Лесное хозяйство для биологов и природоохранников

Что такое Рослесинфорг и почему его едят

За последний месяц Рослесхозу дважды пришлось публично оправдываться за деятельность подведомственного учреждения - Рослесинфорга (далее - РЛИ). Сначала комментировать уголовное дело против и.о. директора РЛИ и одного из заместителей, затем - увольнение по результатам антикоррупционной проверки первого замдиректора и ряда иных важных лиц. В этот же период было неофициально обнародовано письмо сотрудников РЛИ руководителям государства о проблемах в информационном обеспечении лесной отрасли (т.е. как раз в сфере деятельности этого учреждения), и вскоре после него - письмо Рослесхоза о плане по повышению качества данных в Федеральной государственной информационной системе лесного комплекса. Появление такого плана, даже если не обсуждать его адекватность, через пять лет после принятия закона об этой системе (от 4 февраля 2021 года № 3-ФЗ) само по себе выглядит как признание серьезных проблем. В целом очевидно, что над РЛИ сгущаются грозовые тучи.

Что же это такое - Рослесинфорг, почему ему уделяется столько внимания, и как это может затронуть лесное хозяйство в целом?

РЛИ - гибридная организация, в нынешнем виде созданная в 2007 году присоединением всех государственных лесоустроительных предприятий к небольшому федеральному учреждению (которое на тот момент и называлось Рослесинфоргом), выполнявшему функции информационно-аналитического центра лесного хозяйства. Фактически нынешний РЛИ - результат слияния двух разных информационно-управленческих линий в лесном хозяйстве:

► лесоустройства (поэтому РЛИ отсчитывает свою историю с 23 мая 1937 года, создания Всесоюзной лесоустроительной конторы - Леспроекта);

► лесной аналитики (исходного Рослесинфорга, выросшего из созданного 22 мая 1980 года Главного информационно-вычислительного центра Минлесхоза РСФСР).

Со времени этого объединения главной линией развития РЛИ стало расширение и монополизация своих полномочий в сфере лесоучетных работ. Конечно, это была идея не столько самого РЛИ, сколько Рослесхоза и еще более высоких инстанций. Как бы то ни было, у РЛИ получилось стать отраслевым монополистом и незаменимой в рамках существующего регулирования частью лесной вертикали:

► это крупнейшее подведомственное Рослесхозу учреждение (около 4 тыс. работников);

► РЛИ выполняет или абсолютно необходим для выполнения примерно 35% возложенных на Рослесхоз полномочий.

Проблема в том, что с основной частью своих функций РЛИ не справляется или справляется плохо, например:

● актуальное лесоустройство охватывает малую долю (около 1/7) российских лесов, и изменить эту ситуацию никак не получается;

● создать полноценную государственную инвентаризацию лесов не получилось, собранные данные сомнительны и не годятся для целей, определенных Лесным кодексом;

● публичная лесная карта работает плохо и не содержит всей той информации о лесах, которую должна содержать в соответствии с законодательством;

● ФГИС лесного комплекса стала скорее не "цифровым двойником леса", как обещалось, а параллельной сущностью, имеющей весьма условное отношение к реальному лесу. А попытки увязать реальность с ФГИС съедают безумные силы работников леса.

Коротко можно сказать так: РЛИ сосредоточил у себя львиную долю тех работ, без которых лесное хозяйство в понимании нынешнего Лесного кодекса существовать не может (даже в формате "карго-культа", то есть имитации хозяйства) - и со значительной их частью не справился. Ситуация патовая: не делать - нельзя, а делать - не получается. Даже если виноват в этом в основном не сам РЛИ, после монополизации он явно остался крайним во всей цепочке виноватости, и теперь ему не позавидуешь.

Как это отразится на всем лесном хозяйстве? Коллапс РЛИ может привести к тому, что значительная часть цифровых процессов в системе управления лесами резко затормозится. Но поскольку эти процессы в основном касаются параллельной реальности - на самих лесах и на нижних этажах лесной вертикали это может отразиться слабо. Система управления лесами и без этого погружается в глубокий упадок.

Иллюстрация: слайд из диафильма о баснях Крылова, 1949 год

Лесной кодекс 2006 года изменился уже больше чем на 90%

Как уже отмечалось ранее, в нынешний Лесной кодекс РФ со времени его принятия в 2006 году было внесено 79 наборов поправок (из которых один пока не вступил в силу - вступит 1 сентября нынешнего года). Если не считать пока не вступившие в силу поправки, в действующей редакции кодекса (на начало мая 2026 года) лишь около 9% составляет исходный текст, и около 91% - новые или измененные формулировки. Многие статьи или их части за прошедшие почти два десятилетия правились уже по два-три раза, а некоторые и больше.

То, что главный лесной закон страны так часто и так интенсивно правится - очень серьезная проблема. Во-первых, потому, что мало кому из квалифицированных специалистов по лесам и лесному хозяйству удается одновременно быть еще и квалифицированным юристом, постоянно отслеживать и держать в голове все эти многочисленные изменения. А если не держать их в голове - то очень легко случайно что-нибудь нарушить, нарваться на дисциплинарное, административное или даже уголовное наказание (тем более, что наше лесное законодательство не очень логично, и на интуитивном уровне не работает). Во-вторых - такие частые и масштабные изменения законодательства делают почти невозможным долгосрочное хозяйственное планирование, делают запредельно рискованными любые значимые инвестиции в лесное хозяйство.

Кроме того, почти каждое крупное изменение самого Лесного кодекса приводит к необходимости принятия новых или изменения старых подзаконных актов к нему. Подзаконные акты принимаются и меняются довольно медленно из-за длительности соответствующих процедур и огромного (тысячи страниц) уже накопленного объема всевозможных отраслевых правил. Получается, что ни в какой момент времени не бывает такого, чтобы сам кодекс и все подзаконные акты к нему были актуальными и полностью соответствовали друг другу. Это умножает регуляторную путаницу и связанные с ней риски.

Привести такое сложное и запутанное лесное законодательство в сколько-нибудь рабочее состояние уже вряд ли возможно. Для создания правовых условий, способствующих развитию лесного хозяйства, его придется менять целиком, радикально упрощая и сокращая объем в десятки раз. Чтобы регулирование не мешало эффективному хозяйству - оно должно быть компактным, простым и интуитивно работающим. Таким, чтобы добросовестный лесной специалист думал о том, как сделать лучше для леса и людей, а не о том, как избежать наказания за какой-нибудь очередной неочевидный и нелогичный пунктик в кодексе или правилах.

Опасный инвазивный вид: дуб красный

Дуб красный (Quercus rubra L.) - североамериканский вид дуба, естественный ареал которого охватывает юго-восток Канады и восток США. Красный дуб был завезен в Европу в семнадцатом веке, в Россию - в девятнадцатом, и с тех пор широко использовался в озеленении. В прошлом он считался перспективной породой для использования в лесном хозяйстве благодаря своей устойчивости к мучнистой росе и несколько меньшей требовательности к плодородию почвы, чем у нашего дуба черешчатого (но оказался неравноценной заменой нашему дубу по качеству древесины).

В большинстве европейских стран красный дуб уже очень давно проявил себя как опасный инвазивный вид, способный к неконтролируемому распространению в новых для себя условиях, к внедрению в естественные лесные экосистемы и замещению местных видов. В России он пока официально не признан опасным инвазивным видом на федеральном уровне (не входит в соответствующие перечни ни для федеральных особо охраняемых природных территорий, ни для лесов), но признан или готовится к такому признанию в некоторых регионах.

Например, приказом Министерства природных ресурсов и экологии Калужской области от 24 февраля 2026 года № 116-26 красный дуб включен в перечень опасных инвазивных видов растений для особо охраняемых природных территорий регионального и местного значения. В Калужской области этот перечень разделен на три группы в зависимости от опасности видов, и красный дуб отнесен к третьей группе - "виды, распространение которых не допускается" (но, в отличие от видов, включенных в первые две группы, уничтожения красного дуба этот приказ не требует).

Постановлением Правительства Москвы от 3 марта 2026 года № 369-ПП красный дуб включен в перечень инвазивных видов растений, в отношении которых применяются меры по регулированию распространения и численности (для всех территорий). В Москве этот перечень разделен на пять групп, красный дуб входит в третью. Для него предусматриваются запрет на посадку, а также уничтожение с определенными условиями.

Обратите внимание: включение красного дуба в тот или иной перечень опасных инвазивных видов еще не означает, что граждане автоматически получают право самостоятельно этот дуб рубить или уничтожать иными способами. Порядок уничтожения может быть разным в разных регионах, но он не предусматривает возможности рубки без специальных разрешений (исключений пока нет нигде). По нашему законодательству самовольная рубка даже опасных инвазивных видов, подлежащих уничтожению, может преследоваться по закону как незаконная (согласно ст. 260 УК РФ - до семи лет лишения свободы).

По целому ряду регионов, в которых красный дуб может быть опасным инвазивным видом, такие перечни пока не утверждены. Однако, исходя из принципа предосторожности, его следует считать инвазивным или, как минимум, потенциально инвазивным, для всех регионов черноземной зоны и юга Нечерноземья.

Иллюстрация: самосев дуба красного в лесу национального парка Лосиный остров (московской части)

Визуальный мусор в лесах

В некоторых регионах в лесах и на других природных территориях можно встретить многочисленные таблички, не имеющие никакого практического смысла, и по сути представляющие собой визуальный мусор. Например, такие, как на картинке, с надписями "Внимание! Водоохранная зона" и "Внимание! Прибрежная защитная полоса" (конкретно эти - из Москвы, в других регионах они могут выглядеть по-другому).

Почему в них нет никакого практического смысла?

Для абсолютного большинства людей из объявления, что вот тут начинается водоохранная зона или прибрежная защитная полоса, ровным счетом ничего не следует. Сами таблички ничего не объясняют, а статью 65 Водного кодекса РФ, в которой говорится, чего именно в таких зонах и полосах делать нельзя, мало кто из обычных граждан когда-либо читал. Более того, для абсолютного большинства людей почти никакие запреты, относящиеся к таким зонам и полосам, вообще не актуальны. Обычные люди, как правило, не занимаются размещением кладбищ и полигонов, не осуществляют авиационную борьбу с вредителями, не строят стоянки и автозаправочные станции, не хранят ядохимикаты, не добывают полезные ископаемые, не пашут землю и т.д. Единственное, что может быть актуально для многих - это запрет на движение и стоянку транспортных средств вне дорог и специально оборудованных мест. Но далеко не факт, что надпись "Внимание! Водоохранная зона" в голове обычного человека преобразуется в мысль, что тут нельзя ездить на транспорте по бездорожью.

Для хозяйственников, которые делают что-либо из вышеперечисленного, эти запреты актуальны - но они знают о них (или, как минимум, обязаны знать) и без всяких табличек. Более того - они обязаны учитывать конкретные границы водоохранной зоны или прибрежной защитной полосы, а не просто одну из точек на границе, в которой установлен столбик с табличкой. Наказания за нарушение режима использования земельных участков и лесов в водоохранных зонах (ст. 8.12 КоАП РФ - штраф от 200 до 300 тыс. руб. для юридических лиц и возможность административного приостановления деятельности на срок до девяноста суток) - это достаточный мотив к тому, чтобы относиться к границам этих зон всерьез даже без всяких табличек. А если кто-то из хозяйственников обо всем этом не знает - то из подобных табличек с лаконичными надписями и не узнает.

По сути, единственная функция таких табличек - изображать заботу о природе, в частности - о водоемах и их охранных зонах. Но эта забота - кажущаяся, в реальности приносящая скорее вред, чем даже иллюзорную пользу. Во-первых, изготовление и установка таких табличек, особенно в больших количествах, требует немалых денег и рабочего времени сотрудников - и то, и другое можно было бы потратить на гораздо более полезные для природы действия. Во-вторых, через какое-то время и таблички, и столбики обветшают, начнут разрушаться, и постепенно превратятся в самый обычный мусор - и далеко не факт, что у тех организаций, которые их ставили, найдутся деньги и силы на то, чтобы этот мусор убрать. Во всяком случае, в лесах вокруг крупных городов довольно часто попадаются обломки таких вот столбиков, табличек, аншлагов - насчет водоохранных зон, посадки леса, матери-природы и т.д.

Почему лесоистребление на сельхозземлях - плохая идея

Госпрограмма вовлечения в оборот земель сельхозназначения и развития мелиоративного комплекса (постановление Правительства РФ от 14 мая 2021 года № 731) в качестве первой цели предусматривает вовлечение в оборот земель сельхозназначения площадью не менее 13234, 8 тыс. га до конца 2030 года, в т.ч. за счет проведения соответствующих культуртехнических мероприятий.

Законом о федеральном бюджете на проведение мелиоративных мероприятий в рамках этой программы на 2026 год выделено 12,7 млрд руб. Приказом Минсельхоза России от 28 августа 2024 года № 495 применительно к ней утвержден предельный размер стоимости мелиоративных работ. В частности, им определена допустимая стоимость работ, связанных с реализацией культуртехнических мероприятий на выбывших сельхозугодьях, вовлекаемых обратно в сельскохозяйственный оборот.

Стоимость определяется для каждого года до 2026 включительно, отдельно по каждому федеральному округу, исходя из того, как давно земля была заброшена. В частности, для давно заброшенных земель - свыше 15 лет - на 2026 год установлены следующие нормативы затрат по федеральным округам (без черноземной зоны):
Северо-Западный - 134,1 тыс. руб./га;
Центральный - 101,8 тыс. руб./га;
Приволжский - 108,4 тыс. руб./га;
Уральский - 130,6 тыс. руб./га;
Сибирский - 140,0 тыс. руб./га;
Дальневосточный - 171,5 тыс. руб./га.

Сельхозугодья, выбывшие из прежнего использования больше пятнадцати лет назад, в подавляющем большинстве случаев или уже заросли сомкнутым молодым лесом, или, как минимум, находятся в процессе зарастания. То есть культуртехнические мероприятия на таких землях почти всегда представляют собой именно истребление (вырубку и раскорчевку) лесов. Древесину от мелиоративных мероприятий трудно легализовать, поэтому обычно она просто сгребается в валы или кучи для дальнейшего перегнивания.

Такой уровень субсидирования - больше ста тысяч рублей за гектар расчищенной от молодого леса земли - превращает борьбу с лесом в один из наиболее выгодных видов деятельности в сфере сельского хозяйства, как минимум в Нечерноземье, в зоне рискованного земледелия. Эта деятельность не зависит ни от погоды, ни от почвенного плодородия, ни от наличия квалифицированных кадров и специализированной сельскохозяйственной техники - достаточно лишь мощного бульдозера, опытного бульдозериста и хороших отношений с теми, кто распределяет субсидии. С точки зрения зарабатывания денег правообладателями земельных участков и посредниками, борьба с лесом весьма перспективна.

Но вот с точки зрения развития сельского хозяйства и сельских территорий такое лесоистребление на значительных площадях, особенно в Нечерноземье - это очень плохая идея, по следующим основным причинам:

● забрасывались, как правило, худшие сельхозземли - наименее продуктивные, мелкоконтурные, эродированные, малопригодные для современного эффективного сельского хозяйства, и даже если их получится вернуть в сельскохозяйственный оборот, без дальнейшего постоянного субсидирования они почти с гарантией будут заброшены вновь;

● лесоистребление увеличивает засушливость климата и связанные с ней риски для сельскохозяйственного растениеводства, а потери урожаев в засушливые годы могут существенно превысить их прибавку за счет роста площадей используемых земель;

● возврат к экстенсивной модели землепользования значительно снижает эффективность поддержки сельского хозяйства - выделяемые силы и средства приходится распределять на значительно большую площадь, в том числе на земли, где поддержка дает наименьшую отдачу;

● лес сам по себе является важнейшим ресурсом для развития сельских территорий, а его бессмысленное истребление значительно сокращает потенциальную экономическую базу для такого развития.

Иллюстрация: типичный пример культуртехнической мелиорации заброшенных сельхозугодий (расчистки от самовольно выросшего леса) в южном Нечерноземье

Лев Толстой о лесной монополии

Л.Н.Толстой был не только великим писателем, но и крепким хозяйственником, тульским помещиком. Он серьезно интересовался лесом, и даже подготовил в 1857 году свой проект реорганизации лесного хозяйства (на примере Тульской губернии). Письмо Толстого от 16 апреля 1858 года А.А.Зеленому, цитата из которого приводится ниже, опубликовано в полном собрании сочинений писателя. Предположительно, письмо не было отправлено, да и сохранилось не полностью - один лист был утерян. Тем не менее, оно отражает взгляд писателя на ситуацию в лесном хозяйстве в середине позапрошлого века.

А.А.Зеленóй в то время занимал должность товарища министра государственных имуществ (по современному - замминистра), а в дальнейшем стал министром. Сыграл ведущую роль в земельных реформах после освобождения крестьянства, в межевании крестьянских земель, а после ухода с госслужбы стал одним из основателей Политехнического музея в Москве.

Цитата:

"Но при теперешнем положении далеко не достигается и общая государственная цель. Старые леса вырубаются, новые не засаждаются, а ежели засаждаются, то с огромным ущербом. Правительство содержит целый корпус лесничих, огромный капитал, находящийся в земле и лесах, приносит убыток, и выхода из этого положения не предвидится никакого. Естественно представляются вопросы, отчего такое положение? Отчего лесной капитал, приносящий равные всякому другому капиталу проценты и во многих местах Германии, где лес дешевле нашего, и у самих нас в вольных руках, отчего этот капитал не приносит разве никакого процента или убыток при культурах, или самый жалкий процент при природном насаждении? Отчего в тех местах, где помещики находят выгодным засаживать поля лесами, казенные леса уменьшаются? и вся земля, находящаяся под лесами, остается без пользы? На все эти вопросы я отвечаю одним словом: монополия - самая вредная и безнравственная монополия казны, основанная не на знании дела, не на коммерческом обороте, а на власти. До тех пор, пока будет существовать эта монополия, до тех пор пока казенные леса не перейдут в руки вольных промышленников, до тех пор лесное хозяйство не пойдет успешно в России".

Прошло 168 лет - а "монополия казны" так и остается одной из главных причин низкой эффективности лесоуправления, бедственного положения абсолютного большинства работников леса, лесных поселений и самих лесов. Формально монополистическая деятельность запрещена, есть даже федеральный закон "О защите конкуренции" - но фактически лесная вертикаль давит почти любые проявления этой самой конкуренции: сельское лесоводство, малый лесной бизнес, независимое лесоустройство и т.д.

Для постепенного создания конкурентной среды в сфере лесного хозяйства не обязательна приватизация государственных лесов. С точки зрения лесохозяйственного производства, лесной ресурс - это не площадь лесов и даже не накопленный в них древесный запас, а прирост древесины, в том числе потенциальный, в хозяйственно ценных продуктивных и доступных лесах. Поэтому для формирования конкурентной среды в лесном хозяйстве не важно, кто владеет и управляет огромными площадями лесов в северной и притундровой тайге, лесотундре, горных редколесьях, на вечной мерзлоте и болотах: для лесного хозяйства эти площади бесперспективны (а это примерно две трети российских лесов).

Важно - кто хозяйствует в высокопродуктивных лесах, пригодных для эффективного лесовыращивания, и как возможный прирост (а не площадь - она в этом отношении вторична) распределяется по формам владения. Поэтому одной только отмены запрета лесоводства на сельхозземлях хватило бы для начала формирования конкурентной среды в сфере лесного хозяйства. Разумеется, только в том случае, если у правообладателей земельных участков появится реальная возможность вести лесное хозяйство по упрощенным правилам в соответствии со здравым смыслом.

Среднемноголетний пик весенних ландшафтных пожаров пройден

Среднемноголетний пик весенних ландшафтных пожаров, приходящийся в целом по территории России на последнюю декаду апреля, благополучно пройден - без крупных пожарных катастроф (если не считать ЧС регионального уровня в связи с лесными пожарами в Еврейской АО), без массовых переходов огня с природных территорий на поселения и объекты инфраструктуры. По примерной оценке, основанной на количестве термоточек MODIS, площади ландшафтных пожаров в России за конец зимы и весну 2026 года оказались примерно в шесть раз меньшими, чем в среднем за аналогичные периоды за предыдущую четверть века (с 2001 по 2025 гг. включительно). Впереди еще три четверти пожароопасного сезона, и они могут оказаться гораздо более тяжелыми (значительный рост пожаров возможен уже в ближайшие дни) - но начало прошло сравнительно хорошо.

Почему так получилось? Можно выделить несколько основных и вполне очевидных причин.

Во-первых, просто повезло: в большинстве регионов, традиционно дающих основной вклад в суммарную площадь ландшафтных пожаров по стране, весна 2026 года оказалась затяжной, холодной и сырой. Весенние ландшафтные пожары - это прежде всего палы сухой прошлогодней травы на обширных безлесных территориях, главным образом на заброшенных сельхозземлях. Период, когда сухая трава может интенсивно гореть, относительно короткий - со схода снега до начала интенсивного отрастания новой зеленой травы. Если в этот период погода оказывается сырой и прохладной, трава горит не очень хорошо, и выгорают небольшие площади - именно так нынешней весной и получилось в большинстве потенциально опасных районов.

Во-вторых, все сильнее сказывается запрет на самовольное и не обеспеченное необходимыми мерами безопасности сжигание сухой травы, введенный в два приема больше десяти лет назад (постановлениями Правительства РФ от 17 февраля 2014 г. № 113 и от 10 ноября 2015 г. № 1213), в сочетании с изменением порядка учета пожаров - травяные палы перестали считаться "загораниями, не подлежащими статистическому учету" (приказы МЧС от 17 ноября 2020 года № 848 и от 8 апреля 2025 года № 290). Органы пожарной охраны и правоохранители перестали относиться к травяным пожарам как к чему-то малозначительному, не требующему внимания, и стали хотя бы по возможности на них реагировать.

В-третьих, вводится все больше ограничений на применение так называемых "контролируемых профилактических выжиганий", которые и сами нередко становятся причинами крупных ландшафтных пожаров, и показывают широким народным массам, что жечь траву можно и нужно. Постепенно сокращается количество регионов, применяющих профвыжигания, уменьшаются планируемые площади выжиганий, отчасти соблюдаются установленные требования по мерам безопасности (приказ Минприроды России от 27 августа 2019 года № 580). Один из крупнейших в прошлом профвыжигателей - Забайкальский край - весной 2026 года от выжиганий отказался, и это привело к резкому сокращению пожаров; еще два - Бурятия и Еврейская АО - остановили выжигания, как только начались крупные пожары.

В-четвертых, во многих регионах все активнее вводят меры против пожароопасных практик в сельском хозяйстве и землепользовании, например, ограничения на субсидирование сельскохозяйственных организаций, злоупотребляющих сжиганием пожнивных остатков и проведением сельскохозяйственных палов.

К сожалению, пока сохраняется целый ряд положений законодательства, подталкивающих хозяйственников и обычных граждан к опасному использованию огня. Например - запрет сельского лесоводства и вообще лесов на сельхозземлях (за них штрафуют и могут отобрать землю, а самый простой способ избавиться от молодой древесной поросли - сжечь ее вместе с сухой прошлогодней травой). Или значительно выросшие штрафы за неочистку земельных участков от этой сухой травы (самый простой способ избежать таких штрафов - тайком спалить траву, и таким образом очистить свой участок). Если бы не такого рода пожароопасные требования - успех в борьбе с весенними ландшафтными пожарами мог бы быть еще большим.

Ведет ли ужесточение наказаний к порядку в лесах?

Одна из самых устойчивых тенденций в развитии российского законодательства в части, относящейся к лесам - последовательное ужесточение наказаний за нарушения соответствующих законов и правил. Оно идет по многим направлениям, в том числе:

● ужесточаются наказания за традиционные лесные правонарушения (например, максимальный срок лишения свободы за незаконную рубку с полным набором отягчающих обстоятельств в 2001 году составлял три года, в 2025 году - семь лет);

● увеличивается количество лесных правил и запретов, за нарушение которых предусматривается административная или уголовная ответственность (например, в части оборота древесины, сельского лесоводства, экспорта лесоматериалов и т.д.);

● снижается порог вреда, влекущего уголовную ответственность (например, "значительный ущерб", отделяющий уголовно наказуемую незаконную рубку от административно наказуемой, с 2007 по 2025 гг. снизился в рублях вдвое, а в пересчете на кубометры, с учетом индексации платы за древесину - почти в семь раз);

● признаются незаконными любые самовольные рубки на сельхозземлях, даже если рубит собственник земли для своих нужд (например, заготавливая дрова для отопления своего дома или проводя разреживание молодого леса), и вводятся самые высокие повышающие коэффициенты при расчете ущерба от них;

● повышается мотивация правоохранительных органов к наказанию лесных нарушителей (например, указание Генпрокуратуры от 4 августа 2021 года № 432/7 об усилении надзора в сфере лесопользования требует считать это направление одним из приоритетных, уделять особое внимание привлечению виновных и возмещению вреда).

Косвенно к тому же результату - увеличению наказаний - ведет усиление регулирования: чем больше в лесном законодательстве запретов, трудноисполнимых или противоречивых требований, тем выше риск стать фигурантом административного или уголовного дела даже у самого добросовестного и законопослушного хозяйственника.

Ведет ли ужесточение наказаний к порядку в лесах?

Кто работает с лесом или просто регулярно бывает в лесу, может по своему опыту сказать: видимого беспорядка точно не становится меньше. На первый взгляд, это может показаться парадоксальным: государство делает все возможное, чтобы граждане не нарушали лесные законы и правила - а порядка в лесах больше не становится. Но объясняется это очень просто.

Во-первых, нынешние лесные наказания и так слишком суровы, вполне сравнимы с наказаниями за тяжкие насильственные преступления. Например, за незаконную рубку - до семи лет лишения свободы, за незаконное перемещение лесоматериалов через границу - до двенадцати. За перевозку древесины без электронного сопроводительного документа или без оборудования для спутникового контроля - штраф до 400 тыс. руб., а при повторе - до полумиллиона с возможной конфискацией техники и древесины, и т.д. Боязливые законопослушные хозяйственники и так в основном разбежались, остались те, кого риск суровых наказаний не очень пугает.

Во-вторых, наказания принуждают к буквальному исполнению законов и правил, а ведет ли это к порядку в лесах - зависит от того, каковы эти законы и правила. Если они неадекватны и допускают варварское обращение с лесом, то, сколь жестко бы они ни соблюдались, обращение с лесом будет именно варварским. Беспорядка в лесах от буквального соблюдения таких законов и правил меньше не становится - просто он оказывается красиво отчитанным, должным образом оформленным, снабженным всеми необходимыми документами и электронными записями.

В-третьих, жестокие наказания - это палка о двух концах. Они угрожают не только тем, кто сознательно нарушает законы и правила, но и тем, кто может стать нарушителем из-за случайной ошибки или неоднозначных формулировок в правилах. В результате в лесу становится страшно не только что-либо нарушать, но и просто что-либо делать, в том числе для налаживания правильного лесного хозяйства и приведения леса в порядок.

Иллюстрация: слайд из диафильма "Приключения Чиполлино" 1955 года

В Лесной кодекс внесено 79 наборов поправок

Когда в 2004-2006 годах разрабатывался и принимался новый Лесной кодекс РФ, одним из аргументов в пользу необходимости его принятия был такой: кодекс 1997 года устарел, его приходится слишком часто править (за десять лет действия старого кодекса в него было внесено 12 наборов поправок); чтобы с этим безобразием покончить - надо принять новый кодекс, современный, и какое-то время пожить без постоянных изменений лесного законодательства.

Против принятия нового кодекса выступали практически все сколько-нибудь независимые специалисты - лесоводы, лесопромышленники, природоохранники, профсоюзы и т.д., но кодекс все-таки приняли. Однако, пожить без постоянных изменений лесного законодательства не получилось: Лесной кодекс 2006 года стал самым часто изменяемым лесным законом в истории российского государственного лесоуправления.

Лесной кодекс 2006 года фактически состоит из двух федеральных законов: собственно кодекса и федерального закона о его введении. Закон о введении по изначальному замыслу должен был регулировать переходные положения от старого кодекса к новому, но переходный период растянулся, поэтому закон действует и правится до сих пор. Со времени их вступления в силу изменения были внесены:

► в Лесной кодекс РФ - 79 раз (в т.ч. 76 раз - федеральными законами непосредственно, 1 раз - федеральным законом через поправки к поправкам, и 2 раза - постановлениями Конституционного суда РФ) - в среднем кодекс правился чуть больше четырех раз в год;

► в Федеральный закон "О введении в действие Лесного кодекса Российской Федерации" - 39 раз (все - федеральными законами) - в среднем закон о введении правился чуть больше двух раз в год.

Важно не только количество вносимых в Лесной кодекс поправок, но и их объем. По состоянию на начало 2026 года действующая редакция Лесного кодекса РФ состояла примерно на 90% из новодела (статей и фрагментов, внесенных поправками), и лишь примерно на 10% - из исходного текста кодекса, принятого в 2006 году.

Скорее всего, примерно такая же частота изменений Лесного кодекса РФ сохранится в обозримом будущем - в Думе уже находятся на рассмотрении некоторые поправки к нему, которые, вероятнее всего, будут приняты до конца текущего года.

Несмотря на столь обильные правки, концептуальные основы Лесного кодекса 2006 года пока остаются незыблемыми, в том числе:

● идеология "освоения лесов" (аналогично освоению месторождений полезных ископаемых и других невозобновляемых природных ресурсов), то есть использования леса не как объекта растениеводства, а как природного месторождения бревен и резерва земель;

● приоритет контрольно-надзорной деятельности над экономической свободой, хозяйственной целесообразностью и лесоводственным здравым смыслом;

● непропорциональная передача лесных полномочий регионом, при которой основные обязанности и ответственность за леса перешли субъектам РФ, а основные права и выгоды остались у федерального центра;

● очень объемное и мелочное регулирование, необходимость принятия множества подробных нормативных актов, основная часть которых прямо предусматривается кодексом.

Ф.К.Арнольд о лесной страже

Федор Карлович Арнольд (1819-1902) - российский ученый-лесовод, профессор Санкт-Петербургского лесного и межевого института, директор Петровской земледельческой и лесной академии, "дедушка российского лесоустройства". Автор многих классических работ о лесах, в том числе трехтомника "Русский лес", цикла статей "К истории русского государственного лесного управления", подробного практического пособия по лесоводству "Хозяйство в русских лесах: популярный очерк лесоводства для русских лесовладельцев, управляющих имениями и лесничих". Многие идеи и наблюдения Арнольда актуальны до сих пор.

Вот, например, цитата из "Хозяйства в русских лесах ..." (книга вышла в 1880 году) по поводу лесной стражи:

"Какие бы права ни были предоставлены лесной страже, как бы строг ни был выбор людей, лесная стража всегда может быть только в правильно организованном хозяйстве отлично действующим орудием, а в хозяйстве, где нет строго определенного порядка, там стража и суд не оберегут лесов от истребления.

Не может быть проку в одном том, что стража изловит многое множество самовольных порубщиков, что суд всех их присудит, что наконец крупные правонарушения в лесах прекратятся, когда рядом с этим, дозволяемая вырубка леса будет вестись в таком беспорядке, что не только не содействует появлению молодого леса взамен срубаемого, но еще и препятствует успешному ходу этого дела. Результат все-таки будет один: сперва изреживание, а наконец и совершенное истребление леса".

Практически именно это мы и наблюдаем сейчас в наших лесах. Борьба с "черными лесорубами" и прочими лесными нарушителями становится все более интенсивной, наказания за нарушения - все более обильными и жестокими, а леса, несмотря на это, приходят во все более очевидный упадок. И причиной этого упадка в подавляющем большинстве случаев становится не деятельность каких-либо нарушителей, а вполне легальная (соответствующая правилам и сопровождаемая всеми полагающимися лесными бумагами и электронными записями) бесхозяйственность.

Иллюстрация: картина "Порубка" И.М.Прянишникова 1874 года

О лесах и лесоводстве на сельхозземлях

По состоянию на весну 2026 года, в России есть примерно 100-125 млн га сельхозземель (6-7% территории страны), которые можно без ущерба для сельского хозяйства, а чаще с немалой пользой для него, использовать для лесоводства, в т.ч. (это примерные оценки):

● 70-80 млн га земель, заброшенных за последние три-четыре десятилетия, и находящихся на разных стадиях зарастания лесом (вплоть до полностью заросших);

● 15-20 млн га бывших колхозных и совхозных (сельских) лесов, "потерявшихся" на разных стадиях перевода в земли лесного фонда;

● 15-25 млн га ограниченно пригодных для современного сельского хозяйства земель, которые, скорее всего, будут заброшены в обозримом будущем.

Вовлечение этих земель в лесоводство позволило бы в среднесрочной перспективе создать целую отрасль хозяйства с потенциальным вкладом в экономику до 1% ВВП, а в некоторых регионах Нечерноземья - до 3-5% ВРП. На них можно было бы выращивать не менее 300 млн м3 товарной древесины в год, навсегда обеспечив российский лесной комплекс сырьем из экологически оптимальных источников. Облесение неиспользуемых сельхозземель позволило бы радикально снизить риски, связанные с засухами и опустыниванием, и значительно сократить потери урожаев в засушливые годы (в т.ч. зерна - на десятки миллионов тонн в год).

Для большинства этих земель лесоводство является единственно возможным вариантом возвращения в экономический оборот. Без лесоводства они на неопределенный срок остаются экономическими пустошами, никак не вовлеченными в развитие сельских территорий. Эти земли часто горят, и именно с них ландшафтные пожары чаще всего переходят на поселения или инфраструктуру - поскольку никто объективно не заинтересован в их охране от огня, а штрафы за зарастание лесом лишь подталкивают правообладателей земли к ее выжиганию.

По состоянию на весну 2026 года развитие сельского лесоводства в России законодательно запрещено:

● в состав земель сельхозназначения не могут входить леса, и они не могут использоваться для лесоводства (ст. 77 и 78 Земельного кодекса РФ);

● лесные плантации на сельхозземлях запрещены, а для остальных форм лесоводства созданы непреодолимые регуляторные барьеры, включая невозможность подачи соответствующих заявлений старыми правообладателями участков после 1 октября 2023 года (постановления Правительства РФ от 08.06.22 № 1043 и от 21.09.20 № 1509 в действующей редакции);

● наличие на сельхозземлях леса или отдельных видов лесных растений рассматривается как признак их неиспользования по целевому назначению или использования с нарушением (постановление Правительства РФ от 18.09.20 № 1482), что может вести к крупным штрафам или отъему земли;

● любые рубки, даже собственниками участков для некоммерческих целей (например, заготовка дров для себя или уход за молодняком), если проводятся без утвержденного проекта культуртехнической мелиорации (несовместимого с лесоводством) или проекта освоения лесов (согласовать который обычно невозможно), признаются незаконными (постановление Пленума Верховного суда РФ от 18.10.12 № 21 в действующей редакции).

Работа по уничтожению самовольно выросших лесов на землях сельхозназначения ведется во многих регионах, и субсидируется в рамках госпрограммы (постановление Правительства РФ от 14.05.21 № 731). Утвержденные нормативы стоимости таких работ делают борьбу с лесом одним из самых выгодных видов использования земель, независимо от достижения сельскохозяйственных результатов.

Попытки отменить или ослабить запрет сельского лесоводства, в т.ч. через поправки к постановлению № 1509 или законопроект "О сельском лесоводстве", пока не привели к успеху. Но нет сомнений в том, что рано или поздно он будет снят, потому что:

► настолько вредный для хозяйства и природы запрет, затрагивающий до 7% территории и до 1% экономики страны, не может быть вечным;

► без сельского лесоводства не получится победить катастрофические ландшафтные пожары;

► история развивается по спирали - запреты и уныние рано или поздно сменяются разрешениями и настроем на развитие.

#Сельское_лесоводство

Что означают надписи на лесохозяйственных столбиках

В российском лесном хозяйстве принято обозначать хозяйственные границы в лесах специальными столбиками, обычно деревянными. По ним можно многое узнать: например, определить свое местоположение относительно сети лесных кварталов, или понять, что за мероприятие проводилось в конкретном месте. Не всегда эти столбики есть, и не всегда надписи соответствуют действительности - но разбираться в них бывает полезно.

Границы кварталов и места пересечения просек обозначаются квартальными столбами - они относительно толстые (должны делаться из бревен диаметром 22-36 см, а иногда из бетона) и высокие (1,3 м над землей). На них указываются номера кварталов, и изредка - категория земли, на которой располагается лес. "Щечки" столбов с номерами должны быть обращены в сторону соответствующих кварталов: если вы смотрите на столб и видите цифру 10 - значит, десятый квартал располагается за вами. Кварталы могут делиться на части промежуточными просеками - визирами; у их начала и конца могут устанавливаться визирные столбики (сейчас они делаются редко, но старые еще попадаются в лесах). Они ниже квартальных, и на них обычно указываются номера визиров римскими цифрами.

Границы участков, на которых проводятся хозяйственные мероприятия (например, рубки, лесовосстановление и т.д.), обычно обозначаются более тонкими столбиками - "деляночными". По правилам они должны делаться из бревнышек диаметром 12-16 см, и иметь высоту около 1,3 м. Иногда столбик может быть один в определенном углу лесосеки, иногда их должно быть много, по одному на каждом ее углу. В верхней части столбика обычно делается "щечка", которая должна быть обращена в сторону обозначаемого мероприятия, и на ней указывается с использованием специальных сокращений, что это за мероприятие, когда должно быть проведено (столбики должны ставиться заранее), какова его площадь и т.д. Надписи наносятся в определенном порядке - благодаря этом обычно можно понять, какая из них обозначает квартал, какая - выдел, какая - площадь, и т.д.

На фотографии вверху приведен пример "парадного" деляночного столбика (из региона с хорошим финансированием лесного хозяйства, установленного в людном месте - поэтому аккуратно покрашенного, и с указанием площади проведенного мероприятия с точностью до одной десятитысячной гектара). Обычные столбики ничем не красят, и площадь указывают с точностью до 0,1 га. В нижней части надписи, слева от площади, может быть еще одна цифра (чаще всего 1), обозначающая так называемый "номер делянки" - сейчас он особого смысла уже не имеет.

Ниже приводятся основные сокращения, обозначающие виды лесохозяйственных мероприятий, в соответствии с правилами или сложившейся практикой:

СПР - сплошная рубка
ПР - постепенная рубка
РПР - равномерно-постепенная рубка
ГПР - группово-постепенная рубка
ЧПР - чересполосная постепенная рубка
ДВР - добровольно-выборочная рубка
ГВР - группово-выборочная рубка
ВБР или ВР - выборочная рубка без указания вида
НЭ - неэксплуатационный участок
САНС, или ССР, или СРС - сплошная санитарная рубка
САНВ, или ВСР, или СРВ - выборочная санитарная рубка
ОСВ - осветление
ПРЧ - прочистка
ПРЖ - прореживание
ПРХ - проходная рубка
РЕК - рубка реконструкции
ОБН - рубка обновления
ПРФ - рубка переформирования
РУ - рубка ухода без указания вида
ХИМ - химический уход
УНД, УЗ, ОЗ - уборка неликвидной древесины, уборка (очистка) захламленности
ЛКЕ, ЛКС, ЛКД - лесные культуры ели, сосны, дуба и т.д.
СЕВ - содействие естественному возобновлению леса
ПП - пробная площадь
АЭСЕ, АЭСС - аэросев ели, сосны
ПЛСУ - постоянный лесосеменной участок
ВЛСУ - временный лесосеменной участок
ЛСП - лесосеменная плантация
ПНЕ - плантация новогодних елей
ВП - временный лесной питомник
СН - служебный надел
ЗЛФ - земли лесного фонда
ЗООПТ - земли особо охраняемых природных территорий
ЗНП - земли населенных пунктов
ЗОБ - земли обороны и безопасности
ЗЛ - защитные леса
ЭЛ -эксплуатационные леса
РЛ - резервные леса
ОЗУ - особо защитный участок лесов
КЛ, СЛ - колхозный лес, совхозный лес

О праве граждан на валежник

Разумные люди (Homo sapiens) собирали валежник в лесах для разных целей на протяжении сотен тысяч лет, со времени своего появления как биологического вида, и это почти никогда и никак не регулировалось. "Проблема валежника" в России появилась с принятием в 2006 году нового Лесного кодекса. Он, во-первых, потребовал, чтобы любое использование лесов было платным (за исключением прямо прописанных случаев), и во-вторых, значительно укрепил так называемую "палочную" оценку работы лесной охраны - чем больше инспектора ловят и наказывают нарушителей, тем выше ценится их работа. С вступлением в силу нового кодекса валежник превратился из дармового общедоступного ресурса в некую охраняемую ценность, которую просто так взять из леса стало нельзя, и за сбор которой можно было поплатиться как минимум штрафом.

Возникла необходимость как-то эту "проблему валежника" решить - внести в Лесной кодекс специальное исключение, которое позволило бы людям собирать валежник свободно и бесплатно (а он бывает нужен - чаще всего для отопления домов, дач или бань, особенно там, где купить полноценные дрова слишком сложно или дорого). Над решением этой проблемы думали многие - по неофициальным оценкам, в работу могло быть вовлечено до десяти тысяч чиновников, депутатов, юристов и других специалистов на федеральном, региональном и местном уровнях; в Думу было внесено в разные годы восемь законопроектов, так или иначе касающихся проблемы валежника. В итоге приняли один, получивший широкую известность как "закон о валежнике" (официально он называется Федеральный закон от 18 апреля 2018 года № 77-ФЗ "О внесении изменения в статью 32 Лесного кодекса Российской Федерации"), который вступил в силу 1 января 2019 года.

Решение было найдено простое и в каком-то смысле изящное: валежник был включен в перечень так называемых "недревесных лесных ресурсов", которые, согласно Лесному кодексу, граждане имеют право собирать в лесах свободно и бесплатно. То есть пока дерево растет или просто стоит, даже засохшее - это древесина, и ее заготавливать бесплатно никак нельзя; а вот когда оно упало, и стало валежником ("лежащими на земле стволами деревьев или их частями" - ГОСТ Р 57973-2017), оно древесиной быть перестало, и его стало можно собирать. Но если вы дочитали до этого места и подумали, что все так просто, и собрались идти в лес собирать валежник - то вы ошиблись, читайте дальше...

Проблема в деталях, а их довольно много.

Во-первых, есть федеральные Правила заготовки и сбора недревесных лесных ресурсов (утвержденные приказом Минприроды России от 28 июля 2020 года № 496 - срок их действия закончится 1 января 2027 года, к этому времени должны быть утверждены новые). Они уточняют, что к валежнику не относятся порубочные остатки в местах проведения лесосечных работ - то есть брошенные лесозаготовителями сучья и остатки стволов, даже явно уже никому не нужные, брать нельзя (это может быть расценено как хищение). И еще они говорят, что при заготовке валежника допускается применение только ручного инструмента (ручных пил, топоров, легких бензопил).

Во-вторых, Лесной кодекс говорит, что порядок заготовки и сбора гражданами недревесных лесных ресурсов для собственных нужд устанавливается законами субъектов РФ. Такие законы есть в каждом российском регионе, и называться они могут по-разному (обычно что-нибудь типа "Об использовании лесов" или "О регулировании лесных отношений"), а иногда к ним есть еще и региональные подзаконные акты. В большинстве регионов к делу подошли формально - просто повторили федеральные нормы, не вводя никаких дополнительных ограничений. Но в некоторых - добавили разного, на что фантазии хватило: например, запретили собирать слишком свежий валежник или потребовали предварительно уведомлять лесничества о местах и объемах его сбора.

Так что если хотите насобирать валежника в лесу, например, на дрова для дачи - сначала обязательно ознакомьтесь с региональным законодательством по этому поводу.

Иллюстрация: картина Н.К.Пимоненко "Из лесу" 1900 года (фрагмент)

Почему лесное хозяйство бедное

Лесное хозяйство на фоне других отраслей российской экономики выглядит очень бедным. По данным официальной статистики (ЕМИСС), зарплата тех, кто занят лесоводством и прочей лесохозяйственной деятельностью, примерно вдвое ниже средней зарплаты по всем обследуемым Росстатом видам экономической деятельности. Такая ситуация сохраняется на протяжении многих лет - в ЕМИСС есть данные с 2017 года, но принципиально она не менялась с конца нулевых.

Оплата труда прямо влияет на привлекательность отрасли для работников. Чем ниже средний уровень зарплат в лесном хозяйстве, и чем сильнее он отстает от зарплат в других отраслях - тем интенсивнее отток специалистов, особенно самых деятельных, которые могут найти себе применение вне леса, и ниже вероятность прихода новых. Дефицит кадров в лесном хозяйстве уже оценивается в десятки тысяч человек, и при такой разнице в зарплатах он будет расти.

Вот несколько причин такого положения дел.

1. Лесного хозяйства в классическом понимании - как самодостаточной отрасли экономики - у нас почти нет. Лесной кодекс РФ 2006 года превратил лесное хозяйство из отрасли экономики в отрасль преимущественно контрольно-надзорной и прочей административной деятельности, почти целиком зависящую от бюджетного финансирования. А в бюджете денег, способных полноценно прокормить такую крупную отрасль, просто нет, и приоритеты у него другие.

2. Лучшие леса России критически истощены многими десятилетиями бесхозяйственного лесопользования. Высокопродуктивные хвойные и твердолиственные леса в основном сменились березняками и осинниками, но даже и там, где получилось сохранить господство ценных пород деревьев, доля наиболее крупной и ценной древесины обычно невелика. Хозяйство в таких лесах не может приносить таких же высоких доходов, как в ухоженных и интенсивно выращиваемых.

3. Значительная часть самых продуктивных и доступных лесов фактически исключена из лесного хозяйства. Установленный Лесным кодексом режим основных категорий защитных лесов и особо защитных участков леса нацелен не на правильное лесное хозяйство в них, а скорее на изгнание из них вообще какого бы то ни было хозяйства. А на заброшенных и даже заросших лесом сельхозземлях, наиболее подходящих для интенсивного лесовыращивания, лесоводство практически запрещено.

4. Лесное законодательство содержит огромное количество малоосмысленных обременительных требований и процедур, выполнение которых съедает много сил, но не приносит пользы. Например, связанных с тотальным контролем за оборотом древесины, с запредельными объемами отчетности и т.д. Чем больше сил и средств тратится на бессмысленную деятельность - тем меньше их остается на то, что может принести хоть какую-то отдачу.

5. Собственно лесоводство, выращивание лесов, ни по закону (ст. 22 Лесного кодекса), ни фактически не является объектом инвестиционной деятельности. Непостоянство лесного законодательства дополнительно отпугивает инвесторов. А без инвестиций, как правило, не может быть успешного и интенсивного развития, а значит, и устойчивого роста зарплат и благосостояния работников.

6. Государство управляет своими лесами почти вслепую, без надежных данных об их состоянии и о результатах хозяйства. Средняя давность лесоустройства уже превышает четверть века и продолжает расти. Попытка создать систему государственной инвентаризации лесов - фактически провалилась. Отраслевая отчетность во многом состоит из бесполезных показателей, почти никак не отражающих лесную реальность. Неадекватная информация о лесах постоянно приводит к принятию неадекватных же управленческих решений.

7. Отрасль слишком сильно монополизирована, а некоторые ее части (например, вся система лесоучетных работ) монополизированы полностью. Квалифицированным специалистам часто просто некуда деваться - они вынуждены выбирать между потерей профессии и плохо оплачиваемой работой. В таких условиях и у работодателей не очень сильна мотивация к созданию хороших условий для сотрудников.

Регуляторная тыква

Есть такое выражение - "превратиться в тыкву", то есть внезапно стать чем-то совершенно бесполезным или неработающим. Взялось оно из старой сказки о Золушке, чья волшебная карета ровно в полночь должна была превратиться в тыкву. Примерно это должно произойти, причем тоже ровно в полночь - с 1 на 2 января 2027 года, со многими важнейшими действующими сейчас лесными правилами.

В их число входят, например, Правила заготовки древесины, Правила ухода за лесами, Правила санитарной безопасности в лесах, Правила пожарной безопасности в лесах, Правила заготовки пищевых лесных ресурсов и сбора лекарственных растений, Правила заготовки и сбора недревесных лесных ресурсов и др. О том, что это должно произойти, известно уже давно, поэтому, скорее всего, Минприроды России успеет к назначенному времени утвердить новые правила (работа над этим уже ведется). Скорее всего, старые просто скопируют и переутвердят без существенных изменений - хотя сама процедура перутверждения, с соблюдением всех установленных обрядов, может занять много месяцев.

Но как вообще так получилось, что вдруг сразу целая куча важных лесных правовых актов перестает действовать, причем одновременно?

Дело в так называемой "регуляторной гильотине" - кампании по отмене или пересмотру нескольких десятков тысяч правовых актов подзаконного уровня, проводившейся в России в 2019-2020 годах. В общей сложности было отменено около тридцати тысяч правовых актов самой разной давности, которые подозревали в негативном влиянии на свободу предпринимательства и деловой климат в стране. Взамен отмененных утверждались новые, причем, например, в области управления лесами количество и объем вновь принимаемых актов очень быстро сравнялись с "догильотинным" уровнем, а потом и превысили его.

Действие регуляторной гильотины в лесном секторе можно сравнить с прополкой огорода от многолетних корневищных сорняков, например, пырея: сколько ни обдирай его стебли и листья, от корневищ очень быстро отрастают новые, в таком же, а иногда и в большем, количестве. Если, например, Лесной кодекс (который в ходе "гильотины" не правился) прямо требует тех или иных подзаконных актов, или если какие-то его положения без таких актов не работают - то подзаконные акты в любом случае придется принимать, каким бы избыточным ни казались их количество и объем. На практике именно это и произошло, регуляторная масса очень быстро (практически моментально) вернулась к прежнему уровню и продолжила рост.

Если сроки принятия какого-либо нового лесного подзаконного акта не определялись иными, кроме гильотины, причинами, то он вступал в силу немедленно после отмены старого, гильотинированного. А отмена такая проводилась массово и единообразно, с 1 января 2021 года. Поэтому и дата вступления в силу многих новых лесных подзаконных актов одна, именно эта.

А еще одно нововведение, связанное с гильотиной, состоит в том, что новые акты теперь принимаются на ограниченный срок - шесть лет. Объясняется это, видимо, прошлым негативным опытом - когда разнообразные правила принимались без ограничений по срокам действия (раньше было принято так), а потом их забывали официально отменить, или даже ведомства, которые могли их отменить, исчезали, и правила продолжали действовать десятилетиями. Иногда это создавало путаницу и неудобства, и это считалось одной из регуляторных проблем, негативно влияющих на деловой климат.

Поэтому во многих новых приказах об утверждении тех или иных лесных правил (и не только лесных, конечно) появилась такая фраза: "настоящий приказ вступает в силу с 1 января 2021 года и действует до 1 января 2027 года". И, соответственно, в ночь с 1 на 2 января 2027 года такой приказ вместе с утвержденными им правилами автоматически превращается в тыкву. А новые правила приходится утверждать новым приказом с соблюдением всех установленных для этого сложных и долгих процедур. Прямо как в одном из законов Паркинсона - "чиновники создают друг другу работу".

Иллюстрация: тыквы, источник: Википедия

Лесное хозяйство уходит на юг

Одной из важнейших глобальных тенденций в развитии лесного хозяйства, и в целом лесного комплекса, является его постепенное смещение к югу - в страны и регионы с теплым климатом, наиболее подходящим для интенсивного выращивания деревьев (в том числе плантационного). В этом нет ничего странного или неожиданного: точно такая же тенденция уже очень давно наблюдается в развитии сельскохозяйственного растениеводства.

Современный транспорт, главным образом морской, позволяет относительно дешево перевозить сельскохозяйственную и лесную продукцию на большие расстояния - оттуда, где ее эффективнее всего производить (выращивать), туда, где сосредоточены ее основные потребители (в том числе в богатые и экономически развитые северные страны). Этому отчасти препятствуют разнообразные торговые барьеры и пошлины, но в целом с экономикой не поспоришь: цикл лесовыращивания при классическом северном лесоводстве слишком длинный, чтобы успешно конкурировать с древесиной с короткооборотных лесных плантаций в тропиках или субтропиках.

Север сдается медленно - благодаря более высокому качеству медленно растущей древесины (особенно хвойной), уже накопленным ее запасам в лесах, и уже работающим лесным предприятиям; но доля южных стран в обеспечении древесиной глобального лесного комплекса неуклонно растет. Шестьдесят лет назад таежные страны обеспечивали больше одной пятой глобальной заготовки древесины, а сейчас - меньше одной восьмой. Основная часть вложений в интенсивное выращивание лесов, особенно плантационное, сейчас приходится на страны и регионы тропического и субтропического поясов. Основная часть крупнейших перерабатывающих предприятий, особенно целлюлозно-бумажных, тоже строится в тропиках и субтропиках. И пока нет никаких оснований сомневаться, что эта тенденция в обозримом будущем сохранится.

Что это значит для российского лесного хозяйства?

Во-первых, то, что крупным многолесным северным регионам будет все сложнее и сложнее удерживать свою лидирующую или просто важную роль в лесном комплексе - а значит, у них будет все меньше возможностей и ресурсов для развития лесного хозяйства. Глобальная тенденция движения лесного хозяйства на юг неизбежно будет проявляться, и уже проявляется, в масштабах страны: лесной комплекс будет все сильнее смещаться из холодной и низкопродуктивной тайги в благоприятные для роста деревьев регионы Средней полосы.

Во-вторых, то, что многие возможности для развития лесного хозяйства, упускаемые по тем или иным причинам сейчас, не просто откладываются на какое-то неопределенное будущее, а теряются навсегда. Если северное лесоводство становится все менее конкурентоспособным (по сравнению с южным) - это значит, что вложения в него, которые могли бы балансировать где-то на грани эффективности сейчас, станут заведомо неэффективными в обозримом будущем.

В-третьих, то, что для развития эффективного и конкурентоспособного лесного хозяйства силы надо вкладывать не в лесовосстановление в средней и северной тайге (на которые сейчас приходится львиная доля так называемого "фонда лесовосстановления"), а в полный цикл лесовыращивания на самых продуктивных лесных и потенциально лесных землях, в том числе, например, на выбывших из прежнего использования землях сельхозназначения в южном Нечерноземье. Но это у нас пока прямо запрещено.

#Лесное_хозяйство #Тенденции

Какие инвазивные виды подлежат уничтожению в лесах

1 марта 2026 года вступил в силу федеральный закон о борьбе с опасными инвазивными видами растений (официально он называется - Федеральный закон от 31 июля 2025 № 294-ФЗ "О внесении изменений в Земельный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации", неофициально - "закон о борщевике"). Закон возлагает на собственников и прочих правообладателей земельных участков обязательства по борьбе с опасными инвазивными видами растений. Конкретный перечень мер борьбы с этими видами должен быть утвержден только для особо охраняемых природных территорий, а на остальных землях просто должны будут приниматься меры по их выявлению, предупреждению распространения и уничтожению. В некоторых субъектах РФ принимаются дополнительные нормативы, определяющие, что и как нужно делать с опасными инвазивными видами растений (например, так сделано в Москве).

Перечни опасных инвазивных видов, с которыми надо будет бороться, утверждаются отдельно для разных земель и территорий. Всего таких перечней четыре - два федеральных, и два региональных (региональные утверждаются отдельно в каждом регионе):
● для федеральных особо охраняемых природных территорий (отдельно по каждому федеральному округу, утверждаются Минприроды России);
● для лесов (отдельно по каждому лесному району, утверждаются Рослесхозом);
● для региональных и местных особо охраняемых природных территорий (утверждаются субъектами РФ);
● для всех остальных земель и территорий по каждому субъекту РФ (утверждаются субъектами РФ).

Закон не вводит никаких новых специальных наказаний за отсутствие борьбы с опасными инвазивными видами растений, но для этого есть уже действующая статья КоАП РФ (ст. 8.7. Невыполнение обязанностей по рекультивации земель, обязательных мероприятий по улучшению земель и охране почв). Часть вторая этой статьи предусматривает штрафы за невыполнение установленных требований по защите земель в размере:
► для граждан - от двадцати тысяч до пятидесяти тысяч рублей;
► для должностных лиц - от пятидесяти тысяч до ста тысяч рублей;
► для юридических лиц - от четырехсот тысяч до семисот тысяч рублей.

Для лесов (тех, которые официально считаются лесами, и при этом не входят в границы особо охраняемых природных территорий) Рослесхозом утвержден перечень опасных инвазивных видов растений, в который уходят всего два таких вида: клен ясенелистный и борщевик Сосновского. Даже в этом коротком перечне есть явные ошибки - например, борщевик не указан в качестве опасного вида для Двинско-Вычегодского таежного района, где он уже фактически есть и бесконтрольно распространяется.

Как это будет работать на практике - пока непонятно, прецедентов еще нет (слишком мало времени прошло со времени вступления закона в силу). Скорее всего, практика будет разной в лесах на федеральных ООПТ, на региональных ООПТ, в остальных официальных лесах, и в лесах неофициальных (например, на сельхозземлях или землях некоторых иных категорий). Можно предположить, что чаще всего "кленово-борщевичные" санкции будут применяться к арендаторам лесных участков и иным лесопользователям.

Такой закон и такие перечни принимаются в России впервые, и уже очевидны некоторые их недоработки (например, явное несоответствие перечней опасных видов для ООПТ и для окружающих их обычных лесов, или отсутствие в них некоторых очень агрессивных экзотов). Кроме того, закон предусматривает только негативные (запретительно-репрессивные) стимулы к борьбе с инвазивными видами, а позитивные полностью отсутствуют. Некоторые наиболее эффективные меры по борьбе с инвазивными видами (например, облесение заросших борщевиком или золотарником пустошей, в основном - сельскохозяйственной заброшки) пока остаются фактически запрещенными. Можно сказать, что первый блин получился комом, и в каком-то обозримом будущем как сам закон, так и подзаконные акты к нему, неизбежно будут дорабатываться и правиться.

#Инвазивные_виды

Что такое "дикий лес" и как он живет

Вся история человеческой цивилизации (от появления человека разумного как биологического вида до наших дней) составляет примерно полпроцента от естественной истории лесов Земли. Но и за это относительно короткое по лесным меркам время человек успел уничтожить примерно половину лесов планеты, а три четверти оставшихся - вовлечь в разные формы интенсивной хозяйственной деятельности: заготовку древесины, добычу полезных ископаемых, развитие инфраструктуры и т.д. К прямому воздействию человеческого хозяйства на леса добавилось косвенное - пожары (человек является их главным источником в течение как минимум многих тысячелетий), охота (человек стал главным или одним из главных виновников исчезновения мамонта, шерстистого носорога, тура и многих других важных для леса животных), загрязнение окружающей среды, изменение климата и т.д.

В результате этого леса, которые можно было бы считать хотя бы условно-дикими, даже по самой оптимистической оценке занимают чуть больше одной десятой от исходной площади лесного покрова Земли, и даже в них при тщательном исследовании находятся те или иные следы исторического воздействия человека. Большинство этих условно-диких лесов сохранилось в малонаселенных и труднодоступных районах на Севере, во влажных тропиках, или в крупных горных системах. Человек может проработать всю жизнь в лесном хозяйстве или иной связанной с лесом отрасли, но так и не увидеть дикий лес своими глазами...

Тем не менее, эти дикие леса, минимально нарушенные хозяйственной деятельностью человека и в целом сохранившие естественное устройство своих экосистем, все еще существуют. Они не только самым надежным образом сохраняют природное биоразнообразие и многие важные средообразующие функции лесного покрова, но и дают понимание, как живет лес сам по себе, если человек в течение сотен и тысяч лет не вмешивается в его развитие.

Поскольку главным элементом леса, формирующим лесную среду и во многом определяющим жизнь и облик других элементов, является древостой - жизнь дикого леса в первую очередь зависит от оборота поколений деревьев, от того, как именно они сменяют друг друга. Эта смена поколений может происходить в результате как постепенного старения и смерти отдельных деревьев, так и внешних факторов, нарушающих древостоя - например, гибели части деревьев из-за повреждения насекомыми или ослабления инфекциями, ветровалов, пожаров и тому подобных причин. В целом такой процесс периодической гибели отдельных деревьев, их групп или целых участков древостоя, освобождающей пространство для развития следующих поколений, называется динамикой случайных нарушений. Образование таких нарушений закономерно (каждое растущее дерево рано или поздно состарится и погибнет, бессмертных деревьев не бывает), но одновременно с этим и хаотично, случайно.

Динамика случайных нарушений формирует мозаичную структуру как древостоя, так и остальных ярусов леса. Такой лес напоминает лоскутное одеяло, где лоскутки - это группы деревьев разных пород, возраста и размера. Со временем они развиваются, стареют, гибнут, их границы меняются. Нижние ярусы леса, зависящие от того, сколько света проникает под полог древостоя, как меняется почвенный покров при вываливании крупных деревьев и т.д. - тоже образуют сложную мозаику, и она тоже меняется со временем. Динамика случайных нарушений (которая может быть разной в зависимости от природной зоны, типа леса и многих других особенностей), мозаичная структура древостоя и других ярусов леса - наиболее характерные признаки и отличительные особенности дикого леса.

Дикий лес - сообщество не просто отдельных живых организмов, а их жизнеспособных популяций, и это тоже важное условие его бесконечного самоподдержания. Устойчивая динамика случайных нарушений и жизнеспособные популяции некоторых важных видов (например, крупных хищников или копытных) требуют значительных площадей - поэтому надежное сохранение диких лесов возможно только в виде крупных массивов площадью во многие десятки и даже сотни тысяч гектаров.

#Биология_леса #Дикий_лес

🌲Примеры лесохозяйственных мероприятий

Прочистка, квартал 103 Ульяновского участкового лесничества Ступинского лесничества Московской области, проведена осенью 2025 года, снимок сделан в апреле 2026 года

Прочистка (принятое сокращение - ПРЧ) - завершающий прием рубок ухода за молодняками, критически важный элемент цикла лесовыращивания. По действующим правилам, прочистки, за отдельными исключениями, проводятся в лесных культурах и молодняках естественного происхождения, возраст которых составляет от 11 до 20 лет. Именно прочистка окончательно формирует ценный молодой лес нужного состава и оптимальной густоты. Непроведение или критически неправильное проведение прочисток обычно обнуляет результаты всей предыдущей работы по лесовосстановлению, даже если в остальном она была сделана качественно. При правильном проведении прочистки выполняются две основные задачи:

во-первых, удаление оставшихся или вновь отросших после предыдущих приемов ухода (осветлений) деревьев нецелевых пород или крупных кустарников - например, поросли березы, осины, ивы, лещины, которые при дальнейшем развитии могут мешать развитию выращиваемых ценных (целевых) деревьев;

во-вторых, разреживание целевых деревьев до оптимальной для соответствующего возраста густоты - такой, при которой каждому оставленному дереву хватало бы света и пространства для полноценного развития как минимум до следующего приема рубок ухода за растущим лесом (прореживания), то есть обычно на ближайшие полтора-два десятилетия.

Как правило, прочистки проводятся квалифицированными рабочими вручную, с помощью мотокусторезов или легких бензопил.

Комментарий к этой конкретной прочистке

Прочистка проведена в лесных культурах сосны 13-летнего возраста по сплошной санитарной рубке 2012 года. Культуры качественные, сомкнутые, с явными признаками предыдущих уходов (осветлений), для своего возраста нормально развитые, по росту в высоту соответствуют Ia бонитету (одному из высших классов продуктивности), без повреждения лосем (видимо, благодаря близко проходящей шумной автодороге А-107). При рубке и лесовосстановлении сохранен подрост дуба, которого достаточно, чтобы к возрасту спелости образовать примесь в 5-10% в составе древостоя. Высота сосны - 5,5 м.

При проведении прочистки срублены и оставлены на месте для естественного перегнивания отдельные крупные деревья березы, сохраненные при предыдущих приемах ухода, а также отросшая после них поросль нецелевых деревьев (березы, осины) и кустарников (лещины). Ряды культур сосны не разреживались, повреждения целевых деревьев (сосны и дуба) не отмечено. В рядах оставлены единичные не самые крупные деревья березы.

Что сделано правильно:

● прочистка проведена в оптимальный срок, как раз тогда, когда она может дать наибольший лесоводственный эффект;

● рубка нецелевых деревьев проведена качественно, без повреждения целевых, и без бессмысленных лишних действий (например, складывания вырубленного хвороста в кучи).

Что сделано неправильно:

● сосна не разрежена, ее ряды так и остались загущенными (по учету на пробной площади густота сосны составила 3,8 тыс. шт./га, при том, что оптимальная для этого возраста густота составляет около 2 тыс. шт./га).

● оставлена небольшая относительно равномерная по площади примесь березы, которая при естественном развитии неизбежно обгонит сосну, будет ее частично притенять и подавлять (это соответствует правилам и соображениям пожарной безопасности - но в данном случае, с учетом наличия примеси дуба, оставление березы вызывает вопросы).

Вывод: пока состояние этих культур сосны позволяет вырастить из них высокопродуктивный чистый (или почти чистый, с примесью дуба) и здоровый сосновый лес. Однако, задачи прочистки выполнены не полностью: нецелевые деревья убраны, а целевые - не разрежены до оптимальной густоты. Прочистку уже в ближайшие годы придется проводить повторно; если этого не сделать - сосны будут ослаблены интенсивной конкуренцией друг с другом, а их естественное самоизреживание приведет к накоплению больших запасов мертвой древесины и росту пожарной опасности.

#Примеры_мероприятий #Культуры_сосны