вчера мэр хвасталась мной как диковинным зверем красивым. я и правда, был красив, при персиковом галстуке и платочке ему в тон. весь сияющий белизной рубашки и ботиночками кельвин кляйн. поймала меня на улице за руку, когда я за штопором домой ходил, и уже не отпускала от себя, пока всем своим дружбанам не предъявила

вчера в нашей деревне был праздник с томным названием vignale autunno di vino, винная осень виньяле. на центральной площади с семи утра суета, один тыквы раскладывает, другой сыры, третий вязаные шапочки. рокэнрольной наружности типчики с некоторым презрением ко всему происходящему протягивают кабели, расчехляют барабаны и синтезаторы. а мы с джорджией и данте расставляем столы во дворце каллори, сортируем вина, носимся с кулерами и крашуарами

джорджия и данте – сомелье, и как служители культа одеты в черные мантии-передники, у каждого чёрная бабочка и тастевен на серебряной цепи. а я что, я с боку припёка, я в свадебном пиджачке ушедшей лучезарной эпохи. и даже свой пурпурный значок wset куда-то по дурости задевал. сияю так, без опознавательных знаков

— познакомься, – берёт меня эрнестина под локоть, – это президент юнеско по монферрато, это профессор туринского университета, это мэр города эн, это глава ассоциации виноделов ка

протягиваю всюду руку, сияю

– а это василий, наш дорогой эээ горожанин, русский, большой специалист по вину, он прибыл к нам, и мы... мы его обняли

невольно представил себе роскошную подарочную коробку с василием внутри, вот она вся в бантах и лентах прибывает в виньяле, мэр города торжественно при всём честном народе распаковывает её, достаёт василия и обнимает его. и каждый житель города всякого пола и возраста по очереди подходит к василию и обнимает его бережно, чтобы не помять

профессора-президенты, видимо, наблюдали похожую картину в своих воображениях, а потому слегка скривились улыбками, глядя рыбьим взором поверх меня

ушёл я от них грациозной иноходью во дворец, штопором орудовать и нести благую весть о том, как сделать монферрато great again. сами монферрини, увы, не очень понимают, у них глаз загриньолинен, у них барбера в ушах

лично штопором своим вскрыл я и пристально продегустировал 25 барбер. и пока народ не подтянулся, завис на стенде у джорджии и данте, взял штурмом 25 гриньолино. вот и вся виньяльская винная осень

я даже вошёл во вкус, и глаз мой перестал дёргаться от "аристократических" танинов гриньолино и "освежающей" кислотности барберы

стою, разливаю, ловлю за локти виноделов. первым попадается марко канато, azienda canato, у него самый минеральный гриньолино, известь шершавит всю длину вишнёво-клюквенного послевкусия

марко, – говорю, – был мне сон, будто я сижу в ресторанчике на лигурийском побережье, приносят мне гадов на гриле, барабульку и прочих дорад. подходит затем сам хозяин и хитро подмигивает: есть у меня для вас изюминка, сказочное вино, небом созданное для этой ривьеры лазурной и кухни генуэзской. что же это? – спрашиваю. – игристый розовый гриньолино, 24 месяца на осадке, уникальное, потрясающее вино марко канато

у меня такого нет! – удивляется марко. – значит, будет, марко, будет, – говорю я, сея доброе, прекрасное, вечное, и отпускую локоть

вылавливаю андреа буцио, у них с братом вина техничные, чёткие, оба энологи, у андреа докторская по гриньолино, он на нём собаку съел. гриньолино буцио трепещет яркой клубникой как кумач на ветру, специи искрят по контуру, и только в финале выезжает танковая гусеница танина

— андреа, чем знаменита наша зона юнеско?
— инфернотами, само собой
— а что такое инфернот?
— это нижний погреб, вырытый в известняке
— и для чего он предназначен?
— для хранения лучших бутылок вина, но сейчас мы их так уже не используем
— а почему там так здорово хранить бутылки?
— там идеальная влажность и температура +14 круглый год
— не напоминает ли тебе всё это один прославленный винный регион на севере франции?
— шампань?
— ты это сказал, андреа, не я
— нооо
— розовый гриньолино, возможно
— надо подумать

я ж понимаю, я для них диковинный зверь, и это мне развязывает руки