MENTALLICA

Травма с отсрочкой

Детранзишен (обратный гендерный переход) принадлежит к самым заряженным темам современной медицины. О нем или шепотом, или на повышенных. Попробуем говорить по существу.

О чём речь.
Детранзишен — это частичный или полный возврат после гормонального или хирургического гендерного перехода. Одни люди проходят переход и остаются удовлетворены результатом. Но небольшая группа со временем начинает воспринимать полученное лечение как тяжёлый и необратимый вред.

Ученые задались вопросом, может ли у части таких людей возникнуть посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) не в момент события, а спустя годы? Их ответ: потенциально да.

Главная идея.
Травма не всегда возникает в момент события. Иногда она появляется тогда, когда у человека меняется взгляд на собственное прошлое. Во время лечения он может быть уверен, что движется к себе и получает нужную помощь. Спустя годы меняются идентичность, знания, отношения, представление о теле и родительстве. Факты остаются прежними, меняется их смысл. «Наконец-то я становлюсь собой» превращается в «я потерял часть тела» и «почему никто меня не остановил?».

Что рассказывают сами люди.
Авторы опираются на уже опубликованные свидетельства. Один человек после нескольких лет тестостерона и мастэктомии говорит, что счастливее не стал. Он хотел бы, чтобы в четырнадцать лет ему сказали: оставаться женщиной можно без всего этого. Другой описывает ПТСР, связанное с операцией: после неё он ежедневно плакал и просыпался с криком «нет», заново переживая момент наркоза. Третий видит сон, в котором его тело прежнее. Проснувшись, он на несколько секунд забывает об операции, тянется к телу и каждый раз заново сталкивается с необратимостью. Это уже не сожаление, говорит он, а горе и ярость.

Два слоя травмы.
Первый слой классический: навязчивые воспоминания и кошмары, избегание напоминаний, стыд, вина, гнев, нарушения сна, гипервозбуждение.
Второй слой — moral injury, моральная травма. Суть этого переживания можно выразить так: «Я доверился тем, кто должен был понимать больше меня, а теперь считаю, что они причинили мне необратимый вред». Вместе с отношением к телу рушится доверие к врачам и психотерапевтам. В статье есть свидетельства людей, которые после детранзишена избегают медицины и перестали доверять специалистам по психическому здоровью.

Обсуждаем, но не осуждаем, коллеги.

Источник: https://doi.org/10.1007/s10508-026-03669-x
Год: 2026

ПТСР не исчез, а кошмары - да

Люди с ПТСР не просто видят плохие сны, они проживают травму каждую ночь. Исследователи решили попробовать воздействовать хотя бы на кошмарные сновидения, раз нельзя излечить ПТСР полностью, и дать шанс людям спокойно спать.

Что было?
171 участник, десять недель, двойное слепое рандомизированное плацебо-контролируемое испытание, в общем, золотой стандарт доказательной медицины. 87 человек с ПТСР и повторяющимися кошмарами принимали перед сном дронабинол (THC, 2,5–15 мг), 84 — плацебо.

Результат убедительный: тяжесть кошмаров по шкале 0–8 снизилась на 3,7 балла в группе THC против 2,2 в группе плацебо. Но главная цифра другая: у 36,8% принимавших THC кошмары исчезли полностью, против 14,5% на плацебо, почти в два с половиной раза меньше.

На что препарат не подействовал?
На ПТСР в целом и на сопутствующую депрессию THC убедительно не повлиял. Поулчается, эффект оказался точечным. Возможно, ПТСР не монолит, и его отдельные механизмы можно лечить по отдельности, не вылечивая всю травму сразу.

Механизм пока гипотетичен: авторы связывают эффект с воздействием THC на REM-сон через эндоканнабиноидную систему, но напрямую это в исследовании не измеряли.

Источник: https://www.nature.com/articles/s41591-026-04546-9
Год: 2026

Причина вашей постоянной усталости в вашем холодильнике

Куда только исследователи свои ручки не тянут. Уже до святого добрались!
Факты для начала. JAMA Psychiatry, свежий пилот: 20 человек с депрессией на 85% — убрали из рациона ультраобработанную еду. Фастфуд, сладкую газировку, снеки из пакета, готовую еду с составом на полстраницы.

Через 4 недели без новой терапии, без новых таблеток, без единого изменения в лечении показатели депрессии упали. Сразу по 3 шкалам. Тревога тоже пошла вниз.

Стоп. Прочитайте это еще раз. Люди ничего не делали, кроме того, что изменили питание. Нет, это не значит, что брокколи лечит депрессию. Это было бы смешно и даже оскорбительно для всех, кто реально борется с этой болезнью. Но это значит, что вопрос стоит задать прямо: а что, если часть нашей вечной усталости, раздражительности и эмоционального никакущества держится не только на работе, отношениях и стрессе, но и на том пищевом мусоре, который мы закидываем в себя на автопилоте?

Да, это пилот, да, выборка всего 20 человек, но именно такие исследования и стоит проверять на себе, а не ждать, пока их повторят на трёх тысячах участников. Как минимум поджелудочная и желудок отблагодарят вас стократно.

Источник: https://medicalxpress.com/news/2026-09-ultra-food-boost-mental-health.html
Год: 2026

Раньше я выглядел лучше
Почему сравнение с собой из прошлого - отдельный источник телесного стыда

Привычно, что телесное недовольство рождается в сравнении с другими: идеальные картинки в соцсетях, знакомые, коллега, которая выглядит моложе своих лет. Но иногда враг таится в тылу - достаточно открыть галерею в телефоне и наткнуться на фото пятилетней давности. Было?

Психологи Трейси Тылка и Николь Вуд-Баркалоу, одни из ведущих исследователей позитивного образа тела в США, впервые изучили сравнение человека с самим собой прошлым отдельно от сравнения с другими людьми. Авторы назвали это self-oriented appearance comparison. И выяснили, что оно расходится на два сценария: «раньше я выглядел лучше», человек вспоминает тело до беременности, болезни, менопаузы или возрастных изменений, и обратный, «сейчас лучше, чем раньше», где прошлое становится точкой, от которой человек ушёл в выигрышную сторону.

Эти два сценария оказались психологически почти зеркальными. Чем чаще человек сравнивал себя с более привлекательной версией из прошлого, тем выше были телесный стыд, вина за внешность, страх чужой оценки и симптомы нарушенного пищевого поведения при более низкой самооценке.

Обратное сравнение, когда «сейчас лучше», работало иначе: было связано с более высокой самооценкой и благодарностью к телу, хотя авторы не советуют сознательно использовать его как психологический приём. Обнаружилась и гендерная разница: женщины заметно чаще мужчин ностальгировали по «более привлекательной» версии себя, мужчины чуть чаще считали, что сейчас выглядят лучше.

Источник: https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S1740144526001336?via%3Dihub
Год: 2026

Репутация VS личное мнение: битва титанов

Репутация работает ровно до того момента, пока у нас не появляется собственный опыт. В 2х экспериментах с участием более 2500 человек в Японии исследователи проверили, что для нас важнее: то, что о человеке думают другие, или то, как он однажды поступил лично с нами.

Участникам предлагали оценивать простые социальные ситуации: один человек помогал другому или отказывал ему в помощи. При этом у получателя помощи была либо хорошая, либо плохая репутация, а сам участник уже имел с ним личную историю: тот раньше помог ему, отказал или вообще с ним не взаимодействовал.

Пока речь шла о помощи, всё было довольно предсказуемо: человека, который помогает, оценивали положительно почти независимо от того, кому именно он помогал.

Но с отказом картина менялась. Если человек имел плохую репутацию, но лично вам когда-то помог, чужой отказ ему уже не казался таким справедливым. И наоборот: если все считали его хорошим, но лично с вами он поступил плохо, его репутация защищала его заметно слабее.

Проще говоря, когда общественное мнение и собственный опыт расходятся, в вопросах наказания и отказа мы чаще опираемся на то, что произошло с нами лично.

Это показывает, что собственный опыт действительно имеет особый вес и не обязан совпадать с социальной репутацией человека. Условно мама была для всех щедрой веселушкой, а дома - холодной, отвергающей и наказывающей. Репутация описывает усредненную социальную картину, а личный опыт - конкретные отношения, и это имеет большое значение.

Источник: https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S1090513826001595?via%3Dihub
Год: 2026

Вы уверены, что контролируете собственный выбор?
(спойлер: нет)

В этот раз я отступлю от своего же правила и расскажу об исследовании 2005 года. Как автор, имею право вольничать, тряхнуть стариной и лишний раз напомнить: будьте критичными ко всему происходящему, ибо даже наш собственный выбор, который мы рьяно защищаем, может оказаться продиктованным свыше.

Кажется очевидным: сначала мы выбираем, потом можем объяснить, почему. Логично, понятно, ничего сложного. Но в 2005 году группа шведских психологов решила проверить, так ли это на самом деле. Результат оказался из разряда «после этого будет сложно доверять себе так же, как раньше».

Эксперимент был обманчиво простым. Участникам показывали пары женских лиц и просили выбрать более привлекательное. А затем экспериментатор незаметно менял фотографии местами: человек только что указал на лицо справа, а в руки ему кладут снимок женщины слева, той самой, которую он секунду назад отверг. И задают самый обычный вопрос: почему вы выбрали именно ее?

Казалось бы, первая реакция должна быть: «стоп, это фальсификация!». Однако подмену сразу замечали только около 13% участников. Почти 90% спокойно принимали чужой выбор за свой и начинали его объяснять. Кто-то говорил про выразительные глаза, кто-то про улыбку, кто-то находил совершенно конкретные, детальные причины.

Авторы назвали это choice blindness (слепота выбора). Дело же не в том, что участники не заметили подмену, это дело житейское. Но как мозг выдавал уверенное, складное объяснение, даже не имея доступа к настоящему выбору - поражает до сих пор!

Авторов исследования интересовал именно этот разрыв: насколько интроспекция (способность наблюдать за собственными внутренними процессами) вообще может считаться надежной.
И финальная деталь, от которой одновременно смешно и немного не по себе: участники, не заметившие ни одной подмены, после эксперимента были уверены, что уж они бы точно такой трюк раскусили. То есть слепым оказывается не только сам выбор, слепой оказывается и наша уверенность в том, насколько хорошо мы себя контролируем. Но про то, что мы считаем себя и свои реакции лучше, мы уже говорили раньше.

Видео с экспериментом прилагаю. Судя по саунддизайуну, звукорежиссер потом перешл работать в битву экстресансов.

https://youtu.be/wRqyw-EwgTk

Источник: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/16210542/
Год: 2005

100 лет одиночества

Исследователи проследили за 277 тысячами участников и оценили субъективное одиночество ("мне кажется, я одинок") и объективную социальную изоляцию (житие в стиле Агафьи Лыковой).

Оба состояния были связаны с меньшей предполагаемоей продолжительностью жизни без серьезных хронических заболеваний. Авторы рассчитали, что у мужчин, которые одновременно чувствовали себя одинокими и были социально изолированы, период жизни без депрессии и тревожных расстройств был в среднем на 5,8 года короче, чем у мужчин, которые не сталкивались ни с одиночеством, ни с социальной изоляцией. У женщин разница тоже была заметной — около 3,7 года.

После ученые проверили, может ли здоровый образ жизни хотя бы частично сгладить ту разницу в здоровье, которая связана с социальной изоляцией или чувством одиночества. У социально изолированных людей здоровый образ жизни действительно был связан с более благоприятной картиной. Если человек объективно жил довольно изолированно, но при этом не курил, достаточно двигался, нормально спал и питался, то разница между ним и социально включёнными людьми становилась меньше. Особенно хорошо это видно по психическому здоровью: у женщин с нездоровым образом жизни социальная изоляция была связана примерно с 2,2 потерянными годами жизни без депрессии и тревожных расстройств, а при здоровом образе жизни — уже примерно с 0,6 года.

А вот с субъективным одиночеством такой закономерности не получилось. Одинокие люди с более здоровым образом жизни в целом жили здоровее, чем одинокие люди с нездоровым образом жизни, но сама разница между одинокими и не одинокими людьми никуда последовательно не исчезала.

То есть правильное питание, сон и движение не снимали ту часть риска, которая была связана именно с переживанием одиночества.

Суммируя и сильно упрощая: можно жить на необитаемом острове, не чувствуя себя одиноким, и в целом хорошо справляться. А вот субъективно ощущать себя одиноким - куда хуже для психики.


Источник: https://www.nature.com/articles/s41467-026-74498-8
Год: 2026

Шутки против депрессии

Итак, коллеги: юмор может повышать положительный аффект, уменьшать отрицательные эмоции и стресс, помогать дистанцироваться от неприятного опыта и иногда снижать депрессивную симптоматику. Но эффект сильно зависит от тяжести и фазы депрессии, когнитивного функционирования и самого типа юмора.

Теперь детальнее: шутейки показали потенциальную пользу при лёгкой депрессии и особенно в частичной или полной ремиссии. При остром тяжёлом эпизоде ситуация может разворачиваться в противоположную сторону: ангедония, ригидность мышления, нарушения внимания, исполнительных функций и социального познания затрудняют обработку юмора. Человек может понимать шутку хуже, получать от неё меньше удовольствия или интерпретировать её негативно.

Чтобы юмор помогал справляться с депрессивными переживаниями, необходимы когнитивные и эмоциональные ресурсы, которые сама депрессия может снижать.

Юмор - это вообще довольно сложная когнитивно-аффективная операция. Нужно заметить несоответствие, совершить смысловой сдвиг, удержать несколько интерпретаций ситуации, психологически дистанцироваться от происходящего и при этом получить положительное эмоциональное подкрепление. При выраженной депрессии именно эти процессы могут страдать.

И для любителей старого-доброго черного юмора отдельный поинт: люди с выраженными депрессивными симптомами могут предпочитать мрачные/негативные мемы и воспринимать их как более смешные, потому что совпадение юмора с эмоциональным состоянием может давать кратковременное облегчение, чувство узнавания собственного опыта и возможность его выразить.

Источник: https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0272735826000905?via%3Dihub
Год: 2026

Психотерапия против мигрени

Помогают ли психологические и другие поведенческие вмешательства предотвращать мигрень? Могут ли психотерапевты обещать волшебную пилюльку в борьбе с этим недугом? На этот вопрос пытались ответить ученые, которые объединили и проанализировали 63 рандомизированных исследования.

Исследователи собрали клинические испытания, в которых людей с мигренью случайным образом распределяли между разными условиями лечения. Одни участники проходили поведенческие программы, другие получали обычную медицинскую помощь, обучение, иное вмешательство или находились в листе ожидания.
Затем авторы сравнили, как менялись частота боли, ограничения в повседневной жизни и качество жизни.
Они обнаружили, что у взрослых участников программ с КПТ, релаксацией или практиками осознанности частота мигрени или головной боли в среднем снижалась сильнее, чем в контрольных группах. Масштаб дополнительного снижения составил приблизительно 1 день в месяц. Не густо, конечно, но лучше, чем ничего.

Однако был еще один значимый вывод:психологическая помощь может быть частью лечения неврологического заболевания, не превращая само заболевание в психосоматику.

Источник: https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC11951403/
Год: 2026

Как часто моргает ребёнок? Неожиданная связь с работой мозга дошкольника

Надеюсь, первая волна сентябрьского школьного безумства всех попустила, и теперь можно спокойно поговорить о том, что происходит с детьми и как им можно помочь.

Японские исследователи изучили, связана ли частота спонтанного моргания дошкольников с развитием когнитивной гибкости и активностью префронтальной коры. Они обнаружили, что дети, которые чаще моргали во время эксперимента, в среднем лучше справлялись с переключением между правилами. Частота моргания также была связана с активностью определённой области префронтальной коры. Эти связи не сводились полностью к различиям в возрасте детей.

Если вы уже бежите смотреть в глаза собственному ребенку, не торопитесь, ибо частота моргания не является установленным показателем интеллекта, общего уровня развития или здоровья ребёнка. Но когнитивную гибкость моргание продемонстрирует.

Источник: https://www.nature.com/articles/s44271-026-00524-6
Год: 2026

«Всё, что нас не убивает, делает сильнее».
Но так ли это?

После травмирующего события люди говорят, что стали сильнее, научились ценить жизнь или иначе посмотрели на отношения с близкими. В психологии такие изменения называют посттравматическим ростом.

Но действительно ли изменился человек или ему важно верить, что пережитое было не напрасно?

Исследователи обратились к этой проблеме через копинг-стратегии — способы, которыми люди справляются с последствиями травматических событий.

Они провели метаанализ 96 исследований, отобранных из 666 работ за 2013–2020 годы. Авторы изучали, как посттравматический рост связан с разными способами совладания со стрессом и меняется ли эта связь в зависимости от культуры.

Результат оказался неоднозначным: связь между посттравматическим ростом и копингом различалась в зависимости от стратегии и культурного контекста.

Однако авторы поднимают ещё одну проблему: различие между реальным и иллюзорным посттравматическим ростом.

Человек может искренне считать, что после травмы стал сильнее. Но его представление о себе не обязательно совпадает с тем, что изменилось в его жизни.

Поэтому, нельзя сказать однозначно, что травма воспитывает в тебе героя или травма тебя убивает. Может быть по-разному. Но выжимать из себя рост в ситуации, где его в травме не случилось - не стоит.
Однако коли рост произошел и вынес тебя на волне травмы, то берем по максимум.

Источник: https://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/00332941221139724
Год: 2022

Психиатры ставят разные диагнозы одним и тем же пациентам. Насколько всё плохо на самом деле?

Скандальная статья, конечно, оттого и интересная!

В июле 2026 года в Frontiers in Psychiatry вышло исследование с довольно неприятным для психиатрии названием: «Надёжность психиатрических диагнозов в XXI веке».

Авторы собрали 1038 врачей из 19 стран, дали им одинаковые описания пациентов и попросили поставить диагноз по МКБ-10.

Всего врачи вынесли 1902 диагностических решения. Если два специалиста оценивали один случай, одинаковый диагноз они выбирали примерно в 55% случаев. Межэкспертная надёжность составила α = 0,48 — по критериям, использованным авторами, это низкая согласованность.

Не все так плохо, конечно. Когда исследователи посмотрели на отдельные случаи, оказалось, что некоторые расстройства врачи распознавали весьма уверенно. С экспертным референсом совпали 94% оценок случая с биполярным расстройством, 92% — с ОКР и 88% — с депрессивным расстройством.

Но основные разногласия начались там, где появился шизофренический спектр.
В первом случае шизофрении этот диагноз выбрали 37% врачей, тогда как 41% увидели ОКР. Во втором 43% поставили шизофрению, а 45% — расстройство личности. В третьем шизофрению диагностировали 54%, ещё 25% выбрали биполярное расстройство. В случае шизотипического расстройства с референсным диагнозом совпали 38% ответов.

Расхождения не были случайными. Врачи не разбрасывали диагнозы по классификатору наугад. Они систематически по-разному понимали значение одних и тех же симптомов.

В одном случае специалист мог сделать акцент на обсессивных проявлениях и прийти к ОКР, другой — считать определяющими психотические симптомы и выбрать шизофрению. Перед ними находилась одна клиническая история. Различалось то, какие её признаки они считали главными.

Можно было бы объяснить это недостатком опыта. Исследователи проверили и эту версию. Существенной разницы между психиатрами, ординаторами и другими врачами психиатрической службы не обнаружилось. Стаж тоже заметно не увеличивал согласованность.

Именно здесь исследование упирается в старую проблему психиатрической диагностики. За последние десятилетия медицина научилась гораздо подробнее описывать критерии расстройств. Но между написанным в классификаторе симптомом и диагнозом в медицинской карте всё равно остаётся врач, которому нужно определить, что он наблюдает и какое значение этому придавать.

Есть, однако, важная деталь, без которой из исследования легко сделать сенсацию не хуже той, которую оно пытается изучить. 55% совпадений не означают, что психиатры ошибаются в 45% случаев. Несогласие двух врачей ничего не говорит о том, кто из них прав. Даже использованный авторами «лучший экспертный диагноз», с которым совпали в среднем 66% оценок, они сами называют точкой сравнения, а не абсолютной истиной.

Кроме того, это были письменные задачи, а не настоящие пациенты. Врач не мог переспросить человека, уточнить развитие симптомов или посмотреть на него в динамике. И девять случаев не отражали структуру обычного психиатрического приёма: четыре из них специально относились к диагностически сложному шизофреническому спектру. Поэтому превращать полученные 66% в показатель «точности психиатрии» в реальной жизни нельзя.

Но у искусственности эксперимента есть и обратная сторона. Исследователи дали врачам одинаковую информацию, ограничили список возможных диагнозов и даже объединяли некоторые близкие диагнозы в более широкие группы. Часть обычной клинической неопределённости была заранее устранена.
И врачи всё равно расходились.

Если правила одни, симптомы одни, а диагнозы получаются разными, какую часть психиатрического диагноза определяет классификация, а какую человек, который её применяет?

Источник: https://www.frontiersin.org/journals/psychiatry/articles/10.3389/fpsyt.2026.1891625/full
Год: 2026

Почему мы мечемся, когда не можем принять решение?

Есть решения, в которых все понятно и выбор очевиден. Но бывают истории, когда один и тот же выбор обещает что-то хорошее и чем-то угрожает.
В психологии это называют конфликтом приближения–избегания: один вариант одновременно содержит и награду, и потенциальную потерю.

Исследователи из США решили посмотреть, что в этот момент происходит непосредственно в человеческом мозге. Оказалось, пока мы сомневаемся, мозг переключается между двумя конкурирующими состояниями.

Что изучали
В эксперименте участвовали всего 6 пациентов, которым по медицинским показаниям уже были имплантированы глубинные электроды. Это позволило исследователям записывать активность орбитофронтальной коры с очень высокой временной точностью, не косвенно с помощью МРТ, а непосредственно электрическую активность мозга.

Участники играли в простую игру. Перед ними появлялся коридор с сундуками и бомбами. Можно было войти и попытаться получить «рубины», одновременно рискуя их потерять, либо отказаться и перейти к следующему испытанию.
Чем больше потенциальная награда и меньше возможная потеря, тем проще было решение. Но некоторые комбинации создавали настоящий конфликт: и выиграть можно много, и потерять тоже.

Что обнаружили

Перед выбором в орбитофронтальной коре возникали два противоположных паттерна активности. Но самое интересное стало видно, когда учёные посмотрели не на усреднённую активность, а на то, что происходило внутри каждого отдельного решения.
Мозг не обязательно постепенно двигался от неопределённости к окончательному выбору. Его активность быстро переключалась между состояниями, связанными с приближением и избеганием. Одно такое состояние в среднем продолжалось около 72 миллисекунд.
И чем сильнее был внутренний конфликт, тем больше таких переключений происходило до ответа.

Почему это интересно
В экспериментальной ситуации мозг может не находиться в нейтральной точке между «да» и «нет». Он может быстро переходить от одного варианта к другому, пока один из них не начинает преобладать.

Источник: https://www.nature.com/articles/s41593-026-02444-4
Год: 2026

«Я уже не понимаю, было ли это на самом деле». Как разговоры с AI-копиями умерших меняют наши воспоминания

После смерти близкого остаются фотографии, переписки, голосовые сообщения. Всё это позволяет возвращаться к человеку, но только в прошлое. Но искусственный интеллект предлагает нечто принципиально другое: он позволяет продолжить разговор после смерти человека.
Так называемые deadbots создаются из переписок, фотографий, записей голоса и воспоминаний. Что же происходит с горем и памятью во времена ИИ?

Что изучали
Авторы провели подробные интервью с 26 пользователями deadbots в возрасте от 17 до 40 лет. Они создавали цифровые версии умерших родителей, бабушек и дедушек, партнёров, друзей и других значимых людей и общались с ними не меньше месяца, некоторые до двух лет.
Исследователей интересовало не то, насколько точно ИИ способен скопировать человека, а как такое общение влияет на воспоминания и процесс горевания.

Что обнаружили
Сначала оказалось, что цифрового умершего во многом создаёт сам пользователь.
Люди выбирали, какие воспоминания передать ИИ, загружали характерные фразы и записи голоса, исправляли ответы, если бот говорил «не так». При этом неприятные черты и сложные эпизоды нередко оставались за пределами цифровой биографии.
Постепенно получалась не точная копия умершего, а его отредактированная и часто более идеализированная версия.

Для многих такое общение приносило облегчение. С ботом можно было говорить о потере столько, сколько хотелось, не опасаясь услышать от окружающих «пора двигаться дальше». Некоторые использовали эти разговоры, чтобы сказать то, что не успели сказать при жизни, попросить прощения или мысленно завершить конфликт.

Одна участница назвала своего deadbot «костылём, который на какое-то время помогает почувствовать, будто бабушка снова рядом».

Но дальше происходило кое-что принципиально новое
Обычная фотография возвращает нас к событию прошлого. Deadbot способен создать событие, которого никогда не было: люди рассказывали боту о том, что происходит с ними сейчас, показывали новые фотографии, обсуждали события своей жизни. ИИ отвечал так, словно умерший продолжает в ней участвовать.

Одна из участниц показала цифровой бабушке старую фотографию. ИИ ответил подробным воспоминанием: в тот день был сильный ветер, бабушка просила её надеть шарф, а она вместо этого обернула шарф вокруг бабушки. И проблема была в том, что женщина уже не могла вспомнить, происходило ли это на самом деле.

Авторы обнаружили похожую тенденцию и у других участников: при длительном общении реальные воспоминания и новые истории, созданные ИИ, могли постепенно переплетаться.

Если цифровая версия умершего продолжает отвечать, утешать и создавать вместе с нами новые истории, где проходит граница между сохранением памяти и её переписыванием? Благо это или вред?

Источник: https://dl.acm.org/doi/10.1145/3772363.3798614
Год: 2026

Можно ли уменьшить стигму вокруг суицида?

Когда говорят о профилактике суицида, обычно обсуждают кризисную помощь, терапию или работу после попытки. Но есть ещё один важный уровень, об который все спотыкаются, - общественная стигма.

Если человек уверен, что за суицидальные мысли его осудят, сочтут слабым или опасным, ему сложнее рассказать о своём состоянии и обратиться за помощью.
Поэтому кажется логичным: дать людям больше информации, показать историю человека с личным опытом суицидального кризиса и отношение станет менее стигматизирующим.
В 2025 году исследователи решили проверить это не по ощущениям, а в рандомизированном эксперименте.

Что изучали
В онлайн-РКИ участвовали 2043 человека.
Их случайным образом распределили в шесть групп.
Одни получали образовательный материал о суициде. Другие — контактный материал, то есть историю человека с личным опытом суицидальности. И то и другое показывали либо в виде текста, либо в формате видео.

Исследователи измеряли два показателя: общественную стигму в отношении людей, столкнувшихся с суицидальностью, и нормализацию суицида, то есть насколько допустимым и приемлемым человек считает суицид как решение проблемы.

Что обнаружили
Самый простой результат: видео привлекало больше внимания, чем текст, а истории людей с личным опытом больше, чем чисто образовательные материалы.
Но ни образовательные материалы, ни истории людей с личным опытом не снизили стигму сильнее, чем контрольные материалы.

Это заставляет предположить, что часть изменений могла быть связана не с конкретным содержанием вмешательства, а с самим участием в исследовании, повторным заполнением опросников или другими методологическими факторами.

Почему это важно
Стигма — это не только недостаток информации.
Она может быть связана с культурными установками, страхом, моральными оценками, личным опытом и социальными нормами. Один текст или даже одно видео могут быть слишком слабым воздействием, чтобы заметно изменить такие установки.
Авторы сами предлагают в будущем тестировать более интенсивные программы: более длинные, повторяющиеся и вовлекающие.

То есть, коллеги, если мы действительно хотим менять отношение к суицидальности, вероятно, нужны не единичные информационные касания, а более длительная работа с тем, как люди понимают психический кризис, помощь и саму идею суицидальности.

И да: в этом эксперименте попытка уменьшить стигму не привела к опасной нормализации суицида. Говорить безопаснее, чем умалчивать и держать в тайне.

Источник: https://link.springer.com/article/10.1186/s12888-024-06406-7?utm_source=chatgpt.com
Год: 2025

Самая недооценённая часть профилактики суицида

После попытки суицида человеку оказывают экстренную помощь, стабилизируют состояние и выписывают. Кажется, что самая опасное позади. Но после выписки возникает иная проблема: человек остаётся один на один со своей жизнью, а контакт с системой помощи часто быстро обрывается.
По данным, которые приводят авторы этого исследования, только около 35% пациентов приходят на приём в течение первой недели после выписки, а в течение месяца — около 55%.

Поэтому исследователи задали очень практичный вопрос: можно ли снизить риск повторной попытки, если не терять контакт с человеком после кризиса?

Что изучали

В 2026 году в eClinicalMedicine вышел систематический обзор и метаанализ коротких вмешательств после попытки суицида.
Авторы собрали 36 рандомизированных исследований с 9552 участниками. В метаанализ вошли данные 33 исследований.
Во всех работах участвовали взрослые от 18 до 65 лет, уже пережившие попытку суицида.

При этом речь шла не об одном конкретном методе. Исследователи объединили разные форматы краткой помощи: safety planning, короткую психотерапию, психообразование, телефонные звонки, письма, открытки, последующие контакты и программы, где несколько таких элементов сочетались между собой.

Некоторые вмешательства состояли всего из одной встречи, другие включали несколько сессий и последующее сопровождение.

Авторы смотрели, уменьшаются ли после такой помощи повторные попытки суицида, суицидальные мысли и повторное самоповреждение, а также чаще ли люди продолжают обращаться за психологической или психиатрической помощью.

Что обнаружили

Главный результат касается повторных попыток.
В 23 исследованиях краткие вмешательства и последующий контакт были связаны с меньшей вероятностью новой попытки по сравнению с обычной помощью.

Суицидальные мысли тоже уменьшались, но эффект был небольшим, а качество доказательств — ниже. А вот для повторного самоповреждения убедительного эффекта не нашли. Не удалось надёжно показать и то, что такие программы помогают большему числу людей включиться в дальнейшее лечение.

Главный вывод: после попытки суицида краткая помощь и сохранение контакта могут снижать вероятность повторной попытки. После того как человек выжил, помощь не должна автоматически заканчиваться.

И для этого не всегда требуется длительную психотерапию. Достаточно сохранить малейший контакт: позвонить, написать, спросить про план безопасности, приглашение в группу/на терапию и пр.

Источник: https://www.thelancet.com/journals/eclinm/article/PIIS2589-5370(26)00071-4/fulltext
Год: 2026

Что не так с одной из самых распространённых мер профилактики суицида у подростков?

План безопасности — является одной из самых распространенных коротких интервенций при суицидальном риске.У взрослых эта техника изучена достаточно хорошо и имеет убедительную доказательную базу. Поэтому её стали активно использовать и в работе с подростками.
Но можно ли просто перенести взрослую модель профилактики на пятнадцатилетнего человека?

Что изучали
В 2025 году в JAMA Pediatrics вышел систематический обзор и метаанализ, посвящённый именно этому вопросу.
Авторы нашли всего 10 исследований с 1002 подростками. Средний возраст участников составлял около 15 лет, примерно три четверти выборки — девушки.
Для полноценного метаанализа подошли ещё меньше данных: 5 исследований и 619 подростков.

Исследователей интересовали 4 вещи: уменьшаются ли после составления плана суицидальные мысли, суицидальное поведение, попытки суицида и повторные обращения в больницы из-за суицидального кризиса.

Что обнаружили
Убедительного эффекта не нашли ни по одному из четырёх исходов.
Для повторных попыток суицида относительный риск составил 0,81, но доверительный интервал был огромным — от 0,24 до 2,67. То есть данных слишком мало, чтобы уверенно говорить ни о защитном эффекте, ни о его отсутствии.

Не обнаружили убедительного снижения и повторных обращений за экстренной психиатрической помощью.

Важный момент: это НЕ значит, что планы безопасности бесполезны.Но на сегодняшний день недостаточно хороших данных, чтобы считать план безопасности сам по себе эффективным лечением, снижающим суицидальное поведение у подростков.

Почему подросткам может быть недостаточно одного плана

Авторы предлагают несколько объяснений.
Подростковый суицидальный кризис может быть устроен иначе, чем взрослый. В частности, попытки у подростков чаще возникают на фоне межличностных конфликтов, а сама способность воспользоваться заранее составленным планом зависит от среды, в которой подросток находится.

У взрослого в плане можно написать: «позвонить близкому человеку».
У подростка этим близким человеком часто должен оказаться взрослый, от которого он одновременно зависит и отношения с которым сами могут быть частью кризиса.

Поэтому особенно интересная деталь обнаружилась в отдельных исследованиях: лучшие результаты встречались там, где к вмешательству подключали семью, обеспечивали последующий контакт после выписки или составляли более полноценные планы безопасности.

Источник: https://jamanetwork.com/journals/jamapediatrics/fullarticle/2834286?utm_source=chatgpt.com&__cf_chl_rt_tk=Bx1R.s3aw4vdk2U8..odKoSiBMcgiVkEWqK6oTktbtY-1789019788-1.0.1.1-G2E4ME.5nbPJkBo9ghbUPy3nDO2WYCK0jjQ7blcmrsM
Год: 2025

10 сентября - Всемирный день предотвращения самоубийств
Поэтому несколько дней в этом канале я буду рассказывать об исследованиях, посвященных теме профилактики суицида

Можно ли снизить давление, тренируя не тело, а психику?

Дорогие мои те, кто после 30 познакомился с тонометром, этот обзор для вас! Сейчас будем разбираться в вопросе: могут ли практики осознанности и позитивной психологии измеримо влиять на сердечно-сосудистые показатели и сколько для этого нужно заниматься?

Что изучали
Исследователи проанализировали 18 рандомизированных контролируемых исследований. В большинстве участвовали по 50–200 взрослых, преимущественно в возрасте около 55–65 лет, уже имевших повышенный сердечно-сосудистый риск: гипертонию, сердечную недостаточность или другие заболевания.

Программы были разными: mindfulness, упражнения на благодарность и оптимизм, мотивационное интервьюирование, групповые занятия, приложения и задания через мессенджеры. Большинство продолжалось от 6 до 12 недель.

Что обнаружили
В ряде исследований изменения появились уже через 8–12 недель.
В программах mindfulness для людей с гипертонией и после острого коронарного синдрома снижалось систолическое давление и некоторые маркеры воспаления, в частности, высокочувствительный С-реактивный белок и фибриноген.

В одной 12-недельной цифровой программе с духовными практиками систолическое давление снизилось на 7,6 мм рт. ст., а центральное систолическое давление — на 4,1 мм рт. ст.

Но самый цимес - в регулярности. Наиболее последовательные результаты появлялись, когда была ежедневная практика и регулярный контакт со специалистом (обычно раз в неделю в течение 8–12 недель).

Например, одна восьминедельная программа через WhatsApp сочетала еженедельные занятия с ежедневными небольшими заданиями. Участники больше двигались, лучше питались и регулярнее принимали назначенные лекарства.
В другой программе с мотивационным интервьюированием люди увеличили физическую активность примерно на 1800 шагов в день.

Источник: https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0733865125000852?via%3Dihub
Год: 2026

БАР II типа и депрессия: бесконечная путаница в диагнозах

Недавно писала о плохой диагностике БАР у женщин.

Но есть еще одна деликатная проблема: БАР часто путают с депрессией. Давайте разберемся, почему.

Есть довольно устойчивое представление: при биполярном расстройстве человека бросает от тяжелой депрессии к яркой мании. Если настоящей мании никогда не было, значит, и биполярного расстройства, скорее всего, нет.

Большой обзор, опубликованный в World Psychiatry, показывает, что эта картина восприятия слишком примитивная.

Одна из главных проблем БАР-II в том, что человек обычно приходит к врачу совсем не с гипоманией. Он приходит с депрессией.

Почему БАР-II так легко принять за обычную депрессию?

По данным длительных наблюдений, на один период гипоманиакальных симптомов у людей с БАР-II может приходиться примерно 39 периодов депрессивных симптомов.

Более 80% времени, когда человек испытывает симптомы заболевания, приходится на депрессивные состояния.

А гипомания совсем не обязательно выглядит как очевидная психиатрическая проблема. Человек может меньше спать, становиться активнее и разговорчивее, быстрее думать, строить больше планов, легче идти на риск. Но при этом продолжать работать и общаться. Более того, сам он может воспринимать такие периоды как время, когда наконец-то вернулся в норму, стал продуктивным и снова чувствует себя хорошо.
Поэтому врачу рассказывают о месяцах депрессии, но не обязательно вспоминают несколько дней необычного подъема.

В одном исследовании среди 1630 психиатрических амбулаторных пациентов около половины случаев БАР-II ранее оставались нераспознанными, а медианная задержка от первого эпизода до правильного диагноза составляла почти 8(!) лет.

Другие данные дают среднюю продолжительность нелеченного БАР-II около 10 лет.

Почему правильный диагноз вообще имеет значение

Лечить биполярную и униполярную депрессию - не одно и то же.

Если БАР-II принимают за большое депрессивное расстройство, человек может годами получать только антидепрессанты. Между тем вопрос их применения при БАР-II остаётся сложным: у части пациентов они способны провоцировать переход в гипоманиакальное состояние или дестабилизировать течение заболевания.
Поэтому современные рекомендации делают акцент прежде всего на стабилизации настроения, а выбор конкретной терапии зависит от состояния и истории пациента.

Люди с БАР-II проводят в депрессивных состояниях больше времени, чем люди с БАР-I, чаще переживают повторные депрессивные эпизоды и могут иметь серьезные нарушения повседневного функционирования.

❕Примерно треть пациентов с БАР-II в течение жизни совершает хотя бы одну попытку суицида. А по данным систематических обзоров, риск завершённого суицида при БАР-II как минимум сопоставим с БАР-I.

То есть, отсутствие тяжёлой мании не делает заболевание безопасным.

Почему это важно знать психологам?

Когда человек приходит с повторяющимися депрессиями, информативнее спросить:
А каким вы бываете между этими периодами?
Бывали ли несколько дней, когда сна требовалось заметно меньше? Когда резко возрастали энергия, уверенность, общительность, сексуальность или количество планов? Когда мысли ускорялись, появлялась необычная продуктивность или решения, которые позже казались несвойственными?

Это особенно важно ещё и потому, что его приходится отличать от СДВГ и пограничного расстройства личности. Например, эмоциональная нестабильность при ПРЛ чаще связана с межличностными событиями, тогда как при БАР-II изменения настроения имеют более отчётливый эпизодический характер.

Источник: https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC12079553/
Год: 2025