Д. Родрик «Экономика решает: сила и слабость «мрачной науки»

Родрик отбивается от критики в адрес экономистов, но признает при этом, что отчасти она обоснованна. По мнению автора, частая ошибка экономистов состоит в том, что вместо поиска среди множества моделей наиболее подходящей под контекст, они делают универсальной одну конкретную. Зацикливаясь на правильности определенных моделей: рынки эффективны, финансовые инновации-благо, саморегулирование работает превосходно, а вмешательство правительства вредно, - они при этом напрочь забывают о других моделях, которые уточняют эти выводы. Это уже проблема не экономики как науки, а ее психологии и социологии.

Родрик сравнивает модели с баснями: у каждой из них есть какая-та простая мораль. И так же, как и в баснях, мораль одной модели может противоречить морали из другой. Эгоизм может быть эффективен в модели конкурентного рынка и убыточен в случае дилеммы заключенного. Поэтому требуется здравое рассуждение, чтоб применить из множества моделей подходящую под конкретную ситуацию.

Интересно замечание, что акцент на мат.методах в экономике давно уже прошел свой пик. Ведущие журналы сегодня охотней принимают эмпирически ориентированные или политически релевантные модели. Чистые упражнения в математике уже мало кого интересуют.

Современную экономику также часто критикуют за нежелание заниматься «большими вопросами». Автор иронизирует - удалось бы сегодня Марксу или А. Смиту, с их размахом в анализе общественных проблем, получить место хотя бы во второсортном университете?

По мнению Родрика, в социальных науках невозможно сформулировать универсальные теории и лучшее, что мы можем сделать, – получить последовательность согласованных объяснений.

То, что большие теории не работают видно на примере теорий деловых циклов: кейнсианская модель работала после Великой депрессии, но уже не подходила для 1970-х годов, тем не менее, она во многом остается актуальной и сегодня. А неоклассическая модель прошляпила нулевые, когда нобелиат Р. Лукас заявлял, что «проблема предотвращения депрессии решена для всех возможных ситуаций» за несколько лет до финансового кризиса. Но тем не менее, она дала знания о значимости рациональных ожиданий и отклика индивидов на проводимые государством меры.

Поэтому универсальной модели, подходящей на все случаи, нет. Все зависит от контекста.

Вообще, в части научных амбиций экономики, Родрик отмечает, что сравнение экономики с естественными науками некорректно. Экономика – это общественная наука, а значит поиск универсальных теорий и выводов напрасен. Развитие в экономикс заключается в накоплении полезных моделей, среди которых более новые схватывают такие аспекты реальности, которые не учитывались в прежних моделях. А сам выбор подходящей для конкретного случая модели – это уже более искусство, чем наука.

Что касается акцента экономистов на эффективности, то Родрик считает, что она сама по себе является ценностью, которая должна приниматься обществом в расчет наряду с другими. Но необходимо учитывать не только ее, потому что нередко она может противоречить идеям справедливости или альтруистическому моральному поведению. Поэтому экономисты не вправе предлагать решения, основанные только на эффективности, в качестве универсальных.

Упрек экономики в ее изолированности автор отбивает тем, что показывает, как она менялась за последние 30 лет. Масштабные изменения она претерпела в результате развития поведенческой экономики и рандомизированных контролируемых испытаний и исследований институтов. Причем, вопреки доводам критиков, эти случаи как раз показывают, что она вбирала в себя наработки за пределами экономики -из психологии, медицины и истории.

Мне кажется, мы сделали такой круг: дойдя до пределов специализации и увидев ограничения узкоспециализированных методов, которые перестают адекватно объяснять реальность, мы начинаем расширять методологический аппарат, включая в него предпосылки и инструментарий из других дисциплин.

Как знать, при таком развитии, может и Марксы со Смитами не навсегда нас покинули?