних и дальних краях, на Севере и на Юге, в пустыне и в древнем лесу.

В Западной Европе его пересказывает Ибн Абд Раббихи (ум. 940) из Кордовы в труде «Аль-Икд аль-Фарид», а в Ираке — аль-Джахиз (ум. 868) в «Аль-Баян ва-т-Табйин».

Эта мудрость также сохранилась в наследии великого поэта VI века Аль-Афваха аль-Авди из Йемена, который сложил стихи:

«Копья, собранные вместе, отказываются ломаться (taʾba ar‑rimāḥu idhā ijtamaʿna takassuran);
Но когда они разделены, каждое ломается поодиночке (wa idhā iftaraqna takassarat aḥādan)».

В Юго-Восточной Европе эта история также рассказывается в баснях Эзопа, где старик собирает своих сыновей, чтобы попрощаться с ними. В далёкой Японии в «Санн-он-но я» рассказывается о Мори Мотонари (ум. 1571) и трех его сыновьях, каждый из которых получил по стреле. Эта мораль также отражена в монгольской традиции, где Алан Гуа, праматерь монголов, дала своим пяти сыновьям по одной стреле, а затем пучок стрел, чтобы научить их единству. По ту сторону Атлантики эта мудрость существует у ирокезов в виде пяти стрел миротворца Хайаваты. В Скандинавии она известна как миф о крестьянине и его семи сыновьях, получивших по одной палке.

Коротко говоря, этот урок и его усвоение являются частью культурного наследия человечества. Следовательно, они принадлежат всем и никому в отдельности.

А затем существует капитализм — этос, предлагающий прямую противоположность коллективной мудрости человечества о метафоре стрелы. Одинокий — силён. Забирай всё себе. Предай своего брата. Продай свою преданность. Купи своё одиночество. В логике капитализма пучок стрел является препятствием, а одинокая стрела всегда сделана из железа. Для того чтобы рынок функционировал оптимально, индивидуум должен быть мобильным, взаимозаменяемым и свободным от обременительных привязанностей. Капитализм превратил одиночество в форму независимости. Проповедуя, что мы не нужны друг другу, он убивает нашу общую мудрость и полностью промахивается мимо цели.

Капитал призывает нас предавать друг друга. Но мудрость призывает нас поддерживать друг друга. Ибо друг без друга мы — лишь прах, развеваемый ветром.

(Abdussalaam Nordenhök)

Иллюстрация: Jacques-Louis David. Le Serment des Horaces, 1784

⠀
В этой заметке Джорджо Агамбен вторит идеям Латура о формировании Dingpolitik или, иначе, объектно-ориентированной политики, должной представлять из себя набор задач, позволяющих обеспечить «постепенную композицию общего мира», пригодного для хорошей жизни всех населяющих его агентов (отсюда его «композиционизм» — теоретическая программа, несущая в себе модель перестройки господствующего мировоззрения Модерна). Для более подробного ознакомления с этими идеями отсылаем к прекрасной статье Ивана Наумова «На пути к общему миру: композиционизм Бруно Латура как средство преодоления климатического кризиса» и нашей заметке-рецензии на книгу Латура «Где приземлиться?».

Также стоит сказать, что на роль «мудрецов», о которых пишет Агамбен, со стороны исламских стран могут претендовать учёные, не утратившие связь с традиционной исламской космологией (как она показана на примерах Мухйиддина ибн аль-'Араби и Бадиуззамана Саида Нурси) и этикой, учитывающей значимость и интересы всех земных, как человеческих, так и нечеловеческих. Те учёные, за которых «всё живое на небесах и на земле, даже муравьи в своих норах и рыбы, просят благословения», ведь посредством них сохраняются и передаются установления Аллаха, требующие учёта и соблюдений прав (хакк) всех творений.

Джорджо Агамбен
 
Банкротство человечества
 
Тем, кто сегодня ставит вопрос о судьбе человечества, полезно поразмышлять над юридическим понятием банкротства. Ходатайство о признании банкротства, подаваемое предпринимателем, который оказался в финансовом кризисе и не может погасить свои долги, направлено, прежде всего, на защиту кредиторов, но в то же время — на ограничение ответственности должника, исключая из массы банкротства имущество и права личного характера, а также то, что необходимо для содержания его самого и членов его семьи. Важную роль играет фигура конкурсного управляющего (или управляющих), назначаемого судом для управления конкурсной массой активов и осуществления операций, необходимых для удовлетворения интересов кредиторов и защиты обанкротившегося должника. Кредиторы, со своей стороны, образуют комитет, который сотрудничает с конкурсным управляющим в проведении необходимых процедур.

Нынешнее положение человечества можно сравнить с положением предпринимателя, вынужденного объявить о своём банкротстве. Ведь не вызывает сомнений, что человечество больше не в состоянии погасить долги, которые оно постепенно накопило перед землёй, на которой живёт (включая в это понятие и атмосферу, загрязнённую не меньше, чем почва). В состав комитета кредиторов, помимо представителей земли и воздуха во всех их проявлениях, вошли бы также представители исчезнувших или находящихся под угрозой исчезновения видов живых организмов. Что касается конкурсных управляющих, то они могли бы сформировать комитет, в который вошли бы мудрецы, назначенные каждой страной, с целью удовлетворения интересов кредиторов и одновременного обеспечения выживания обанкротившегося человечества. Можно поставить вопрос, удастся ли этой процедуре достичь поставленных целей, но несомненно, что она представляет собой единственную реальную возможность спасения для человечества, находящегося в состоянии полного духовного краха (что, как всегда, приводит к кризису во всех сферах его жизни). Верить, как сегодня часто притворяются, что отдельные государства и международные организации способны согласовать свои экономические и политические интересы с необходимостью выживания, не осознавая до конца своего состояния краха и неплатежеспособности по отношению к земле, на которой они живут, — это иллюзия, которую зачастую недобросовестно поддерживают.

Quodlibet, 1 сентября 2026 года

«Дамун, не призывай меня к ответу пред Богом, ибо я никогда не нагружал тебя больше, чем ты мог вынести»

Коран представляет возможность использования ан‘ам (скота) и лошадей для транспортировки как особенно важную милость со стороны Бога и выражение Его сострадания и милосердия к человечеству. Об ан‘ам (anʿām) Коран говорит: «И переносят они ваши грузы в края, достичь которых вы могли бы только ценой больших усилий. Воистину, Господь ваш — Сострадательный, Милосердный» (16/ан-Нахль:7).

Аль-Куртуби, чьей главной целью в его тафсире является выведение правовых предписаний из Корана, находит в этом аяте доказательство того, что людям позволено использовать вьючных животных для перевозки; однако он уточняет, что это должно происходить «в пределах того, что они могут вынести, без излишеств в поклаже и проявляя мягкость в езде (min ghayri isrāfin fī al-ḥamli maʿa al-rifqi fī al-sayr)». Он также приводит пророческий хадис, в котором говорится: «Когда вы путешествуете по земле, обильной растительностью, давайте верблюдам их долю (возможность пастись) с земли. А если вы путешествуете в засушливый год, то поторапливайтесь (быстрее достигайте цели), пока не иссякли их силы» (Abū Dāwūd, Sunan Abī Dāwūd (Cairo: Jamʿiyyat al-Maknaz al-Islāmī, 2000), no. 2571).

Аль-Куртуби также передаёт историю, согласно которой сподвижнику Пророка Абу ад-Дарда (ум. 32/652) принадлежал верблюд по имени Дамун, которого он время от времени одалживал другим, чтобы помочь им перенести их поклажу. Однако всякий раз, когда Абу ад-Дарда делал это, он непременно указывал, что его верблюд способен нести лишь груз определённого веса, и что взявшие его взаймы не имеют права нагружать его сверх того, что он может вынести. В день смерти верблюда, как сообщается, Абу ад-Дарда обратился к нему со словами: «Дамун, не призывай меня к ответу пред Богом, ибо я никогда не нагружал тебя больше, чем ты мог вынести» (ʿAbd Allāh ibn al-Mubārak al-Marwazī, Kitāb al-zuhd wa-al-raqāʾiq (Beirut: Muʾassasat al-Risāla, 1971), 414). Из этой истории аль-Куртуби заключает, что эти «животные немы (ʿujm), и не могут сами позаботиться о том, что им необходимо, и не могут ясно выразить свои нужды. Тот, кто извлекает пользу от их услуг (irtafaqa bi-marāfiqihā) и при этом пренебрегает их потребностями, является неблагодарным и подвергает себя опасности быть привлеченным к тяжбе пред Аллахом».

Он также приводит хадис о том, что Умара, второго халифа, видели бьющим человека за то, что тот перегрузил своего верблюда, что, возможно, указывает на то, что помимо моральной предосудительности, жестокое обращение с вьючными животными в нарушение исламского закона является деянием, наказуемым уже в этом мире, а не только в будущем (Ibn Saʿd, al-ṭabaqāt al-kubrā (Cairo: Matabat al-Khānjī, 2001), 9: 126).

(Sarra Tlili. Animals in the Qur’an)

Иллюстрация: John Frederick Lewis. Greetings in the Desert, Egypt, 1855

«В лексиконе традиционных и коренных народов не было слова "экологизм" и "холистический", поскольку их образ жизни был таковым естественным образом»

Коран не содержит слов «окружающая среда», «экологический» или «экологизм». Ближайшим термином к понятию «окружающая среда» в классическом арабском языке является мухит (muḥīṭ), означающий «окружающее»; однако в кораническом словоупотреблении мухит описывает божественное присутствие и знание, охватывающее все сущее, как, например, в аятах 2:115 и 4:126. Слово для обозначения «окружающей среды» в современном арабском словоупотреблении — би'а (bī'ah), которое описывает среду обитания, к которой человек естественным образом тяготеет или возвращается, будь то намеренно или инстинктивно (См.: Ri‘āyat al-Bī’ah fī Sharī‘ati ’l-Islām (Каир: Dār ash-Shurūq, 2006), стр. 12-14); Несколько слов, производных от того же корня, встречаются в Коране (29:58, 59:9, 10:87, 2:187), но не само слово би'а (bī'ah). Идеологическое движение, известное как «экологизм» («энвайронментализм»), возникло лишь во второй половине XX века. В этот момент человечество с тревогой осознало, что результаты наших усилий по созданию современного мира привели нас на грань экологической катастрофы. В лексиконе традиционных и коренных народов не было слова «экологизм». У них также не было слова «холистический» («целостный»), поскольку их образ жизни был таковым естественным образом. То же самое можно сказать и о крупных религиях до того, как их последователи поддались влиянию модерности, и Ислам не является исключением. В Коране также не используется арабское слово таби'а (ṭabī‘ah), означающее «природа» — абстракция, заимствованная из греческой и римской философии.

(Al-Mizan: A Covenant for the Earth)

Иллюстрация: Дом в Алупке, начало 1840-х годов. Описание: Дом на фоне гор. Татары стоят и сидят на переднем плане перед домом. Примечание Боссоли: «Такие дома обычно строятся вплотную к большой скале, сторона которой используется в качестве стены. Крыша плоская, и на ней, когда погода хорошая, жители обычно собираются, работая или наслаждаясь обществом друг друга». Источник: Карло Боссоли, «Прекрасные пейзажи и главные достопримечательности Крыма по картинам» (Лондон: Day & Son, 1856).