Мне всегда было интересно, а как язык менялся до появления интернета и унифицированных школьных учебников советских времен. Вычитала интересное – оказывается, Карамзин, которого чаще знают разве что по «Бедной Лизе», был помимо всего прочего реформатором языка.
В своих произведениях он намеренно отказывался от церковнославянских лексики и грамматики и стремился писать, как говорят в обычной жизни: буквально менял порядок слов в предложении. Иронично, что образцом служили грамматика и синтаксис французского языка, потому что высший свет не особо жаловал и знал русский язык. Нужна была калька.
Есть и еще одна причина: на французском можно было говорить как о высоком, так и о низменном, русский же был не приспособлен для этого. Даже описывать чувства было трудно (этим и японский до западного вмешательства отличался).
Благодаря Карамзину у нас есть слова благотворительность, меланхолия, человечность, ответственность и многие другие. А еще он популяризовал букву Ё, которую мы снова отринули.
Кстати, карамзинская реформа не прошла бесшовно – протест был. В 1811 году возникла общество «Беседа любителей русского слова», которое критиковало Карамзина и лелеяло старый язык. Спустя 4 года появилось сообщество «Арзамас», в которое вошли многие поэты нового поколения. Они иронизировали над олдскульщиками и, как мы можем судить сейчас, успешно переиграли их.
Правда, есть нюанс: Карамзин мог сделать так, что авторов, использовавших старый стиль, просто не публиковали. Без этого рычага изменения не были бы такими стремительными.
Я лично очень благодарна Карамзину за свободу в выражении чувств и отказ от архаики. Понятно, что нынешний синтаксический строй привычен, а без многих слов просто не представляешь себе речь. Но даже в попытке примерить на себя «старый язык» (например, когда слушаешь церковные службы), я испытываю острое отторжение.
Не хватает там легкости и изящества, грузно слишком.