Подпольный дневник алкокритика

"мерцающая пробка" страшная вещь, похуже мерцающей аритмии. история о том, как поссорились иван иванович с иваном никифоровичем, заходит на новые витки абсурда в среде вайнгиков

недавно у меня был случай с krug. в компании. все восторгаются, а я молчу. потому что неловко хвалить вино, когда есть подозрение на корк. когда вино дико богатое и чудным образом трансформируется, и вообще, вы отвалили за него кучу денег, а главное, ну все же получают удовольствие, то мрачно сообщить, что вино с пробкой – это так себе

и я начинаю пристально изучать сигналы рецепторов, и вот вроде бы показавшийся корк не ловится больше. а вино богатое и так далее. но стоит отвлечься от него, вернуться к бокалу свежим носом, и улыбка чеширского кота снова в нем повисает. молчать нельзя, вино ведет себя оскорбительно – я сообщаю честнóй компании о своей невеселой находке

и тут возникает эксперт номер два, который мамой клянется, что это не корк, и что у krug корка не бывает, потому что krug а) велик и б) вложил кучу бабла, чтобы решить проблему корка, решил ее и оповестил весь мир, что корка больше нет, и всякий более менее интересующийся шампанью человек обязан знать, что корка в krug нет и быть не может

заявление серьезное, параллельно возникает дискуссия о том, что чувствительность у людей разная, что иногда то, что кажется корком, вовсе не корк, а такая милая особенность, легкий тон погреба, грибов, земли и сырости. и если он встраивается в общую симпатичную гамму, то почему бы и нет, и вообще, не расстраивайтесь, василий, ну померещилось, ну бывает

а я-то знаю, что так бывает, поэтому еще глубже погружаюсь в ощущения и уже готов признать, что возможно, ошибся, и пробки нет, ложки не существует, и все это рок-н-ролл. но снова на что-то отвлекшись, возвращаюсь в бокал свежим носом – а она здесь, гадина. мелькнет – и исчезнет

– двух мнений быть не может, – говорю я, – в круге пробка

что тут начинается. эксперт номер два клянется, что пробка – это ее специальность, что у нее нос исключительно чувствителен к пробке, а главное, krug, и это все знают, проблему пробки решил

эксперт номер три, муж эксперта номер два, подтверждает особую чувствительность эксперта номер два к пробке. компания раздражена инцидентом, потому что зачем же портить вечер, когда все было так хорошо

я демонстративно отставляю бокал с krug, потому что пить вино с пробкой – оскорбительно для рецепторов. у эксперта номер два поднимается давление, атмосфера грозовая, десерт проходит в полном унынии. подозрительный krug сияет золотом рядом с grand siècle, rare и egly-ouriet, но до них никому нет дела. все рано расходятся спать без бутылочных скачек

утром эксперт номер три пишет письмо в krug, мол, объясните, как так. недели через три krug отвечает: не может быть, пришлите бутылку

бутылка, разумеется пуста, а мой бокал с недопитым krug давно помыт

я подарил эксперту номер два розу для ее сада. она приняла ее и посадила рядом с крыльцом. но чертова эта пробка будет теперь мерцать в каждом бутоне

— что ты думаешь про вина виньяле? - спрашивает джиджи, прибавляя ходу. строго между нами!

— даже если бы я шел один, бубня себе под нос, на другом конце деревни уже знали бы, о чем я болтаю

джиджи сбивается с шага, чтобы рассмеяться, а я собираюсь с духом, потому что, кто знает, вдруг именно на этой почве джиджи прервал всякое общение с нашей семьей полгода назад

на прошлое рождество мы закупились в его фирме цесаркой и котекином. в новогодние праздники я угощал джиджи не просто бароло, а giovanni canonica barolo paiagallo. он принес к столу собственноручно пожаренные фричулины из разнотравья, собранного в своем саду. джиджи мастер готовить. вкус к жизни виден в его тонких губах, обширном животе, блеске черных глаз. когда джиджи разжигает угли, лучше забыть советы диетолога

а потом как отрезало, проезжает мимо, не опустив окно, и даже прибавляет газу, не кричит через площадь, не вышучивает мою очередную рубашку, не зовет на праздник аньолотти в соседнюю деревню, здоровается, отдернув руку, и продолжает беседу с кем-то третьим

— как-то раз дино феррари, сидя в баре на нижней площади, крикнул мне что-то вроде «эй, василий, правда ли, что все вина виньяле отстой?». я очень спешил и, просто чтобы отделаться, крикнул «да-да» и побежал по своим делам. но я вовсе так не думаю
— ага, то есть ты не имел это в виду
— нет, конечно

я стараюсь попасть в ногу, чтобы наши лица плыли в полном согласии. мы с женой голову сломали, пытаясь докопаться до причин. что если дело в детях? дуня с лючией прекрасно ладили в детском саду, но в первом классе начались слёзы. может быть кто-то из нас где-то обронил, что лючия как-то не так воспитана. а в деревне любой шепот разносится громким смехом

а еще я как-то пожаловался джиджи, что совершенно нечем занять детей в виньяле, и мне приходится работать извозчиком всю неделю. а у андрюхи талант, музыкальный слух, а дуня танцует! негде здесь развернуться моим детям, милый джиджи

мы с дашей места себе не находили все лето, перескакивали с одной гипотезы на другую, в ночи делились внезапными озарениями. мы искали случая с джиджи заговорить, объясниться, но попробуй заговори, когда тебя избегают

«да не парься, – говорил диего, – просто он… немного странный», «та еще семейка», – говорила кьяра. «слушай, он просто маньяк», – сказала мне после долгих дебатов жена

и тут джиджи ни с того ни с сего включает меня в группу camminatori, где виньялезцы договариваются о прогулках, и предлагает пеший маршрут к одной симпатичной церквушке через соседний лес. каждый участник группы пишет, что именно в этот вечер никак не может. а я соглашаюсь, и вот мы с джиджи идем через лес к затерянной церкви

и всю дорогу, больше часа я рассказываю джиджи о винах виньяле, я рассказываю о миссии, которую возложил на меня донато ланати – make vignale great again – и о том, как я, хоть и не оправдал доверия великого энолога, но подспудно все время думаю о том, как это сделать

— главное наше сокровище не барбера, а гриньолино! пюпитрами с игристым розовым гриньолино должны быть уставлены все инферноты, – говорю я

джиджи кивает

— гриньолино строптивый сорт, ланати в него не верит, но зато он живой, он странный, он страстный, он разный

джиджи кивает

— ты пробовал anarchico сильвио морандо?

джиджи не кивает

— это не просто имя, это история италии, история личного мужества и ценности свободы. двоюродный дед сильвио стал анархистом, воюя в испании. он вернулся в 1937 и высадил гектар гриньолино. а когда в пьемонт пришли немцы, его связали парни своей же деревни, дали выпить касторки и водили по виньяле: смотрите, как обосрался анархист. после войны дед сильвио отвел в лес тех пацанов, убить не убил, но кости переломал. сильвио делает свой anarchico с того самого участка – с гребнями и в старых бочках, это буйный гриньолино, жесткий, землистый

— мы пришли, - говорит джиджи

я оглядываюсь, вокруг лес. посреди леса стоит опрятная церковка. джиджи смотрит на меня, объедая яблоко. темнеет. я смотрю на джиджи, пытаясь понять, есть ли у него при себе монтировка. мы молчим

— пойдем назад, - говорит джиджи

мои прекрасные читатели и читательницы, я снова хочу вернуться в дневник. после недельки моря я так посвежел, что опять могу предаваться маниловщине и строить космические планы по развитию вакхадемии: курсы любого уровня простоты и сложности, библиотека винного ликбеза по любому вопросу, интервью со всеми самыми недоступными и горячо любимыми виноделами – от трехминутных до двухчасовых. особенно ночью я могу намечтать целые миры удивительной красоты и стройности. утром они развеиваются с далеко не первыми лучами солнца и необходимостью жить эту жизнь

но все же кое-что из ночных мечтаний у меня осталось. это манифесто из тринадцати с половиной пунктов

в центре любой системы должен быть сгусток убеждений, тогда она может расти. убеждения не надо придумывать, они просто есть, достаточно найти правильные слова. и вот я беру на себя смелость сформулировать мои винные убеждения и положить их в центр вакхадемии


манифесто

1
мы влюбляемся в вина без оглядки и безжалостно им изменяем

2
мы обожаем винные авторитеты – их так приятно ниспровергать

3
ножом сомелье мы копаемся в природе вещей, законах общества и себе самих

4
мы сознаем, что мы в зоне риска, поэтому хотим рисковать со смыслом

5
безупречной должна быть температура подачи и бокал, все остальное – пространство для игры, интриг и манипуляций

6
угадывать вино вслепую – все равно что, целуясь с незнакомкой, пытаться прочесть по губам ее cv. это дико, но нам это нравится

7
мы беззастенчиво шеймим, буллим и газлайтим вина – за то что они жирные, плоские, костлявые или как-то не так пахнут

8
мы согласны с николя жоли: прежде чем быть классным, вино должно быть честным. но мы без тени смущения предпочтем лживое классное вино убогому честному

9
мы ненавидим макияж в вине, но готовы закрыть на него глаза, если вино одарено природно

10
мы примем любую самую странную игру винодела, если он жизнь положил на эту игру

11
мы высмеиваем тех, кто пьет баллы и этикетки, но смиренно гасим в себе сарказм, когда стобалльник оказывается на нашем столе

12
мы верим только собственным ощущениям, но готовы поддаться аргументам собеседника, если он достаточно очарователен

13
всякому вину мы дадим второй шанс

13.5
вино - территория свободы

.

люблю, и спасибо огромное за поздравления

в нашем деле есть одна медитация, ради которой стоит рисковать печенью. это мытьё бокалов

сначала они накапливаются. из тех тончайших мы пили позавчера жюру, но было жалко мыть, они так вкусно пахли. из этих с изгибом вчера ушёл тиморассо, в изгибах ещё сохранился его гудронно-медовый дух. сегодня, боже мой, мы и сегодня что-то пили! и в ход пошли те невзрачные, которые стыдятся собственного существования, мосластых ног своих и тупогубого края

внимательный взгляд обнаружит и другие произведения стекольной индустрии – одни задумчиво склонились над книгами, словно вчитываясь в заголовки, другие примостились на полках рядом с финиковыми косточками и кожурками мандарина

— эээ, братец, а ты что здесь делаешь? чьих будешь?
— так ведь на той неделе по случаю сардинской ностальгии вы, сударь, мамойяду изволили открыть-с! ходили по всей квартире, размахивали руками, грозились на горох всех поставить
— кого поставить? что ты мелешь?
— известно кого, сами понюхайте-с, называли их лентяями, фиглярами презренными, пачкающими мадонну рафаэля
— ты, видно, сбрендил
— на вас, сударь, стих нашёл, и вы клокоча как чайник, распекали винодела за то, что он профукал сокровище, которое ему от боженьки перепало, зато этикеточку красивую приляпал и цену бесстыдную взвинтил. сильно нервничали, батенька, интересовались, откуда руки у них растут-с
— хорош дребезжать, умник, кто от тебя присохшую мамойяду теперь оттирать будет?
— вы-с!

наглые у меня бокалы, палец им в рот не клади, впрочем, имеют право. жизнь бокала коротка. одно неверное движение — и хрусть, поминай, как звали

"на счастье!" — выкрикиваем мы скорей, чтобы подсластить пилюлю. вы видели хоть один бокал, который умер от старости? бокалы всегда погибают в результате какого-нибудь идиотства

давеча друг мой дмитрий показывал мне, как надо открывать спагетти, и так яростно хлопнул торцом пачки о стол, что стоявший рядом бургундский бокал подпрыгнул и сложился пополам. спагетти же остались нераспечатанными. верно, импульс был не на той частоте. и что мы сделали? крикнули хором "на счастье!", разорвали пачку руками и на место погибшего бургугндца поставили новенького

помню, я как-то распаковал два тонких риделя, таких объёмных, что в каждый поместилось бы чуть меньше магнума, любовался их сиянием. на кухню вошла муся, и я обнял её, и два риделя с треском встретились за её спиной на дуге объятия. один миг, и вместо двух волшебных объёмов — мстительное крошево под ногами. "на счастье", — только и смог я выдавить из себя, ужасаясь собственному кретинизму

а сколько бокалов разбито в раковине! лучшие из них погибают от нежного прикосновения. вода течёт, руки в пене, стоишь как полный дурак, и думаешь с горечью: ну что я за козёл, что за невезучий мудак, свой любимый бокал своими же руками кокнул. и не кому сказать "на счастье". насмарку весь день, минус сто к самооценке

поэтому к мытью бокалов я подхожу в состоянии абсолютной внутренней тишины. я знаю, что любая мысль может быть смертоносной. губки, тряпочки, ёршики, тёплая вода — ничего это нет. нет и меня. есть только танец объёмов, которые ловко обходят все твёрдые грани мира и на каждом круге становятся всё лучезарнее. мыть бокалы легко, если ты понял, что у нас с бокалами одна судьба

боги бьют нас случайно, бьют нас на счастье. мы по ошибке думаем, что праздник устроен для нас, и это нам наливают дорогие вина. стоять в шкафу безопаснее, чем впасть в руце бога живаго. но в руце куда интереснее. а если бог есть любовь, то и не страшно

поэтому когда я мою бокалы, я становлюсь чистой любовью, я долготерплю и милосердствую, я не ищу своего и не раздражаюсь, всему верю, всему надеюсь, всё переношу

— папа! папа! на рручки!
— авдoтья, не зли меня
— я хочу что-то вкусненькое!
— ишь чего. а ну-ка марш в комнату!

дочь уходит, топнув ногой, а боженька смеётся

— ну как, побыл чистой любовью? мой, мой ещё
— сам мой

борщ. часть 2
⠀
во дворе оратория мы расставили длинные столы и скамьи, затянув их синей бумагой, купленной у китайца. на широкие подносы нарезали бутерброды из черного хлеба со шпротами и солёными огурцами, привезёнными в качестве гостинцев нашими друзьями из латвии. в вазах стоят чипсы, оливки, гриссини, абрикосы, черешня и виноград. в морозильнике ждёт арбуз
⠀
— никто не придёт, – обречённо говорит даша. ораторский колокол бьёт пять. зной нестерпим
⠀
и вдруг заезжает машина, потом вторая, потом третья. на дунин день рождения заявляются все двенадцать приглашённых семей. такого количества гостей у нас не было даже на свадьбе в питере
⠀
вихри детей закручиваются с воплями вокруг батутов и горок, качелей и футбольных ворот, арбуза и чипсов
⠀
джиджи как воплощённый бог гермес начинает высекать пламень, расставлять алтари, запекать на них тучных тельцов и нежных ягнят, цукини и портобелло, перец и сыр
⠀
борщ закипел наконец. все ждут
⠀
и в этот момент гремит гром, небо застилает невесть откуда взявшейся тучей, поднимается ветер и вздувает пузыри синей бумаги как китайских дракончиков. даша разливает борщ под первыми каплями дождя, посыпает итальянской петрушкой, сдабривает молдавской сметаной
⠀
я невозмутимо разливаю шведскую водку в пластиковые рюмахи. гром гремит трижды, и тучи неожиданно отступают, забирая с собой редкие крупные капли. гости с восторгом едят борщ и просят добавки. водка пользуется успехом. и только к ночи обезумевшие дети напоминают нам о прекрасном торте с синим принтом, на котором девочка лило обнимает бедолагу стича
⠀
в полночь джиджи пишет мне смс: «спасибо, дорогой василий, за bortch (капслоком)! и великолепный пример социальной интеграции»

борщ. часть 1
⠀
— я больше не могу, – говорит даша. – она ставит свою кастрюлю с борщом на первую попавшуюся площадку. по стенам кастрюли стекают свекольные струи. по вискам, спине, груди ручьями течёт пот. нестерпимо жарко. подъём к ораторию крут. даже в прохладную погоду сделаешь остановочку, чтобы перевести дух, оглядеть холмы, уходящие в даль как валы неспокойного моря, рябь черепичных крыш, бакены статуй на фасадах церквей. а прогуляться в июньское пекло с пятилитровой кастрюлей борща в руках — всё равно что на голгофу взойти
⠀
— зря мы это затеяли. кто будет есть борщ в такую жару? это безумие
⠀
слышно, как гудят камни под тяжестью солнца. мне остаётся только кивнуть в знак согласия, от чего груда капель слетает с моего лба, и продолжить восхождение к ораторию со второй кастрюлей борща. как ни прижимай крышку, а на крутом подъёме сияющий металл сочится борщом
⠀
мы просто хотели быть вежливыми, а в результате напоили всю деревню водкой и накормили борщом. причём в самом богоугодном месте — в оратории. водку я не пью, я с неё нехорошо дурею. водка и прочие увеселения со спиртом рояль остались в моей дремучей юности
⠀
ничего и не предвещало водку. детский день рождения в живописнейшем городке с виноградным названием виньяле. по склонам холма, на котором он расположен, курчавые всадники бьются в кудрявом порядке. я просто умилялся пейзажем и совсем не думал о скрепах. но кому из нас удавалось их разжать?

— давай сделаем праздник не только для детей, но и для взрослых. итальянцы же любят тусить. поиграем в волейбол, сделаем грильяту, я поставлю хорошего вина
⠀
— нет. ты с ума сошёл. никакого вина, никакой грильяты. так здесь не делают, – говорит даша строго. – детский день рождения – это снэки и торт. все обедают дома и ужинают дома. гостей приглашают к четырём, дети играют в игры, на столе – фокачча и чипсы, в шесть часов вечера – торт, и баста. торт– это сигнал, что пора расходиться
⠀
— муся, всего пару бутылочек
⠀
— ага, хочешь, чтобы нас за алкашей принимали?
⠀
— да я просто хочу, чтобы у взрослых тоже был праздник. грильята была бы...
⠀
— нет!
⠀
даша общительный человек, а круг общения благодаря детским праздникам и прочим деревенским развлечениям у нас сложился широкий. как только даша выучила итальянский, она во всём стала участвовать
⠀
скажем, "мамы виньяле" пекут печеньки, чтобы сбыть их на рождество, а выручку отдать детсаду – даша печёт печеньки. ораторий варганит какое-то рукоделие к пасхе, чтобы собранные средства отослать голодающим детям перу, – даша безропотно вяжет салфеточки. меня уже называют не иначе как marito di daria, дарьин муж
⠀
— представляешь, джиджи, василий хотел учудить и дунин день рождения растянуть на весь день. грильяту, говорит, хочу, вино хочу, волейбол хочу
⠀
— какая крутая идея! – восклицает джиджи. – гриль я беру на себя. мясо купим вместе. я вам помогу. чёрт, это офигенно!
⠀
— ты серьёзно??
⠀
— конечно! слушай, вы можете приготовить что-то русское?
⠀
— русское?
⠀
— да! какую вы делаете пасту?
⠀
— джиджи, у нас нет пасты
⠀
— первое блюдо у вас какое?
⠀
— у нас суп на первое
⠀
— какой суп?
⠀
— ну допустим, борщ
⠀
— бортч? что это?
⠀
— такой суп, очень насыщенный, с мясом и свёклой
⠀
— фантастика, я хочу попробовать бортч! какое вино подходит к бортч?
⠀
— вино? нет, джиджи, вино нельзя. к борщу подходит только водка. очень холодная водка
⠀
— гениально, – кричит джиджи, – у нас будет русский праздник с бортч и водка! погуляем на славу!
⠀
и вот мы с дашей поднимаемся в ораторий с двумя огромными кастрюлями борща. в рюкзаке у меня – две литровых бутылки абсолюта, только что вынутые из морозилки. они врезаются в позвоночник и жгут его холодом
⠀
— безумие, – повторяет даша, – и покачнувшись, встаёт. две кастрюли борща продолжают своё восхождение
⠀
(продолжение следует)

ахахаха, разыскивал в онлайн лавочках чудаковатый сорт блауэр вильдбахер из западной штирии, а нашёл новый критерий оценки вина. это непросто, знаете ли, но вильдбахеру удалось

я даже просиял, меня словно вытянуло в верхний эон из этой наутюживающей жары (у нас +38), а в воздухе вдруг протянулись холодные переливчатые нити

сорт блауэр вильдбахер – ходячее недоразумение, чёрт знает что такое, как любил говаривать гоголь. дикарь, грубиян, выскочка, кого угодно обрежет, тощий и надменный, но герой деревни

в деревне дойчландсберг, что в западной штирии, прям-таки культ вильдбахера. ещё бы, там протекает речка вильдбах, что по-немецки означает дикий (wild) ручей (bach), а на ней стоит клостер вильдбах – замок дикого ручья, века этак тринадцатого

что делать с красным сортом, если он скалит зубы, скрежещет когтями и не собирается мурчать на ручках, подставляя животик? правильно, его нужно сразу давить. срезал гроздь – немедленно под пресс. и что в результате? в результате получается насыщенное розе, кусачее и землистое, с буйной клюквой, хлёсткой крапивой-лебедой

штирийцы назвали это чудо природы schilcher – переливающийся

переливающемуся уже лет триста. я думаю, это одно из первых осознанных розе в истории человечества, и конечно, ему нужен свой критерий оценки

запомните слово шильхер. посмотрите, сколько в нём смирения, сколько радости. какого цвета вино? ээээ, да тут не разберёшь, то ли розы, то ли медь, то ли бедро куропатки, то ли глаза испуганной нимфы, всё течёт, всё переливается как сама жизнь, поди войди в один бокал дважды

милые мои австрийские журналисты. знаете, как они называют шильхер? "пощёчина провансу". видимо, начитались бурлюка и крученых. уверен, что в провансе никто отродясь не слышал про шильхер

шильхер – целый мир, радужный и переливчатый. он бывает и игристым розовым, и сладким розовым. первый подвид, ясное дело, называется шильхерзект, второй – шильхер стровайн, то есть соломенный шильхер, на соломенных циновках подсушенный

но мне больше нравится schilcher schnürelwein – верёвочный шильхер, на верёвках развешанный. если вы читали джона р. р. толкина, вам будет легко это произнести. попробуйте – "шильхер шнюрельвайн"! ну как, почувствовали уют хоббичьей норы?

мы приближаемся к сути. вот что пишет солидный австрийский винно-гастрономический журнал vinaria: «в финале дегустации "другая штирия" нас ждало потрясение: по общему мнению, первое место занял schilcher schnürelwein от hannes jöbstl. абсолютный раритет!»

как хотите, произносите имя винодела hannes jöbstl, но музыку-то сфер куда девать?

нам всем, я считаю, просто из уважения к вселенной, надо хотя бы раз в жизни пожать руку ханнесу ёбстлу и выпить с ним на брудершафт шнурованный шильхер

так вот значит, ищу я в онлайн лавочках чудоковатый сорт блауэр вильдбахер, и попадается мне вино франца штромайера "indigo №3", стопроцентный вильдбахер, в роскошном магазине natural wine dealers, который сумел вписать свежие строки в гроссбух мировой винной критики

уровень чеканутости: 3/5

факторы чеканутости: мутняк, танинный кисляк

как бы точнее перевести термин "craziness-level"? да поможет нам в этом ханнес ёбстл

а блауэр вильдбахер обязательно войдёт в мою книжку "18 бессмысленных сортов винограда, без которых мир был бы не так прекрасен"

.

только что испытал глубокий шок. сижу в кафешке в казале монферрато, кропаю презу по альпийским винам австрии, никого не трогаю, жарко

подсаживается рядом за стойку женщина – из тех блонд, что красят ногти в голубое, а неестественно напухшие губы в фуксию. я и не обращал на нее никакого внимания, пока она не начала шипеть на своего малыша, а потом орать. по-русски. сначала мне показалось, что при ней девочка лет пяти

– уйди отсюда, блядь, я сказала! всё тебе, блядь, не так, думаешь, они только и думают, как тебе угодить, блядь? вот что есть на витрине, то и есть, блляддь!

я уже на первом "блядь" метнул на нее быстрый взгляд и обратно углубился в книжку вилли клингера, выписывая что-то в тетрадь. рядом с блондой терся маленький ребёнок и старался не дышать

– ссука бллляддь, – повторяла женщина

я стал пунцовым, по всему телу в миг выступил пот, и я вместо того, чтобы готовить презу по австрии, прокручивал в голове сто вариантов, как урезонить распоясавшуюся мать. сначала я хотел немедленно вступиться за ребёнка, во мне бушевал гнев, наговорить ей кучу гадостей, отчитать, расчихвостить

потом я решил, что так нельзя, что надо успокоиться, и только больше потел. в результате я пришёл к выводу, что надо максимально спокойным тоном осведомиться, не боится ли она органов опеки, мол, никогда ведь не знаешь, кто сидит рядом и понимает ли он твой язык

в это время маленькое существо спустилось пониже к витрине и начало тереться у окна

– куда ты блядь лезешь? я сказала, не трогай меня, – завопила блонда, – а ну блядь вылезай оттуда, ссука блляддь - и она нервно дёргаясь выволокла малыша из под стойки

я второй раз обернулся совершенно уже полыхая от жары и ярости, и невозможности что-либо сказать или сделать

это был мальчик лет пяти с кроткими красивыми глазами и кудрявой русой головой. он как будто совершенно не злился на мать

наверное, никого другого у него просто нет, подумал я, и чуть не заплакал. а она дожрала свою булку, гадко раскрошив ее, и ушла, злобно шипя. мальчик засеменил вслед

как это ужасно – молчать

меня сегодня не хотят оставить в покое. всем плевать на айзенберги и ляйтаберги. рядом уселся здоровенный лось и всё время стучит по стойке. он пьёт коктейль, выкрикивая что-то баристкам, или резко разворачивается всем корпусом и пробуравливает напряжённым взглядом окно. он отхлёбывает коктейль и колотит хайболом по стойке, за которой я готовлю презу по австрии. очень хочется сказать: ссука бллядь. теперь он просто поднимает свою ручищу для разных мелких поводов – кому-то помахать, схватиться за телефон, поправить волосы – и бросает её с размаху на стойку. уже раз пятьсот. и всё это гулко бьёт по презе австрийских вин и по моим оголённым нервам. хочется его урыть

как ужасно молчать, как заразна злоба

я знаю. посты про боль и слабость непопулярны, и от меня отпишется человек триста, но мне важны вы, мои читатели. очень люблю этот дневник. полгода не писал, дурень

смотрит на меня итальянскими своими карими глазами, завитушки чёрные из-за ушей, уголки губ смеются: "скажите, когда хватит". киваю, мол, продолжайте, не останавливайтесь. и она не останавливается. летят лепестки, кружатся, падают

можно бесконечно смотреть на огонь, воду и кружение лепестков белого трюфеля. денежный дождь, сцена из фильма "этот безумный, безумный, безумный мир", каждый лепесток – ассигнация. рецепторы обоняния открываются по всей поверхности кожи, хочется сбросить с себя надетое и вдыхать трюфель всем телом, запах проникает в глаза и уши, они тоже начинают обонять, электрические вихри проносятся по нейронным сетям, интерферируют, а она трёт и трёт, трёт и трёт, и белые лепестки падают как манна моисеева, ангельский хлеб

. . .

– когда он так припадать начинает и метаться, я тоже сам не свой становлюсь, знаю, что там трюфель, – говорит анджело, мягко отпихивая своего пса от расцарапанной лунки. в глазах у анджело загорается болезненный огонь

– это как золотая лихорадка, ты знаешь, что там золото, но не знаешь, сколько, – говорит анджело зарываясь чуткими пальцами в густую шерсть земли всё глубже и глубже

– пока не раскопаешь, не узнаешь, какой он, но запах, запах у этого кружит голову, – говорит анджело протягивая мне горсть земли. земля насквозь пропахла трюфелем, её хочется съесть. взвинченный пёс пытается просунуться то под один локоть, то под другой. анджело наваливается на пса то одним боком, то другим, как бы сопротивляясь морской качке и неустанно прокладывает руками путь к грибнице обетованной

– вот он, – анджело проглаживает подушечками пальцев едва проступившие белые бугры, выхватывает из-за пазухи заострённую лопатку, больше похожую на короткое копьё и начинает вонзать её по периметру. его чёрно-серые кудри окончательно встали дыбом, в ушах по-цыгански сверкают серьги, во взгляде осталось только одно, воля. – большой, – шепчет анджело

. . .

– для меня запах трюфеля – это запах денег, – говорит анна. – я специально поехала в альбу на фестиваль трюфеля, чтобы расширить свою деньгоёмкость. ты видишь всех этих красивых, ухоженных людей на дорогих машинах в дорогих костюмах, которые съехались в одно место, в одно время только для того, чтобы сорить деньгами. ты смотришь на это и понимаешь, что мир денег устроен вовсе не так, как ты думал, что не нужно впахивать, чтобы быть богатым, нужно просто позволить себе бриллианты

. . .

– котя, конфуз небольшой вышел, не могу расплатиться. сходи, пожалуйста, домой, там в тумбочке папка такая потёртая, зелёная, в папке конверт, двести евро не хватает. а мы с детьми пока ещё по мороженке возьмём, я дижестив попрошу, посидим как ни в чём ни бывало. как-то я это, не готов был
– господи, да что ты такое говоришь?! они ошиблись, наверное, проверь!

– всё ли вам понравилось? – смотрит на меня лаура, смеясь одними глазами, ямочки озорные на щеках, завитушки чёрные выбиваются

– очень! просто волшебно. принесите мне ещё, пожалуйста, амаро, без льда

– амаро горький или амаро сладкий?

– горький, конечно же

. . .

ныряю в хату с улицы, там бабушка-одуванчик, улыбается смешными разбежавшимися зубами, словно она ещё девочка, и брекеты ей ставить рано. кудрявые, полностью белые волосы стоят просвечивающим шаром на её голове. удерживаюсь, чтобы не подуть

— добрый день, я василий
— андриана, – смеётся она, – распахивает холодильник, выуживает из него бутылку пива и ставит на стол поближе к своей тарелке

а стол весь уставлен слюноотделительными пьемонтскими антипасти, глаза разбегаются: телячий ростбиф под тунцовым соусом, капунет – местный голубец в ребристой капусте, свежие сырочки томини под зелёным соусом, перцы печёные под анчоусной "банья кауда", insalata russa, сицилийская пармиджана

— ну что стоим? за стол! – это лаура вошла, широко, быстро, по хозяйски расставила тарелки, вилки, салфетки, стаканы

я робею и чихнуть боюсь. ещё утром, когда мотор заглох в деревне ронкалья, почувствовал, что забралась в меня вместе с туманом пьемонтская хворь. пока ждал эвакуатор да ходил взад вперёд, дыша моросью, окончательно переместился в нижний эон, в серый морок купчинской безнадёги

в наших деревнях если ты без машины, уж лучше быть призраком, а у меня вечером первое занятие в школе сомелье, и пропустить его никак нельзя, невозможно. смотрю по навигатору: полтора часа пешком. морось не морось, туман не туман, пойду, хуже уже не будет

замечаю, что навигатор прокладывает путь бродяги через знакомую кащину, где в мае был фестиваль натуральных вин. хозяйка кащины лаура – повар-самородок. лучших равиоли с белыми грибами во всём пьемонте не сыщешь. звоню

— лаура, привет! можно я у тебя посижу, поработаю? мне только розетка нужна, стол и стул. я тут недалеко от тебя, минут через двадцать буду. а потом я в розиньяно пешком пойду. машина у меня сломалась
— таак, ты координаты мне пришли и стой, где стоишь

и вот я уже не стою, а сижу за массивным столом под пожелтевшими фото в сияющих рамах и вижу как девяностолетняя андриана наливает себе birra, задорно смеясь. рядом с ней сидит человек, больше похожий на гнома, короткий, широченный в плечах, с крючковатым носом похожим на баклажан, густющей бородой, которая начинается сразу от бровей и покрывает его на три четверти. сказочный человек, выпучив глаза, лихо ставит перед собой графин красного вина. происходящее напоминает сон

— люблю натуральное, – крякает сказочный, – будешь?
— (киваю, боясь чихнуть)
— милости прошу к нашему шалашу, – говорит лаура. – buon appetito
— buon appetito
— я только по субботам и воскресеньям готовлю. а что гости не съедят, то нам на обед, – извиняется лаура, – безотходное производство
— (мычу, мотаю головой)

примечаю дочку лауры на торце стола. это девица лет двадцати пяти, волосы у неё густые, чёрные, вьются мелко. приглядываюсь: гномьи черты проступают в миловидном лице. по спине проходит волна озноба. выпиваю стакан вина медленно, забираю губами последние капли, чувствую, как теплеют руки

— славная барбера, без душка, чистая ягода. спасибо вам! так хорошо у вас. как в сказке. лаура, спасибо тебе, выручила!
— тоже скажешь, любой бы так поступил. давай-ка вот что, я тебя сейчас отвезу домой в виньяле. дома тебе лучше будет работаться. а вечером до розиньяно, в школу твою, уж кто-нибудь тебя подбросит. ты поспрашивай, язык не отвалится. если что, мне звони

.

так и вышло. захожу в табачную лавку рядом с домом
— серджо, привет! сможешь меня к девяти вечера отвезти в розиньяно, машина у меня сломалась, мотор отказал,
— отвезу! а обратно ты как?
— что-нибудь придумаю
— звони, если что

и вот начинается первый мастер класс. фабио галло зажигательно рассказывает про профессию сомелье. про важность бокалов и температуру подачи, про безупречность и необходимость выжигать из себя калёным железом так называемую italianità

— джулия, привет! – шепчу я через стол, узнав дочку винодела эрманно аккорнеро, – сможешь меня после урока домой забросить? у меня машина сломалась

джулия кивает, улыбается. не надо выжигать итальянитá, бог с ним, пусть будет теплей, чем надо, сказочней

пошёл я учиться в школу сомелье. в третий раз. у меня теперь чёрный чемоданчик с четырьмя утопленными в чёрный поролон бокалами, чёрный штопор с гравировкой associazione italiana sommelier, бархатный дегустационный блокнот, увесистый том "il mondo del sommelier" с безупречным дизайном и "партбилет", по которому положена скидка на все винные шоу страны

чёрт с ней со скидкой, меня и так привечают аки вайн инфлюэнсера и diploma wset, но учёба — это чистый кайф, слушаю лектора, предвосхищаю почти всё, что он скажет, слежу за паузами, ускорениями, шутками-прибаутками, восхищаюсь ораторскому мастерству

очень рекомендую "третью винную школу". в первую винную школу ты сидишь и охреневаешь, потому что всё это уместить в голове невозможно. во вторую – истекаешь ядом, потому что ты лучше знаешь. в третью – наслаждаешься

может быть, именно поэтому, кроме лектора, ещё семь (семь!) сомелье пьемонтского отделения ais стоят по стеночкам и с умилением внимают. их помощь понадобилась один только раз, когда после своего двухчасового блестящего спича фабио галло кивнул им: мол, разливаем. и они вспорхнули с колонн, зашуршали, запенились, всех облетели, озолотили искрами франчакорты и после приземлились на свои места, снова застыв с блаженными улыбками

напомню, что дело происходит на хуторе невдалеке от моей деревни. до ближайшего райцентра минут двадцать пять на машине, до милана часа полтора, до турина столько же. в зале сидит полсотни слушателей. люди съехались на курсы сомелье из окрестных деревень. у каждого из них теперь чёрный саквояж, бокалы, штопор, книги

охват и глубина проникновения ais впечатляет: три миллиона выпускников с 1965 года, сорок тысяч постоянных членов, сорок тысяч сияющих тастевенов на серебряных цепях, отсутствие зарплат, отсутствие рекламы, все вина для курсов закупаются, во избежание конфликта интересов. жрецы то ли диониса, то ли тота

честно скажу, я ничего не ожидал. ну что они мне могут нового сказать про вино, разве что другими словами. но это и есть самое ценное, другие слова – другой взгляд на мир. in rome do like romans do. признаюсь, я всегда зевая пролистывал дегустационные заметки итальянских экспертов об итальянских винах. мне казалось, что им не хватает мужества говорить открыто, что они прячутся за банальностями, лебезят и кокетничают, раскланиваясь на все четыре стороны

итальянское винное сообщество жуть как ревниво. и местные винные писатели, мне казалось, всё время вальсируют между сциллой и харибдой. раскритикуешь – впредь не пригласят, напишешь слишком восторженно – обидится сосед. журналист экспортного рынка – немец, американец, швед или россиянин – этого комплекса куртуазности лишён

тем любопытнее заглянуть в эти семь пар глаз служителей культа, молчаливо облепляющих стены. был же у них, в конце концов, луиджи веронелли, неутомимый гурман, ярый писака, отчаянно колесивший по всей италии и наседавший на уши приглянувшимся виноделам. один бонвиван веронелли сделал в итальянском виноделии больше, чем сиенский, флорентийский и туринский университеты вместе взятые

— кто главный враг итальянского вина? — поводит бровьми фабио галло, экс-президент ais piemonte
— потепление климата?
— чепуха, я назову вам массу винодельческих областей, которые молятся на потепление. ну? кто наш враг?
— золотая листовёртка? болезнь пирса? водка? джин?
— (выдвигает подбородок и покачивает головой, сочувствуя близорукости студентов) наш враг – французы!
— ???
— важно, чтобы вы начали с признания очевидного: французское виноделие ушло далеко вперёд, и мы его судорожно нагоняем. и в профессии сомелье нам мешает наша italianità, наше радушие. мы пренебрегаем мелочами, думая, что проканает и так, с широкой улыбкой. не так взял, не так налил, вино чуть теплее – какая ерунда, весь мир к вашим к ногам. нет, не ерунда, в вине любая деталь принципиальна, вы обязаны быть безупречными
— (испуганное молчание)
— поднимите руку, кто собирается работать сомелье?

из 50 человек поднимают руку четверо

вчера мэр хвасталась мной как диковинным зверем красивым. я и правда, был красив, при персиковом галстуке и платочке ему в тон. весь сияющий белизной рубашки и ботиночками кельвин кляйн. поймала меня на улице за руку, когда я за штопором домой ходил, и уже не отпускала от себя, пока всем своим дружбанам не предъявила

вчера в нашей деревне был праздник с томным названием vignale autunno di vino, винная осень виньяле. на центральной площади с семи утра суета, один тыквы раскладывает, другой сыры, третий вязаные шапочки. рокэнрольной наружности типчики с некоторым презрением ко всему происходящему протягивают кабели, расчехляют барабаны и синтезаторы. а мы с джорджией и данте расставляем столы во дворце каллори, сортируем вина, носимся с кулерами и крашуарами

джорджия и данте – сомелье, и как служители культа одеты в черные мантии-передники, у каждого чёрная бабочка и тастевен на серебряной цепи. а я что, я с боку припёка, я в свадебном пиджачке ушедшей лучезарной эпохи. и даже свой пурпурный значок wset куда-то по дурости задевал. сияю так, без опознавательных знаков

— познакомься, – берёт меня эрнестина под локоть, – это президент юнеско по монферрато, это профессор туринского университета, это мэр города эн, это глава ассоциации виноделов ка

протягиваю всюду руку, сияю

– а это василий, наш дорогой эээ горожанин, русский, большой специалист по вину, он прибыл к нам, и мы... мы его обняли

невольно представил себе роскошную подарочную коробку с василием внутри, вот она вся в бантах и лентах прибывает в виньяле, мэр города торжественно при всём честном народе распаковывает её, достаёт василия и обнимает его. и каждый житель города всякого пола и возраста по очереди подходит к василию и обнимает его бережно, чтобы не помять

профессора-президенты, видимо, наблюдали похожую картину в своих воображениях, а потому слегка скривились улыбками, глядя рыбьим взором поверх меня

ушёл я от них грациозной иноходью во дворец, штопором орудовать и нести благую весть о том, как сделать монферрато great again. сами монферрини, увы, не очень понимают, у них глаз загриньолинен, у них барбера в ушах

лично штопором своим вскрыл я и пристально продегустировал 25 барбер. и пока народ не подтянулся, завис на стенде у джорджии и данте, взял штурмом 25 гриньолино. вот и вся виньяльская винная осень

я даже вошёл во вкус, и глаз мой перестал дёргаться от "аристократических" танинов гриньолино и "освежающей" кислотности барберы

стою, разливаю, ловлю за локти виноделов. первым попадается марко канато, azienda canato, у него самый минеральный гриньолино, известь шершавит всю длину вишнёво-клюквенного послевкусия

марко, – говорю, – был мне сон, будто я сижу в ресторанчике на лигурийском побережье, приносят мне гадов на гриле, барабульку и прочих дорад. подходит затем сам хозяин и хитро подмигивает: есть у меня для вас изюминка, сказочное вино, небом созданное для этой ривьеры лазурной и кухни генуэзской. что же это? – спрашиваю. – игристый розовый гриньолино, 24 месяца на осадке, уникальное, потрясающее вино марко канато

у меня такого нет! – удивляется марко. – значит, будет, марко, будет, – говорю я, сея доброе, прекрасное, вечное, и отпускую локоть

вылавливаю андреа буцио, у них с братом вина техничные, чёткие, оба энологи, у андреа докторская по гриньолино, он на нём собаку съел. гриньолино буцио трепещет яркой клубникой как кумач на ветру, специи искрят по контуру, и только в финале выезжает танковая гусеница танина

— андреа, чем знаменита наша зона юнеско?
— инфернотами, само собой
— а что такое инфернот?
— это нижний погреб, вырытый в известняке
— и для чего он предназначен?
— для хранения лучших бутылок вина, но сейчас мы их так уже не используем
— а почему там так здорово хранить бутылки?
— там идеальная влажность и температура +14 круглый год
— не напоминает ли тебе всё это один прославленный винный регион на севере франции?
— шампань?
— ты это сказал, андреа, не я
— нооо
— розовый гриньолино, возможно
— надо подумать

я ж понимаю, я для них диковинный зверь, и это мне развязывает руки

я не сачкую, я был в ретрите. ретриты вышибают мозг, так что сегодня я немножко какой-то не такой, не знаю я, какой я, но чувствую, другой (с). пьемонтский ретрит исцеляет от всего наносного, от всей этой испанщины и лондонщины, так что вдохновляюсь прорывно и берусь за перо (с)

начну с главного моего прозрения. для меня оно особенно важное, потому что два года назад мой путь в пьемонте начался именно с него, с гриньолино, сорта хулиганского, но в то же время донельзя породистого. куда ни ткни, белая кость, голубая кровь, гемофилия

тут нужна маленькая предыстория. расскажу её компактно. когда донато ланати, известный пьемонтский энолог, выстроивший себе частную лабораторию космического уровня, консультант таких столпов бароло как mauro mascarello и giovanni conterno, пригласил меня в свои края, одному богу было известно, чем же мне тут заняться на благо человечества

— у тебя три пути, — по-доброму зыркнул на меня из-под очков донато. дора марки, правая рука ланати по научной части, одобрительно блеснула своей золочёной оправой. лаура пиккьо, несменяемая секретарша ланати, одарила меня лучезарной улыбкой слева
— так много! — удивился я, — да это сад расходящихся тропок
— василий, ты оказался в нужное время в нужном месте. следующий прорыв итальянского виноделия будет здесь, в монферрато казалезе

слово "монферрато" я опознал. это огромный кусок пьемонта с неровными краями, который обжимает бароло и барбареско и теряется где-то в апеннинах и паданской равнине. слово "казалезе" я, скорее всего, даже не расслышал

— всё к этому готово, — серьёзно сощурившись, сказал донато, — поверь мне, я полвека делаю вино, я видел всё, что есть в италии. сокровище у нас под ногами. и дело не в том, что эта зона была защищена юнеско как уникальный винодельческий пейзаж одновременно с бароло и барбареско. важно другое — здесь выдающиеся терруары
— да, но как я-то могу помочь? если всё так хорошо и с терруарами, и с юнеско, что может добавить эээээ русский скиталец?
— здесь есть всё необходимое, — отрезал донато, — всё, кроме менталитета. ты должен их расшевелить, заставить поверить в себя, дать глобальное виденье. им нужен ты. вы только представьте, — донато заговорщицки окинул взглядом правую и левую руку, — приехал русский журналист и сделал монферрато great again!

звучало, и вправду, красиво. так что остальные тропки померкли, и мы с борхесом приуныли

— это очень интересно, но как бы ни был прекрасен терруар, ему нужен сорт. насколько я помню, главный сорт монферрато — это барбера. но барбера, при всём моём уважении, сорт до смешного немодный, бешено ягодный, алкогольный, тяжёлый, плотный. правильно ли я понимаю, что вы имеете в виду гриньолино?

по тому, как донато помрачнел и как-то весь подобрался, сразу стало ясно, что пальнул я мимо

— я написал докторскую по гриньолино, я посвятил ему десять лет жизни, это абсолютно бессмысленный сорт. но попробуй это втолковать местным виноделам. с ума посходили с этим гриньолино. они не видят дальше собственного носа. конечно, барбера, тут двух мнений быть не может

. . .

как вы понимаете, прометеем я не стал, духу не хватило, да и местные монферринцы, которых я должен был образумить и вывести на свет американской виноторговли, смотрели на меня волком, мол, это что ещё за прыщ?

хоть режьте меня, не люблю я барберу. не кайфую я от барберы. ну вот разве что в castello di gabiano довелось попробовать барберу 83-го года, тончайшую, красивую, с кожей и грибницей, антиквариатом и табаком, кирпичом и свёклой, но на то он и 83-й

и вот уже два года, как у меня любовь-ненависть с гриньолино, сортом лёгким, дико освежающим и почти прозрачным, с взвинченной ароматикой брусники, перца, умами и пряных трав, сортом, который так нерационально одарён костями и армирован суперпрочными танинами

и тут в ретрите наконец сложился паззл: розовый (почти медный) игристый гриньолино по классике на лигурийском побережье — в лазурном обрамлении и с гадами морскими на гриле. бинго. уж я сяду на уши этим монферринцам. прежде чем высадиться в нью-йорке, надо завоевать лигурию

испания на меня охотится. испанские вина тайными тропами идут в мою пьемонтскую глушь с подозрительной регулярностью. я давеча рассказывал как ибаньес лишал меня дара речи своей cota 45 carrascal, как розовая flor de muga коробила своей распальцовкой. на красном баттле гарнача vèrtebra была чудо как хороша, тронула сердце искренностью и мур-мур-мур

но то, что произошло вчера – это уже газлайтинг. в мою деревню случайно не заедешь, я надежно спрятан от испанских вин. и вдобавок, на моём би-максе полетела электроника, мотор в отключке, и мне теперь не выбраться в более густонаселённые пункты. пей себе гриньолино, горя не знай. так ведь нет – пришли ко мне три гарначи как три волхва во хлев

— интересно твоё мнение. сам видишь, в наших краях особо не с кем поговорить о вине. я сбежала отсюда, когда мне исполнилось 18. да, красиво, но ты же понимаешь... глушь. я инженер авиации. мы с моим бывшим мужем уехали работать во францию, в тулузе мы прожили тринадцать лет. у нас двое сыновей, одному 20, другому 18. ты не подумай, мы с мужем были отличными партнёрами по воспитанию детей, мы и сейчас друзья. но... в какой-то момент я поняла, что не могу так больше. мне нравилось вино. я закончила одни курсы, другие, устроилась на винодельню в альто адидже. а потом – решила стать master of wine. чистое безумие. ты же знаешь, как это непросто, сначала надо получить диплом wset. я продала машину, взяла кредит, уговорила мою винодельню на часть расходов, и вот, в этом году я сдала последний экзамен, получила диплом и отправила заявку в институт мастеров вина. я не знаю, откуда взять деньги на обучение, придётся заложить дом. но мне это нужно

у елены печальные глаза. я слушаю её с замиранием сердца. она не ждёт моей реакции, она смотрит на зелёную изгородь и лишь иногда переводит взгляд на стол с бокалами

— мне это нужно. дети уже большие, они справятся. ты же знаешь франка смулдерза? это его гарначи

я киваю, ещё бы я не знал франка смулдерза, голландского мастер оф вайн. до катастрофы он преподавал wset-3 в питере и курировал дискаунтер "да" в москве. и вот выясняется, что франк смулдерз со своим приятелем фердинандом майром рыщут по наварре в поисках старых лоз гарначи, и уже успели настругать линейку вин

слово за слово, мы переключаемся на болезненную тему для всех, кто когда-либо оценивал вина по методике wset

— абсолютно бездушная, бессмысленная система. возможно, она помогает виноторговцам понять друг друга, но совершенно лишает вино того, ради чего мы его пьём

— да, на дипломе нас учат разбирать вино на кирпичики. но у мастеров вина совершенно другой подход. они смотрят сначала на здание, пытаются ухватить общий рисунок, выразить ощущение в трёх словах и только затем переходят к поиску причин

– забавно, именно этим я занимаюсь с тех пор, как открыл школу. порисуем?

елена стесняется. елена слишком чуткая. она боится пренебречь деталями

txiki 2022
у мамы на руках в солнечный день. тебе тепло и сонно. малиновый полусвет застит глаза. вино не просто женственное, оно материнское, оно пеленает тебя заботой и нежностью, создаёт не просто уют, а защищённость, окутывает безопасной дрёмой, поёт фиалковую колыбельную. её щёки пахнут румянцем и свежестью, втёртым косметическим молочком, полнотой и чистотой дней, глубоким отдыхом. лозам 45, сталь (91)

liskar 2019
поскрипывающий дом. намоленная библиотека с потёртыми корешками. по стенам пожелтевшие карты, гравюры, коллекция удочек, блёсен, бабочек и жуков. хозяин серьёзен и молчалив, но расположен к игре в шахматы и интеллектуальной беседе. участки 1904 и 1930, цемент, старые бочки (91)

ugasti 2020
простая роскошь. дикки гринлиф в своём атрани. этим персонажем хочется стать. в нём привлекательно всё до мелочей, и при этом он ими пренебрегает. его внутренний эталон, его порода вольны проявляться как им угодно, хоть мандарином и персиком. вино многослойно, но не расслаивается, глубоко, но отстранено, наполнено, но не щедро, обаятельно, но не ищет дружбы. лозы 1900 г., гарнача плюс семь красных и белых сортов (94)

я называю это харизмой

надо, мол, срочно патентовать "винный баттл", – говорит мне илья гарначамэн кирилин, а я, во-первых, не знаю, как это делается, во-вторых, не уверен, что мы первые этот формат придумали. наверняка среди читающих этот пост, найдётся восемь винных старожилов, которые припомнят, как ещё в ресторане "ностальжи" лет 25 назад всех гостей попросили сдать оружие, и сидоров с купцовым забубенили такой адский баттл на винах италии и франции, что малиновые пиджаки аплодировали стоя, а их дамы тайком посылали воздушные поцелуи горячим винным парням. копнуть глубже – так ещё христос свой винный баттл выиграл в кане галилейской

но определённо какую-то новую баттл волну мы подняли. весь август изо всех утюгов и блогов неслась благая весть о стычке между кирилиным и расковым, и вот наш баттл сейчас в разгаре, и все с замиранием сердца следят и в воздух пробочки бросают. а тем временем зоркие ивент-менеджеры виноторговых компаний потирают руки и размечают будущими баттлами ивент-календари

"винный душнила" принимает вызов новоиспечённой компании fitz, "цитрон цюрупинский" ангажирует на баталию "этикетку в юбке". увы, фантазия рестлеров пока не заходит дальше, чем "россия против всего мира", как будто в жизни этого мало, но надо же с чего-то начинать!

я с самого запуска "вакхадемии" проводил баттлы между сортами и регионами. слепая попарная сравнительная дегустация – мой любимый формат. но я всегда был единственным спикером с двух сторон. красная этна против шпетов кайзерштуля – как это было красиво! даже парфёнов с чекаловой приехали посмотреть на продегустировать это противостояние. баден против ара, австрийский рислинг 1ötw против немецких gg, нерелло против неббиоло. ах, хорошо было. и всё же это были не настоящие баттлы

винный баттл между экспертами – куда более захватывающее зрелище. готовишься к ним утроенно, ночами не спишь, ищешь ещё какую-нибудь шпильку в адрес оппонента, выстраиваешь защиту так чтоб комару нос утереть, циферки перепроверяешь, книжки на амазоне сгребаешь, так что в киндле пестро

и потом, нет времени на разгон, нет возможности рассказать ещё семь ответвляющихся историй, нужно только по существу и обязательно с драматургией, чтобы за 15 минут привести зрителя к катарсису. не то чтобы я этим оружием уже овладел, но вижу, что теперь без курсов ораторского мастерства не обойтись

бьёмся мы так: илья топит за испанию, я за италию. в программе три баттла: белый, розовый и красный. хотели ещё игристый сделать, но с логистикой не срослось. к каждому баттлу прилагается конкретная бутылка, и каждый баттл поделён на четыре раунда: в первом раунде бьёмся за всю страну, выкладываем самое горячее и актуальное, во втором раунде сужаемся до одного региона, в третьем раунде сорт, в четвёртом – конкретная этикетка. ритм высоченный, и ещё надо противника поддеть, сбить с панталыку, парировать его смехотворные колкости. зрители голосуют после каждого раунда. победа в раунде – простое большинство

вот что я за человек? сижу и трынжу вместо того, чтобы готовиться к решающей схватке. белый баттл и розовый баттл отыграли мы вничью, счёт 4:4. сегодня вечером красный баттл. то-то будет жарко. гарначамэн, разумеется, с гарначей, я – с неббиоло из северного пьемонта. уверен в вине на все сто, но здрасьте приехали, волнуюсь как перед собеседованием в журнал симпл вайн ньюз в декабре 2009. держите за меня пальцы! и пусть все баттлы будут винными

андрюха увлёкся проращиванием семян. причём семена он изготавливает сам из отходов кухонного производства. хвастается, что хобби его ничего не стóит, а напротив, сулит нашему семейству необыкновенные барыши

"скоро нам не нужно будет покупать помидоры и огурцы, – говорит он, по-маниловски закатывая глаза, – а лет через пять и авокадо будут свои"

на слове огурец я вздрагиваю, потому что в италии нормального огурца днём с огнём не сыскать. вместо огурцов (и видимо, из семян огурцов) здесь выращивают какие-то пуленепробиваемые отростки, которые можно брать с собой в качестве биты, если решил ночью прогуляться по злачным кварталам. "тикакеев выхватил из кошёлки самый большой огурец и ударил им коратыгина по голове. коратыгин схватился руками за голову, упал и умер" – типичная сцена итальянской жизни, угаданная хармсом-провидцем

я даже хотел запустить бренд "cetriolo raskov", бренд маленьких огурчиков, состоящих на 99% из свежести, пупырышков и хруста. но где я, и где организация труда и планирование проектов. так что берите идею, мне не жалко. италия вам скажет спасибо и наградит медалью cavaliere del lavoro, "кавалер труда"

поражает фертильность помидоров. андрюха наскрёб с разделочной доски какую-то жижу и прикопал в горшок. по его расчётам на подоконнике должно было зазеленеть всё необходимое для салата. и о чудо, через неделю из горшка, и в самом деле, попёрло. когда зелёный хаер подрос и зачесался в сторону солнца, выяснилось, что среди новорождённых нет ни одного перца, ни одного огурца

– папа, ты готов собирать урожай помидоров-черри?

я готов, но я уже с опаской захожу в супермаркет и стараюсь быстрее проскочить отдел овощей и фруктов

– пап, я там заметил манго, довольно симпатичные, возьмём парочку?
– нет-нет они зелёные, они с другого континента, они не прорастут
– но авокадо же пророс
– манго — не берём!
– ну может хотя бы тыкву?
– тыкву ок

с неделю назад в нашем селении бушевал ураган. ветер настежь распахнул окно, на котором тесно лепились горшки и горшочки, стаканчики из-под йогурта, формочки и плошечки разнообразного бэкграунда. не очень по сезону, но утопающее в ростках рассады окно выглядело радостно. всё это богатство ухнуло на пол, побилось, рассыпалось, смешалось с осколками. шок, первые полчаса я мог только мычать и перебирать дрожащими пальцами рыхлую землю. как уберечь сына от поисков того самого психотерапевта, который когда-нибудь лет через тридцать сможет докопаться до этой жуткой травмы?

пальцы мои вдруг набрели на очень уверенный росток, собиравшийся вскоре пробиться к свету, и я вспомнил, что сам воткнул в томатный горшок эту лимонную косточку. я скрупулёзно собрал остатки былой армии, упаковал её в уцелевшую посуду вместе с землёй, обогатившейся осколками

– зато у нас есть лимон! – сказал с чемпионским спокойствием андрюха, лихо бросая школьный рюкзак на диван, и как ни в чём ни бывало засел в гаджет

травма, видимо, всё-таки случилась, только не у него, а у меня. на следующий день я поехал в вивайо, накупил дорогущих керамических изделий разной величины, полбагажника отборной земли. любо-дорого смотреть, тыквы уже прут одна за другой, хищно выкидывая листы словно шершавые пасти. авокадо сидит королём в новом вазоне. лимон деловито осваивает жизнь на свету. и самое поразительное – все эти чёртовы черри повылезли как сорняки в каждом горшке. видимо, всё-таки суждено мне собрать к рождеству черри урожай и на психотерапевте сэкономить. но огурцы. огурцы мне покоя не дают.

по воскресеньям бы развлекать, травить анекдоты про пьемонт и его обитателей. много смешного и прекрасного творится в наших юнеско-деревнях, которые так живописно расставлены по холмам, сплошь укрытым виноградником, подсолнухом, фундуком, кукурузой и какой-то сурепкой. но сегодня утром почему-то лезет из меня список лучших белых вин италии. всю ночь голова вспухала этим непрошеным топом

вижу слово "лучший", понимаю, что меня хотят наегорить. слово "топ100" рождает судорогу в моей левой пятке. но ниже всех падают и почему-то не разбиваются "три бокала" гамберо россо. на самом деле, я не хотел о гамберо россо писать и не буду писать, просто вчера на глаза попался список трёхбокальников по сицилии на 2025 год этого проеденного молью издания

понятно, что я единственный тейстер моего скромного бюллетеня, и он ограничен моими адикциями и фобиями, зато всё по-честному и без танцев с рекламодателями

не буду выстраивать иерархию с баллами, хотя руки чешутся. обозначу наиболее актуальные, чувствительные, легко возбудимые зоны белого виноделия италии и их главных протагонистов. в них я побывал лично за последний год-полтора, именно потому что меня к ним тянуло

ДЕРТОНА

абсолютный лидер по плотности и амплитуде электрических разрядов, проходящих через ароматическую луковицу, душу и сердце – это дертона, она же зона тортонских холмов, регион пьемонт, сорт тиморассо. вот вина, меня поразившие:

vigneti massa – все три виноградника (i sterpi, costa del vento, montecitorio) и базовая derthona тоже
la colombera "il montino"
luca canevaro "ca' degli olmi"
luigi boveri "filari del timorasso"
giacomo boveri "lacrime del bricco"
marina coppi "fausto"
borgogno "scaldapulce"
battegazzore "maggiora"
ezio poggio "archetipo"
pomodolce "grué"
claudio mariotto "cavallina"
vignetti repetto "origo"

ЭТНА БЕЛАЯ

особенно восточный склон, обращённый к ионическому морю, особенно зона мило, особенно на высотах от 800 метров и выше, регион Сицилия, сорт карриканте

i vignieri di salvo foti "vigna di milo"
tenute di nuna "etna bianco superiore" (серая этикетка)
tenuta di fessina "i musmeci contrada caselle"
tenuta delle terre nere "contrada salice"
benanti "pietra marina"
ciro biondi "pianta"
tenuta di fessina "à puddara"
pietradolce "archineri"
i vigneri di salvo foti "aurora contrada caselle"
frank cornelissen "munjebel bianco va"
ayunta "piante sparse"
graci "contrada muganazzi"

СОАВЕ КЛАССИКО

особенно с альпийских предгорий, особенно с вулканических почв, особенно тех семи-восьми смельчаков, которые вышли из-под опеки кооперативов, заливавших и заливающих весь мир бессмысленной чепухой

pieropan "calvarino 5"
inama "i palchi"
graziano prà "monte grande"
pieropan "calvarino"
pieropan "la rocca"
inama "foscarino"
gini "salvarezza"
gini "froscà"
tamellini "le bine de costìola"
tenuta sant'antonio "monte ceriani"

АВЕЛЛИНО

история с фьяно чем-то похожа на тиморассо, сорт почти изчез из ирпинии, просто он был возрожден чуть раньше, и актуальность теперь слегка поблёкла, но это лучшие белые вина италии

joaquin "jqn 203 piante a lapio"
joaquin "vino delle stella"
mastroberadino "stilema"
mastroberadino "radici"
colli di lapio "fiano di avellino"
quintodecimo "exultet"
guido marsella "fiano di avellino"
rocca del principe "tognano"
tenuta sarno "fiano di avellino"
feudo di san gregorio "pietracalda"
pietracupa "fiano di avellino"
traerte "aipietri"
villa raiano "ventidue"

разумеется, это не всё, но вот эти четыре зоны самые горячие, самые прекрасные, и их стоит изучать в первую очередь

вчера у нас был винный баттл с ильёй гарначамэном крилиным, поэтому голова у меня сегодня как бокал markthomas burgundy, не то чтобы квадратная, но и не вполне округлая. и плещутся в ней два розе, совершенно не смешиваясь, как алакнанда и бхагиратхи (это две индийские реки, погуглите, красиво)

понятно, что они по оттенку разные, flor de muga rioja rosado – накрахмаленный сальмон а ля провансаль, tenuta delle terre nere etna rosato – ещё не застывшая янтарём смола в лучах заката. но какая же между ними пропасть смысловая, пропасть по существу. да, они разные по аромату и вкусу, но я не про это. я прошу прощения, что выражаюсь сегодня коряво, неровные грани головы с трудом вращают несколько непослушных мыслей

ради чего вообще стоит пить вино? так и вижу дорогую тёщу, оглядывающую с лёгким покачиванием головы и приподниманием левой брови мою гранёную физиономию: ну-нну, мели емеля

вино у нас по умолчанию записано в гедонизм, в область чувственных удовольствий с лёгким интеллектуальным уклоном между едой и сексом, сериальчиком и массажем. но есть ещё что-то. я бы не хотел называть это правдой, слишком пафосно прозвучит, но лучшего слова не нахожу, такой уж сегодня день. правда не в том смысле, что оно, вино, о чём-то правдиво рассказывает

flor de muga ничего о себе и не скрывает: я премиальная розовая гарнача для премиальных парней, у меня отборнейший виноград со старых лоз, тонкая талия и пышная грудь, я припудрена ванилькой и kenzo, мой облегченный дубовый корсет сделан дизайнерами тома форда, я в массивной бутылке с глубоким дном под длинной натуральной пробкой, в моей капсуле больше алюминия, чем в кошмарах дерипаски, налейте меня в zalto и markthomas, я поцелую вас и вашего омара

далеко не в каждом vino есть veritas

в розовой этне марко ди грация есть. она вибрирует, она вся дрожит, она наэлектризована, она расслаивается на дым, соль, серу, цедру красных апельсинов, куркуму и дрок. она не цитирует классиков, она не знает, что такое прованс, garrus и яхта усманова, она не разбирается в высокой кухне стокгольма и биаррица. она потрясающе красивая, она настоящая, она единица

и только ради таких вин, на мой взгляд, стоит вином увлекаться. даже гранёность моя начинает разглаживаться от одного воспоминания о вчерашней встрече с чудом

я тут совсем с ума сошёл: решил писать в подпольный дневник каждый день. на принцип решил пойти. не писал, не писал годами, и вдруг на те. причины две, и обе из золота: во-первых, у меня страшно много материала, виноматериала, ха-ха, во-вторых, я обожаю писать.

а ещё я знаю свою гадскую вольнолюбивую натуру. денька три попишу всласть, а на четвёртый проснусь чернее тучи и скажу себе: ну уж нет, это насилие над личностью, хочу пишу, а не хочу – не пишу, долой узурпаторов, да здравствует свет свободы и матушка лень.

взвесив всё, решил не горячиться, и радовать вас перлами винного слова три раза в неделю. в конце концов, что такое винная свобода без винной йоги. день пишу, день упиваюсь вольницей. продержаться б.

давайте начну с гонзо (оно же гонево), подниму глаза от экрана и поищу ближайшие бутылки. наверняка, о них есть, что рассказать. признаться, длинный белый стол наш, в торце которого я сижу, завален капитально, и бутылки торчат из культурного слоя карандашей, подсвечников, незавершенных оригами и самолётиков, беспорядочно набросанных тетрадей, фломастеров, точилок, кактусов, шишек, косточек, камушков, глазеющих на меня черными бусинами котов из плюша и резиновых панд.

ближе всех из хлама вытарчивает бутылка bodegas cota 45 el carrascal 2020. вот эти буквы – c o t a 4 5 – они должны быть в сердце каждого, кто неравнодушен к вину – рядом с тягой к дальним странствиям, потрёпанным томиком жюля верна, первой в жизни сигаретой и морскими закатами тёрнера. вино потрясающее. с бутылкой этой не всё в порядке, она стоит недопитая уже вторые сутки. а всё потому что я ленив как хряк.

недопитость – это очень редкое состояние бутылок в нашем доме. я бы сказал, уникальное. вино безынтересное заканчивается ещё до того, как я на него обращаю внимание. "подожди, а где вино?" – "так ты же выпил всё!" – "я?". вино с проблемами тянется медленно, каждый бокал – мука, и так поругаешь и этак скорчишься, не успокоишься, пока непутёвый винодел и вся команда сборщиков не начнёт икать где-то в своих неправедных жизнях. только совсем уж трупари и вина с пробкой переливаются в раковину. двумя пальцами его за горло и вниз, сам отвернулся, веки прикрыты, нос зажат, оркестр играет туш. но вот так чтобы бутылка стояла и мозолила глаз своей недопитостью – нонсенс.

так мне этот нехерес понравился, что я решил заснять рилз, а для рилза нужна вся эта красота: объёмные тонкие бокалы, празднично льющийся янтарь, камера наезжает, камера отъезжает, нос в бокал, нос из бокала, короче, гемор. при этом текст полностью готов. устный текст, знаете ли, сначала пишется.

это херес фино хайфай, это тьюнингованный паломино из хересного треугольника. на его панели эквалайзеров утоплены в пол частоты грубой силы и подняты вверх альфа-бета-гамма волны удовольствия. уксус, лежалые яблоки, спирт — всё это снижено радикально. вино некреплёное, вместо 15-17 здесь всего 12 градусов алкоголя, спасибо! абсолютно сохранны, очищены и усилены просоленность, шум волн, тугие паруса и список всех приправ, открытый в середине.

аромат как бы просвечен солнцем, его палитра расширена, деталей больше, контуры ясней. мочёные арбузы, крупные зелёные оливки, сочащиеся маслом при надкусывании, вакаме и ламинарии, просмоленные канаты, раскуренная трубка. и самое главное случается, когда делаешь глоток. вино обволакивает, ластится, наполняет. никакой резкости, нигде ничто не проседает. наоборот, повышенная упругость, свежесть и свет. икра морских ежей, просоленные пряные травы, йод и табак в длиннейшем послевкусии. 94 балла.

далее сухая сводка о винограднике, винификации, как будто это может что-то объяснить. рамиро ибаньес гений – это факт, а где там, что да как – это уже детали. сами попробуйте сделать вино со 120-летних лоз в старой бочке из-под хереса. посмотрим, что у вас получится. кстати, одна бочка всего, 700 бутылок. и одна из 700 чудом у меня на столе. спасибо евгению из аликанте за такой феерический подарок.

мммм, недопитая cota45, глоточек ещё есть, кайф. выпью его за возвращение подпольного дневника!

как написать самую унылую дегустационную заметку в мире? 12 простых правил помогут вам говорить о вине максимально скучно и вызвать зевоту даже у собаки

1
с уверенностью ювелира отметьте прозрачность и блеск. назовите вино бледно соломенным или тёмно рубиновым

2
будьте конфуцием. как можно чаще пишите "ниже среднего" или "выше среднего", вариации "средняя плюс", "средняя минус" допустимы

3
перечислите абсолютно все цветы и ягоды, которые вам удастся ощутить, и даже те, которые только мерещатся. смелее, никто вас за руку не поймает, чай, обоняние индивидуально

4
учитесь у пикассо декомпозиции. у вас должно быть минимум три носа: первый, второй и третий

5
про дуб напишите как инспектор миграционной службы про релоканта: мол, пока что не интегрирован, но есть успехи. высшая похвала – интегрирован до полной незаметности

6
как можно скрупулёзнее расскажите о танинах, о том, как они тонко выделаны или наоборот грубо сварганены. размер зерна принципиален. пользуйтесь шёлком и бархатом безлимитно

7
используйте рот как весы, бесцеремонно напишите о весе и теле вина. не бойтесь назвать его жирным или костлявым, сдачи оно не даст. восхищайтесь кислотностью, унижайте за сладость, шеймите за алкоголь. такова современная повестка. абьюзить и буллить – прерогатива знатока

8
не забудьте вставить куда-нибудь слово "минеральность" и слово "баланс". смысла в них мало, зато красиво

9
не бойтесь снова перечислить все фрукты-ягоды, травы и пряности мира, наобум разделив всё это на атаку, середину и финиш

10
смело порекомендуйте хранить вино ещё пару лет, чтобы в нём что-то там сгладилось / раскрылось / усложнилось. это по-любому произойдёт

11
завершите заметку наблюдением о стиле, напишите, насколько это вино напоминает "приличную шассань", "хороший жевре", "левый берег бордо жаркого года"

12
откройте наугад книгу рецептов и выудите первое попавшееся блюдо, оно, скорее всего, идеально подойдёт

не благодарите, я всё равно вас не прочитаю!

ярких вам эмоций от хороших вин и умных собеседников