ныряю в хату с улицы, там бабушка-одуванчик, улыбается смешными разбежавшимися зубами, словно она ещё девочка, и брекеты ей ставить рано. кудрявые, полностью белые волосы стоят просвечивающим шаром на её голове. удерживаюсь, чтобы не подуть

— добрый день, я василий
— андриана, – смеётся она, – распахивает холодильник, выуживает из него бутылку пива и ставит на стол поближе к своей тарелке

а стол весь уставлен слюноотделительными пьемонтскими антипасти, глаза разбегаются: телячий ростбиф под тунцовым соусом, капунет – местный голубец в ребристой капусте, свежие сырочки томини под зелёным соусом, перцы печёные под анчоусной "банья кауда", insalata russa, сицилийская пармиджана

— ну что стоим? за стол! – это лаура вошла, широко, быстро, по хозяйски расставила тарелки, вилки, салфетки, стаканы

я робею и чихнуть боюсь. ещё утром, когда мотор заглох в деревне ронкалья, почувствовал, что забралась в меня вместе с туманом пьемонтская хворь. пока ждал эвакуатор да ходил взад вперёд, дыша моросью, окончательно переместился в нижний эон, в серый морок купчинской безнадёги

в наших деревнях если ты без машины, уж лучше быть призраком, а у меня вечером первое занятие в школе сомелье, и пропустить его никак нельзя, невозможно. смотрю по навигатору: полтора часа пешком. морось не морось, туман не туман, пойду, хуже уже не будет

замечаю, что навигатор прокладывает путь бродяги через знакомую кащину, где в мае был фестиваль натуральных вин. хозяйка кащины лаура – повар-самородок. лучших равиоли с белыми грибами во всём пьемонте не сыщешь. звоню

— лаура, привет! можно я у тебя посижу, поработаю? мне только розетка нужна, стол и стул. я тут недалеко от тебя, минут через двадцать буду. а потом я в розиньяно пешком пойду. машина у меня сломалась
— таак, ты координаты мне пришли и стой, где стоишь

и вот я уже не стою, а сижу за массивным столом под пожелтевшими фото в сияющих рамах и вижу как девяностолетняя андриана наливает себе birra, задорно смеясь. рядом с ней сидит человек, больше похожий на гнома, короткий, широченный в плечах, с крючковатым носом похожим на баклажан, густющей бородой, которая начинается сразу от бровей и покрывает его на три четверти. сказочный человек, выпучив глаза, лихо ставит перед собой графин красного вина. происходящее напоминает сон

— люблю натуральное, – крякает сказочный, – будешь?
— (киваю, боясь чихнуть)
— милости прошу к нашему шалашу, – говорит лаура. – buon appetito
— buon appetito
— я только по субботам и воскресеньям готовлю. а что гости не съедят, то нам на обед, – извиняется лаура, – безотходное производство
— (мычу, мотаю головой)

примечаю дочку лауры на торце стола. это девица лет двадцати пяти, волосы у неё густые, чёрные, вьются мелко. приглядываюсь: гномьи черты проступают в миловидном лице. по спине проходит волна озноба. выпиваю стакан вина медленно, забираю губами последние капли, чувствую, как теплеют руки

— славная барбера, без душка, чистая ягода. спасибо вам! так хорошо у вас. как в сказке. лаура, спасибо тебе, выручила!
— тоже скажешь, любой бы так поступил. давай-ка вот что, я тебя сейчас отвезу домой в виньяле. дома тебе лучше будет работаться. а вечером до розиньяно, в школу твою, уж кто-нибудь тебя подбросит. ты поспрашивай, язык не отвалится. если что, мне звони

.

так и вышло. захожу в табачную лавку рядом с домом
— серджо, привет! сможешь меня к девяти вечера отвезти в розиньяно, машина у меня сломалась, мотор отказал,
— отвезу! а обратно ты как?
— что-нибудь придумаю
— звони, если что

и вот начинается первый мастер класс. фабио галло зажигательно рассказывает про профессию сомелье. про важность бокалов и температуру подачи, про безупречность и необходимость выжигать из себя калёным железом так называемую italianità

— джулия, привет! – шепчу я через стол, узнав дочку винодела эрманно аккорнеро, – сможешь меня после урока домой забросить? у меня машина сломалась

джулия кивает, улыбается. не надо выжигать итальянитá, бог с ним, пусть будет теплей, чем надо, сказочней