Что такое Рослесинфорг и почему его едят

За последний месяц Рослесхозу дважды пришлось публично оправдываться за деятельность подведомственного учреждения - Рослесинфорга (далее - РЛИ). Сначала комментировать уголовное дело против и.о. директора РЛИ и одного из заместителей, затем - увольнение по результатам антикоррупционной проверки первого замдиректора и ряда иных важных лиц. В этот же период было неофициально обнародовано письмо сотрудников РЛИ руководителям государства о проблемах в информационном обеспечении лесной отрасли (т.е. как раз в сфере деятельности этого учреждения), и вскоре после него - письмо Рослесхоза о плане по повышению качества данных в Федеральной государственной информационной системе лесного комплекса. Появление такого плана, даже если не обсуждать его адекватность, через пять лет после принятия закона об этой системе (от 4 февраля 2021 года № 3-ФЗ) само по себе выглядит как признание серьезных проблем. В целом очевидно, что над РЛИ сгущаются грозовые тучи.

Что же это такое - Рослесинфорг, почему ему уделяется столько внимания, и как это может затронуть лесное хозяйство в целом?

РЛИ - гибридная организация, в нынешнем виде созданная в 2007 году присоединением всех государственных лесоустроительных предприятий к небольшому федеральному учреждению (которое на тот момент и называлось Рослесинфоргом), выполнявшему функции информационно-аналитического центра лесного хозяйства. Фактически нынешний РЛИ - результат слияния двух разных информационно-управленческих линий в лесном хозяйстве:

► лесоустройства (поэтому РЛИ отсчитывает свою историю с 23 мая 1937 года, создания Всесоюзной лесоустроительной конторы - Леспроекта);

► лесной аналитики (исходного Рослесинфорга, выросшего из созданного 22 мая 1980 года Главного информационно-вычислительного центра Минлесхоза РСФСР).

Со времени этого объединения главной линией развития РЛИ стало расширение и монополизация своих полномочий в сфере лесоучетных работ. Конечно, это была идея не столько самого РЛИ, сколько Рослесхоза и еще более высоких инстанций. Как бы то ни было, у РЛИ получилось стать отраслевым монополистом и незаменимой в рамках существующего регулирования частью лесной вертикали:

► это крупнейшее подведомственное Рослесхозу учреждение (около 4 тыс. работников);

► РЛИ выполняет или абсолютно необходим для выполнения примерно 35% возложенных на Рослесхоз полномочий.

Проблема в том, что с основной частью своих функций РЛИ не справляется или справляется плохо, например:

● актуальное лесоустройство охватывает малую долю (около 1/7) российских лесов, и изменить эту ситуацию никак не получается;

● создать полноценную государственную инвентаризацию лесов не получилось, собранные данные сомнительны и не годятся для целей, определенных Лесным кодексом;

● публичная лесная карта работает плохо и не содержит всей той информации о лесах, которую должна содержать в соответствии с законодательством;

● ФГИС лесного комплекса стала скорее не "цифровым двойником леса", как обещалось, а параллельной сущностью, имеющей весьма условное отношение к реальному лесу. А попытки увязать реальность с ФГИС съедают безумные силы работников леса.

Коротко можно сказать так: РЛИ сосредоточил у себя львиную долю тех работ, без которых лесное хозяйство в понимании нынешнего Лесного кодекса существовать не может (даже в формате "карго-культа", то есть имитации хозяйства) - и со значительной их частью не справился. Ситуация патовая: не делать - нельзя, а делать - не получается. Даже если виноват в этом в основном не сам РЛИ, после монополизации он явно остался крайним во всей цепочке виноватости, и теперь ему не позавидуешь.

Как это отразится на всем лесном хозяйстве? Коллапс РЛИ может привести к тому, что значительная часть цифровых процессов в системе управления лесами резко затормозится. Но поскольку эти процессы в основном касаются параллельной реальности - на самих лесах и на нижних этажах лесной вертикали это может отразиться слабо. Система управления лесами и без этого погружается в глубокий упадок.

Иллюстрация: слайд из диафильма о баснях Крылова, 1949 год