παραχαράττειν τὸ νόμισμα

🌋 Vesuvius Challenge: как машинное обучение сделало возможным чтение обугленных свитков

🌟 Антон Репушко, Head of Research в Revolut, ex-разработчик в Vesuvius Challenge, автор проекта Anagnostes в гостях у #antibarbari_colloquia

Во время извержения Везувия в 79 г. пирокластические потоки обрушились на Помпеи и несколько других городов с разной скоростью. Благодаря этому в Геркулануме папирусные свитки в частной библиотеке обуглились, но не были полностью уничтожены. Со времени обнаружения виллы с библиотекой в 1750 г ученые пытались развернуть свитки и прочитать содержащиеся в них античные произведения. Это часто приводило к тому, что папирусы рассыпались в прах и были потеряны для науки. В 2023-2026 годах участники проекта Vesuvius Challenge впервые с помощью технологий машинного обучения смогли виртуально развернуть несколько свитков без физического вмешательства. О том, как стал возможен этот научный прорыв, расскажет в лекции Антон Репушко.

🗓 25 сентября 2026 г., начало в 18:30 (мск). Встреча пройдет онлайн (Zoom).

🔗 Участие свободное. Регистрация по ссылке.

Мероприятие организовано Греко-латинским клубом Antibarbari HSE совместно с магистерской программой "Цифровые технологии в гуманитарных исследованиях" НИУ ВШЭ.

Встречу проведет к.ф.н., доцент О.В. Алиева.

📚Греческий синтаксис Ивана Петровича Млинарича (1880, 1890², 1900³) — вероятно, лучший греческий синтаксис на русском языке. Первое издание, без указателя.

#libri #syntaxis

Уже завтра, 12 сентября, встречаемся в московском книжном «Озеро» на презентации «Анабасиса» Ксенофонта. Обсудим преимущества армянского пива, фильм «Воины» (1979) Уолтера Хилла, а также вопрос о том, почему десять тысяч греков так радовались, увидев Черное море, хотя до нормального пляжа было еще далеко.

Начало в 16:00. Вход свободный по регистрации.

В течение дня в «Озере» пройдет еще много всего интересного.

P. S. В августе «Анабасис» вошел в пятерку самых продаваемых книг в московском «Фаланстере».

Друзья, это бомба!

Прекрасный Евгений Ерошев, великий мастер не только разных языков, но и ИИ (используя которые, делает невероятные вещи, но проникается от этого апокалиптическими настроениями) сделал небольшой подарок для всех изучающих классические языки.

Он такое делает для своего преподавания немецкого языка, а я попросил сделать и для древнегреческого с латынью. Что же получилось?

В приложении Анки (🔘https://apps.ankiweb.net/) очень удобно учить слова изучаемого языка по карточкам. Добавляете туда эти колоды (файлы ⬆️) — и учите!

Женя сделал сайт, где они тоже выложены, с описаниями, тестами и возможностью попробовать и прям там учить по регистрации:
🔘https://slova.erosheve.ru/#/ ⬅️

Особенность сделанных им "колод" в том, что они сделаны по частотности слов! Греческая колода сделана по открытой базе TLG, т.е. тому, что, собственно, и будет читать каждый, изучающий древнегреческий! Сделано умно: не по абсолютной частотности (чтобы Златоуст и Гален на перевесили все остальное), а с учетом встречаемости у разных авторов. Латинская колода — по базе классических авторов от Плавта до Иеронима с добавлением Вульгаты!

В итоге: приложение выдает на каждый день учить 20 слов (можно брать добавку:), сначала самые распространенные (в том числе базовые частицы и т.п.), позже будут более редкие. Полагаю, что если параллельно с грамматикой выучить 500 слова — снимется большая часть проблем при чтении; 1000 — они уйдут.

Как это работает?

Сначала просто показывается слово — пытаешься вспомнить в голове, что оно значит.

Нажимаешь кнопку — показывает перевод, основные формы, дается краткое предложение из значимого с употреблением этого слова. Первые 200 слов — простые и сопровождены специально простыми контекстами с простой грамматикой и словами.

И внизу вылазит 4 кнопки: показать снова, трудно (повторить чуть позже), хорошо (повторить попозже), легко (отложить на 5 дн). Самые простые слова, если язык уже сколько-то знаешь, можно отмечать "больше не показывать".

Там же собирается вся твоя статистика с возможностью отдельно повторять то, что плохо запоминается и т.п.

***

Женя говорит, что это вообще лучшее, что существует как сопровождение изучения языка. Жалею, что такого не было у меня 13 лет назад, когда мы начинали учить язык, и все равно планирую до 1000 слов добраться.

Лайк-шер-репост, доведите до студентов, особенно!

@KAnt961

Об «Анабасисе» Ксенофонта

Друзья из издательства @talwegpress, переиздавшие перевод «Анабасиса», выполненный Сергеем Ошеровым, позвали поучаствовать в таком вот мероприятии в следующую субботу, 12 сентября, в 16:00 — приходите, обсудим с Любовью Сумм аттическую пчелу. Лично я специалистом по Ксенофонту не являюсь, так что планирую больше рассказывать о великолепной экранизации «Анабасиса» под названием The Warriors.

Поговорим о том, как эту книгу читали в разные эпохи, как ее образы и сюжеты продолжали жить в литературе и что мы можем увидеть в ней сегодня. А еще о том, почему история десяти тысяч греков, пробивающихся домой через Персидскую державу, до сих пор читается почти как живой репортаж.

Участники:

🍎 Любовь Сумм, филолог-классик, переводчик, автор книг об античной литературе, в том числе «В поисках Итаки» и «Лира, лук, веретено».
🍎 Станислав Наранович, исследователь античной философии, автор телеграм-канала παραχαράττειν τὸ νόμισμα.
🍎 Олег Бочарников, основатель издательского проекта talweg.

Презентация пройдет в рамках большой трехдневной публичной программы «Осень», которая пройдет с 10 по 12 сентября. В программе — лекции, книжные презентации и клубы, экскурсии, книжный маркет и музыка среди книжных полок. В субботу, например, можно будет посмотреть на Москву глазами Гиляровского, послушать лекцию о Викторе Шкловском, а вечером остаться на концерт и диджей-сет.

Вход на презентацию свободный по регистрации. Полное расписание публичной программы — тут. Приходите, будем рады увидеться!

Еще раз о методах изучения классических языков

Что же до методов обучения древним языкам, мне нечего добавить по существу к уже сказанному. Статью Пола Шори против натурального метода я перевел, потому что нахожу ее, как и многую другую его публицистику, ничуть не потерявшей значения (а в каком-то смысле ставшей даже более актуальной ввиду еще большей популярности натуральных методов). Очевидно, Шори не был против умения говорить на древних языках. Странно было бы ожидать такого от человека, который великолепно знал наизусть Гомера и защитил в Германии диссертацию на латыни. Что ему не нравилось, так это стремительное распространение натурального метода, который вместо изучения высокой словесности обещал обучить беглой речи в бытовых ситуациях, чтобы «вести борьбу за жизнь с официантами во французских ресторанах». В конце XIX века этот метод стал быстро набирать популярность благодаря деятельности одного из главных его идеологов Максимилиана Берлица — немца, открывшего в Америке школы немецкого и французского, в которых упор делался не на грамматику, а на разговор. Берлиц выпустил множество однотипных учебников по немецкому, французскому и английскому. Сегодняшний натуральный метод, принятый, например, в Гете-институте — прямое продолжение этой берлицевской педагогической революции. Наблюдая за тем, что происходит в университетах с германской и французской филологией, Шори предупреждал, что эти кафедры превращаются в «берлицевские языковые школы», студенты которых не могут читать ничего «тяжелее Эжена Лабиша», автора популярных водевилей.

Его рассуждения о натуральном методе в греческом — это продолжение критики натурального метода в целом, независимо от преподаваемого языка. По Шори, он одинаково плох для любого языка. У такой оценки, безусловно, есть основания, которые очевидны всякому, кто изучал натуральным методом современные языки, когда объяснение грамматики сводятся к минимуму, а основной акцент ставится на коммуникации. Этот метод действительно подходит в практических целях, скажем, для переезда в иноязычную среду и устройства там на работу. Но если вы хотите читать Гете и Расина, одними диалогами по учебникам Берлица или современным аналогам не обойтись.

Mutatis mutandis то же самое относится к греческому, чему и посвящена статья Шори. Однако быть против натурального метода — не означает быть против живого греческого и живой латыни. Быть против натурального метода в греческом означает быть против того, чтобы вместо кропотливого приобщения ученика к тонкостям одной из сложнейших литератур на свете «болтать о погоде с использованием фраз из путеводителя» (здесь Шори почти наверняка поддевает Джона Блэки, чей знаменитый разговорник и правда начинается с диалога о погоде с вкраплением слов из кафаревусы). Как я уже сказал, с этим согласится любой разумный преподаватель, ведущий свои занятия с применением разговора, который, разумеется, не является прерогативой одного лишь натурального метода, как его понимал Берлиц и его современные последователи.

Очевидно, ни Уильям Рауз, ни Ханс Орберг не были Берлицами от греческого и латыни. Ни тот, ни другой не считали, что эти языки можно преподать коммуникативно, сводя объяснение грамматики к минимуму. Чтобы понять это, достаточно пролистать и посмотреть, как устроены их учебники и наследующие им, такие как Athenaze. Как пишет Герардо Гузман Рамирес в своей работе De methodis atque subsidiis linguae Graecae tradendae, все эти учебники наследуют methodis humanistis, которые никогда не ставили во главу угла ни умение говорить на латыни или греческом просто с целью покрасоваться, ни штудирование отвлеченных грамматических правил в отрыве от текстов, но учили vivum colloquium cum antiquis. И для понимания способа выражения и хода мысли древних разговор служит упражнением, чья сила, польза и удобство ничуть не уступают композиции, обратным переводам и другим навыкам активного владения классическими языками. Для того, кто по-настоящему стремится ими овладеть, все эти методики взаимосвязаны и дополняют друг друга.

#graeca

О значении классического образования

Поскольку общество, для которого классическое образование было нормой, давно ушло в прошлое, сегодня даже в той или иной мере образованному человеку подчас трудно понять, какое отношение к нему имеет греко-римская словесность и зачем ее изучать. Из этого непонимания или нежелания понять классику рождаются требования по переоценке ее роли в науке и культуре и попытки доказать, зачастую прикрываясь деколониальной риторикой, что она более не обладает тем значением для современного человечества, современного гуманитарного знания и современных идеалов образованности, каким обладала прежде для мира старой Европы. Объяснять в таком случае ее ценность, показывать место классики в европейской и мировой культуре будет, как правило, напрасным трудом. Времена, когда носители классического образования могли выйти из этого спора победителем, давно минули.

Однако даже если на уровне образованных слоев общества древние проиграли в споре против новых, традиция классической мысли и литературы, идущая многими путями от Античности до наших дней, не прервалась. Как бы ни менялись представления современного человека о себе, он не выскочил словно гриб из земли, но всегда находится в определенной преемственности к этой традиции. Слова о том, что греки и римляне заложили фундамент западной цивилизации и тех форм мышления, которыми мы пользуемся по сей день, многими воспринимаются как ничего не значащая банальность, к тому же наверняка ложная, поскольку нет больше того образования, которое объясняло бы им это, той культуры, которая на своем примере это им демонстрировала бы, того общества, которое еще оглядывалось на древних и более ощутимо, чем мы сегодня, испытывало их влияние в важнейших для себя духовных сферах — воспитании, философии, морали, праве, искусстве, поэзии. Как писал эссеист Чарльз Боуден, мы — исключительный образец человеческой расы. Мы не умеем больше самостоятельно производить пищу, лечить себя, воспитывать детей, мы забыли имена звезд и растений. Та же участь постигла не только способы хозяйствования и отношения с природой, но и то, что составляло некогда lingua franca европейской культуры, распавшийся на множество слов и образов, смысл и взаимосвязь которых от нас ускользает.

Выучить этот универсальный язык, основными носителями которого служили латынь и греческий, научиться определять и поддерживать эту преемственность (а при необходимости и преодолевать, поскольку не может быть преодолено то, что прежде не было усвоено) — это и означает получить «классическое образование» в широком, а не узкоспециальном смысле. Какое же еще у него может быть значение, помимо того, что оно вводит тебя в круг всех, кто когда-либо формировал его и был причастен к нему, от Гомера до Пушкина и множества других писателей и поэтов, мыслителей и ученых — позволяя вступить с ними в общение, стать частью их мира и сделать их частью своего, «старца великого тень чуять смущенной душой»? Сказать, что такое образование устарело, — все равно что сказать, что устарел кислород или солнечный свет.

#altertumswissenschaft

Надо сказать несколько слов и о самом Уильяме Уотсоне Гудвине.

Будущий выдающийся американский филолог-классик, родился в Конкорде, штат Массачусетс. Окончил Гарвард в 1851 году, учился в Германии, был преподавателем греческого языка в Гарварде в 1856–1860 годах, а с 1860 года до своей отставки в 1901 году занимал должность профессора греческого языка. В 1903 году он стал членом попечительского совета Гарварда. В 1882–1883 годах он был первым директором Американской школы классических исследований в Афинах.

Гудвин редактировал «Панегирик» Исократа (1864) и речь Демосфена «О венке» (1901); он также участвовал в подготовке седьмого издания Греко-английского словаря Лидделла и Скотта. Он переработал английский перевод «Нравственных сочинений» Плутарха, выполненный несколькими авторами (5 томов, 1871; 6-е изд., 1889), и опубликовал греческий текст с дословным английским переводом «Агамемнона» Эсхила (1906) к гарвардской постановке этой пьесы в июне 1906 года.

Как преподаватель он много сделал для того, чтобы поднять уровень чтения классических текстов с механического упражнения до уровня литературного изучения. Но его важнейшей работой стала «Синтаксис наклонений и времён греческого глагола» (1860), седьмое переработанное издание которой вышло в 1877 году, а ещё одно (расширенное) — в 1890 году. Это сочинение было частично основано на трудах Мадвига и Крюгера, но, помимо того что оно сделало доступным для американских студентов работы этих континентальных грамматистов, оно содержало и оригинальный материал, включая радикальное нововведение в классификации условных предложений, в частности «различие между частными и общими допущениями.

«Греческая грамматика» Гудвина (элементарное издание, 1870; расширенное, 1879; переработанное и расширенное, 1892) постепенно вытеснила в большинстве американских школ грамматику Хэдли и Аллена. И «Наклонения и времена», и «Грамматика» в поздних изданиях в значительной степени опираются на теории Гилдерслива в части дополнений и изменений.

Мы невероятно рады тому, что теперь элементарная греческая грамматика Гудвина доступна не только в PDF, но и в полностью токенизированном, с функцией поиска, копирования и перевода на иностранные языки, виде — для всех на акроархиве: https://akro-greek.com/archive/greek/grammars/goodwin-elementary-grammar/contents

🟧 AKRO | 🟧 LIVE courses

Kalendae Septembris II

Вторая большая новость, приуроченная ко Дню знаний – выход в нашем акроархиве элементарной греческой грамматики Гудвина (1887)!

Сравнимый — но значительно превосходящий её! — с частично опубликованной нами краткой грамматикой Адольфа Кайги, труд Гудвина является одним из лучших образцов элементарной грамматики, синтезирующий огромный морфолого-синтаксический материал в понятное и, главное, научное руководство, не упускающее из виду и важнейшие диалектные особенности древнегреческого языка.

Приводим ниже фрагментированный и адаптированный перевод рецензии из журнала The North American Review (Vol. 112, No. 231 (Apr., 1871), pp. 426-429):

Элементарная грамматика Гудвина содержит всё необходимое для ученика в первые три-четыре года изучения языка. Во 2-ой части (Inflection) наиболее сильно сказалось влияние новой школы сравнительного языкознания. Автор отказался от устаревшего метода образования падежей имён от именительного падежа и различных глагольных форм от настоящего времени изъявительного наклонения и принял единственный научный метод образования от именной или глагольной основы. По этой книге можно научиться точно и правильно образовывать различные формы от центральной глагольной основы. Профессор Гудвин мудро принял деление глагола на классы по Курциусу. Это одно из тех усовершенствований, которые стали возможны лишь благодаря сравнению родственных языков, но которое, будучи принятым, внесло порядок в один из самых запутанных разделов греческой грамматики. При этом автор не поддался искушению отказаться от освящённой традицией классификации имён по трём склонениям и не стал объединять существительные и прилагательные под общей рубрикой «имена».

Наиболее отличительной особенностью этой грамматики является то, сколько места и внимания в ней уделено синтаксису. Во всех известных нам элементарных грамматиках изложению словоизменения отводится по меньшей мере вдвое больше места, чем синтаксису. Профессор Гудвин нарушил эту традицию и уделил каждому из этих предметов почти одинаковое число страниц; тем самым — и это соответствует его мнению, выраженному в предисловии — он высказался в пользу обращения к рассудочным способностям ученика, а не к одной лишь памяти, причём на значительно более раннем этапе обучения, чем это когда-либо прежде практиковалось.

Разделы, посвящённые синтаксису глагола, представляют собой сокращённое изложение специальной работы автора Syntax of the Moods and Tenses of the Greek Verb (1860, 1877, 1890) и, насколько нам известно, дают единственное ясное и полное описание этой важной области, которое можно найти в какой-либо элементарной грамматике. Тем, кто знаком с более обширным трудом, нет необходимости напоминать о полноте и точности изложения, которыми отличается профессор Гудвин.

Требуют разрешения вопросы о том, в каких отношениях существующие пять падежей греческого языка соответствуют восьми падежам языка-основы. Начало их рассмотрению положил Дельбрюк в своём исследовании об аблативе, дативе, инструментале и локативе в ведийском языке, древней латыни, греческом и немецком языках; однако пока ещё ничто не установлено достаточно твёрдо, чтобы автор элементарной грамматики мог отказаться от старого метода. В настоящее время единственно практический путь состоит в том, чтобы, как делает г-н Гудвин, просто и ясно излагать различные употребления греческих падежей и их расхождения с нашей английской идиоматикой, не прибегая к слишком подробной классификации или подчинению обозначаемых ими значений согласно их логической идее.

Поздравляем преподавателей с тем, что они наконец получили элементарную грамматику, которая превосходно отвечает нуждам школьного обучения и вместе с тем служит отличной ступенью к более серьёзной работе в колледже и даже к занятиям в более зрелом возрасте.

К древнегреческому через новогреческий? Нет! V

Любители новогреческого, как и любители натурального метода, громкогласно провозглашают бесспорные истины, не имеющие ни малейшего отношения к тому, чего они требуют. Они справедливо указывают на то, что при изучении языка мы должны натренировать не только глаз, но и слух. Однако упускают из виду, что ухо ученика приучается к звучанию греческого благодаря чтению «Анабасиса» вслух и слушанию того, как учитель декламирует Гомера, ничуть не меньше, чем посредством болтовни о погоде на новогреческом с использованием фраз из путеводителя. Они настаивают, что язык должен представлять живой интерес для ученика, но не способны увидеть, что подлинная жизнь греческого языка заключена в его литературных шедеврах — и только понимающим толкованием этих произведений следует пробуждать дремлющий энтузиазм ученика. Быть может, оживленное обучение разговорным пустякам на новогреческом лучше, чем безжизненное мумифицированное преподавание Софокла. Но нуждаемся мы именно в умении читать Софокла и наслаждаться им — и нет ни одного основания отказываться от этого умения.

На пути к свободному чтению по-гречески лежит два препятствия (необходимость зубрежки элементарной грамматики мы предполагаем по умолчанию): недостаточный словарный запас и нечуткость к сложной эволюции мысли и тонким формам выражения, характерным для большей части высокой художественной литературы на любом языке мира. Первую сложность способен преодолеть любой смышленый ученик, добросовестно читающий под надлежащим руководством в течение двух-трех лет. Те несколько сотен слов, которые при самом благоприятном допущении могут использоваться в разговорных упражнениях, — это капля в море по сравнению с гораздо большим массивом лексики, которая по самой природе вещей должна усваиваться чисто литературным путем. Сознательное усилие овладеть лексикой за счет постоянных повторений, благоразумной этимологизации, чтения вслух, цитирования уместных параллелей и других приемов, которые сами придут на ум опытному учителю, — вот и все, что для этого нужно. Вторую трудность в случае молодых и незрелых учеников можно преодолеть, лишь постепенно приобщая их к умению оценивать сложные способы выражения и богатую образность мысли, отличающие высокую поэтическую и рефлексивную литературу. Именно такое воспитание, представляющее собой один из лучших плодов классической культуры, как раз и подменяется натуральным методом и тривиальным аналитическим новогреческим языком вместо его благородного предка. Если ученик терпит неудачу в изучении греческого, это происходит из-за неспособности оценить изящное литературное искусство и постичь тончайшую логику и высшую риторику поэтических способов выражения. Не раз мне доводилось сталкиваться со студентами, которые не улавливали смысла отрывка из Эсхила или Пиндара, который они только что разобрали с буквальной точностью, — но тотчас понимали, о чем идет речь, благодаря уместной параллели из Мильтона или Шелли. И вместо этого терпеливого приобщения ученика к тяжелому и благородному lingua franca гениев посредством добросовестного и сочувственного преподавания нам предлагают услуги туристического гида, который будет проводить попугайское ознакомление с заурядным новогреческим газетным говором.

Впрочем, в одном смысле греческий действительно следовало бы преподавать как живой язык. Этот смысл заложен в словах Лоуэлла <…>:

«Если классические языки и мертвы, они все же говорят с нами более ясным голосом, чем любой живой язык. Эти языки мертвы, но литература, которую они хранят в себе, преисполнена жизни настолько, насколько ни одна другая литература (за исключением разве что Шекспира) никогда не была и не будет».

Именно толкователем этой жизни и должен стать учитель греческого — вместо того, чтобы тратить свои ограниченные силы на тщетную попытку гальванизировать пару-тройку расхожих фраз для воскрешения конвульсирующего разговорного греческого. Англоговорящий учитель греческого наилучшим образом может прийти к этому, толкуя древних авторов в контексте нашей собственной национальной культурной традиции и богатого поэтического наследия. Греческая литература соприкасается с современной жизнью двумя путями: во-первых, через свою универсальную, несущую свободу человечность, благодаря которой она всегда была собеседником эпох пробуждающейся духовной жизни, подобным Возрождению и нашей собственной эпохе; во-вторых, благодаря тому историческому влиянию, которое она оказала на лучшую английскую поэзию и глубочайшую этическую и философскую мысль. В этих фактах учитель, если он сам погрузился в то славное литературное наследие, что составляет прирожденное достояние каждого англичанина, найдет указания на натуральный метод превращения греческого в живой язык — в том единственном смысле, который возможен и желателен для всех американских учеников.

Пол Шори.

#graeca

ЧТЕНИЕ ДРЕВНИХ АВТОРОВ ОСЕНЬЮ, ЗИМОЙ, ВЕСНОЙ И ЛЕТОМ

Дорогие друзья, лето кончается, а древние авторы, к счастью, нет. Поэтому хочу напомнить и заодно сообщить тем, кто еще не знает, что пока остаются места в двух моих сквозных семинарах по медленному чтению древнегреческих авторов:

Первый – «Киропедия» Ксенофонта. Первую книгу мы как раз закончили этим летом и буквально на днях начинаем вторую. Обычно собираемся по субботам в 17:00 по Москве и читаем час-полтора, а иногда, если Ксенофонт не отпускает, и немного дольше.

Второй семинар стартует в самом начале сентября. На нем мы собираемся последовательно прочитать весь сохранившийся корпус речей Лисия, великого, не побоюсь этого слова, аттического оратора. Лисий в каком-то смысле действительно законодатель аттической прозы: его язык – это один из тех образцов, на которых в течение столетий учились тому, как должна выглядеть хорошая греческая проза.

О том, как устроены наши семинары и что я вообще понимаю под «медленным чтением», я подробно писал здесь: [ССЫЛКА]. Если коротко: мы не просто переводим текст, а стараемся именно усвоить его: разбираемся в языке, синтаксисе, лексике и стиле, заглядываем в комментарии и критический аппарат, обсуждаем разночтения, исторические реалии и параллельные места. Цель – не «пройти» как можно больше строк, а научиться видеть в этих строках как можно больше.

Для участия, конечно, требуется некоторое базовое знание древнегреческой грамматики, но вовсе не обязательно знать ее целиком и во всех подробностях. Вполне достаточно греческого примерно в объеме первого тома Athenaze. В конце концов, для серьезного изучения языков существует одно очень полезное правило: всегда надо читать что-нибудь немного выше собственного нынешнего уровня, браться за текст, который поначалу кажется тебе несколько выше твоих сил. Если читать только то, что уже легко и понятно, далеко не продвинешься. А вот когда приходится постоянно тянуться за текстом, тогда твое знание языка действительно начинает расти вместе с тобой.

И вообще, друзья, мне кажется, трудно придумать лучший способ потратить – нет, именно посвятить – очередной год, чем чтение греческих авторов и совершенствование в греческом языке, литературе и античной культуре. Хотя бы потому, что чем лучше мы знаем античность, тем лучше понимаем и современную Европу и самих себя, кто бы что ни говорил.

Ну и есть еще соображение эсхатологическое. Иногда говорят, что латынь надо учить для того, чтобы было на чем разговаривать в аду: по-английски там с вами, мол, никто разговаривать не станет. Так вот, древнегреческий, я полагаю, следует учить тем, кто рассчитывает на несколько иной маршрут. В раю, уверен, говорят именно по-гречески. И, вероятно, по-древнееврейски.

Так что не будем терять времени: будем читать, читать и еще раз читать и понемногу становиться лучше с помощью древних греческих авторов.

По поводу записи и с любыми вопросами лучше писать мне на почту: belousovius@gmail.com.

P.S. Дорогие друзья, я также думаю не открыть ли семинар по «Тускуланским беседам» Цицерона. Если вам этот семинар был бы интересен, напишите в комментариях!

P.S.S. Мои актуальные университетские и школьные ученики могут участвовать бесплатно, разумеется, если желают.

До встречи, друзья, вокруг древних авторов!

#graeca@leucomustaceus

Не у одного Германа Боница вызывало порой резкий протест прочтение Платона некоторыми другими исследователями. Схожее настроение можно почувствовать, читая одну из самых интересных книг о Платоне ХХ века — трехтомник «Платон» Пауля Фридлэндера (прекрасный цикл постов о нем см. тут: часть I, II, III, IV). По тем вопросам, по которым и смысла не имело вступать в полемику, Фридлэндер умел выразить свое мнение лаконично и убедительно.

Об оценке Гилберта Райла, что во второй половине «Парменида» полностью отсутствуют живость языка, драматичность и юмор: Durchaus nicht.

О схожем замечании Максимилиана Бека, что во второй части «Парменида» нет ни малейших следов юмора: Nichts kann falscher sein.

#платон

К древнегреческому через новогреческий? Нет! IV

По словам профессора Блэки, этими методами за пять месяцев можно выучить древнегреческий язык лучше, чем ныне выучивают усердным трудом за много лет. В этом может быть хоть какая-то доля истины лишь в том случае, если под знанием языка понимать исключительно беглое владение парой сотен слов, которые употребляются в простейшем разговоре. Сколь бы ни был нелеп этот подход, мы все же должны ответить на вызов, который он бросает. Для этого следует разъяснить заблуждения, возникшие как в связи с изучением латыни, так и греческого. Некоторые из обвинений лучше просто честно признать. Да, преподавание этих предметов, как и любых других, нередко ведется неэффективно и погрязает в отвлеченных грамматических пустяках, вытесняющих непосредственное изучение конкретных фактов языка. Но нужно помнить: наши ученики — не взрослые люди. Эти мальчики лишь учатся пользоваться своей головой. Их достижения поначалу неизбежно невелики в любом предмете, требующем чего-либо большего, чем одна только память. Более быстрое прогрессирование, которое будто бы порой достигается за счет натурального метода, объясняется либо большим количеством часов, требуемых этим методом, либо ограничением учебного процесса простейшими сторонами древнегреческого, либо — в некоторых случаях — заразительным энтузиазмом преподавателя.

В претензиях, что добросовестный многолетний труд не приносит американскому студенту умения читать простой греческий и латинский текст, столь же много преувеличения, сколь и заблуждения. Греческая молодежь и сама не способна осмысленно читать таких авторов, как Софокл и Фукидид, без шести-семи лет обучения. Те, кого я встречал в Афинском университете, толковали Эсхила ничуть не лучше, чем знакомые мне студенты-третьекурсники американских колледжей. Если же восемь-девять лет языковых занятий не дают никакого результата, при более тщательном рассмотрении обычно выясняется, что либо занятия не были непрерывными, либо интерес учащегося к содержанию и мысли читаемых авторов так и не был должным образом пробужден. Важность этого последнего фактора переоценить невозможно. Любой способный ученик может научиться читать простое греческое или латинское повествование, будь то басни, Цезарь или Ксенофонт, настолько же легко, насколько он обучается читать по-немецки. Если он терпит неудачу, то потому, что он, будучи окруженным соблазнами современных предметов, так и не получил достаточного стимула надлежащим образом прикладывать усилие к латыни и греческому. Но большая часть классической греческой и латинской словесности — отнюдь не простая повествовательная проза. Это возвышенный эпос, лирика и драма, невероятно пылкая и тщательно продуманная ораторская проза, тончайшая философия. Это литература такого уровня, за которую студенты, весьма мило лепечущие на пансионном французском или немецком и читающие простенькие комедии и рассказики, даже и не подумали бы взяться ни на французском, ни на немецком, ни даже, если уж на то пошло, на английском. И задача учителя греческого языка состоит в том, чтобы, во-первых, быстро научить мальчика читать легкую прозу вроде Ксенофонта (что не такая уж проблема, если только ученик из тех, кого можно мотивировать), во-вторых, постепенно подвести его разум к умению находить наслаждение в высших формах литературы с ее сложными и тонкими способами выражения. Вот в чем и главная трудность, и подлинное вознаграждение образования. Для достижения этой цели натуральный метод, разговорные упражнения и новогреческий язык не могут дать ровным счетом ничего. В лучшем случае они несколько ускоряют знакомство с наиболее употребительными словами и идиомами, встречающимися в простейших повествованиях.

#graeca

Дорогие друзья! Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина при поддержке издательства Ruinaissance объявляет о начале продаж переиздания первого тома «Пайдейи», вышедшего с некоторыми исправлениями и дополнениями.

Сотворённая в эпоху европейских сумерек, «Пайдейя» есть искусное начертание образа былого, озарённого животворящим светом классической древности, памятник утончённой гуманистической мысли. Вернер Йегер (1888-1961), выдающийся филолог-классик и автор этого труда, обращается к эллинским представлениям об идеале человека и его формировании, запечатлённым в высокой словесности. Он свидетельствует о непреходящей ценности умения переживать античность — «чувствовать, что значит становиться человеком, видеть, подобно Лукрецию, как moenia mundi discedunt, как пред тобой открывается вселенная» — и о важности устремления к воспитанию в духе классического образования.

Первый том, предлагаемый вниманию читателей, охватывает обширный временной период от гомеровских истоков до политической мысли Фукидида. На русском языке он стал доступен благодаря переводческим стараниям замечательного филолога А. И. Любжина (большое ему спасибо!). Второе русское издание не только исправляет некоторые опечатки и неточности первого, но и содержит краткое издательское предисловие и около ста новых примечаний (все. прим. теперь преобразованы в постраничные сноски, не надо листать в конец, как это было прежде) Не претендуя на статус исчерпывающего комментария, они призваны помочь читателю понять и сам текст, и то, как рассматриваемые в нём проблемы анализируются современными исследователями.
 
Автор неспешно и основательно размышляет о древних сочинениях с вниманием к трудным местам (напр., κατὰ πάντ' ἄστη Парменида или ἐς δὲ τὸ πὰν ἑρμανέων χατίζει Пиндара), рассматривает важнейшие категории эллинской мысли (ἀρετή, αἰδώς, δίκη, ψυχή и пр.), затрагивает вопросы социальных институтов, будь то полис или симпосий, и всё это подчинено единому замыслу. Большая часть редакторских примечаний как раз ориентирована на приведение ценной научной литературы. Другие примечания либо подсвечивают некоторые детали переводческой техники Йегера, либо уточняют определённые положения и приглашают к размышлению.
 
Изучая «Пайдейю», читатель должен принять во внимание рецензии и сочинения, написанные в ту эпоху и предлагающие подчас парадигмально иное видение эллинской духовной культуры и образования, а также современные труды, посвященные анализу контекстов, идеологической программы и историко-филологиче­ского содержания П. (см. библиографический minimum minimorum в конце предисловия издателя).

Приобрести книгу можно в издательстве «Греко-латинский кабинет» (пн–чт; просьба предварительно позвонить: 8 977 265 34 22; Орлово-Давыдовский пер., д. 5, м. «Проспект мира») [1500 рублей], на маркетплейсе Ozon (цена здесь скоро стабилизируется! Уверен, что о местах продажи ещё что-то будет сказано на площадках Ruinaissance), а также в магазинах, с которыми работает ООО «Медленные книги», и в магазинах «Фаланстер», «Православное слово», «Примус Версус»,; в Санкт-Петербурге — в книжном магазине «Даль».
____
Выражаю огромную благодарность всем причастным: моему соредактору Р. С. Соловьёву, с которым в ходе работы мы смогли обсудить очень многие вопросы, Ю. А. Шичалину, который не только внимательно изучил мои примечания и предложил правки, но и вживую поделился ценными советами, П. А. Лукьянову, автору идеи переиздания и человеку, оказывающему ГЛК неоценимую поддержку, а также иеромонаху Тихону (Зимину), создавшему макет и выступившему главной технической опорой.

Конечно, к этому труду можно написать обстоятельное предисловие, ещё пару сотен схолий, увеличить количество библиографических примечаний в несколько раз, столь монументально и многогранно здание «Пайдейи».

Надеюсь, наши скромные старания помогут широкому кругу заинтересованных читателей. Впереди ещё переиздание второго тома и, очень надеюсь, перевод третьего. Постараемся привлечь дополнительные материалы.

Хотите хорошо жить, но не знаете, с чего начать? Начните с курса по "Филебу" в Страдариуме!

В этом диалоге Платон обсуждает тонкости благой жизни:

✨ достаточно ли разума для счастья?
✨почему мы не можем без наслаждений?
✨как связаны счастье и хорошая погода?
✨что плохого в комедии?
✨зачем нужны неточные знания?

Вместе с Платоном посмотрим на благую жизнь с точки зрения этики, психологии и онтологии и попробуем осмыслить архитектуру собственной благой жизни.

Формат: Одна лекция и шесть диалектических сессий с Ольгой Алиевой. Читаем по-русски в новом авторском переводе, знание древних языков не требуется.

🌟 Для антиварваров действует промокод: ANTIBARBARI