А вот еще одна древняя мудрость, только, может быть, не такая мудрая, как у нас заведено.
Vita Marciana, одна из поздних биографий Аристотеля, сохранила для нас плохо известный широкой публике афоризм Аристотеля, который в двенадцати словах ухватывает Стагирита как философа лучше иных исследовательских монографий.
δε<ῖ μεμν>ῆσθαι ἄνθρωπον ὄντα οὐ μόνον τὸν εὐ<τυχούντα, ἀλλ>ὰ καὶ τὸν ἀποδεικνύντα.
Т.е. примерно
не только преуспевающему в жизни, но приступающему к доказательству следует помнить, что он всего лишь человек.
Формулировка, что нечасто бывает у Аристотеля, по-гречески очень красивая (и потому, кстати, плохо поддающаяся переводу), но, к сожалению, нормальному человеку чтобы понять ее красоту, нужен комментарий, что очень печально, потому что комментировать афоризм – это как объяснять, почему шутка смешная. И все же.
Греческая популярная мораль пропитана представлением о завистливости богов и, соответственно, о ὕβρις, заносчивости, как самом опасном для смертных пороке. Εὐτυχῶν – это благополучный, благоденствующий человек, т.е. тот, у кого все в жизни замечательно. Самое опасное для такого человека – слишком многое о себе возомнить, забыв, что он не бог [весть что], а всего лишь смертный. Судьба переменчива – и в беспокойном античном мире еще более чем в нашем – и в любой момент он может так же быстро, как он вознесся на волне успеха, быть низвергнутым на самое дно жизни: завистливые боги охотно карают заносчивых смертных.
Аристотель обращается к знакомой любому греку мысли о том, что человеку на вершинах счастья не следует забывать, что он всего лишь человек, и дает ей измерение в области vita contemplativa: умерять в себе заносчивость следует не только в практической сфере, но и в теоретической, и рассуждающему уму следует постоянно одергивать себя, настойчиво напоминая себе о собственном несовершенстве и постоянной возможности ошибки. К нашему разуму должен быть приставлен государственный раб, шепчущий ему на ухо даже в моменты кажущегося теоретического триумфа: hominem te memento!
Ниточка, ловко протянутая от самого приземленного и здравого житейского смысла к эпистемической скромности и добросовестной исследовательской осторожности – трудно себе представить, что-то более аристотелевское. Рекомендуем всем коллегам повторять каждый раз, садясь за рабочий стол:
дэ́й мэмнэ́стхай а́нтхропон о́нта у мо́нон то́н эутюху́нта, алла́ ка́й то́н аподэйкню́нта.
P.S. К сожалению, Е.В. Алымова в своем переводе фрагментов «О благе», куда входит этот кусочек Vita Marciana, просто не понимает, о чем речь:
нужно помнить: человек не только случайно приходит к правильным выводам, но и путем доказательств.
Так греческий текст понять невозможно синтаксически, лексически, по смыслу – никак, одним словом, невозможно. Ну что же, homini, помимо всего прочего, est errare. Потому, собственно, и δεῖ μεμνῆσθαι.
P.P.S. А вот М.В. Егорочкин в своем переводе Vita Marciana все понимает правильно:
Не только счастливый должен помнить, что он человек, но и приводящий доказательства.
Но только красивого смыслового щелчка, который есть в греческом, в его передаче мысли Аристотеля, к сожалению, не получается, а это ведь именно bon mot, тут бы хлесткости.
