Bilal Kurbanow

В Средние века страждущие знаний проделывали огромный путь, чтоб приблизиться к их носителям и учиться у них.

Аш-Шафии (767–820 гг.) основатель одной из основных исламских правовых школ, за свою жизнь очень много путешествовал в поисках знаний, и призывает и нас не быть подобно стоячей воде.

Ведь и вправду, стоячая вода становится затхлой, не то, что горный освежающий ручеек.

История права и сравнительное правоведение: пора слить обе дисциплины в одну?

Автор статьи «Merging Comparative Law and Legal History: Towards an Integrated Discipline» H. PIHLAJAMÄKI утверждает, что обе дисциплины необходимо слить, потому что компаративистика во многом исчерпала себя, а история права застряла в национальных границах

Обе дисциплины связаны с национальным юридическим позитивизмом XIX века. История права была заперта национальными границами и рассказывала о развитии права с точки зрения развития национального законодательства, по сути легитимизируя такое развитие. Компаративистика была как другая сторона медали: она возникла в противовес национальному акценту исторической школы права Савиньи и в связи с практическими запросами в области законодательства.

Компаративисты первых волн (конца XIX-начала XX века) были движимы идеей сравнительного законоведения как средства на пути к общечеловеческой справедливости. Для этих юристов право было инструментом прогресса и цилизовывания колоний. Две мировые войны поубавили этот универсалистский пыл. В итоге компаративистика скатилась в подход «differences and similarities» юрисдикций. Но его слабость была в том, что сравнительно-правовые выводы не помещались в исторический, социальный, экономический или политический контексты.

В итоге методы компаративистики проникли почти по все юридические дисциплины, но ее значение как самостоятельной дисциплины сегодня снижается.

Перспективным при этом видится «динамический» аспект компаративистики – исследование того, как и почему правовые институты и правила, решения и идеологии перемещаются между юрисдикциями и как они меняются при этом движении. Исследование этого движения непременно включает в себя исторический аспект. И это еще один шаг к тесному сближению с историей права.

В истории права, так же, как и компаративистике, мейнстрим национально ориентированный. Но такая национальная рамка мало пригодна для понимания изменений права в культурном контексте. В этой связи, наиболее перспективным и интересным в истории права видятся попытки объяснения и понимания местных и региональных изменений в более широких контекстах, а также те подходы, которые нацелены на большие структуры, процессы и крупные сравнения права на глобальном уровне.

Интересно замечание автора, что любая релевантная (то есть, имеющая значение для преподавания на юрфаках) история права – это сравнительная история права. То же самое касается и компаративистики – необходимо показать ее релевантность. Простые сравнения позитивного права разных стран едва ли могут это сделать.

Но сравнительная методология может предложить инструменты для понимания метаморфоз современного права. Сюда относятся такие концепты как правовые транспланты/правовые трансферы, которые объясняют движение и изменения правовых институтов и идей в мире. Вдобавок к этому теории правовых культур, семей и традиций могут картографировать множество нормативных порядков в более понятном ключе.

В итоге, по мнению автора, такое слияние дисциплин может привести к появлению подлинной теории права, которая позволит объяснить крупномасштабные процессы развития современного права на местном, национальном и глобальном уровне.

У меня вновь ощущение, что человечество (его академическая часть) ходит по кругу)

Письмо молодому человеку, желающему построить юридическую карьеру, от одного из самых заметных судей Верховного суда США первой половины XX века Ф. Франкфуртера.

«No one can be a truly competent lawyer unless he is a cultivated man…. The best way to prepare for the law is to come to the study of the law as a well-read person”.

Учитывая, что well-read person встречается все реже, а студенты все чаще рвутся скорей окунуться в практику (что можно понять), «не-юридическое» развитие юриста кажется еще актуальней.

Но важно, конечно, сохранять баланс и держать инструмент своего заработка наточенным.

Ч. Инглиш «Книжный клуб ЦРУ"

Книга об одной из самых, как утверждается, успешных тайных операций американской разведки времен Холодной войны. Ее суть была в поддержке и распространении литературы, печатных изданий, запрещенных в странах советского блока.

В книге речь идет о реализации этой программы конкретно в Польше. ЦРУ использовало разветвленную структуру издательств и фондов (с названиями вроде «за свободу культуры», международный литературный центр» и пр.), через которые финансировались определенные тексты, среди которых были за авторством Д. Оруэлла, А. Мицкевича, Солженицына, Воннегута и др.

Помимо печатных изданий, финансировалось также оборудование и товары, необходимые для подпольного производства печатной продукции в самой Польше.

Для ввоза запрещенки в Польшу использовались различные контрабандные каналы и эмигрантские сети поляков в Европе. Непосредственные исполнители в цепочке поставок зачастую не знали откуда идут деньги на это "добро", но лидеры польских оппозиционеров и организаторы поставок знали. Они имели прямые контакты с представителями ЦРУ.

Особую значимость эта программа приобрела в начале 1980-ых годов, когда после короткого послабления со стороны властей в отношении движения «Солидарность» президент Ярузельский ввел военное положение, разгромил инфраструктуру движения, а СБ посадила тысячи человек, связанных с Солидарностью (многих потом отпустили).

В этих условиях закрученных гаек, грузы из-за рубежа продолжали поступать в Польшу. Оставшимся лидерам Солидарности требовалось производство печатной продукции для информирования сочувствующих, что движение еще живо и для пробития информационного вакуума, который старательно создавался цензурой.

Благодатную почву для раскрутки ситуации дали и сами власти: то ли по собственной инициативе, то ли по указке сверху – об этом все еще спорят – сотрудники СБ убили популярного священника Попелушко, что вызвало гневную реакцию и солидаризацию протестных сил в обществе. Ну и плюс фоном были ухудшающая экономическая ситуация, колоссальный рост цен, повторяющиеся протесты и стачки рабочих по всей стране.

Все это привело к тому, что власти в конце 1980-ых годов сели за стол переговоров с лидерами Солидарности («Круглый стол») и пошли на ряд серьезных уступок. В том числе, на проведение выборов, на которых Солидарность имела огромный успех. По сути, начался уже демонтаж коммунистического строя.

Интересно, что лидеры Солидарности придя к власти, не стали судить президента Ярузельского, который ввел военное положение. Ему даже предложили побыть президентом в переходный период, а правительство возглавил человек Солидарности. Ярузельский отказывался от поста, не желая идти на выборы и «позориться». В итоге, Бушу старшему даже пришлось уговаривать его пойти на выборы. Забавный эпизод.

Автор заключает, что несмотря на такой успех этой «книжной» программы, которая значимо повлияла на завершение Холодной войны, в самом ЦРУ считают, что гораздо больший эффект для завершения Холодной войны имела не столько она, сколько операция по поддержке моджахедов в Афганистане. Но у ЦРУ есть корпоративные мотивы считать более важной операцию по поддержке моджахедов – на нее приходилось около 80% всего бюджета международных тайных операций.

У итальянского философа Адриано Тильгера в его Homo Faber есть очень своевременные размышления о труде. Он его писал в конце 20-ых годов прошлого века, когда машинизация и конвейерное производство раскручивались по полной. На нашем витке технологического развития, на фоне нескончаемой шумихи, алармистских ожиданий и прогнозов, полезно напомнить чем может являться труд:

Труд - не только труд промышленника, торговца или банкира, но и тот же скромный ручной труд крестьянина и ремесленника вполне может осуществляться не как средство для достижения цели, а ради него самого, ради того мира и спокойствия, которые рождаются из упорядоченного и дисциплинированного труда, выполняемого с религиозным настроем (con animo religioso) и удовлетворением.

Чем бы ни занимались, само отношение к труду уже содержит потенциал внутреннего удовлетворения. И кажется, что человек с таким отношением, не останется без дела при любом технологическом раскладе.

И. Расиел «Метод McKinsey»

Ладно, если убрать шутки про «Слайды и точка», то интересно узнать про подходы ведущей консалтинговой компании мира. Скажу сразу, что книжка полна банальностей для человека, который поработал хотя бы 3 года в консалтинге или тем более был в руководстве.

На самом деле, я уже вначале хотел закрыть книгу, когда начал читать про важность работы с фактами, расщепление проблемы на компоненты (подпроблемы), выдвижение исходной гипотезы. Чувак, не знаю как у вас в Америках, но у нас такие вещи как бы знает прилежный магистрант юрфака, который в придачу почитал еще пару книжек про критическое мышление и пару раз работал с реальными проблемами.

А с другой стороны, если все всё знают, то почему действительно хороших компаний и сервиса значительно меньше, чем плохих? Поэтому держим сердце открытым и учимся или повторяем, что знали. Так и дочитал.

Мне показалось интересным утверждением автора, что Маки не занимаются продажами своих услуг. Точней, они «продают не продавая». Они не рекламируются в Форбсе, не обивают пороги Билла Гейтса, чтобы предложить помощь в решении проблем.

Секрет их продаж состоит в том, чтобы появиться на сцене в нужный момент и дать нужным людям знать, что вы рядом. Консультанты McKinsey ждут когда клиент сам позвонит. И он звонит. Но не потому, что McKinsey занимается продажами, а маркетингом.

Маркетинг фирмы нацелен на то, что когда CEO какой-либо компании столкнется с проблемами, он позвонит McKinsey. Фирма публикует статьи и книги, которые моментально становятся бестселлерами, выпускает собственный научный журнал, который бесплатно рассылается клиентам и бывшим сотрудникам. Многие партнеры являются авторитетами в своих областях, о фирме много пишут журналисты. Фирма поощряет участие своих партнеров в составе советов благотворительных фондов, музеев, учреждений культуры, так как многие члены таких советов являются руководителями компаний.

Такой корпоративный подход к продажам связан с тем, что основатели компании работали в бухгалтерских и юридических фирмах еще до Второй мировой войны и в те дни профессионалы считали ниже своего достоинства рекламировать свои услуги или бегать за клиентами.

Еще на протяжении книги подчеркивается, что Маки делают большой акцент на хантинге талантливых ребят с уровнем интеллекта выше среднего, с высокими баллами из престижных университетов и сильными аналитическими способностями. Именно высокая концентрация такого уровня людей и их совместные интеллектуальные усилия позволяют фирме работать на достойной своих солидных клиентов глубине.

Попытался вспомнить о какой российской консалитнговой фирме можно сказать, что она известна таким же подходом к подбору кадров? Не вспомнил. Российский рынок фирм-стратегических консультантов будто бы не такой большой, или может рос. фирмы просто недостаточно рассказывают о себе?

Какое интересное дело попало в Экономколлегию, которое, видимо, повлияет на понимание соотношения оспаривания фраудаторных сделок по общегражданским и банкротным основаниям.

В июне 2018 года должник подарил своей матери 1/2 доли в праве собственности на квартиру. Далее эта квартира была продана третьим лицам по цене 31 млн руб., и управляющий потребовал с матери вернуть половину этой стоимости..

В момент дарения у должника не было признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества. С чего тогда иск?

Дело в том, что должник контролировал организацию, которая в мае 2019 года была признана банкротом, а самого должника привлекли к субсидиарной ответственности по долгам этой организации в мае 2021 года. Далее в июле 2024 года на основании этого решения о привлечении к субсдиарной ответственности возбудили дело о личном банкротстве должника.

Аргумент управляющего такой: должник предвидел и знал, что ему придется лично отвечать по долгам этой организации и поэтому он заблаговременно передал долю на квартиру маме. Все нижестоящие суды поддержали управляющего: вред подконтрольному обществу, безвозмездность, афиллированность сторон. Фул пак.

Интересно, что суды потребовали доказать «экономическую целесообразность» совершенного дарения в пользу мамы. Видимо, это сказывается практика оспаривания внутригрупповых безвозмездных сделок между юрлицами, где надо доказывать такую целесообразность.

Эконономллегия приняла жалобу ответчика, который, помимо прочего, указывает, что в момент совершения дарения нельзя было предполагать привлечение должника к субсидиарной ответственности.

Кроме того, судами сделка оспорена фактически по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, тогда как выход за пределы диспозиции таких оснований не обоснован.

Это самое интересное для меня. Помимо соотношения с банротным оспариванием, тут еще вот какой вопрос. Основаниями недействительности заявлены - 10, 168 + 170 ГК РФ. То есть, заявлены основания недействительности по двум разным составам, которые могу пересекаться. Это возможность для Верховного суда разграничить эти составы. Вопрос и с теоретической точки зрения непростой на самом деле.

Ну что же, с интересом ждем проведет ли это разграничение Верховный суд 21 сентября и скажет ли что-то новое для развития внеконкурсного оспаривания.

Д. Родрик «Экономика решает: сила и слабость «мрачной науки»

Родрик отбивается от критики в адрес экономистов, но признает при этом, что отчасти она обоснованна. По мнению автора, частая ошибка экономистов состоит в том, что вместо поиска среди множества моделей наиболее подходящей под контекст, они делают универсальной одну конкретную. Зацикливаясь на правильности определенных моделей: рынки эффективны, финансовые инновации-благо, саморегулирование работает превосходно, а вмешательство правительства вредно, - они при этом напрочь забывают о других моделях, которые уточняют эти выводы. Это уже проблема не экономики как науки, а ее психологии и социологии.

Родрик сравнивает модели с баснями: у каждой из них есть какая-та простая мораль. И так же, как и в баснях, мораль одной модели может противоречить морали из другой. Эгоизм может быть эффективен в модели конкурентного рынка и убыточен в случае дилеммы заключенного. Поэтому требуется здравое рассуждение, чтоб применить из множества моделей подходящую под конкретную ситуацию.

Интересно замечание, что акцент на мат.методах в экономике давно уже прошел свой пик. Ведущие журналы сегодня охотней принимают эмпирически ориентированные или политически релевантные модели. Чистые упражнения в математике уже мало кого интересуют.

Современную экономику также часто критикуют за нежелание заниматься «большими вопросами». Автор иронизирует - удалось бы сегодня Марксу или А. Смиту, с их размахом в анализе общественных проблем, получить место хотя бы во второсортном университете?

По мнению Родрика, в социальных науках невозможно сформулировать универсальные теории и лучшее, что мы можем сделать, – получить последовательность согласованных объяснений.

То, что большие теории не работают видно на примере теорий деловых циклов: кейнсианская модель работала после Великой депрессии, но уже не подходила для 1970-х годов, тем не менее, она во многом остается актуальной и сегодня. А неоклассическая модель прошляпила нулевые, когда нобелиат Р. Лукас заявлял, что «проблема предотвращения депрессии решена для всех возможных ситуаций» за несколько лет до финансового кризиса. Но тем не менее, она дала знания о значимости рациональных ожиданий и отклика индивидов на проводимые государством меры.

Поэтому универсальной модели, подходящей на все случаи, нет. Все зависит от контекста.

Вообще, в части научных амбиций экономики, Родрик отмечает, что сравнение экономики с естественными науками некорректно. Экономика – это общественная наука, а значит поиск универсальных теорий и выводов напрасен. Развитие в экономикс заключается в накоплении полезных моделей, среди которых более новые схватывают такие аспекты реальности, которые не учитывались в прежних моделях. А сам выбор подходящей для конкретного случая модели – это уже более искусство, чем наука.

Что касается акцента экономистов на эффективности, то Родрик считает, что она сама по себе является ценностью, которая должна приниматься обществом в расчет наряду с другими. Но необходимо учитывать не только ее, потому что нередко она может противоречить идеям справедливости или альтруистическому моральному поведению. Поэтому экономисты не вправе предлагать решения, основанные только на эффективности, в качестве универсальных.

Упрек экономики в ее изолированности автор отбивает тем, что показывает, как она менялась за последние 30 лет. Масштабные изменения она претерпела в результате развития поведенческой экономики и рандомизированных контролируемых испытаний и исследований институтов. Причем, вопреки доводам критиков, эти случаи как раз показывают, что она вбирала в себя наработки за пределами экономики -из психологии, медицины и истории.

Мне кажется, мы сделали такой круг: дойдя до пределов специализации и увидев ограничения узкоспециализированных методов, которые перестают адекватно объяснять реальность, мы начинаем расширять методологический аппарат, включая в него предпосылки и инструментарий из других дисциплин.

Как знать, при таком развитии, может и Марксы со Смитами не навсегда нас покинули?

Мать всех долговых кризисов идет

Н. Рубини, экономической советник администрации США при Клинтоне, в своей последней книге пишет о долговой проблеме как мегаугрозе для мира. Мир по уши в долгах. После ковида соотношение глобального долга к мировому ВВП было свыше 350%, при этом экономический рост повсюду замедлился, что ускорило накопление долгов.

Текущее соотношение государственного и частного долга США к ВВП намного выше, чем это было на пике Великой депрессии и в два раза выше уровня после WWII. В развитых экономиках уровень долга выше, чем в развивающихся. Но грядущее цунами накроет также Китай, экономика которого накачена кредитами.

Рубини говорит, что мы и раньше видели долговые кризисы, но в этот раз мы вступаем на новую территорию. Страны, банки, корпорации и домохозяйства должны больше, чем они смогут выплатить при наиболее вероятных сценариях.

Монетарные, фискальные и кредитные стимулы надули пузырь на мировых финансовых рынках. Этот праздник закончится в так называемый момент Мински – когда участники начнут осознавать ситуацию, беспокоиться о необоснованном оптимизме и на рынках начнутся обвалы.

По его прогнозу, The Mother of All Debt Crises грянет в этом или уже в следующем десятилетии. Нельзя точно сказать, что именно послужит для него триггером: всплеск инфляции, который побудит центральные банки ужесточать монетарную политику, корпоративные долговые кризисы ввиду повышения процентных ставок, очередные пандемии, геополитические шоки, которые приведут к спирали роста цен на товары и инфляции, протекционизм и т.д.

Поскольку инструментарий для смягчения этого грядущего кризиса весьма невелик, то фирмы, банки, домохозяйства с большими долгами обанкротятся, сбережения и другие активы будут вымыты, останутся лишь долги.

В общем, Рубини алармистски заключает: «We are in a deep hole and the water is rising». Прогноз Рубини, хоть его и называют Dr. Doom, нельзя полностью игнорить хотя бы потому что ранее он предрек финансовый кризис до 2008 года.

Чем это все грозит обывателям, даже если это частично окажется правдой? Ну кроме как банкротным юристам и специалистам по реструктуризации этот сценарий ничего хорошего не сулит, да и у тех пирог отломит возросшая конкуренция. Поэтому остается наполнить собственным содержанием такие понятия как «консерватизм в финансах» и «сдержанность в оптимизме», хотя избыток последнего вряд ли нынче распространен.

Х. Коэн «Договорись о чем угодно»

В мире, в котором, кажется, даже дипломаты разучились говорить, мы продолжаем читать что было написано по искусству переговоров.

Эта книжка была написана на исходе прошлого столетия и оставила на себе его отпечаток. Так, автор зачем-то назвал определенный стиль переговоров «советским», хотя он и оговаривается, что данный стиль может использоваться кем угодно безотносительно происхождения.

Что это за стиль? Эт конкурентный стиль («выиграй или проиграй»), когда человек пытается достичь цели за счет другой стороны. Все "советские» используют одни и те же тактики:

1) Экстремальные начальные позиции. Они начинают с жестких позиций или смешных требований.

2) Ограниченная власть. У самих переговорщиков либо мало власти, что пойти на уступки, либо ее вовсе нет.

3) Тактика эмоций. Они краснеют от злости и ведут себя так, словно в ужасе от того, что ими пользуются. Периодически они вылетают со встречи в плохом настроении.

Тут автор приводит пример с Хрущевым, который стучал ботинком по столу на сессии ООН. Когда позже его фото увеличили, то заметили, что под столом было два других ботинка. То есть, это было заранее спланированное действие. Люди стали думать: «да если этот Хрущев в один день проснется с изжогой, он же может весь мир взорвать»!

Сам автор, несмотря на осуждение такой тактики, все же признает, что она была эффективной.

4) Уступки со стороны соперника рассматриваются как слабость. Если вы что-то им уступите, не ждите взаимности.

5) Мизерность в уступках. Они откладывают уступки, а если все-таки идут на них, то лишь на крошечные.

6) Игнорирование дедлайнов. Ведут себя так, словно время не играет для них никакой роли.

В противовес данному подходу есть подход «выиграй или выиграй», когда стороны осознают, что их потребности не противоречат друг другу и каждый может получить свое благодаря другому.

Тут еще интересна мысль, что во всех переговорах идет торговля за настоящие потребности, которые почти никогда вслух не озвучиваются. Если вы сделаете верную догадку о чужих потребностях, вы сможете с невероятной точностью предсказать что произойдет в конкретном случае.

Вообще то, за что торгуются – товар, услуга, цена – лишь частично удовлетворяет стороны. Гораздо больше наслаждения доставляет процесс – как именно происходит торг.

В общем, книжка, если убрать некоторые идеологизированные пассажи автора, норм.

Является ли любое пожертвование дарением? О юридическом значении символического бессмертия

Ну вот мы такие добрые и пожертвования делаем. Давайте-ка посмотрим, что при этом под капотом на примере одного дела ВС ФРГ.

Наследодатель сделал пожертвование фонду на восстановление и сохранение церкви в размере 4,7 млн евро. Его дочь получила в наследство значительно ниже – около 1,3 млн евро. Поэтому, ссылаясь на нормы о дополнении обязательной доли наследника за счёт прижизненных дарений наследодателя (§ 2325 BGB), а также на правило о том, что при недостаточности наследственной массы такое требование можно предъявить напрямую одаряемому (§ 2329 BGB), она потребовала выплаты от фонда.

Важно, что это пожертвование было сделано в рамках акции фонда „Stifterbrief“, по которой жертвователю заранее было обещано символическое присвоение его имени одному из шпилей церкви.

Нижестоящие суды отказали истице, посчитав, что фонд, принимая пожертвования, лишь доверительно хранит их (treuhänderische Verwahrung) в интересах восстановления церкви, а не приобретает их для себя, а значит не обогащается. ВС ФРГ с этим не согласился и посчитал пожертвование дарением.

Проф. Паулюс критикует данное решение и в целом подход, когда на дарения смотрят сугубо материалистически.

Для констатации дарения необходимо было установить не только обогащение одаряемого, но и безвозмездность, то есть отсутствие юридически значимого встречного предоставления за полученное пожертвование.

По сути вопрос был таким - является ли символическое присвоение шпилю имени жертвователя фондом лишь встречным приношением (Gegengabe), которое никоим образом не меняет чисто альтруистического поведения жертвователя, или это все же было определяющей причиной его пожертвования?

Современные исследования показывают, что чистый альтруизм очень редко встречается, да и то обычно в чрезвычайных ситуациях. Если это так, то предлагаемая теорией категория причинной связи между предоставлением и встречным предоставляем оказывается бессодержательной, ведь под встречным предоставлением может пониматься практически все и в итоге дарение как договорный тип будет уничтожен.

Чтобы сохранить понятие причинности (Kausalität), ограничив его различными оговорками, придется признать за древним стремлением человека к обретению символического бессмертия юридического значения и каузальную связь между пожертвованием и присвоением имени шпилю.

Автор идет дальше и спрашивает нельзя ли вовсе сказать по поводу этой связи пожертвования и присвоения имени, что это есть и юридическая синаллагма, do ut des?

Если бы даритель, следуя античным образцам, решил создать себе памятник бессмертия, заказав поэту хвалебную оду, то в этом случае речь шла бы о договоре подряда и взаимности предоставлений сторон. Может ли тогда быть иная юридическая связь, когда даритель делает пожертвование в желании обрести бессмертие посредством присвоения шпилю его имени?

В итоге автор заключает, что у данного пожертвования не было безвозмездности, а значит оно не было дарением. Имел место возмездный договор, посредством которого жертвователь хотел обеспечить себе памятник бессмертия.

В общем, при следующем пожертвовании надо будет потереть душу, а нет ли там синаллагмы?

https://opinioiuris.de/aufsatz/4453

Данные по реабилитационным процедурам в Японии.

Обращает внимание снижение их количества за последние 12 лет. Японцы говорят, что этот тренд вызван общим улучшением финансовой ситуации в стране и все большей роли внесудебных реструктуризаций.

Здорово, конечно, только не понятно как это верифицировать?

Может и у нас тогда нет проблем с реабилитационными процедурами и их маленькое количество можно объяснить тем, что реально живые кейсы для рестракта решаются в тени судов и статистики, а до суда доходят более тяжелые и почти неоперебальные случаи?

Вообще забавно как используется статистический аргумент в дискуссиях по реформе законодательства о реструктуризации. Говорят, мало у нас спасают предприятий.

Хорошо, а сколько надо?
Как мы понимаем, что сейчас компаний спасается меньше, чем можно было бы? Сколько действующий закон о банкротстве хоронит компаний, которых можно было бы спасти?

Мы знаем, что в других странах процент реабилитаций обычно невелик. А пример США не учитывает особенности классификаций кейсов, которые считаются там "реабилитационными" (немного писал об этом в статье в сборнике к юбилею закона о банкротстве). К тому же в США есть проблема банкротных рецидивистов, когда одна и та же компания несколько раз проходит процедуру оздоровления и нередко в итоге все равно ликвидируется, и тут уже встает вопрос - насколько это ок с точки зрения конкуренции?

Ф. Джелли «Суфий Рима. Беседы с Юлиусом Эволой»

В этой книге ученик Эволы раскрывает детали своих бесед с бароном, пытаясь выявить его подлинные взгляды и убеждения. Учитывая популярность Эволы среди некоторых «правых» кругов, а также среди российских поборников Традиции – таких как А. Дугин, - ряд выводов Джелли могут прозвучать неожиданно для его последователей.

Так, Джелли говорит, что судя по всему, Эвола был тайным суфием, последователем так называемой маламатии («путь порицания»), на что указывает множество фактов. Последователи маламатии скрывают свою набожность и вообще верят в Бога не так, как это делают обыватели. Да и вместо слова «Бог» Эвола предпочитал использовать «Трансцендентность».

Вообще на протяжении книги Джелли признает, что некоторые противоречия во взглядах Эволы его смущали. Возможно, барон намеренно сбивал с толку ученика, видя его уровень и оставляя при этом ему пространство для собственных поисков ответов.

Но в то же время из этих бесед проявляется мозаичность в убеждениях Эволы: отсылки к исламу/суфизму, язычеству, дзену, эзотерике, монашеским практикам аскетизма и безбрачия, и избегания потомства, но при одобрении половой связи и т.д.

С другой стороны, это также могло быть тактикой сокрытия своих истинных убеждений. А еще это могло быть следствием слишком сложной системы убеждений, не поддающейся общепринятым классификациям – это вполне в духе Эволы.

Как бы то ни было, после этих бесед можно чуть лучше понять основные тексты Эволы.

In Memoriam

В РШЧП С.В. Третьяков стоял особняком, там и так собран цвет цивилистики, но вот есть еще Третьяков. Я не уверен, что его хорошо знают в стране даже среди юристов, поскольку он был довольно непубличным, соцсетей и тг-каналов не вел, интервью не раздавал. Но это был настоящий homme savant, на лекциях которого можно было свободно обсуждать бихевириостику, эконом-анализ права, не говоря уже про компаративистику и историю права, лекции по которым, я думаю он мог бы читать в любом из ведущих мировых университетов.

Ушел Сергей Васильеьвич, но живы его пример и та планка, которую он задал.

Д. Мотадель «Ислам в политике нацистской Германии»

Историк из LSE на большом архивном материале исследует попытки нацистов стратегически использовать ислам. Исламскую карту немцы разыгрывали еще в Первой мировой войне. Турецкий шейх-уль-ислам объявил тогда джихад и призвал правоверных бороться против стран Антанты. Автор пишет, что фактически это немцы в 1914 году подтолкнули османов провозгласить священную войну. Немцы давно разрабатывали такой план. В меморандуме дипломата фон Оппенгейма прямо говорилось, что после вступления Турции в войну незамедлительно должна быть объявлена священная война.

Тогда немецко-турецкий замысел по мобилизации мусульман провалился. Исламский мир был слишком неоднородным. Да и страны Антанты не сидели без дела и принимали контрмеры. Коварная англичанка вконец подорвала Османскую империю в тылу, подняв Арабское восстание, пообещав арабам - обвинявшим младотурок в порче ислама и предательстве - независимость.

Третий рейх использовал эти ранние наработки по исламу. Благодатная почва для нацистской религиозной пропаганды во многом уже была готова, учитывая антиколониальные устремления в странах Магриба и Азии и довоенные гонения на религию в СССР.

Немалую роль в легитимации пропаганды играли при этом привлекаемые нацистами религиозные деятели, такие как муфтий Иерусалима аль-Хусейни. Кроме того, ислам сводился к антиеврейской пропаганде до уровня, ранее неведомого в современном мусульманском мире.

При этом нацисты разделяли расу и религию, и к исламу у некоторых деятелей рейха были симпатии. В частности, у Гиммлера, который неприязненно относился к католицизму и даже сожалел, что османы в 1683 г. не взяли Вену, а арабы в 732 г. были остановлены в битве при Пуатье. Вообще в лекциях и публикациях тех лет нередко звучала мысль о близости нордической культуры и ислама.

Каков же итог этой политики? Автор считает, что эффект был значительно ниже ожидаемого. Всеиндийская мусульманская лига осталась лояльной Великобритании, а население Магриба и Ближнего Востока в большинстве своём не реагировало на призывы Берлина к насилию и бунтам. Страны антигитлеровской коалиции организовывали контроппаганду с опорой на верных подданных мусульман. К тому же нацисты избегали щекотливого вопроса независимости исламских стран от колониальных держав, поскольку это была сфера интересов их союзников.

В итоге рейху не удалось разжечь серьезные восстания за линией фронта, а добровольцы шли к ним зачастую не из-за пропаганды, а по другим причинам, будь то желание защитить себя и семью, как это было на Балканах, избежать лагерей в СССР и пр.

Главным препятствием для успеха исламской пропаганды стал расизм. Нацисты споткнулись о собственную идеологию: Гитлер писал о расовой неполноценности неевропейских народов, в частности, арабов и индийцев, а антиимперские движения называл «коалицией калек». Позже Берлин прагматично старался открыто не дискриминировать неевропейские народы Ближнего Востока и Азии, и толковал Нюрнбергские законы так, чтобы не задеть турок, арабов, персов и др.

Хотя на институциональном уровне нацистам удалось смягчить дискриминацию в отношении мусульман, годы идеологической обработки собственного населения не прошли даром: на низовом уровне расизм никуда не делся. Мотадель считает, что исламской политике рейха не хватало искренности. Было слишком очевидно, что нацисты просто используют мусульман в своих интересах.

После ВОВ уже США стали использовать исламский фактор против СССР (КСА, Афганистан и т.д.). В основе этих политик лежит убеждение функционеров из неисламских стран, что ислам можно декомпозировать и понять, а значит, использовать в интересах контроля над мусульманами или их использования против своих врагов. И это убеждение, как мне показалось, автор ставит под сомнение.

Ну что, читатели мертвых немцев, за сколько секунд найдете ошибку?

Это из издания по подготовке к гос. экзамену. Немцы своей правовой инженерией путают всех, и иногда путаются сами.

Черная магия с точки зрения гражданского права

Это прям пример для учебников. Земельный суд Дюссельдорфа рассмотрел дело, в котором отчаявшаяся женщина, оставшаяся одна с младенцем, заключила договор с фирмой на «телепатическое возвращение бывшего партнера» посредством «энергетических сил».

Ей предложили три варианта (тарифа) возврата бывшего:

1) возврат в течение 1 месяца за 20 тыс. евро;
2) возврат в течение 2 месяцев за 13 тыс. евро;
3) возврат в течение 10 месяцев за 8 тыс. евро;

Женщина выбрала средний тариф, но бывший почему-то так и не вернулся. Она потребовала вернуть уплаченную сумму как неосновательное обогащение ввиду ничтожности договора как противоречащего добрым нравам.

Фирма колдунов отбивалась в суде тем, что женщина заказала духовное консультирование по жизненной ситуации (spirituelle Lebensberatung), что было указано в чеке, который был ей предоставлен.

Ранее ВС ФРГ указывал, что многие люди, заказывающие услуги типа гадания на картах и т.п. находятся в трудной жизненной ситуации, либо являются доверчивыми, неопытными или психически неустойчивыми людьми. Поэтому в этих случаях не стоит предъявлять слишком высокие требования к фиксации нарушения добрых нравов.

В этом деле суд подловил директора колдунов на том, что тарификация его спиритических услуг противоречива: если это консультирование по жизненным ситуациям, то почему чем длинней срок консультирования – тем меньше тариф? Такая ценовая политика указывает, что смысл как раз был в том, что чем быстрей вернут бывшего, тем больше плата.

В итоге суд поддержал женщину. Заключенный договор является ничтожным ввиду противоречия добрым нравам (§ 138 BGB). Ясновидящий использовал эмоционально уязвимое положение женщины, взяв гонорар 13 тыс. евро и пообещав возвратить бывшего, то есть выполнить объективно невозможное. Суд также указал на явную диспропорцию между гонораром и встречным предоставлением. Ясновидящий не пояснил, в чем было содержание его консультаций на такую сумму, в то время как женщина показала переписку с ним в чате, из которой было видно, что ожидалось от ясновидца.

Можно сказать, гражданское право победило темные силы.

Перенесемся на минутку в Чили. Попалась заметка о паулиановом иске в ГК Чили. Какова у них природа этого иска?

Думаю следующий пассаж поймет даже лицо, не знающее испанского:

La tesis correcta —y dominante— es la que ve en la pauliana una inoponibilidad de efecto relativo.

И эти туда же с этими романскими тонкостями относительного эффекта сделки во вред кредитору, а не вот с этой нашей размашистостью полной аннигиляции такой сделки.

Ну и напомню мысль проф. Медикуса о том, что кредитору можно было бы вменить вину за утрату своего требования к должнику, если он своим поведением сам этому способствовал - например, путем агрессивной рекламы или бесконтрольной выдачи кредитов. Мне кажется, это удачная аналогия дисчарджа с вещным правом и поведением прежнего собственника утраченной вещи.

У нас в телефонах есть не одно свидетельство такого поведения кредиторов: "Одобрим кредит за 15 минут без визита в банк", «вам одобрена кредитка», заполненный эфир рекламой банковских продуктов и пр.

Причем одобрения кредитов производятся в большинстве случаев с помощью ИИ, автоматизированно, но Верховный Суд (дело Росса) предпочитает обсуждать вопрос поведения заемщика при получении кредита, а не то, как банки организовали тотальную раздачу кредитов, используя технологии и поведенческие паттерны (читай- слабости людей), не соблюдая при этом стандарты осмотрительности и возлагая на заемщиков риски несовершенства их автоматизированных систем одобрения кредитов.

Швейцария наконец ввела освобождение от долгов. Удивительно, но в «стране банков» до сих пор ее не было. Или вовсе не удивительно, а очень даже закономерно?

Для освобождения от долгов понадобится три года жить на минимальном уровне (Existenzminimum), отдавая остальное на выплату долгов. По данным Caritas люди редко оказываются в долговой спирали из-за своего легкомыслия, чаще всего это вынужденные ситуации. Около 40% их клиентов живут в долгах более 5 лет, а 25% свыше 10 лет.

Особо уязвимы люди с низким доходом, у которых нет больших сбережений и жизнь которых может превратиться в руины любым неожиданным бедствием – будь то увольнение с работы, болезнь, развод и т.п.

Все это актуально и для России, где по разным данным только около 50% граждан имеют сбережения. Не последнюю роль в этом сыграли многолетняя двузначная инфляция и общая ситуация в экономике.

В этой связи, российскую модель относительно быстрого освобождения от долгов, аналогичную американской, считаю наиболее уместной и подходящей под те условия, в которых мир и страна, в частности, оказались. Предположу, что квантитативные исследования могли бы показать полезные эффекты этой модели в виде снижения затромбованности экономики плохими долгами, экономическую мобилизацию домохозяйств после "нового старта", а квалитативные исследования подтвердили бы эмоционально-психологиеческую разгрузку населения.