итальянцы упорно не понимают огурец. это поразительно. еда для италии — ключевое умение, предмет жарких споров. о еде говорят всегда. проходишь мимо компании вальяжных пожилых мужчин, словно сошедших с рекламного постера diesel men's collection. краем уха слышишь, как они обсуждают на повышенных тонах уместность шалфея в таком-то соусе. о футболе здесь спорят реже, чем о еде. о политике реже, чем о футболе. о вине можно услышать только на винной выставке. о еде — везде

помню, я прилетел в бергамо ночным райнейром, шёл проливной дождь. вся жизнь в одном чемодане. впереди мрак неизвестности, позади шлейф оборванных нитей. меня встретил антонио, человек, которого я видел впервые в жизни. в половине четвертого ночи

антонио: чао! ты не голоден?
я: ээээ, привет, даже не знаю, а что разве ночью... погоди, всё же закрыто!
антонио: да, наверное, но перелёты так утомительны

антонио искренне сочувствовал незнакомому проголодавшемуся существу

итальянцы всесторонне обдумали баклажан и кабачок, причём с цветами и стеблями, тридцать три вида капусты и фасоли. любая ботва здесь проработана в подробностях, горох едят со стручком и усами, свёклу с черешками и колосьями. горький фиолетовый салат радиккьо ди тревизо, едва поддающийся пережевыванию, защищён по месту происхождения. в хорошем ресторане обязательно будет сезонная паста с невнятной, похрустывающей травой, которая растёт исключительно на соседнем холме и больше нигде в мире

и эти люди в упор не видят огурца. блайнд спот. возможно, господину фрейду было бы что сказать о неспособности целой нации принять и полюбить огурец. резистенца.

красные маки — символ освобождения от фашизма. в конце апреля, начале мая 1945, когда падали один за другим фашистские правительства городов, маки на севере италии цвели особенно буйно. они и сейчас меняют пейзаж, проступают красными брызгами на виноградниках, в полях сурепки и рапса, вдоль дорог. и это в то время, когда должны пойти первые хрустящие огурчики. ни одного огурчика. везде маки — символ отрицания огурца

мистическая история. даже с салом итальянцы на ты. я уж не говорю про лардо ди колонната, сало, которое вызревает в каррарском мраморе, в тех самых гротах, где микеланджело находил подходящие глыбы для пьеты и давида. салу есть место в многопартийной системе итальянских кухонь. с огурцом беда. абсолютно несчастный овощ, попираемый во всех правах

итальянцы издеваются над огурцом. откровенно гнобят. вы видели, что под видом огурца продаётся в итальянских супермаркетах? исполинские отростки со шкурой бизона, которую не пробить из дробовика. здесь огурцы шкурят, вычищают от семян и жарят. какую такую древнюю обиду итальянцы вымещают на огурцах, уму непостижимо

давеча я наткнулся на очередное оскорбление: четриоло бараттьере, четриоло по-итальянски огурец. баратто — бартер. бартерный огурец. как бы огурец, который ещё можно обменять на нормальный овощ. это был шар цвета зелёной редьки. мы с опаской разрезали его, ошкурили, вычистили семена. оказалось, что это никакой к чёрту не огурец, а прохладная зелёная дыня. из википедии я узнал, что этого бартерного огурца целых сто гектаров в апулии, и зовут его там не четриоло, а чанчуффо. плевок в душу

даша ходит на курсы итальянского языка в казале. на втором занятии, посвященном работе в италии, маэстра сказала: вы должны стать предпринимателями, оглянитесь вокруг, заметьте, чего не хватает, и просто начните это предлагать

ну что ж, ок, наше будущее теперь светло, я знаю, чего в италии не хватает. маленьких, свеженьких хрустящих огурчиков с пупырышками — четриоло расков