Инна Дулькина. French Queens

А здесь можно прослушать полную версию интервью.

✏️Во Франции сейчас тоже начало учебного года, вся пресса об этом много и с удовольствием пишет. Одна из важных тем: надо ли упрощать орфографию? Оказывается, министерство образования еще в 2024 году выпустило доклад, в котором утверждает, что да, было бы неплохо. Например, можно пересмотреть правило согласования с глаголом avoir. По данным министерства, его правильно применяют только 20% школьников. На всякий случай, напомню случаи, когда это правило надо соблюдать. 

📗Случай первый. У вас глагол в passé composé, спрягается с avoir, и перед ним внезапно оказывается местоимение LA (=ее, сокращается до L’ перед гласной). В этом случае, вы должны приписать дополнительное “E” на конце participe passé. Так у вас LA и participe passé замечают друг друга, протягивают друг другу руки и  вступают в гармоничные счастливые отношения.

Например: C’est ma lettre. Je l’ai écrite. (Это мое письмо. Я его написал) 

Если перед глаголом стоит местоимение LES (=их), вы пишите на конце participe passé S. Тоже для увеличения гармонии в мире.

Ce sont mes livres. Je les ai lus. (Это мои книги. Я их прочитал) 


📘Второй случай. Про это правило также надо вспомнить тогда, когда у вас есть конструкция по типу: “Письмо, которое я написал” “Существительное + que + глагол в passé composé”

La lettre que j’ai écrite. Письмо, которое я написал.

В этом случае, так как lettre (f) женского рода, вам надо из соображений красоты и гармонии обозначить этот женский род, приписав на конце participe passé “E”. Множественное число тоже надо обозначить. Если слово перед que стоит во множественном числе, приписываем “S” на конце participe passé.

Les livres que j’ai lus. Книги, которые я прочитал.      


📙Ну и последний случай, когда имеет смысл вспомнить про это правило, – это фразы с вопросами combien (сколько) и quel (какой).

Combien de lettres avez-vous écrites? Сколько писем вы написали?

Lettre (f) - женского рода, стоит во множественном числе, значит, приписываем к participe passé и “s” и “e”. 

Quels livres avez-vous lus? Какие книги вы прочитали?

Livre (m) - мужского рода, стоит во множественном числе. Значит приписываем к participe passé “s”. 


Ну и зачем это все? Об истории вопроса я писала тут. А общее правило звучит так: 

Если прямое дополнение (прямое = то есть, без предлога) внезапно уходит со своего обычного места (а вообще-то оно после глагола должно стоять) и становится ПЕРЕД ним, то эта неслыханная вольность так сильно потрясает основы французского языка, что он немедленно бросается восстанавливать порядок и хоть одной дополнительной буквой, но обозначает, что вообще-то! дополнению надо стоять после глагола. А не лезть вперед. 

А вы как считаете, надо сохранить во французском языке это правило? Или лучше отменить?

Почему язык нельзя выучить как математику? Где логика? Логика где? – спрашивают меня периодически мои блестящие студентки, которые в свободное от французского время совершают финансовые операции, управляют банковскими департаментами и делают расчеты космической сложности. На эти справедливые претензии я могу только попытаться объяснить, почему, даже если вы освоили мат.анализ, ваш ценнейший навык разбираться в сложных системах нельзя просто наложить на иностранный язык.

Язык – это, безусловно, система. Проблема в том, что она живая. Это штука, которую миллионы людей используют каждый день, чтобы выразить свои самые умные мысли и самые глубокие чувства, всю свою суть и естество. Это система, которую мы примеряем как вторую кожу, что-то типа экзоскелета, который и позволяет нам вступать в коммуникацию с себе подобными. Попробуйте выражать свои мысли с помощью математических уравнений, а чувства – логарифмами. Боюсь, математика тоже покажется не такой уж логичной. В языке понять логику – это даже не полдела, главное – приложить эту логику к своей личности. Сложность этого “экзоскелета” не в том, что он как-то неправильно смонтирован, а в том, что в него надо влезть и в нем надо научиться ходить. 

Нужно ли придираться к его устройству? Не думаю. Язык – не механизм, а организм. Вообразите очень старый сад, который сотни лет продолжает цвести. Какие-то деревья засыхают, но всегда появляются новые. И чтобы этот сад не превратился в непроходимые заросли, за ним ухаживают садовники: лингвисты тщательно наблюдают, куда тянется вязь, и с исследовательским восторгом описывают каждую травинку. Почетные члены французской академии подрезают ветки, выпалывают сорняки, разъясняют, какие плоды пригодны в пищу, а какие лучше не трогать. (Очень рекомендую их рубрику dire/ne pas dire). Благодаря всем этим людям в языке есть правила: сад не превращается в страшный лес, и мы можем понимать друг друга, а также читать тексты, которые были написаны столетия до нас. Садовники, решая, какому цветку расти, а какой надо выполоть, как раз и сдерживают это буйство природы и превращают его в нечто стройное, системное и доступное человеческому пониманию. 

При этом важно понимать, что сад этот – коллективное творчество миллиардов людей, живущих на земле. На месте французского пейзажного парка когда-то рос кельтский лес, потом его почти полностью вытеснила латынь. По ней прошелся франкский ветер (привет H aspiré). И все эти носители постоянно перепридумывали язык – чтобы примерно понять, как это происходит, присмотритесь к подростковому сленгу  –  привносили туда что-то симпатичное от соседей (правила согласования с глаголом avoir от итальянцев, большое спасибо), что-то выкидывали (склонения и падежи). 

Когда в XVII веке грамматисты решили навести во французском порядок, они вышли на огромную заросшую поляну, где чего только не росло. Они старались как могли. И до сих пор стараются. Но некоторые растения так просто не вырубишь, иначе сад может измениться до неузнаваемости. Например, нельзя вот так взять и упростить французскую орфографию, иначе можно будет заблудиться в бесконечном количестве омонимов. То есть, языку совсем не чужда логика, но есть в нем и непредсказуемая живая жизнь. И изучать его лучше не как математику, а как ботанику: с прицелом найти в этом саду уютную полянку, раскинуть плед и устроить пикник с багетом, камамбером и холодным вином.     

Очень жду следующую пятницу, так как у меня наконец-то начнется новый курс испанского. Долго искала школу, так как “по документам” у меня пройденный B1 –  по крайней мере, в школе при местном ин.язе я его сдала на 10 из 10 – а курсов, где бы учили дальше, у нас тут не так уж и много. Предполагается, что с B1 ты отправляешься в свободное плавание, записываешься на курсы вязания – очень популярны как среди женщин, так и среди мужчин – или вступаешь в книжный клуб – видела, кстати, что в Буэнос-Айресе проходят философские встречи, люди встречаются в кафе, читают Ницше и обсуждают. Все совершенно бесплатно. Я такое не потяну даже когда доучу испанский, но я в восхищении. 

Курсы я нашла при факультете агрономии нашего университета. К сожалению, дистант – а как было бы прикольно ездить на эти опытные поля посреди нигде. Чтобы записаться, надо было пройти грамматический тест. “Когда станет сложно, остановитесь”, – гласила инструкция. Ближе к концу мне стали попадаться совсем мудреные конструкции, но я не остановилась, что-то ответила наугад. Затем факультет прислал мне письмо. “Расскажите о себе! Почему вы хотите у нас учиться?” Я честно ответила, что за последние четыре года полюбила Аргентину, хочу тут жить, смотреть фильмы без субтитров, понимать местный юмор и завести друзей. А для всего этого мне нужен хороший испанский . “Отлично, –
ответили мне. У нас как раз есть группа для вас. Уровень 10. С вас 300.000 песо. Приходите в пятницу” “Что еще за уровень 10”, – подумала я. Посмотрела табличку. С1. “Вы что-то погорячились, – ответила я. – Но кто я такая, чтобы отказываться. Вот вам мои монеты. Откройте, пожалуйста, доступ”.

Означает ли это, что у меня есть С1? Разумеется, нет. И это не кокетство, а объективная реальность. Сама я оцениваю свой уровень на неполный B1. Я могу объяснить продавцу в зоомагазине, какой корм нужен моей кошке, и спросить, как поживают его милые болонки. Могу объяснить врачу, что у меня болит. Могу в самых простых выражениях рассказать о себе и объяснить, почему я здесь и что я тут делаю. Могу понять лекцию на знакомую мне тему. Но. Я не могу поддержать полноценный разговор с хозяйкой моей квартиры и, кажется, именно поэтому она во всех подробностях рассказывает мне при каждой встрече о своей собаке, пропащей молодости, действующих ей на нервы муже и детях. “Ты же все равно об этом никому не расскажешь!”, – говорит она. “Только если твоим друзьям. Главное, что не моим”. “Без проблем, Стелла, –
отвечаю я. – Рассказывай дальше. Кстати, мы будем продлевать договор в апреле?”. 

Я плохо понимаю фильмы без субтитров, книги читаю со словарем –  вообще, скучаю по настоящим бумажным словарям! Пока вы найдете слово, прочитаете всю словарную статью и найдете нужный вам смысл, вы его запомните с гораздо большей вероятностью, чем судорожно вбив запрос в чат и забыв об ответе через одну, хорошо, две секунды.

Испанская грамматика таит для меня еще массу неизведанного, а к концу В1 у вас, по-хорошему, не должно оставаться серьезных вопросов на эту тему. Говорю я, разумеется, с ошибками, но с какими именно, я не знаю, так как их мне никто не исправлял, чтобы не подвергать меня жесточайшей фрустрации. (Лучше бы исправляли, конечно). Почему тогда меня отправили в группу C1? Видимо, потому что мне хватило фоновых лингвистических знаний, чтобы решить тест на языке, максимально близком к французскому. (но это не значит, что я могу эту грамматику употреблять в речи), и чтобы написать убедительное письмо.

О чем вся история? О том, что реальный уровень – часто вещь рваная, неровная, условная, и для его понимания лучше ориентироваться на собственные ощущения, а не на букву, которая стоит на обложке учебника, по которому вы занимаетесь. 

Иногда бывает так, что я беру учебник уровнем ниже, чем тот, который реально есть у студента, так как нужная нам грамматика объясняется именно там. Но это не значит, что открыв книжку A2, вы растеряли все свои компетенции. Уровень – это не выученные слова и не сделанные упражнения, это то, что вы умеете на языке и как вы в нем себя ощущаете. Какие жизненные задачи вы с его помощью решаете. И в какой бы точке вы ни находились, имеет смысл не обесценивать то, что вы уже умеете и смотреть, что можно сделать, чтобы получить больше свободы, больше уверенности и больше возможностей для самовыражения. И раз вы уже прошли часть пути, вы обязательно сможете идти дальше. 

Инна Дулькина. French Queens pinned «УРОКИ ФРАНЦУЗСКОГО 🦊🧀 Почему вам имеет смысл обратиться ко мне: 🍊я сама свои первые слова на французском сказала в семь лет, окончила одну из лучших французских спец.школ Москвы, потом совершенно закономерно продолжила изучать французский в вузе, в 2003…»

Когда куда-то едешь на велосипеде, всегда немножко летишь. Одна поездка стоит 1000 песо за сорок пять минут. В первый раз я уложилась в сорок четыре, во второй – опоздала на две минуты, но деньги, кажется, не списались. Ближайшая ко мне станция городских велосипедов находится сразу за кафе “Лесное”, где у порога часто сидит большая кошка, а внутрь заходят собаки и другие жители Чакариты. 

Важное преимущество Буэнос-Айреса: на главных улицах, которые соединяют старый центр с географическим – я живу неподалеку от последнего – есть велодорожки. И можно ехать от ста-с-лишним-летнего кладбища по приглушенной туманной Коррьентес до самого Обелиска, и обратно по параллельной ей Кордобе, мимо медицинского факультета с плакатом “В демократии должен соблюдаться закон!” – к сожалению, не соблюдается, правительство блокирует университетский бюджет, а преподаватели, по некоторым данным, между парами подрабатывают в такси и на доставках – спрятанной во дворах синагоги и девушек в длинных юбках, заправок, реклам немецких чемоданов и аргентинских мелодрам, автосалонов и аутлетов.

Все это выглядит причудливо и театрально. Так, что не вполне понятно – что это за время, что за место и что за игра. Кажется, в этом кинотеатре ничего не изменилось с 70-х, а в этом баре - со времен, когда английский Harrods открылся на улице Флориды. А эта лавка, по всей видимости, была тут еще с колониальных времен. Может, и я тоже всегда тут была.

В последнее время пристрастилась к главному аргентинскому десерту – вареной сгущенке, dulce de leche. Каждый раз в магазине уговариваю себя не брать еще одну банку – хотя новая с воздушными пузырьками – отвал всего. Это, возможно, не самое изысканное лакомство, но, кажется, dulce de leche – как прустовская мадленка отправляет вас в детство, которого у вас никогда не было. 

Я не рождалась в Буэнос-Айресе, не ходила в школу в белом халате – здесь это что-то типа формы –  меня не посылали в лавки к зеленщикам и мясникам, я не знала по имени их, а они меня, не говорила на этом рассыпчатом испанском с итальянскими самолетом вверх взмывающими интонациями. 

Не читала комиксы про Мафальду, самую рассудительную девочку в мире, не шла в тумане из школы домой по брусчатке Сан-Тельмо мимо ста старых особняков – все с привидениями. Не ела пиццу на берегу Рио-де-ла-Платы. Не давала в девять лет клятву аргентинскому флагу – “обещаете ли вы быть свободными и справедливыми гражданами, которые принимают с солидарностью всех, кто населяет эту землю, во всех их различиях?”. Не ездила летом в пампу –  бесконечная зеленая степь – не училась кататься верхом, не считала старую роскошь привычной, не читала Борхеса, не каталось на машине под аргентинский рок. 

Мои бабушка и дедушка не приезжали сюда на трансатлантическом лайнере из испанской деревни. Или из белорусского местечка. Не открывали тут бары с музыкой и шляпные магазины. 

Но эта штука с таким наивным, сливочным, жженым вкусом –  как крем от домашнего наполеона, оставшийся на стенках кастрюли, –  сама загружает в тебя недостающие файлы. И ты как будто сразу знаешь, как оно было. Все равно ведь аргентинцы – как говорят они сами – nacen donde quieren. Рождаются там, где хотят.  

Отдельно меня удивило и порадовало то, что никто из аргентинцев не сказал проигравшей финал сборной: “А почему не пять?”. В воскресенье люди все равно пришли к обелиску – у нас это главное место встречи – пели, танцевали и залезали на светофоры, как тут это принято. Были фейерверки и пресса. В репортажах люди говорили, что и ничего страшного, второе место – это отличный результат, и важно это отпраздновать как следует. “Мы должны показать детям, что в жизни иногда бывают проигрыши, и это нормально”. “Мы живем в мире, где ты или первый, или никто. Мне не нравится эта идея. Нужно радоваться всему пройденному пути”. “Если мы сейчас будем грустить и плакать, это будет очень эгоистично с нашей стороны. Особенно после всего, что для нас сделала сборная”.

Чтобы выразить благодарность, какое-то невероятное количество людей пришло встречать команду, которая вечером понедельника вернулась в Буэнос-Айрес. Вот уж кому было грустно, так это им. “Нам очень жаль”. “Очень больно”. “Мы очень старались”. “Эта рана еще долго не затянется”. Месси плакал на поле. Скалони ушел в слезах с конференции. Президент Милей уже почти распорядился объявить национальный выходной по случаю возвращения сборной, но спортсмены отказались, сказали: нет настроения праздновать. И голос диспетчера, когда их самолет, наконец-то, приземлился в аэропорту: “Вы нам ничего не должны. Спасибо за огромную радость, которую вы нам подарили”. Предполагалось, что футболисты поедут по домам в закрытом автобусе – потому что у нас сейчас зима, дождь и холод. Но когда они увидели, сколько людей пришло их встречать, попросили открытый. Люди их сопровождали на всем пути. В общем, это все не про футбол.

Сегодня мог бы быть большой праздник, но сейчас у нас тихий вечер: когда сборная выигрывает, аргентинцы кричат. Когда проигрывает – молчат. Конечно, мы надеялись на чудо: поэтому в три часа дня я вышла из дома, чтобы в четыре быть у Обелиска. Четыре года назад – в жарком декабре 2022 – мы с Сережей были именно там: сидели на бордюре и тревожно смотрели счет в телефонах. Когда вокруг нас все забегали, закричали и попадали на асфальт – а затем стали ловко взбираться на столбы светофоров и крыши остановок, мы поняли: да! Аргентина стала чемпионом мира!

Никогда не интересовалась никаким футболом – но в Аргентине надо прилагать слишком много усилий, чтобы оставаться в бесстрастном спокойствии, а так девять шансов из десяти, что и вас подхватит этот вихрь восторга, отчаяния и веры.

Когда Аргентина играла с Кабо-Верде, магазины еще работали, а посетители их были больше всего похоже на россиян 31 декабря в очереди за горошком для Оливье. В китайском супермаркете Bendicion – что значит “Благословение” – владелец обегал очередь с терминалом для банковских карт, чтобы все успели до матча купить колбасу и сыр.

Матч с Англией был особенно напряженным – парней, которые погибли в войне за Мальвинские острова, тут клянутся помнить в каждой песне. И хотя аргентинский тренер Скалони и говорил, что это “просто еще одна игра”, было совершенно ясно, что нет, не просто. Я решила изменить своей традиции узнавать о забитых голах по крикам соседей и сходить ну если не в бар, то в кафе.

“А почему ты не смотришь матч?” – поинтересовалась у меня бабушка с таксой – такса, как и все собаки в этом городе, была в майке сборной Аргентины – стоило мне выйти на улицу. Кроме нас двоих там больше никого не было. В кафе все сотрудники сидели перед компьютером, стоящем на барной стойке, и смотрели футбол. Я сказала: “Тысяча извинений” и попросила кофе. Больше никому в Чакарите мысль идти пить кортадо в середине первого тайма, разумеется, не пришла.

Знаешь, меня совершенно не интересует футбол, – заявила мне Стелла, хозяйка квартиры, зашедшая ко мне как раз где-то между Египтом и Англией.
– А майка сборной у тебя есть? – решила я уточнить.
– Майка есть, конечно.
– А флаг Аргентины?
– Ну а как без него! В гостиной висит.
– А семья твоя смотрит футбол?
– Они да, муж, дети, друзья их все приходят, а я не смотрю, чтобы команда не проиграла.

Это называется cabala. Чтобы твоя команда выиграла матч, очень важно повторить в точности то, что вы делали во время прошлой победы. Та же одежда, место на диване, состав гостей. Все очень серьезно. Аргентинцы вообще неплохо разбираются в магии. Поэтому они и надели на игру с Англией те же майки, что и в 1986 году – когда Марадона забил свой “гол Бога”. Собственно, поэтому мы и поехали с Сережей сегодня к Обелиску. Там было почти все таким же, как и четыре года назад - голубым, белым и солнечным. Несмотря на тяжелое небо и десять – а не те декабрьские тридцать градусов по Цельсию. Люди так же сидели на перекрытых улицах и смотрели в телефоны.

Мы купили куриные крылышки и съели их на лавочке напротив синагоги. Потом поехали в “Бабушка-бар”. Там вытащили стулья на улицу и досматривали игру, кутаясь в шарфы и согреваясь горячим вином. Мимо проходили мамы с колясками и желали победы Аргентине. Никто не кричал: ”Гол”. Когда счет, наконец, сменился, а Месси в изнеможении упал на траву, единственный в нашей компании аргентинец сказал: “Ну что же. Вполне заслуженно”.

Это было похоже на молитву без ответа. Мы так просили о дожде, но в этот раз боги были милостивы не к нам. Можно было опять перестать в них верить и напомнить себе, что это же просто футбол. Просто игра, благодаря которой можно за 90 минут - хотя бы и по доверенности – пройти весь путь героя: стараться, сопротивляться, бороться, никогда не отчаиваться. Пока не прозвенел финальный свисток, у нас всех еще есть дополнительное время.

ПЕРЕВОДЧЕСКИЙ ПИКНИК
c переводчиком художественной литературы Ирой Филипповой

Три дня творческого лингвистического счастья, или Почувствуй себя переводчиком!

🌻 Предлагаю всем, кто хотел бы попробовать себя в художественном переводе, принять участие в трехдневном мастер-классе и под моим присмотром самостоятельно (но с подсказками, если они понадобятся) попробовать перевести страничку из современного англоязычного бестселлера.

Зачем вам это?

💓Во-первых, вы попробуете свои силы в художественном переводе и прокачаете приятный и полезный навык.

💓 Во-вторых, вы почувствуете на собственной шкуре, что это за профессия (прислав свой вариант перевода, вы получите от меня редакторскую правку своего отрывка, а в работе переводчика встреча с редактурой – самый психологически жесткий момент, попробуйте испытать это на себе!)

💓 В-третьих, вы проведете три летних дня в интеллектуальном и творческом поиске и почувствуете, что каникулы уже прошли не зря!

Сколько это займет времени?

Все общение будет проходить в свободном временном режиме в закрытом телеграм-чате в течение трех дней (15, 16, 17 июля)

Первый день – в 10:00 по московскому времени вы получаете отрывок для перевода с минимальными пояснениями от меня относительно контекста и самых очевидных языковых сложностей и в течение дня, если захотите, обсуждаете друг с другом в чате языковые сложности и спорные моменты (я, конечно, тоже в течение дня время от времени подключаюсь к обсуждению).

Второй день – до 17:00 вы присылаете свою версию перевода мне в личку.

Третий день – в 15:00 я (с вашего разрешения) выкладываю в наш закрытый чат лучший вариант перевода и (без вашего разрешения)) свои комментарии по поводу всех вариантов.

Бонус-день (для тарифа Glamour)

С тем, кто захочет углубленного разбора и/или прояснения каких-то грамматических/лексических/стилистических моментов, мы договоримся об удобной дате и времени для индивидуальной часовой онлайн-встречи, на которой можно будет обсудить не только этот отрывок, но и вообще любые ваши вопросы относительно художественного перевода и/или английского языка.

Кому подойдет?

Удобнее всего будет участникам со знанием английского языка C1 или B2 (сложные моменты мы обсудим).
Но есть вероятность, что и B1 тоже справится, рекомендую попробовать!

Как проходит оплата?

Вы выбираете тариф (База или Glamour), пишете мне в личку @IraFilippova, и я присылаю вам ссылку на оплату. После оплаты (любого тарифа) вы получаете ссылку на 🍀 закрытый Чат Пикника.

💓Тариф База – 1500 рублей (я буду с вами морально и в виде редактора и онлайн-советчика)

💓Тариф Glamour – 4500 рублей (первые три дня я буду с вами так же, как и со всеми остальными участниками, но после окончания базового пикника Вам полагается индивидуальное переводческое занятие со мной онлайн, о времени договоримся лично).

Ну что ж, первый блин пошёл! Надеюсь, выйдет не комом) 🤩

Очень рекомендую это невероятное приключение всем англоговорящим! Ира Филиппова - очень крутая и опытная переводчица, а еще этот один из самых добрых и великодушных людей, кого я знаю! Просто общаться с ней - огромное удовольствие. А здесь еще у вас будет шанс открыть себя и язык с новой неожиданной стороны!

— Почему вы не ставите NE? — грозно вопрошала мадам Гужон четвертый Б. — PAS ставите, а про NE почему забываете?

Эту сцену я наблюдала пару лет назад во французском лицее Буэнос-Айреса. Мадам Гужон, гроза учителей французского — кажется, только на ее уроках царила сосредоточенная тишина, а не милое щебетание —любезно согласилась пустить меня посмотреть ее урок, а я с увлечением фиксировала происходящее.

Четвертый Б в недоумении озирался. Что еще ей надо? — читалось в их глазах. Мы же сказали "PAS", зачем еще какое-то NE. Совершенно понятно, почему мадам Гужон хотела эту самую NE — потому что по правилам французской грамматики отрицательных частиц должно быть две! Одна ставится перед глаголом, вторая после. Также совершенно понятно, почему четвертый Б ее игнорировал: они не слышали ее в речи, не употребляли и, соответственно, не писали. В современном разговорном французском — и лингвисты давно уже это констатируют — NE употребляется все реже и реже. По данным 2014 года NE в устной речи употребляли только 14% французов. Велика вероятность, что постепенно эта частица исчезнет совсем.

Хотя, как нам рассказывает Жульен Сулье (Julien Soulié) в своей книге Les Pourquoi du Français — очень рекомендую всем франкофонам! — частица NE появилась первой, долго была единственной, а ни о каком PAS не было и речи. Старофранцузский довольствовался латинским NON, которое потом преобразовалось в NEN — отсюда, кстати, милое выражение que nenni! вот уж нет!
Помню, как наша корректорка, неукротимая Джулия, француженка с непревзойденным чувством стиля, правила в глубокой ночи в редакции на Никитском бульваре тексты под Интернационал и французских рэперов. Она размахивала руками и говорила Que nenni! Тогда я впервые и услышала это выражение. Потом она надевала леопардовое пальто и уходила пить вино на террасу Жан-Жака, а я оставалась вычитывать тексты.

А NEN, тем временем, сократилось до NE — или вообще до N’ перед гласной — и тут французы поняли, что им чего-то не хватает. Спрашивается, почему испанцам, например, всего хватало, а французам нет. Все дело в фонетике. Во французском мы ударяем не каждое слово — как в испанском — а ритмическую группу: одно большое слово и все примкнувшие к нему слова поменьше — местоимения, предлоги, частицы. И NE — безударное, обессиленное, прижавшееся к глаголу — просто терялось в прочих звуках. И это создавало проблемы. Смысл — важно же, что вы чего-то НЕ хотите — надо было усилить. И французы нашли выход. Они решили добавить драмы и стали говорить буквально: “Я не сделал ни шагу” — Je ne marche pas! (pas и означает “шаг”), или “Я не вижу ни точки” — Je ne vois point! — или еще “Я не пью ни капли” — Je ne bois goutte! Point до сих пор употребляется в литературной речи в значении “совсем нет”, goutte тоже можно встретить в выражении je n’y vois goutte — это практически “не видно ни зги”. А PAS настолько хорошо прижилось, что стало законным вторым отрицанием и вытеснило все остальные. Даже NE.

Хотя… в некоторых особо изысканных оборотах NE все еще царит в одиночестве. Например французская стрекоза из басни Лафонтена просит муравья поделиться с ней пропитанием в самых вежливых выражениях. — Je chantais! Ne vous déplaise! — говорит она. Не хочу вас огорчать, но я пела!

Если вы думаете, что это выражение употребляют только многомудрые французские академики, то нет. Видела его недавно в лионской прессе. Как ни странно, тоже в статье про насекомых и тоже с отсылкой к Лафонтену. Буквально: Большой зеленый кузнечик поёт день и ночь несмотря на все ваши возражения. (La grande sauterelle verte chante nuit et jour en ville, ne vous déplaise). Так что NE еще держит позиции, и выбирать себе склеп на кладбище забытых слов не планирует.

На первой встрече вы часто задаете мне закономерный вопрос: “Как проходят ваши уроки французского?”. Рассказываю.

В начале я спрашиваю, как у вас дела, как вы провели выходные и что интересного вы хотите мне рассказать. Пока вы говорите, я вас внимательно слушаю, анализирую вашу речь и записываю все, что можно улучшить. Затем мы вместе исправляем ошибки, я даю рекомендации, как вам звучать естественнее и красивее. На следующем уроке мы возвращаемся к тому, что вы рассказали на предыдущем, вспоминаем уже знакомые слова, составляем с ними новые фразы. Так лексика прочнее запоминается, а ваша речь становится богаче, точнее и аутентичней.

Затем мы переходим к программе. Для уровней A1, A2 и B1 я работаю по линейке Accent français. Ее написали замечательные преподаватели из МГИМО: Людмила Эрстлинг и Мария Петрова. Почему я рекомендую этот учебник? Я видела его в деле в университете: эта машина гарантированно довезет вас до желаемого уровня. Эти книги полнее, детальней и основательней, чем большинство французских учебников. Они сделаны так, чтобы вы точно поняли, чем imparfait отличается от passé composé, когда и где надо употреблять subjonctif и как прямая речь трансформируется в косвенную. Кроме подробной проработки грамматики, в книгах также детально дается лексика по всем важным темам, много речевых ситуаций, упражнений на аудирование + классные художественные тексты. После A2 по Accent français вы уже можете читать романы на французском. И главное: мы не летим по верхам, не ограничиваемся примерным пониманием, мы полностью прорабатываем каждую тему, и нам не нужно возвращаться назад, чтобы закрывать пробелы.

А еще слова не остаются в тетрадке, все выводится в речь. Большую часть урока вы говорите: и это не зубрежка, не автоматическое повторение и не чтение текста вслух, вы выражаете свои мысли - если не с самого первого, то со второго урока точно. Потому что лучший способ запомнить любой учебный материал — осознанно употребить его, самостоятельно выстроить с ним высказывание. Так, чтобы мозг принял: теперь эту мысль я могу выразить и так тоже.

Если вы делаете домашнее задание, я проверяю его до занятия и присылаю вам правку письменно. То есть, вы сами можете посмотреть, что исправлено - и мы не тратим время урока на проверку. Только обсуждаем непонятные моменты. Поэтому честный ответ на частый вопрос — как пройти уровень быстрее — будет такой: выполнять домашнее задание. Других секретов нет.

Если вы добрались до высоких уровней и хотите совершенствовать свой французский, я составляю программу под ваши нужды и интересы. С одной студенткой мы уже прочитали “Саламбо” Флобера, сейчас читаем Стендаля, обсуждаем французский XIX век и глубоко работаем со словом, убеждаемся, что “романный французский” совсем не устарел и все те же слова можно найти в современной прессе. С другой студенткой мы сфокусировались на деловом французском, подробно разбираем статьи из экономической прессы, анализируем новости и работаем с лексикой, нужной для работы во французской компании.

Я делаю все возможное, чтобы ваш французский становился по-настоящему свободным и чтобы вы с его помощью могли выразить себя со всей точностью и глубиной.

А как выглядит ваш идеальный урок? Что там точно должно быть? А чего бы видеть не хотелось?

УРОКИ ФРАНЦУЗСКОГО 🦊🧀

Почему вам имеет смысл обратиться ко мне:

🍊я сама свои первые слова на французском сказала в семь лет, окончила одну из лучших французских спец.школ Москвы, потом совершенно закономерно продолжила изучать французский в вузе, в 2003 году получила красный диплом МПГУ, сама преподавать в университете начала на 5 курсе. То есть, я прошла весь путь изучения языка с нуля до свободного владения, отлично понимаю, как он устроен изнутри, где вас подстерегают основные трудности и как их преодолеть.

🍊До отъезда из России я преподавала французский в МГИМО, где одна из самых сильных языковых школ и чьи студенты гарантированно овладевают иностранным языком. Я научилась там самым эффективным методикам, которые сейчас с удовольствием применяю в частной практике. Я преподаю по учебникам, написанным преподавателями МГИМО, и каждый раз убеждаюсь, что они дают прекрасные результаты.

🍊Кроме преподавания я очень много и разнообразно работала с французами и смогла изучить живой разговорный язык. Я закончила французскую магистратуру по журналистике, 10 лет руководила редакцией французской газеты, перевела множество конференций французских писателей, а также несколько книг — мне хотелось попробовать все, что только можно делать с французским. Я помогу вам сформулировать ваши мысли так, чтобы они звучали максимально естественно и аутентично.

🍊У меня есть рекомендации основателя франко-российской торгово-промышленной палаты и атташе по сотрудничеству в области французского языка, но больше всего я дорожу рекомендациями моих студентов. Их можно посмотреть по этой ссылке. Это отзывы от учеников, с которыми мы занимаемся год и более.

Пишите мне, если вы только собираетесь учить французский или хотите улучшить свои знания, обрести уверенность, перестать вслушиваться, догадываться и искать нужное слово, начать понимать в точности то, что вам говорят, и свободно выражать свои мысли и чувства. Я работаю со всеми уровнями от A1 до С2.

✍Цена индивидуального занятия: 40 евро (или 3.500 рублей) за 60 минут или 50 евро (или 4.500 рублей) за 90 минут.

Писать можно сюда: @Inna_SD

Буду благодарна за репост!

Эту историю было бы интересно представить в деталях. Мы знаем только, что изобретатель аксанов — специальных значков, которые ставятся над французскими гласными — Жоффруа Тори родился в городе Брюже в Беррийском герцогстве. Это самый центр Франции, и есть мнение, что французское произношение, которое впоследствии взяли за норму, сформировалось именно там.

Жоффруа появился на свет в 1480 году, ровно через 20 лет после того, как в его родном городе открыли университет. И хотя родители его были землепашцами, это не помешало Тори там отучиться, а потом поступить в еще более престижный Болонский. Кажется, в пятнадцатом веке высшее образование было доступней и демократичней, чем это можно себе представить.

В 27 лет Тори приезжает в Париж, устраивается на кафедру в Сорбонну, преподает там грамматику, а потом открывает книжную лавку в Латинском квартале. Называлась она “Разбитый горшок”. В то время, чтобы продать книгу, надо было ее самому напечатать. Каким шрифтом, в какой орфографии — это часто решали сами печатники. То есть, они же часто были и авторами, и иллюстраторами, и дизайнерами. Строгих норм французского правописания тогда еще не было — их только предстояло придумать. И Тори — как и многие в то время — констатирует, что французский язык не помещается в латинский алфавит. В языке Цицерона было 27 звуков, во французском — 40!

Римлянам хватало одной буквы E, французам надо было ее приспособить для обозначения четырех разных звуков: открытых и закрытых, произносимых с участием губ и без. Как? Как раз с помощью специальных значков.

Тори решает, что для начала было бы неплохо определиться, когда мы читаем конечную “e”, а когда нет. И он выводит на сцену аксан-тэгю (accent aigu) “é”, высокий аксан, и ставит его на произносимые конечные “e”. Так с аксанами он печатает сборник стихов Клемана Маро — того самого поэта, который придумал самое сложное правило французской грамматики: согласование с глаголом avoir. Кажется, у них там была отличная компания.

Еще Тори придумал аксан-сирконфлекс (accent circonflexe). Когда-то им пользовались греки, чтобы обозначить движение голоса вверх-вниз. Во французском такой мелодичности мы не наблюдаем, но сам знак симпатичный — ê — видимо, Тори и выбрал его за красоту. Зачем он ему был нужен? К тому времени во Франции вот уже пять веков, как перестали произносить букву “S” перед согласной, но, разумеется, это был не повод ее не писать. Зверь — bête — писали как beste (от латинского bestia). S писали, но уже не произносили. Тори предложил убрать эти непроизносимые S, и в память о них поставить аксан сирконфлекс.

Не то что бы его смелые новшества были восприняты с восторгом. Аксанам потребовалось два века, чтобы закрепиться в языке. За это время к эгю и сирконфлекс присоединился аксан грав (accent grave) — è — его придумал автор первой французской грамматики Жак Дюбуа. И ставил он его на непроизносимые конечные “e”, видимо, чтобы точно всем показать: эту букву мы не произносим!
Долгое время писатели использовали аксаны максимально свободно — или не использовали вообще. Пока в 17 веке их не стал яростно защищать Пьер Корнель — он первым стал писать vous êtes, а не vous estes.

А в 18 веке Французская академия, наконец-то, собралась с мыслями и решила навести порядок в этом диком, но симпатичном саду. Придать ему версальскую выверенность и завершенность. Так “é” accent aigu стали использовать для “э” закрытого (прижмите кончик языка к основанию нижних зубов, края языка — к верхним, и растяните губы в улыбке), è accent grave и ê accent circonflexe для “Э” открытого (откройте рот так сильно, как сможете, язык держите по возможности плоско).

Как раз как и хотел Тори. Сам он написал все, что думает об аксанах, в своей главной работе “Цветущее поле” (Champ fleury). На сайте Национальной библиотеки Франции ее даже можно можно полистать. Там Тори предлагает еще и свой вариант шрифта для французского языка: более ясный, гармоничный и связанный с пропорциями человеческого тела. Потому что “то, что не ясно — не по-французски”. Это сказал уже другой писатель Антуан Ривароль — но смысл тот же.

Что еще хотела сказать про язык. Чтобы ваше обучение было успешным, имеет смысл сочетать две вещи: собственно изучение и практику. Причем делать надо и то, и другое. Потому что если хоть что-нибудь из этого уравнения убрать, хорошего результата достичь будет трудно.

Изучение — это когда вы наблюдаете за языком, смотрите, как он устроен, из каких элементов состоит и как они сочетаются между собой. Изучение — это и когда вы делаете упражнения по грамматике, и когда внимательно читаете текст, и когда расшифровываете аудио. Это анализ языка, и если его убрать, если вы решите брать язык из среды, из воздуха, из разговоров — вы, скорее всего, научитесь решать в новой стране повседневные задачи, но глубокой интеграции может и не случиться. Язык — слишком сложный и прихотливый механизм, и вот так, сходу, без вглядывания, без изучения, без тренировки, его невозможно ни декодировать, ни усвоить. Чтобы вести клишированный диалог — да. Чтобы рассуждать на сколь угодно сложные темы — так, чтобы ваши собеседники хотели вас слушать — навряд ли.

Поэтому когда вы говорите “Мне только разговорный и без грамматики”, так тоже, конечно, можно, но на выходе это будет очень ограниченный разговорный, неровный и не всегда ясный. Ошибки — это OK на начальных уровнях, но чем амбициозней ваши цели, тем точней, красивей и глубже должна быть ваша речь. А такой без изучения не добиться.

Когда вы говорите: “Мне мешает барьер”, часто, на самом деле, вам мешает недостаток знаний. Вы не говорите не потому что боитесь. А потому что не чем. И тут имеет смысл делать акцент не на “разговор”, а на изучение.

Но и им одним ограничиваться нельзя. И мы тоже все знаем, что происходит, если делать только упражнения и пересказывать тексты. Язык, который не практикуют, не пропускают через себя, не используют для общения, очень быстро улетучивается из памяти. И если в изучении надо быть сосредоточенным и внимательным, в практике имеет смысл ослабить контроль, отпустить страх и просто мыслить вслух. Думать о том, что ты хочешь сказать, а не как. Практика - это любая неподготовленная речь, это когда вы рассказываете учителю, как провели выходные, пишите комментарий в соц.сетях, болтаете со случайным прохожим. Когда вы говорите, вы словно даете сигнал мозгу: все, что я прочитала, услышала, прописала — мне все это нужно! Это и про меня тоже, это моя история, моя новая идентичность.

Поэтому, дорогой мозг, не надо отправлять эти ценные тома в архив, я еще буду их сто раз перечитывать и править. И да, в этой импровизации вы совершенно точно будете брать неверные ноты, но без этих проб и вариаций, без этого внезапного танца под дождем, без поиска и риска не будет самостоятельной мысли, не будет речи. В языке нельзя — как в музыке — в начале все выучить, а потом сыграть. Вам всегда нужно будет сочинять новое произведение в моменте. Поэтому важно тренировать сам навык, а не просто заучивать существующие паттерны.

В общем, язык — это такая кухня с тысячью горшков со всякими снадобьями, загадочными корешками и хитрыми специями. Содержимое каждого надо внимательно изучать, пробовать и сразу готовить. Так можно, в конце концов, стать шеф-поваром, открыть свой ресторан где-нибудь на Монмартре и приготовить лучшее в мире… что вы больше всего любите?