Now, Adele

Друзья, психология цвета в PR — это мощный инструмент, воздействующий на наше восприятие бренда. Как художник ищет нужный оттенок, передающий настроение картины, так и цветовая палитра передает смыслы и значения в PR. А что, если поговорить о цвете личного бренда в PR? Свое мнение высказали эксперты рынка креативных индустрий, авторы ТГ-каналов. Интересное наблюдение — практически все авторы поста выбрали теплую красно-оранжевую гамму для личного бренда. Итак, погнали!

Тимур Асланов, автор канала Асланов PR:

Если бы мой личный бренд был цветом, это точно был бы красный. Мне близок красный, потому что это про энергию, решительность и внутренний огонь. Это цвет лидерства, цвет людей, которые не ждут удобного момента, а создают его сами. Красный работает как маркер внимания: он сразу выделяет, задаёт тон и передаёт уверенность. Я люблю этот цвет, потому что он отражает мою энергетику, стремление действовать и брать ответственность. Красный — это сила, смелость быть заметным и говорить прямо. Именно так я хочу, чтобы воспринимали и мой личный бренд.

Айта Лузгина, автор канала особый русский digital:

В своем личном бренде я бы сделала акцент на красно-оранжевой гамме — она несет мощный эмоциональный заряд, что соответствует сути пиарщика.
Красный цвет ассоциируется с энергией, уверенностью, действием и быстро привлекает внимание. Оранжевый передает энтузиазм, креативность и коммуникабельность. А в качестве фоновой основы использовала бы синий — цвет доверия и стабильности. Идеальное комбо, чтобы подчеркнуть важные профессиональные качества: надежность, целеустремленность, творческий подход и эмоциональную вовлеченность.

Наталия Краюхина, автор канала Наташа фром Раша:

Цвет последних двух лет — красный. Думаю, дело в том, что я сама себя выдернула за волосы из комфортной жизни и вошла в этап сверхскоростей, поэтому нужен агрессивный цвет, чтобы обращать на себя внимание. Видимый и агрессивный = важный.

Адель Арнес, автор канала Now, Adele:

Если бы мой личный бренд был цветом, то однозначно глубоким сапфировым синим. Он олицетворяет стратегическую ясность, непременно ассоциируется с инновациями и интеллектуальным подходом. При этом я бы добавила цветовую пару — неоновый розовый, потому что без дерзкого творчества, озорства и живого импульса я не представляю ни один проект.

Ольга Очеретина, автор канала PRиличное:

Если бы мой личный бренд был цветом, он бы жил на стыке оранжевого и зелёного. Оранжевый — моя энергия и врождённый оптимизм: он тот самый энерджайзер, который нужен, чтобы двигать проекты и команды.
Зелёный — мои дубы и дача с верандой: ствол устойчивости, спокойствие среди инфошума, место, где возвращаешь себе тишину. В результате получается бренд, который и светит, и держит.

Андрей Ермошкин, автор канала Кудрявый Digital:

Если бы мой личный бренд был цветом, это был бы оранжевый! Собственно, это основной цвет «Интериума». Почему именно он? Оранжевый — это идеальный сплав страсти красного и оптимизма жёлтого. Он символизирует энергию, творчество, дружелюбие и энтузиазм. Этот цвет говорит об открытости к общению, смелым идеям и нестандартному подходу. Именно эти ценности мы вкладываем в «Интериум»: заряжать клиентов вдохновением, находить креативные решения и создавать по-настоящему тёплые и продуктивные отношения.

Юрий Нестеренко, автор канала НЕпросто PR:

Хотя я не имею отношения к «черному PR», мой любимый цвет был и остается — черный! Он стильный, лаконичный, отвечает на все вопросы. Черный решает. Приносит деньги и привлекает внимание нужных людей. Черный не допускает оценки, он сам оценивает. Черный — цвет чести и достоинства. А вот достоин ли ты черного?

Ярослав Федосеев, автор канала Хуже Федосеева:

Мои цвета — красный и черный. Красный — это секс. Черный — это смерть. Перед вами отождествление начала и конца жизни. Нетрационный дуализм, потому что традиционный — это все же черный и белый, а не черный и красный. Но в мире настолько мало белого цвета, что мы не вправе взять его за основу.

#словоэксперту

Очень занятно, какие цвета коллеги-пиарщики выбрали, чтобы описать свой личный бренд. Лидируют красный и оранжевый. Кое-где мелькнул черный. Мой ответ внезапно отличается: смотрите в посте.

Прочитала в ноябрьском номере «Москвички» замечательную статью клинического психолога Марии Черняховской о том, какой он — сегодняшний подростковый бунт.

Очень понравилась мысль: раньше субкультуры строились по принципу «вопреки» (на зло маме отморожу уши) — теперь мир подростков зиждется на выборе себя. Образ, поведение и лексикон составляют идентичность, выделяют из толпы.

У меня все время возникает вопрос, почему тинейджеры так похожи: однообразные джинсы-трубы, худи, цветовая палитра. В статье есть хорошее пояснение: живя в условиях визуального шума, быть обычным = слиться с миром. Сам образ — это высказывание. А количество слоев и объем одежды выдают только одно — стремление защититься от тревоги внешнего мира.

Авиапарк, по мнению автора, заменил дворы: это безопасное пространство, где дети сидят, как воробушки, пьют бабл tea и выкристаллизовывают идентичность. Видят своих и чужих, обсуждают и узнают новости: настоящий социальный театр.

И еще интересно про лексикон тинейджеров, представляющий собой микс русского, английского и мемов. Согласно исследованию Института русского языка, для нового поколения важно описывать не «кто я?», а «какой я вайб?». Так проще передать эмоцию, но не обнажать чувства.

Мне самой было бы интересно понять, какие события сильнее всего сказались на психике нынешнего поколения. Лет через 10 будет резонно опросить)

Меня недавно спросили, почему Пушкин – наше все?

Я сегодня только доподлинно поняла и делюсь.
Он, по сути, изобрел язык, на котором мы разговариваем.

В начале XIX века было несколько русских языков: церковно-славянский, простонародный, ломоносовский=книжный и дворянский фрусиш (французский + русский). Выше я рассказала, как Карамзин конструировал литературный язык: сделал его похожим на речь, взял синтаксис из французского, убрал архаизмы и придумал множество слов.

Даже при всем том, что Карамзин упрощал язык, его все равно критиковали за тягу к сложным конструкциям и множеству запятых. Да и имплементация принципиально нового языка занимает десятки лет. Представьте, носителей – единицы, книги читают лишь некоторые.

Что же сделал Пушкин?
Он свел воедино все языки в легкой и изящной форме.
Поэт исключил сословный языковой конфликт: появился единый и для элит, и для народа разговорный русский.
Фразы стали лаконичными, ритмы легко ложились на слух.
Пушкин задал новый стандарт, который приняла вся страна.

Очень сложно уложить в голове, что русский, на котором мы разговариваем, весьма молодой язык. Так что Пушкин – «наше все» не потому, что так однажды решила чья-то учительница по литературе.

Он и правда помог России перестать быть Вавилоном и заговорить на одном языке.

Я начала душно относиться к здоровью, когда поняла, что психика без физики съезжает с рельс не только сезонно, но и при каждом стресс-факторе.

Сегодня с восторгом обнаружила, что Степа Зайцев собрал в единый регламент все правила заботы о себе – о теле, мотивации, духовном состоянии. И в каждом пункте есть не только образ хорошего результата, но и тревожные звоночки.

Все это так правильно, душно, порядочно и уважительно по отношению к себе, что ауфффф. Загляните в файл, сами все поймете.

В тему о конкурсах красоты: полотно Эдвина Лонга «Вавилонский рынок невест», которое очень хотелось показать вам вдогонку)

Если верить Геродоту, по достижении брачного возраста каждая вавилонянка должна была однажды прийти в храм Афродиты и исполнить священный долг перед богиней: отдаться иностранцу за деньги. Пока не будет куплена – домой нельзя. Так, некоторые ждали своего часа по несколько лет.

Картина, кстати, была очень повесточной. Лонг представил ее в 1875 году на ежегодной королевской выставке. Буквально за 5 лет до этого появился закон, что девушка может сохранять за собой имущество после вступления в брак.

Узнала из утренних новостей имя победительницы «Мисс Вселенная» – это 25-летняя мексиканка Фатима Бош. Первое, о чем я задумалась: откуда вообще взялись конкурсы красоты?

Все началось в 1888 году в бельгийском городе Спа (в честь него мы и называем все приятные услуги), когда 350 женщин прислали снимки на курортный конкурс. Представьте: еще вчера портреты были доступны лишь элите как живописные предметы. Первая фотография демократизировала изображение, но все еще носила толк личной памяти.

И вдруг — перелом.
Жюри перебирало кадры, фильтровало, выделяло фаворитов. По сути, конкурс стал прототипом соцсетей: массовый поток изображений → внешний наблюдатель → сортировка → норма.

В 1920-е годы девушки предстали в купальниках, и канон красоты обрел числовые показатели. А в 1950-е годы благодаря телевидению стандарты стали глобальными: миллионы зрителей синхронно смотрели на одну и ту же женщину и принимали ее как матрицу желаемого.

К XXI веку конкурсы отошли от телесных требований, их заменил нарратив. Страна демонстрирует идеальный образ, который хочет вывести на международную арену.

Например, Фатима Бош – гуманист и волонтер, в детстве ей диагностировали дислексию и СДВГ, а окажись она перед представителями ООН, стала бы обсуждать важность аутентичности каждого человека. Считываете контекст?)

Рубрика #оченьнадо – я категорически не могу понять, почему эта книга не была переведена на русский язык.

Natasha's dance. A Cultural History of Russia – монография профессора истории Лондонского университета Орландо Файджеса. В ней описано становление нашей культуры с XVIII по XX век. Рассказываю, почему для меня это настоящая сокровищница.

В XIX веке высшие сословия испытывали раскол идентичности: публично они были европейцами, глубинно – близки к крестьянскому укладу, нетронутому западными традициями. Война 1812 года спровоцировала ценностный кризис и культурный разворот. Едва говорившие по-русски дворяне начали искать русское в себе и мире вокруг. А еще увидели, что «безмолвная масса» – крестьяне, чей уклад они отвергали и не считали культурой в высоком смысле, на самом деле – такие же люди и даже герои. Те, с кем они воевали бок о бок и принесли в сакральную жертву Москву, поджигая дома.

Сейчас изучение становления нашего культурного самосознания в XIX веке – мой фокус. Я хочу составить объемную картинку, как мы метались между подражетельством и субъектностью, что отвергали, а потом возлюбили, как к этому пришли. Потому что история не повторяется, но выдает очень схожий цикл: не зря же толпы в кокошниках жгут на концертах Кадышевой.

В монографии синтезированы очень хорошие и нужные вещи.
Негодую, что до сих пор не перевели на русский. Хотя я и так освою.
Короче, это первый пункт в вишлисте.

Я часто сталкиваюсь с тем, что мои друзья не из маркетинга бесятся от моего лексикона. Просят «сказать по-русски»: например, не лиды, а покупатели! Почему-то к зумерским неологизмам относятся лояльнее: нет-нет, да и вкрутят кокетливо какое-то словечко. Чаще всего невпопад (с чего я часто испытываю испанский стыд).

Мне всегда было интересно, а как язык менялся до появления интернета и унифицированных школьных учебников советских времен. Вычитала интересное – оказывается, Карамзин, которого чаще знают разве что по «Бедной Лизе», был помимо всего прочего реформатором языка.

В своих произведениях он намеренно отказывался от церковнославянских лексики и грамматики и стремился писать, как говорят в обычной жизни: буквально менял порядок слов в предложении. Иронично, что образцом служили грамматика и синтаксис французского языка, потому что высший свет не особо жаловал и знал русский язык. Нужна была калька.

Есть и еще одна причина: на французском можно было говорить как о высоком, так и о низменном, русский же был не приспособлен для этого. Даже описывать чувства было трудно (этим и японский до западного вмешательства отличался).

Благодаря Карамзину у нас есть слова благотворительность, меланхолия, человечность, ответственность и многие другие. А еще он популяризовал букву Ё, которую мы снова отринули.

Кстати, карамзинская реформа не прошла бесшовно – протест был. В 1811 году возникла общество «Беседа любителей русского слова», которое критиковало Карамзина и лелеяло старый язык. Спустя 4 года появилось сообщество «Арзамас», в которое вошли многие поэты нового поколения. Они иронизировали над олдскульщиками и, как мы можем судить сейчас, успешно переиграли их.

Правда, есть нюанс: Карамзин мог сделать так, что авторов, использовавших старый стиль, просто не публиковали. Без этого рычага изменения не были бы такими стремительными.

Я лично очень благодарна Карамзину за свободу в выражении чувств и отказ от архаики. Понятно, что нынешний синтаксический строй привычен, а без многих слов просто не представляешь себе речь. Но даже в попытке примерить на себя «старый язык» (например, когда слушаешь церковные службы), я испытываю острое отторжение.

Не хватает там легкости и изящества, грузно слишком.

За последние пару месяцев я общалась с представителями разных отраслей и четко поняла: пиарщиков и маркетологов – люблю.
Лучше держаться этих ребят.

Это люди с широким кругозором, потому что им приходится понимать аудиторию, видеть взаимосвязи на рынке, чувствовать и формировать инфополе. Они умеют общаться, причем в своем окружении я ощущаю искренность, основательность и долгосрочность.

А еще каждый рекламист – это хаб связей, поэтому через одно рукопожатие дотягиваешься до любых людей, событий и еще не опубликованных новостей.

Если вы хотите пощупать этот рынок, найти работу, узнать лайфхаки работы с ИИ и найти достойных собеседников – сохраняйте эту папку, которая объединила 56 топовых профи рынка.

И не говорите потом, что я не давала ссылку!

Now, Adele pinned a photo

Привет, меня зовут Адель. Я культурный бренд-стратег и исследователь, а еще – основатель бюро «Коды культуры», которое помогает бизнесу создать и продвинуть продукт с опорой на уникальные особенности страны, города или сообщества.

В этом канале вы найдете:
▪️много про русскую культуру: интро в биографию топового продюсера XIX века – Саввы Мамонтова и 4 причины съесть пирожки здесь и сейчас.
▪️ светские хроники столетней давности: например, как Россия формировала гастрономический бренд.
▪️обзоры на книги и сериалы: как бывший крепостной стал основателем первой в России «Азбуки вкуса» и почему сняли сериал про клан Гиннессов.

А еще в декабре я уеду в путешествие по Латинской Америке, и канал станет travel-блогом: это был прогрев и дисклеймер.

Написать мне можно сюда: @adelearnes

Сказать, что мне нравится слушать «Войну и мир» – это ничего не сказать.

В школе читать не доводилось – меня уже выгнали к тому моменту, и я не омрачала домашнее обучение даже попытками освоить произведение. Сейчас же я изучаю, как формировалось наше культурное самосознание, а события начала XIX века дают много ответов.

К тому же, гораздо проще изучать историю через художественное произведение. За «Войной и миром» стоит колоссальный труд по реконструкции эпохи. Только вдумайтесь: Толстой работал над этим произведением спустя полвека после описанных им событий. Ну, и переписывал 6 раз – правда, руками жены Софьи Андреевны.

Начало первого тома проходит за серией суарэ и балов. Там треп высшего света, балагурство золотой молодежи, первая любовь и супружеские сцены. Я обожаю светские хроники столетней давности – так что у меня мурашки от удовольствия.

Может, за неимением школьной травмы я испытываю незамутненное наслаждение. Хотя возможно я просто не дошла до описаний боев, от которых все стенают.

И никак не могу понять, почему столько мемов про дуб. Что там с этим дубом???

Узнала удивительную вещь: оказывается, у нас в имперские времена проводились всесословные балы в формате маскарадов. В середине XIX века они случались аж дважды в год: 1 января – в больших залах Зимнего дворца, 1 июля – в большом Петергофском дворце.

То есть представьте, император оказывался в толпе из 32 тысяч человек, чтобы продемонстрировать, что Россия – народная монархия. Мещанин мог взглянуть (не более 10 раз за вечер), как императрица играет играет с министрами в бостон и твист. Народу наливали чай. Правда, сахар размешивала прислуга, чтобы никто не позарился на царские ложечки.

Дам высшего света обязывали прийти в русском платье, хотя было не очень понятно, что оно из себя представляет. То ли стилизованный под русский стиль европейский наряд, как при Екатерине, то ли что-то маскарадное, с элементами лубка. Например, в 1856 дочь императора пришла на бал в русской душегрейке – правда, из голубого бархата и отделанной бахромой из жемчуга. Вообще, народный костюм в исполнении придворных дам всегда выглядел ультра дорого. Роскошные шубы и кокошники, усыпанные драгоценными камнями, были базовым минимумом.

Представляете, как это смотрелось на фоне гораздо более простых одежд прочих гостий, наряды которых могли быть сшиты из старых тафтяных занавесей?

Праздники эти быстро окрестили «балами с мужиками». А в одном воспоминании чиновник при генерал-губернаторе Москвы называет их «дикой смесью двора и захолустья» и «зверинцем, который показывают за деньги».

Но, на мой взгляд, традиция всячески хорошая и очаровательная. А вы как считаете?

У меня сегодня утро началось с разговора о пирожках.

Обсуждала на созвоне, как вышло, что пирожки – часть нашего с вами культурного кода. Так что плавно возвращаемся к разговорам о России и русском.

Давайте начнем с простого: как сталось, что пирожки – это что-то родное и домашнее? На уровне ДНК у нас прописано, что это – «передаваемая забота», которой хочется набить все карманы. Не важно, испеченный бабушкой или купленный в монастырской лавке, он понятный, недефицитный и ожидается, что вкусный.

Началось все с сакрального. Маленькие хлебцы и крошки могли быть частью подношений. Это универсальный для многих культур код: на Бали вместо хлебцев – рис.

Для путников пирожки были идеальной едой – хлеб не просто начинялся, он защищал начинку. Метафорически эту идею хорошо раскрывает сказка про Колобка. Он от дедушки ушел и от бабушки ушел – создан для путешествий.

Пирожки стали быстрой едой и товаром вместе с развитием городов: даже профессия такая появилась – пирожник, предок пекаря. По сути, пирожки были первым русским стритфудом. Он же спустя пару веков становится пищей бедных студентов и служащих, либо вокзальным перекусом.

А дальше пирожочное потребление выравнивает Советский Союз: еда без дефицита и вне статусов доступна всем и сделана по ГОСТ. Пирожки есть в каждой столовой и буфете, куда заглядывает всякий советский гражданин. Вы же в школе ели пирожки? И я ела. Тогда и произошло культурное закрепление для современных поколений.

Так что в следующий раз, когда решите объесться пирожками, у вас много железобетонных аргументов: тяга к корням, ностальгия, к бабушке захотелось или «путь-то неблизкий будет».

А вообще я хочу уметь вот так, как Джеки Чан. Это фляк назад и нет, не зацикленный, а многократно повторенный.

Больше всего меня фрустрирует, когда спрашивают, зачем. А ничо тот факт, что это прикольно? Вам правда нужны еще аргументы?

Я удерживалась от лайфстайла как могла, в итоге перестала писать. Видимо, этот подход не работает, так что возвращаюсь в привычное русло — делюсь и жизнью, в том числе. Она у меня 7 раз в неделю проходит как в цирке на спорте. Визуал прикрепила.

Недавно я узнала, что могу бегать — без прикола, я ненавижу бег и в жизни не могла осилить больше 3 км. Но пару недель назад я внезапно для себя без цели и подготовки пробежала 11 км на дорожке, а потом 7 по парку. В обоих случаях я натерла ноги и поняла, что нужны специальная обувь и одежда.

Я разобралась в пронации/супинации, подобрала себе пару от Hoku, купила флиску, ветровку и даже повязку на голову. Оказалось, что и шмотки, и обувь очень влияют на результат. Как минимум, без правильных кроссовок колени сразу начинают болеть — а с этим я не хотела экспериментировать.

Спонтанный интерес к бегу случился ОЧЕНЬ кстати. Скоро я лечу в Латинскую Америку, где меня ждут хайкинги в разных климатах. Памятуя тестовую уличную пробежку в худи и ущербных кроссах, я поняла, насколько важен правильный шмот.

Я даже мысленно приготовилась к немодной одежде и «европейскому» луку (читай: аляпистый, вычурно функциональный, не стильный).

Оказалось, рынок спортивной одежды весьма продвинулся. Теперь я уверенно отличаю шузы для лесных тропинок, коротких хайков и длительных маршрутов, когда идешь с рюкзаком. Разбираюсь в тонкостях софтшелл штанов и плотности курток. А еще у меня появилось много, очень много спортивных носков.

Короче, одеться для спорта, даже безобидно туристического, — не только недешево, но еще и требует экспертизы. Несмотря на все трудности подбора нужных параметров каждого предмета, я даже собрала нестыдный лук.

Теперь ищу страны, куда отправлюсь на следующий хайк, потому что этот наряд явно стоит выгулять не один раз.