Lingulinks

«Умный дом», «умный холодильник», «умный унитаз»… Когда-то это были шутки, потом передний край прогресса, а теперь — антиутопическая реальность. На фоне встраивания компьютеров в предметы, в которых они совершенно лишние, возникла необходимость называть телевизоры, кофе-машины и часы, в которых компьютеров нет: по аналогии они стали «тупыми»: dumb TV, dumb coffee maker, dumb watch. Такие названия («стационарный телефон», «немой фильм», «Звёздные войны. Эпизод IV: Новая надежда») именуются ретронимами: их ретроспективно присвоили вещам, которые когда-то не требовали уточнения.

Желание иметь прибор, не содержащий слова «умный» в названии, происходит не из внезапного стремления к аскезе, а от ситуаций типа той, что приключилась с MyQ: в 2023 году монополист Chamberlain, владеющий умными гаражными дверями MyQ (и почти всеми остальными), одним днём закрыл доступ к API, позволяющему интегрировать их в умный дом и открывать/закрывать свой гараж с телефона, не используя замусоренное рекламой официальное приложение. Подобные запреты и дурацкие ограничения всё чаще поражают слишком умные устройства, и мало кому охота оказаться в роли главной героини повести «Неавторизованный хлеб», тостер которой не желал жарить ей хлеб на завтрак из-за банкротства компании-производителя. Отсюда и интерес к «глупым» устройствам.

В русском слово «умный» происходит от старославянского ѹмъ (мысль), однако английское smart восходит к прагерманскому глаголу *smertan, означающему «ранить, причинять боль»; это значение сохраняется в английском глаголе to smart и поныне. Английский в целом любит метафоры остроты и протыкания для обозначения интеллекта: там тоже говорят «острый ум» (sharp mind); слово keen имеет значения «желающий», «резкий» и «сметливый»; остроумные шутки — это cutting wit; ясно аргументирующий и проницательный человек может быть охарактеризован как incisive и penetrating. Использование слова «тупой» в этом смысле тоже обращается к метафоре разрезания.

А вот слова «глупый» и dumb, по-видимому, оба происходят из метафоры молчания: русское — от «глухой», а английское — от «немой». В английском это значение сохранилось чуть лучше, что видно в таких сложных словах как dumbbell (гантеля; похожа формой на колокол, но не звонит) и dumbwaiter (кухонный лифт; приносит еду как официант, но не задаёт глупых вопросов). «Глупофон» и dumbphone, соответственно, не режут наши уши дурацкими уведомлениями.

* https://www.nytimes.com/2026/05/14/magazine/dumb-phones-tvs-retronym-smart-tech.html
* *smertan-" in Kroonen. Etymological Dictionary of Proto-Germanic https://archive.org/details/etymological-dictionary-of-proto-germanic/page/456/mode/2up
Фасмер и Трубачёв:
* «ум» https://starlingdb.org/cgi-bin/response.cgi?root=config&morpho=0&basename=%2Fdata%2Fie%2Fvasmer&first=1&off=&text_word=ум&method_word=substring&ww_word=on&ic_word=on&sort=word
* «глупый» https://starlingdb.org/cgi-bin/response.cgi?root=config&morpho=0&basename=%2Fdata%2Fie%2Fvasmer&first=1&off=&text_word=глупый&method_word=substring&ic_word=on&sort=word

(начало)

Инициативы по оздоровлению шотландского в Канаде часто ведут люди с лингвистическим бэкграундом, проверяя на практике различные теории всего международного лингвистического сообщества. Например, в Канаде работают учреждения, созданные по методике языковых гнёзд (kōhanga reo), — это изобретение новозеландских маори, — а Bun is Bàrr представляет собой адаптацию программ индивидуального менторства, которые придумала американка Лиэнн Хинтон (Leanne Hinton) для языков коренных американцев.

Статья Sparling et al. знакомит нас с удивительным фактом: хотя многие люди, изучающие какой-нибудь язык, вступают в музыкальные группы, чтобы чаще с ним контактировать, роль музыки в возрождении языков практически не исследована. Лингвистическая этномузыкология пока что не существует, а зря!

Спарлинг с коллегами проинтервьюировали десять музыканток и музыкантов, а затем проанализировали интервью по методике венгерско-британского лингвиста Золтана Дёрнеи о психолингвистической мотивации при изучении второго языка. Дёрнеи использовал идею о том, что при изучении нового языка люди не только обретают некоторые компетенции, но и создают эдакую новую личность для себя-на-втором-языке. Он пишет, что для успешного обучения людям нужны:
— возможность построить для себя яркий и сложный образ будущего «я», которое владеет новым языком,
— уверенность в том, что построить это «я» возможно,
— гармония между идеальным образом себя и тем, что окружающие считают достаточным для свободного владения,
— активация или прайминг этого образа,
— процедурные стратегии обучения,
— способность уравновесить воздействие нежелательного «я», которого человек боится (например, страх отвержения сообществом).

Исполнение шотландской музыки (и песен на шотландском) даёт людям образ и пример себя как компетентного члена шотландской общины и мотивирует изучать язык песен. Они также часто исполняются в местах, где можно практиковать язык, помогая найти стратегии обучения. Музыка является обязательным элементом и в оригинальной методике языковых гнёзд. Если учите какой-то язык, обязательно попробуйте петь или играть музыку на нём.

Если вас заинтересовал курс шотландского на материале Ведьмака, возможно, вам понравится шотландская песня Fear a' Bhàta (читается «Ира — вата»), фрагменты которой звучат в теме Скеллиге в третьей части игры в другой аранжировке: https://www.youtube.com/watch?v=GHe2H2WOQXs

* https://www.abdn.ac.uk/media/site/llmvc/documents/Chapter_9_Nova_Scotian_Gaelic.pdf
* Sparling et al. (2022) Motivating Traditional Musicians to Learn a Heritage Language in Gaelic Nova Scotia https://cbu.scholaris.ca/bitstreams/146e2a5f-7c1f-4225-9172-a0dd86ab9a32/download

Американец Джейсон Бонд влюбился в шотландский гэльский язык (далее шотландский), получил высшее образование по кельтистике и педагогике в Канаде, в Новой Шотландии, после чего уехал в обычную Шотландию, в деревню, и работал там в школе, а затем несколько лет преподавал шотландский в Университете Данди.

Теперь у Бонда есть канал на Ютьюбе и сайт, где он придумывает новые способы научить людей своему любимому языку. Например он придумал вводный курс, который строится на материале Ведьмака! И опубликовал его бесплатно, в двух вариантах: для совсем новичков и для тех, кто уже немножко понимает. В первом видео для новичков https://www.youtube.com/watch?v=CJ5U15iFPM8 он рассказывает, что Геральт имеет прозвище Am Madadh-Allaidh Bàn, что у него два chlaidheamh: один stàilinn, а другой — airgid, для монстров. Монстры в рассказе тоже появляются.

Бонд в уроках использует шотландский шотландский, а не канадский, но тот по-своему любопытен. Шотландский оказался в Канаде тем же методом, что и английский: в 17—19 веке на берега полуострова Лабрадор и окружающие его острова приезжали шотландские мигранты, которые часто вступали в браки с местным населением, микмаками и малеситами, и передавали детям также и язык. Позже поток иммиграции увеличился, причём люди часто переезжали к уже эмигрировавшим землякам целыми сообществами. В 1901 году в Канаде было 50 000 говорящих на шотландском, но сейчас их число ближе к тысяче.

Канадский диалект несколько отличается от остальных. Например, веляризированный «л» там произносится как беларусский неслоговый «у» или английский w, l̪ˠ → w, то есть, вместо «ла» они говорят «ўа»; эта особенность характерна для западных островов Шотландии. Контакт с коренным населением дал шотландскому такие диалектизмы как Hogamà (топоним, по-английски Уайкокогома); французский — именование гриппа a’ ghrip (а не flu), но есть, конечно, и англицизмы: доллар там называют dolair (доларь). Заимствования, естественно, перемалываются в жерновах гэльской грамматики: так возникают слова типа botherigeadh (беспокойство, от to bother) и watchadh (наблюдение, от to watch).

Канадскому шотландскому посвящено относительно мало литературы, например, Historical Dictionary of Scottish Gaelic, над которым работали в университете Глазго, вообще не рассматривает говоры Новой Шотландии. Но местные неравнодушные создают различные инициативы типа Bun is Bàrr (корень и ветвь), а власти их нередко поддерживают.

(1/2)

* https://web.archive.org/web/20071119125205/http://www.celt.dias.ie/publications/celtica/c24/c24-306-330.pdf
* https://www.abdn.ac.uk/media/site/llmvc/documents/Chapter_9_Nova_Scotian_Gaelic.pdf
* Курс шотландского Ведьмака: https://www.gaelicwithjason.com/courses/the-witcher-1

Свадебная клятва, где люди обещают помогать друг другу всю жизнь, в английской версии оканчивается выражением …till death do us part. Это очень интересная застывшая грамматическая конструкция, выражающая каузативность.

Каузатив — способ сказать, что что-то заставляет что-то другое происходить: мне нужно выпить лекарство. В русском также есть небольшое количество парных глаголов, отличающихся каузативностью: кукла стоит на подоконнике — он ставит куклу на подоконник. Такие же лексические каузативы есть в английском и японском: lie (лежать) — lay (положить), отиру (падать) — отосу (уронить что-то, позволить упасть). Помимо этого в японском есть и морфологический способ делать каузативы, особенно если исполнитель действия одушевлённый: окору (быть злым) — окорасэру (разозлить); кику (слушать, слышать) — кикасэру (позволять/заставлять слышать; информировать).

В современном английском каузация конструируется аналитически, обычно глаголом make: she makes me angry; she made me eat. В староанглийском эту роль играл глагол don (предок do), к которому присоединялось прямое дополнение и инфинитив: she did me eat = she made me eat.

Другая похожая на don каузативная конструкция использовала глагол lætan (современный let), причём часто в значении «заставлять», а не «позволять».
...hīe hine inn lēton — в зависимости от контекста может быть «они позволили ему войти», так и «они заставили его войти».

Так и получилось …till death do us part. Пока смерть не do (заставит) нас to part, разделиться. Глагол do здесь стоит в форме сослагательного наклонения, потому что выражает нечто не существующее в реальности, и именно из-за этого не имеет маркера 3 лица единственного числа (иначе было бы does). А частицы to тут нет потому что она грамматикализовалась уже после того, как устоялась формула do + пр. доп. + инфинитив; именно поэтому она не попала в аналогичные конструкции с make, let и have; именно из-за опоздания to к банкету в английском говорят don't make me go, а не don't make me to go.

* https://languagelog.ldc.upenn.edu/nll/?p=2880#comment-101229 (комментарий Сюзанны Кеммер)
* Suzanne Kemmer (2001) Causative Constructions and Cognitive Models: The English Make Causative (The First Seoul International Conference on Discourse and Cognitive Linguistics: Perspectives for the 21st Century [Seoul: Discourse and Cognitive Linguistics Society of Korea], 803-846)

Сын-лингвист к отцу пришёл
И спросила кроха:
«Правда же, прескриптивизм —
это очень плохо?»

Популярная лингвистика за последние 25 лет прошла тернистый путь от кровавых битв за «чистоту речи» ко всеобщему безусловному принятию. В 2025 мы все знаем, что письменный язык — это изначально просто запись устного, в нём нет ничего святого. Мы знаем, что создание нормативного языка и формулирование того, что считается «грамотным» — политический акт, который не имеет объективных критериев «красоты речи» ввиду их принципиального отсутствия. Именовать себя «граммар-наци» справедливо считается стыдным и говорит скорее об идеологической близости к «наци», чем о действительной любви к γράμματα, и так далее.

Но в то же время мы стараемся узнать, как люди просят себя называть, и используем именно приятный им вариант. Мы следим за постоянным семантическим дрифтом, в результате которого слова всё время слегка меняют смысл, иногда становясь злыми или грубыми, чтобы ненароком не расстроить окружающих. Организации, занимающиеся защитой прав самых разных людей, публикуют гиды по словоупотреблению: http://standpointspb.com/news/ya-eto-ya-otvechaem-na-nelovkie-voprosy-o-nebinarnosti/ или https://startinclusion.ru/communication

Внимание, вопрос: чем утверждение, что называть безногого человека «калекой» социально недопустимо, фундаментально отличается от утверждения типа «нельзя начинать предложение со строчной буквы»? Понятно, что мотивацией (доброта против воспроизведения нормы), но по сути это же пред-пи-сы-ва-ни-е, то есть, прескриптивизм.

Сами термины «прескриптивизм» и «дескриптивизм» появились в 20 веке, и никогда не имели чёткого смысла. Современный консервативно-прогрессивный разлом в обсуждениях языка очень молод; исторически такого противопоставления не было. Даже люди, прославившиеся упёртыми требованиями соблюдать некую норму, редко пытались вернуть язык в прошлое; им обычно нравились какие-то конкретные аспекты узуса и не нравились другие. Нынешняя политическая ситуация сложилась в популярном языкознании к середине 20 столетия, но ничто принципиально не делает прескриптивизм исключительно консервативным подходом, а дескриптивизм — прогрессивным. Дескриптивизм может поддерживать вредный и унизительный статус кво, а прескриптивизм — учить нас доброте и чуткости.

Не важно, какой у вас подход, главное что вы умеете им делать ;)

Вчера вышел первый в мире фильм, снятый на шумерском языке. Это проект учащихся ирландского Тринити-колледжа.
https://www.youtube.com/watch?v=wJxw9TLU0No
Есть субтитры на куче языков, включая русский

Первый фильм на аккадском сняли в Кембридже в 2018 году https://t.me/lingulinks/476

А альбом музыки на шумерском и аккадском авторства Стеф Коннер вышел ещё раньше, в 2011 году: https://t.me/lingulinks/511

Удивительно, но все ссылки всё ещё рабочие!

Занимательная этимология слова с упаковки

Индонезийско-малайское слово gula, означающее «сахар», не имеет отношения к персидскому گُل («цветок» в общем и конкретно «роза», ср. имена типа Гульчехра).

Зато оно происходит от санскритского गुल (гула), значащего «нерафинированный сахар», но также головку пениса и клитор.

В хинди сосуществуют все три санскритских значения и оба персидских. Все пишутся गुल.

Напрашивается тост за то, чтобы у всех в жизни всегда было достаточно गुल.

https://en.wiktionary.org/wiki/गुल#Hindi

Сегодня я снова появилась в передаче Кофе+ с рассказом об эстонских личных именах.

Поводом к разговору послужила недавняя новость. Компания Coca-Cola недавно запустила в Эстонии очередную акцию: в магазинах теперь продаются бутылки с именами. И вот в соцсетях появились недовольные этой акцией эстонцы — мол, почему-то на бутылках только русские имена, а где же эстонские?? На претензии компания заявила, что пользовалась статистикой популярности имен.

А если ее открыть, то там действительно не эстонские, а, скажем так, славянские имена. Чего не учла компания Coca-Cola, так это огромное разнообразие эстонских имен в противовес весьма ограниченному набору имен, используемому среди славянских жителей Эстонии. Там где, скажем, русские родители будут выбирать имя ребенку, эстонские вполне могут его придумать.

В таблице Департамента статистики этот перекос разумеется будет отражен именно так, как сейчас: на вершине списка окажутся неэстонские имена. А среди эстонцев наоборот много носителей уникальных имен, которые окажутся в конце списка. В своем блоге Департамент статистики утверждает, что на данный момент в Эстонии живут люди с 46000 разными мужскими именами и 50 000 женскими.

Я когда-то давно уже обратила внимание на это культурное различие, писала пост, а вот теперь говорили об этом на передаче. Если что, я, конечно, не исследовала все сама. В передаче ссылаюсь на исследования Анники Хуссар.

Не секрет, что в среднем пожилые учат язык хуже, чем молодые. Это не значит, что достичь «уровня носителя», начав учить язык во взрослом возрасте, невозможно — нет, возможно. Но сложно. Для конкретных примеров обратимся к исследованию преград для усвоения английского у пожилых (60+) из КНР, приехавших в Новую Зеландию на постоянное место жительства к своим детям, опубликованное в прошлом году в журнале Образовательная геронтология.

Исследование проводилось качественными методами (неструктурированное интервью), в нём принимали участие 22 человека возрастом от 62 до 83 лет, живших в стране от 4 до 26 лет и считавшими, что они «плохо» или «очень плохо» говорят по-английски. В результате автор:ки пришли к выводу, что препятствия для обучения языку можно разделить на три категории, а именно: отсутствие мотивации и/или поддержки, занятость внуками и избегание английского в повседневной жизни.

Лучшие результаты показывали те, кто говорили о стремлении получить независимость от детей и видели себя активными учащимися, которые стремятся получить знания и навыки, а худшие — те, у кого не оставалось сил и времени на уроки, и у кого мысль об обучении вызывала неприятие из-за образа себя как состоявшегося человека, который уже всё знает. У нескольких пожилых дети даже отговаривали их от обучения английскому, прямо требуя, чтобы те не отвлекались от предоставления им бесплатных услуг по приготовлению пищи и заботе о внуках.

Многие сообщали, что им не хочется ходить на курсы, где не говорят на их первом языке. Учитывая общую успешность методов с полным погружением, может оказаться, что это больше вызвано переживаниями пожилых о собственной неадекватности и повторением ошибочных стереотипов про невозможность успешно учить язык в пожилом возрасте в комплекте с неумением преподаватель:ниц объяснять понятно для слабо владеющих языком учащихся, но этого вывода по качественному исследованию сделать не получится. С другой стороны, жалобы на фокус на грамматике и оторванность от повседневного использования языка наверняка имеют под собой прочные основания.

Хорошо известно, что любое погружение в язык упрощает его изучение, поэтому идея некоторых будущих эмигрантов о том, что лучше отложить изучение языка на потом, «потому что нужно учить сразу в среде», также ошибочна.

Педсоставу тоже есть, над чем поработать. Перед началом обучения очень желательно поговорить с людьми и понять, какая у них история обучения в общем и обучения языкам в частности. При разработке программы для пожилых нужно закладывать больше времени на повторение, а также следить за тем, чтобы уроки фокусировались на нуждах обучающихся, в частности, общении с работни:цами сферы обслуживания. Интервьюируемые даже высказывали пожелание о двухуровневой системе, при которой их сначала обучают упрощённой версии типа: «Колесо убрать колесо взять — сколько? Твоя работа сколько?» (для смены шины), и лишь после усвоения этого дают полноценную грамматику. В любом случае, крайне важно, чтобы после урока люди использовали полученные навыки на практике, иначе курсы превратятся в хобби без практического эффекта на жизнь.

* Yingqiu Chen & Louisa Buckingham. The English-language learning difficulties of older migrants in New Zealand: A life course perspective (2025) https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/03601277.2024.2382878

Поговорим о японских музыкальных школах. Скажем, у инструмента кото есть три основных школы: Икута-рю, Яцухаси-рю и Ямада-рю. Слово «рю» (流) означает «манера, стиль, школа». Но кроме рю есть также «под-рю», «судзи» (筋), а ещё ха (派), кэй (系) и кай (会). Ха — это линия, идущая от одного музыканта-основателя; кэй — региональная школа, например, Кюсю-кэй происходит с понятно какого острова; а кай — это новая форма, «организация, компания».

Школы имеются не только у музыки, они есть у таких искусств как чайная церемония, каллиграфия, боевые искусства, рисование… И, конечно, они не уникальны для японского искусства, например, северноиндийские музыкальные и танцевальные школы называются гхаранами. И рюха, и гхарана возникли во время урбанизации, когда массы исполнителей, перебравшихся в крупные города, стали пытаться подчеркнуть отличия между собой, опираясь на авторитет «традиции». В деревне-то не нужно придумывать себе название: ну играешь себе и играй, все знают, что вас таких два человека, различить несложно.

В Японии считается, что искусство передаётся внутри школы, оставаясь аутентичной традицией, тогда как люди, вышедшие из школы, производят нечто не вполне правильное. Мастера стремятся подчеркнуть преемственность своего исполнения и главы школы (иэмото, буквально «основа дома»), добавляя в программки своих концертов подробные изображения генеалогических деревьев с именами учителей своей исполнительской манеры, которые должны подтвердить, что человек не с улицы зашёл, а встроен в сообщество. К слову, так как «кай» появились после модернизации Японии, вместо «иэмото» их глава обычно зовётся президентом. Порядок вступления в школу зависит от её возраста: старые школы выдают сертификаты членов по усмотрению иэмото, а «кай» — после экзаменов, на которых требуется правильно ответить, как зовут основателя школы, его день рождения и какого цвета учебник.

Как и в других искусствах, музыканты во многих школах получают «творческое имя», которое в случае особого таланта или особого непотизма может включать часть имени главы: нынешний глава школы Икута-рю — Томияма Сэйкин 2-й, сын Томиямы Сэйкина 1-го.

Вместе с тем вся эта традиционная шелуха, конечно, держится в основном на консенсусе о наличии у короля одежды. При внимательном изучении наследия супер-пупер-традиционных музыкальных школ оказывается, что никакой «неизменной передачи наследия великого мастера» нет; все музыкантки и музыканты постоянно перепридумывают и переинтерпретируют произведения, чему способствует и преимущественно устный характер обучения. Традиционным всегда является то, что мы сами для себя таковым определили.

* Shino Arisawa. Ryūha: construction of musical tradition in contemporary Japan (2012)
* Страничка Томиямы Сэйкина на сайте Международного общества сякухати

Австралийский коренной народ аранда, проживающий в окрестностях Алис-Спрингс (Alice Springs) на юге Северной территории, создал проект по возвращению имён улицам города. До прибытия белых колонистов земля, на которой стоит Алис-Спрингс, называлась Мпарнтве, и многие его улицы названы словами из центрального и восточного языков аранда, но записаны бессистемно. Проект ставит своей задачей установить на столбах с указателями таблички, на которых имена улиц будут записаны стандартной орфографией.
https://i.imgur.com/TXUctVt.jpeg

Например улица Gnoilya должна называться Акнгвелье (Akngwelye), что значит «собака». Собака у аранда фигурирует в мифе о сотворении мира.

Сайт проекта: https://www.angkentye-yerrtye-ilemele-mpwarele.com/
Содержит объяснения названий улиц, орфографию и аудио с произношением.

Также, чтоб два раза не вставать, вашему вниманию предлагается бесплатная книга учёной-историка Эммы Дортинс, опубликованная Австралийским национальным университетом под лицензией CC BY-NC-ND 4.0. Она посвящена трём историям дружбы коренного населения и колонистов: The Lives of Stories. Three Aboriginal–Settler Friendships.

Ссылка: https://press-files.anu.edu.au/downloads/press/n4525/pdf/book.pdf

Иллюстративный материал: выступление победительницы конкурса Musabaqah Tilawatil Quran — 2023 в Катаре. Это 14-летняя кари’а Эрин Зелия Навави с Суматры: https://www.youtube.com/watch?v=KvN73lyU9zY

Ислам имеет сложные отношения с музыкой. Согласно одним интерпретациям, музыка в исламе запрещена Кораном и сунной (жизнеописанием Мухаммада), согласно другим — запрещена только музыка, исполняемая на некоторых инструментах, согласно третьим — музыка полностью разрешена. Запреты характерны для модернистских фундаменталистских течений (салафия, ваххабизм, деобанди), а также для теологов более рационалистских течений; буквалисты и неотрадиционалисты, напротив, склонны считать, что Коран и сунна не запрещают музыку, а значит, она не противоречит божественной воле. Это не абсолютная тенденция: в целом позитивного отношения к музыке больше, чем негативного, и даже духовный лидер «Братьев-мусульман», модернист Юсуф аль-Кардави в своей книге «Дозволенное и запретное в исламе» прямо заявлял, что музыка плоха только в тех случаях, если она сопровождается неприличными танцами, её текст восхваляет алкоголь или другие запретные вещи, и так далее. Отсутствие однозначно положительной позиции исламских учёных в отношении музыки привело к тому, что в арабских странах музицирование происходило в основном в закрытых помещениях, из-за чего все арабские традиционные музыкальные инструменты за исключением сельских барабанов и гобоев — тихие.

Вместе с тем существует и процветающая традиция мелодекламации Корана. Коран — это, прежде всего, звук речи, а не книга, и в мусульманских сообществах считается правильным стремиться окружать себя звуком Корана. Коран звучит по радио и по телевидению, из динамиков в такси и автобусах, а также со сцены. При исполнении Корана обычно используется именно мелодекламация, называемая тилава или муджаввад, которая включает фиксированные мелодии. Особенно богата традиция чтения Корана в самой большой мусульманской стране мира, Индонезии. Её музыкальная культура гораздо богаче арабской, она включает множество инструментальных жанров, а исполнение Корана особенно тем, что им часто занимаются женщины, называющиеся кари’а (мужчина-чтец именуется кари).

Самый бесконфликтный вид музыки в исламском мире — пение без инструментов, если исполняющие песню люди того же гендера, что и аудитория; и в арабском, и в индонезийском слово для песни (ناء, «гина», и lagu, «лагу») противопоставлено слову для инструментальной музыки (موسيقى, «мусика», и musik, «мусик»). Несмотря на это, исполнение Корана не просто не считается музыкой, но и прямо противопоставлено музицированию в языке и культуре.

Индонезийские женщины часто собираются для исполнения Корана, это происходит в разных контекстах, вот несколько примеров.
— «Хатам аль-Куран», одновременное чтение Корана 30 исполнительницами. Коран исторически делится на 30 примерно равных частей, чтобы прочесть его весь за 30 дней месяца Рамадан, а «хатам аль-Куран» позволяет закончить чтение меньше, чем за час.
— «Хафла аль-Куран», эстетически приятное исполнение Корана для аудитории. Исполнительница может нарушать некоторые правила обычной декламации, например, держать ноту значительно дольше, чем это обычно принято, и брать микрофон в руки, манипулируя им для изменения громкости.
— Обучение в религиозных школах и институтах включает мелодекламацию и может даже быть отдельным предметом.
— Конкурсы чтения Корана.

Эти контексты не уникальны для Индонезии, но активное участие в них женщин нетипично для многих стран. Мусульмане из других регионов часто даже сами не знают, что в Индонезии есть женщины-кари’а, и тем более что индонезийки стабильно занимают первые места на всемирных конкурсах чтения Корана.

* Anne Rasmussen. Women, the Recited Qur’an, and Islamic Music in Indonesia (2010)
* Abdal Hakim Murad. Music in the Islamic Tradition (2017)

«Желаете сделать рабочие совещания продуктивнее? Хотите научиться говорить более убедительно? Ищете метрики для оценки кандидатур на позицию? Воспользуйтесь нашим ИИ-ассистентом! Он даст вам объективную числовую оценку и посоветует, что можно улучшить!» — говорит реклама.

Пристальный взгляд на эти системы показывает, что (среди прочих проблем типа отсутствия внятных критериев оценки и вывода разных результатов для одного и того же потока речи) они очень не любят дискурсивные маркеры, которые в русском всё ещё ошибочно называют «словами-паразитами». ИИ-ассистенты выводят количество дискурсивных маркеров на экран и снижают свою оценку «понятности» речи, если могут определить в ней э-эканье, ну-канье и м-мыканье. Но это ошибка: это важные и полезные слова, улучшающие понятность речи: например, «ээ» часто встречается перед длинной именной группой сложного состава или техническими терминами, осуществляя когнитивный прайминг и давая слушательнице знак подготовиться:

— …У нас также не бывает, например, регулярного поступления какого-то определённого количества, э-э, полипропиленовых — и только полипропиленовых — частиц.
(Интервью Елены Королёвой с Сакиной Зейналовой о микропластиках)

Такую же роль играет английское um и повторение артикля, the the:
— …So this is the autism spectrum quotient is perhaps the the best known autism trait measure.
— …И это — коэффициент аутизма — вероятно, э-э, наиболее известная метрика аутичных черт.
(Лекция Франчески Хаппе о том, как изменилось понятие об аутизме)

Части речи слов типа «э-э» обычно определяют как междометие. Междометия вообще обделённая группа: обычно их даже не включают в грамматики языков (в печатные грамматики, которые должны, по идее, содержать всё-всё-всё о языке). Филолог Джон Хорн Тук в 1786 писал: «грубое и бессвязное», междометие «не имеет ничего общего с речью, и является лишь прибежищем бессловесных» (the brutish inarticulate Interjection which has nothing to do with speech, and is only the miserable refuge of the speechless). Хорн Тук считал, что междометия опускают говорящих на уровень животных, и если ему в его 18 веке простительно не знать, что человек в принципе не может перестать быть животным, но мы-то уже в курсе, что без междометий речь становится хуже, а не лучше.

Польский антрополог Бронислав Малиновский, совершивший революцию в антропологии, писал и про лингвистику. Живя среди тробрианцев, он заметил многочисленные междометия, которые помогали людям понять намерения и отношения собеседников, координировать работу и так далее. Он писал: «структура … языкового материала неразрывно связана с, и зависит от, хода деятельности, в которую интегрированы эти высказывания». Более поздние исследования описали лингвистический пинг-понг, в который мы играем в ходе каждой дискуссии.

На иллюстрации сверху показано количество междометий в ходе обсуждений тет-а-тет на шести неродственных языках (слева направо, сверху вниз): каталонском, египетском арабском, хауса, японском, венгерском и пите-саамском. По грубым прикидкам, междометия появляются в среднемировой дискуссии примерно каждые 20 секунд (оговорка: данные только по звучащим языкам, но нет оснований полагать, что в жестовых другая ситуация).

Агрессивное отторжение междометий подобными дурацкими инструментами не только противоречит тому, что мы знаем о языке, но и будет негативно сказываться на жизнях конкретных людей, чьё начальство решит использовать «искусственный интеллект» для извращённо понятой оценки их труда.

* Mystery AI Hype Theater 3000. Linguists Versus 'AI' Speech Analysis (with Nicole Holliday) (2025)
* Darius Yonatan Nama. What are the functions of discourse markers uh & um? (2021)
* Nicole R. Holliday, Paul E.Reed. Gender and racial bias issues in a commercial “tone of voice” analysis system (2025)
* Mark Dingemanse. Interjections at the Heart of Language (2024)
* Евдокия Сидоренко, Екатерина Сахно. «Да» в русской грамматике (к проблеме беспризорных слов) (2001)

Фильм Kneecap хорош не только этномузыкологическими наблюдениями, но и социолингвистическими. Например, в нём упоминатся jailtacht — это игра слов jail (джейл, «тюрьма») и Gaeltacht (гэлтахт) — регионы, которые правительство Ирландской республики официально считает местами доминирования ирландского. Слово «джейлтахт» описывает социолингвистическую ситуацию во время Смуты, конфликта в Северной Ирландии (начавшегося в 1960-х и кончившегося в 1998), когда сторонники ирландской независимости массово оказывались в одной тюремной камере, что позволяло им учить друг друга ирландскому и практиковаться говорить на нём, скрывая смысл своих слов от тюремщиков. Вследствие такого метода обучения они начинали говорить на ломаном ирландском, наполненном кальками и ошибками.

(Далее будут обсуждаться детали сюжета фильма)

Долорес, жена бывшего республиканского партизана Арло, дразнит его словом jailtacht, но тот говорит ей, что гордится тем, что учил неправильные глаголы в стенах тюрьмы, покрытой испражнениями. Это также реальный эпизод ирландской истории: во время Смуты заключённые в знак протеста против избиений и ухудшения условий содержания отказывались покидать свои камеры, из-за чего администрация не могла опорожнить их ночные горшки, содержимым которых протестующие мазали стены. Они требовали снять запрет на ношение своей одежды вместо тюремной, прекратить отправлять их на работы, разрешить собрания заключённых в образовательных целях и так далее — тут, конечно, сложно не отметить, насколько деградировали права заключённых с тех пор. Одним из лидеров ирландских националистов был Бобби Сэндс, умерший во время протестной голодовки в возрасте 27 лет.

Плодом джейлтахтов (а по легенде — творением самого Бобби) является популярный слоган Tiocfaidh ár lá! (Туки ар ла, «[наш] день придёт»), который Лиам из Kneecap любит произносить перед оргазмом. Его изобрели люди, которые не очень хорошо владели ирландским, поэтому вместо чего-то на основе tiocfaidh an lá (день придёт) у них получилась калька с английского, которая, тем не менее, закрепилась. Существует несколько более литературных альтернативных версий, в частности, Beidh an lá linn! (Бе ан ла линнь, «день будет с нами»), но подобные слоганы — как панк-музыка: плохая техника исполнения в них не умаляет достоинств произведения, а лишь подчёркивает его смысл.

Язык текстов всамделишних Kneecap несколько отличается от типичного рэпа: они смотрят на мир иронично-отстранённо и заигрывают с темой девиантности, что было нетипично и для исторических республиканских произведений. Например в песне Gael-Gigolos они описывают, как занимаются сексом с пожилыми мужчинами и женщинами за деньги, чтобы заплатить выкуп за себя. Помимо этого их тексты содержат кучу ирландского сленга: peelers (пилерз, «менты»), fuck up (в значении «заткнись»), bob («деньги») и hood («отбросы общества»). Про последнее слово Kneecap написали песню H.O.O.D., в которой реаппроприируют это оскорбление. Занятно, что и в Ирландии, и в США это слово значит примерно одно и то же, но происходит из разных источников. Американский hood (который «гангста») — сокращение от hoodlum; hood (который «бедный район») — от neighbourhood; а ирландский hood — от балаклав, которые носили партизаны.

Сами Kneecap говорят, что не согласны с критикой, что, мол, «превращают ирландский язык в политику». Их возмущает, что британские власти сначала сделали ирландский язык политическим, запретив его, а теперь требуют говорить на нём исключительно на неполитические темы. Это чувство дало им силы для творчества, и именно возмущение языковой дискриминацией даёт Долорес силы впервые выйти из дома за много лет.

* Alina Kulman. Get Your Brits Out. Irish rap and the language of revolution (2020)
* Liam Ó hÍr, Louis Strange. Tiocfaidh Ár Lá, get the brits out, lad: masculinity and nationalism in Irish-language rap videos (2021)

К каналу теперь прилагается чат

Этномузыкология — это раздел антропологии, изучающий социальные аспекты музыки. Исторически этномузыкологами были богатые европейцы и американцы, которые ездили в «дикие места» и делали записи тамошней музыки. Со временем дисциплина накопила материал, впитала и произвела кучу теории, и теперь изучает не только всю музыку, но также любые звуки, в том числе звуки животных, архивы аудиозаписей, а также связанные с этим всем вещи, например, какие у разных народов есть идеи и практики, связанные с правами на музыку, не похожие на европейский копирайт. Этномузыкологи одними из первых перестали чураться активизма и стараются работать вместе с исследуемыми сообществами, отдавая таким образом им свой долг.

Отличный пример этого всего — фильм Kneecap. Завязка такая: два ирландских обалдуя из Белфаста, Лиам и Нише, околачивают груши известными органами; параллельно с этим учитель музыки, замещающий урок ирландского в своей школе, обнаруживает, что учебник ирландского предлагает скучающим детям поговорить про резку торфа. Его путь пересекается с обалдуями и они образуют хип-хоп-группу Kneecap: обалдуи читают рэп на ирландском, а учитель музыки ставит им бит.

(Далее будут обсуждаться детали сюжета фильма)

Музыка у Kneecap получается разухабистая и неприличная. Лиам и Нише начитывают треки про наркоту, языковые права, похмелье, беспорядочный секс, полицейское насилие и насилие в адрес полицейских. Это вызывает критику со стороны юнионистов, которые используют аргументы, сводящиеся к «если Kneecap — это лицо ирландского языка, то правильно мы всю дорогу дискриминировали ирландский и запрещали его», забывая о том, что маргинализация населения Ирландии произошла не из-за языка, а из-за насилия захватчиков. А также, сюрприз, «ужасная музыка про наркотики, антисоциальное поведение и насилие» оказывается гораздо более интересна молодым слушателям, чем резка торфа. Kneecap всё чаще видят, как их музыка вдохновляет молодых англоязычных ирландок и ирландцев говорить на ирландском.

У Kneecap есть и «зеркальное отражение» — юнионистский маршевый оркестр, с которым сталкивается Лиам. Эти оркестры выходят на парады для празднования победы протестантского короля Вильгельма III над католиком Яковом II и повсеместно воспринимаются как демонстрация силы. В отличие от Kneecap, музыканты в оркестрах одеты в форму, они играют «приличную» музыку на «приличных» инструментах, но, конечно, проигрывают лихой удали главных героев.

Kneecap это настоящая существующая группа. Все трое играют в фильме сами себя. Они никогда не старались быть «вне политики», их фильм заканчивается напоминанием о том, что каждые 40 дней исчезает ещё один коренной язык, а сами участники группы очень громко выступают за права палестинцев, упоминая продолжающийся геноцид в каждом интервью. Это также имеет исторические корни: в Северной Ирландии палестинские флаги часто поднимают над республиканскими зданиями, а израильские — над юнионистскими.

Этномузыкологические исследования хип-хопа часто подмечают, что этот жанр позволяет маргинализованным группам говорить о своих проблемах, в частности, относящихся к языковой дискриминации. Майя, тонганцы, узбеки и йоруба используют рэп, чтобы посмотреть на свою культуру другими глазами. В хип-хопе принято подчёркивать место, в котором его производят, что даёт исполнителям возможность гордо заявить о своих корнях, рассказать малоизвестные факты своей истории и осудить действия властей.

* Elizabeth R. Bell. “This Isn’t Underground; This Is Highlands”: Mayan-Language Hip Hop, Cultural Resilience, and Youth Education in Guatemala (2017)

Обнаружен канал чукчи-лингвистки, которая пишет про свой язык и культуру.

Например из него можно узнать, что женский диалект чукотского языка почти вышел из употребления, теперь все говорят по-мужски

начало

Я вообще очень мало участвую во всех Википедиях на самом деле: у меня всего около 1500 правок, у других участников рабочей группы раз в 100 больше. Тем не менее я знаю, что там происходит, так как довольно давно в этой движухе, знаком с некоторыми википедистами и тусуюсь в их чатиках, но на полноценное редактирование страниц как-то не хватает времени. Всё же в 2024 году я немного поучаствовал в белорусской Википедии с официальным правописанием, написал там две или три статьи. Это совсем маленький вклад. Хочу когда-нибудь довести статью про жестовые языки до качественного статуса, но не знаю, когда это случится.

К слову, существование двух параллельных Википедий, тарашкевицей и наркомовкой, мне кажется скорее проблемой, ведь белорусская Википедия и так очевидно проигрывает русскоязычной по объёму и популярности, а беларусы ещё и расходуют силы на поддержание двух проектов одновременно.

Представьте себе идеальную Беларусь вашей мечты. Расскажите о языках этой страны.
— Хотелось бы, чтобы где-то в далёком будущем страна имела единственный государственный язык — белорусский. Потому что, возвращаясь да предыдущему вопросу, я лично ощущаю себя беларусом в том числе потому, что понимаю белорусский язык, мне кажется, это важный маркер моей идентичности, я хочу, чтобы он процветал. Но я бы не желал насильственного перехода, чтоб вчера страна была почти целиком русифицирована, а сегодня уже действует единый государственный язык. Кажется, что будет лучше делать переход постепенно. Стоит принять, что прямо сейчас есть беларусы, которые плохо знают белорусский язык, не могут на нём разговаривать и не имеет ресурсов на то, чтобы его выучить.

(4/4)

начало

Что по-вашему означает переименование статей «Беларусь» и «Кыргызстан» и обсуждающееся переименование статьи «Молдова»? Это признак более масштабных перемен?
— На поверхности лежит идея связать эти переименования (ещё, к слову, «Туркмения» поменялась на «Туркменистан») с вторжением России в Украину. Действительно, все перечисленные изменения начались в 2022 году. Но я не вижу такого, что вот википедисты до 24 февраля были сторонниками старых названий, а после 24 февраля резко поддержали новые. Скорее произошла серия небольших изменений. С 2018 году тянулось долгое обсуждение «Туркмении», но только летом 2022 года нашлись желающие подвести итог о переименовании. Вероятно, события в Украине подтолкнули сторонников переименования действовать более решительно. Получилось, что это был важный прецедент: итог по переименования «Кыргызстана» в конце 2023 года структурно напоминает итог по «Туркменистану», а анализ нашей рабочей группы, в том числе, ссылается на случай «Кыргызстана».

Могло также сыграть роль то, что после начала войны Википедию покинул ряд участников, которые перешли в российские провластные копии писать про специальную военную операцию. Люди с такими взглядами более склонные к консервативным вариантам названий постсоветских республик, поэтому в Википедии «Туркмения», «Киргизия», «Белоруссия» и «Молдавия» потеряли часть поддержки.

Но стоит отметить, что во всех этих переименованиях итоги не написаны с позиции, что вот старые названия — это имперскость или что-то в таком духе, поэтому меняем. Все итоги, в том числе итог нашей рабочей группы, опираются на анализ распространённости обоих вариантов в авторитетных источниках. Если бы наша рабочая группа увидела, что, как и в 2012 году, «Беларусь» и «Белоруссия» используются одинаково часто, мы бы тоже написали, что оснований для переименования нет. Но мы увидели другую тенденцию, что название «Беларусь» встречается чаще. Мы, в том числе, смотрели статистику по годам (в окончательный текст решения она не попала), и там не было такого, что в 2020 или в 2022 году произошёл резкий скачок в связи с политическим событиями. Нет, скорее имеет место плавный, но хорошо заметный тренд.

II. Про беларусскость
Что для вас значит «быть беларусом»?
— Быть беларусом — это понимать этот мем. Шучу, на самом деле я знаю беларусов, которые его не понимают, потому что не смотрели соответствующие телеканалы в соответствующее время. Вообще мне ближе идеи Андерсона про воображаемые сообщества, которых объективно не существует. Тогда быть беларусом — это иметь какое-то абстрактное представление о белорусскости и ощущать себя причастным или причастной к ней.

Вы перестали вести блог на русском, переключившись на беларусский, участвуете ли вы в беларусской Википедии?
— Да, это было не самое простое решение, ведь блог Вконтакте насчитывал около 14 000 подписчиков (что очень неплохо для лингвистической тематики за пределами непосредственного изучения зарубежных языков), сложилось какое-то сообщество. Чтоб записи лучше бросались в глаза в бесконечной ленте новостей, к каждому тексту я добавлял случайный лингвистический мем, который обычно не имел никакого отношения к тексту публикации. Иногда люди спрашивали в комментариях, как связаны текст и картинка, и старожилы «филолобаек» отвечали, что никак не связаны и тут всегда так. Мне очень нравилось, что есть люди, которые знают, как всё происходит в моей паблике. Но вот в 2022—2023 году пришли ощущение, что хочу вести канал по-белорусски. И не во Вконтакте.

(3/4)

начало

Какие вы использовали лингвистические инструменты?
— Мы пользовались корпусами русского языка, которые удалось найти: не только Национальным корпусом русского языка, где довольно редко встречается название белорусского государства, но и платными корпусами с сайта Sketch Engine. В остальном мы или считали количество результатов поиска в различных онлайн-агрегаторах (например CyberLeninka или Google Scholar), или пересматривали непосредственно тексты научных статей. Пользовались ещё таким лингвистическим средством как падежи существительных, так как поиск по слову «Беларусь» давал, в том числе, результаты на белорусском языке, конструкции «Республика Беларусь» (а в Википедии есть консенсус, что при подсчётах эту конструкцию следует считать отдельно) и тракторы «Беларусь». В косвенных падежах результаты получались более точными.

Каков был конкретно ваш вклад в работу?
— Именно я проводил исследования и писал итог. С другой стороны, остальные участники рабочей группы — более опытные википедисты, во время дискуссий в группе появилось понимание, каким мы видим наше исследование, чтобы оно отвечало правилам Википедии. Они мне очень помогали с формулировками, с деталями норм Википедии, с прецедентом и текущими тенденциями в википедийном праве.

Были ли среди членов комитета споры? Как вы решали, кто прав?
— Кажется, что и не было. Если кто-то не соглашался с теми или иными тезисами в тексте итога, он предлагал другую формулировку, и обычно остальные участники её принимали. Кажется, очень помогло, что рабочая группа была сильна ограничена в своих полномочиях: Арбитражный комитет потребовал от группы посчитать, сколько раз какое название встречается в авторитетных источниках, и сообщить, нужно ли переименование. Поэтому мы не рассуждали, какое название более историческое, или более лингвистическое, или искусственное, или региональное, или имперское. Просто считали словоупотребления, а это менее конфликтно!

Какого отклика вы ожидаете в беларусском сегменте Интернета?
— Уже вижу, что про наш итог написали многочисленные независимые белорусские СМИ. Вообще, ожидаю две основные точки зрения: «файна, нарэшце!» и «калі ўжо беларусы спыняць глядзець, што там у расіян робіцца, і пачнуць клапаціцца пра свае праекты і сваю мову». Я уважаю обе позиции.

(2/4)