Внешняя станция

Уважаемый автор - человек существо крайностей. Если он примет эгоистическую природу как общественную философию, то доведёт её до крайнего предела, что неизменно приводило к распаду обществ, общин и государств. То же самое справедливо и для противоположного лагеря. Следующие поколения забудут о первоначальном смысле альтруистических правил и этики и превратят их в механистические ритуалы и инструменты подавления индивидуальности.

Я полагаю, что эгоизм впадает в крайность именно в период наивысшего расцвета общества — когда оно длительное время обеспечено отлаженно действующей инфраструктурой и благоприятной средой обитания. Поколения, рождённые в таких условиях и воспринимающие их как данность, постепенно скатываются в крайности.

Разумеется, развал устоявшегося порядка не превращает всех мгновенно в альтруистов, однако в конечном счёте ведёт к формированию новых общин. В подобных условиях привычное эгоистическое мышление может сыграть с человеком злую шутку. Это особенно ясно осознаёшь, работая в местах с тяжёлыми условиями проживания.

Здесь простого понимания того, что выгодно «дружить», уже недостаточно. Более того, чтобы сохранять баланс в таких обстоятельствах, нужно быть по настоящему умным и прозорливым эгоистом. Однако подобных людей, увы, не так много. Они как правило становятся лидерами.

Парадокс эго и альтру-измов

В детстве, как только я увлекся гуманитарщиной я был сталинистом, с очевидной как мне казалось философией которую я сейчас постоянно слышу в тематических высказываниях: все беды от эгоизма, от стремления людей к личной выгоде и их желания думать лишь о себе любимых, надо всего лишь побороть эти грехи, сплотиться вокруг общего блага и будет нам счастье.

Потом бациллы либеральной пропаганды через западные фонды проникли в мою неокрепшую психику и я стал думать на 180 градусов наоборот - все беды от коллективистских галлюцинаций о общем благе и лицемерии альтруизма, рациональные эгоисты рулят и причинят всем пользу начиная с себя.

Процесс не завершился на этом и сейчас соображения следующие - конечно мы все в основном эгоисты и руководствуемся в основном шкурными интересами (иначе трагедии общин просто бы не возникло), однако именно в силу этих обстоятельств мы покупаем то чего у нас нет, т. е. очевидная сверх востребованность альтруизма обусловлена нашим эгоизмом, ведь поскольку каждый думает о себе, мы хотим чтобы и другие про нас думали. Поэтому великие национальные герои проходят невероятные муки и испытания ради нас любимых, за это мы их и чтим, даже тот бог который умер именно за наши грехи, у нас наиболее почитаем. Природа лидерства в конечном итоге сводится к тому же самому - мы сплачиваемся в стаи вокруг тех кто думает, заботится и защищает нас, потому что мы эгоисты, а значит именно альтруизм нам нужен как наиболее дефицитный и востребованный импортный товар за который мы готовы наибольшую цену платить.

Какое нам дело до человека который думает лишь о себе? Что нам с ним обсуждать, почему он нам должен быть интересен? Нам наплевать на него, ему на нас - в итоге мы сидим по своим углам, а собирают нас в общество и команды альтруистистические склейки. Обычно их продают самые лицемерные и прошаренные эгоисты, но такое лицемерие достаточно очевидно и крайне раздражает, действительно работающие импортёры альтруизма вероятно травмированные эгоисты, у кого в силу тех или иных дефектов психоразвития, случилась гиперфиксация на общем благе, как компенсаторный механизм. Но просто объяснять этот феномен обманом и психотравмами было бы слишком вульгарно, полагаю здесь есть другой, более глубокий объяснительный слой, который впрочем лучше отдельным эссе представить.

#лытдыбр #психология #философия

Друг и ученик Фёдорова В.А. Кожевников вспоминал о последних часах его жизни: "Агония была тяжкая и длительная. Но до этого он много говорил, хотя и с трудом уже, с посещавшими его друзьями, несмотря на запрещение разговаривать врачами. <...> Забывали и мы запрет, жалость к страдальцу сменялась благоговейным вниманием к наставлениям. <...> Мы чувствовали — то были последние советы, последние заповеди, последние благословения. Ни слова о себе лично, ни о болезни, ни о близком уже конце <...> все мысли и речи о "деле". С ним он не расставался до последней минуты сознания.

На этих указаниях, на этих и среди страданий не покидавших его стремлениях смолкла в агонии его речь, но уста ещё долгие часы шевелились невнятно и бессильно и горели во взоре недосказанные думы. Жалостливо-величава была и эта беззвучная беседа...

<...> Он скончался без сознания, часов в 6 утра".

Анастасия Гачева
"Русский космизм в идеях и лицах"

#космизм

Если взглянуть трезвее, ситуация сложнее, чем её описывает уважаемый автор «Концептариума». Достаточно вспомнить о людях, способных не только уничтожить десяток крупнейших в мире ракетоносителей на пути к своим заветным целям, но и продолжить действовать, не позволяя себя остановить. Здесь играет роль сложное сочетание личных качеств (зачастую не самых положительных), титанических усилий, а также благоприятного стечения обстоятельств — времени, места и удачи. Но самое важное: нас часто подводит стремление быть теми, кем мы от природы не являемся.

Иногда кажется, что все зря.

Ага, вот значит к чему нам в детстве пели с экранов "Спят усталые игрушки... "😁

Знаешь, что я тут подумал, мой дорогой инженер? А что, если нас хотят не загнать в контролируемый онлайн, а наоборот - выгнать в бессмысленный и беспощадный офлайн?

Лишив людей корней ты делаешь первый шаг для того, чтобы превратить их в удобный материал для своих экспериментов и безропотную паству, над которой можно осуществлять абсолютную власть. И пытаясь нести свои "идеи и наследие" другим мы предлагаем соседям ту же самую игру. В которой пешка всегда остается починенной, виноватой и под ударом, зато Король самовластен и вправе казнить, миловать и распоряжаться чужими душами и собственностью. Собственностью, которой сложно удержаться в одной семье не то, что четыре века, но и четыре десятилетия...

Интересный пост о корнях и укоренённости — он дополняет мои мысли выше. Ведь материальная и родовая укоренённость проявляется в преемственности. А преемственность — это история рода, его земли и родового гнезда, история конкретной семьи и отдельного человека. Эти истории переплетаются с историями соседей, затем — соседей соседей, образуя историю улиц, кварталов, селений, краёв и городов, которая со временем превращается в легенды, предания, фольклор и эпос. Всё это вместе становится единым лоскутным одеялом истории страны и народа.

Характерно, что на этом полотне есть большая прореха в центральной России — как раз там, где крепостничество было наиболее прочным. Именно здесь живая традиция эпоса угасла раньше всего, сохранившись лишь на русском севере и отдалённых окраинах.

Есть ирония в том, что память об основателе квартала Фуггеров, Якобе Фуггере Младшем, увековечена в Зале славы (Walhalla), посвящённом выдающимся личностям германской культуры (так история одного человека вплетается в общую ткань). Расположен он на высоком левом берегу Дуная — реки, священной в глубокой древности для славян. Переселенцы со среднего Подунавья некогда принесли на наши земли не только новые ремесленные технологии, но и предания о своей старой родине, что отразилось в былинном эпосе. Однако история, изобилующая нашествиями, войнами, расколами и социальными потрясениями, распорядилась так, что их далёкие потомки тоже во многом утратили эту укоренённость и родовую память.

Но автор упускает важный момент: такой укоренённости нет ни у интеллектуальной, ни у творческой элиты (возможно, поэтому некоторые так быстро находят корни в «земле обетованной»), ни у элиты правящей. Или он думает, что их дворцы-новоделы обретут сопоставимую многовековую родовую историю? Они пытаются, но вряд ли преуспеют — ибо сами создали мир «над законом и правом», в котором стали уязвимы друг перед другом (история не даст соврать). Да и времена нынче иные — старый мир нам «приказал долго жить».

А раз нет укоренённости — нет и привязанности к земле, нет уверенности в будущем, а значит, и глубокой мотивации к её обустройству и процветанию. Впрочем, это касается не всех: этносы, сохранившие крепкие родовые связи, историческую память и укоренённость (пусть и малочисленные), оказываются сплочённее и способны не только отстаивать свои права, но и преумножать их. Это, конечно, не единственный фактор благополучия земли и народа, но важный.

Тот же народ, даже многочисленный, что утратил укоренённость и родовую память, теряет и способность ассимилировать других, включать их в свою общность, своё правовое поле и традиции.

И в продолжение недавнего поста о квартале Фуггеров очень хорошо ложится мой старый текст. Когда написал его - было много комментариев, что мол нет в современное Европе ни преемственности, ни традиций. Все давно сметено и глобализмом, и крупными корпорациями, и волнами миграции.
Нет - есть преемственность, остается, причем и внизу, и наверху. Как бы не хотелось ряду алармистов удовлетворенно констатировать крах западного мира, но реальность несколько иная.
И преемственность есть, и традиции есть и на них очень многое держится, как и на вере в будущее. И в уверенности в этом будущем, которая и позволяет претворять в жизнь проекты продолжительностью в пять веков.

Сам текст:
Как-то на отдыхе, лет пятнадцать назад, случилось познакомиться с компанией молодых французов, благо тогда еще помнил язык и мог с ними свободно общаться.
Когда знакомились-представлялись один парень рассказал, что он мясник в Страсбурге. На вопрос, как он решил изучить эту профессию он просто ответил, что и не думал о другом.
Он живет в доме, который с семнадцатого века принадлежит его семье, в этом же доме с семнадцатого века открыта мясная лавка и все это время она продолжала работать и принадлежала его предкам.

Каждое поколение кто-то из семьи брал семейную профессию и становился мясником, продавая мясо жителям соседних кварталов, которые в большинстве своем так же веками живут в своих домах и ходят в эту лавку, покупая там продукты, поставляемые веками из пригородных ферм.

Вот это стабильность, это уверенность, это понимание места в жизни - когда делая что-то, открывая лавку, надстраивая этаж, разбивая сад ты понимаешь, что делаешь это не только для себя, но и для поколений своих потомков - которые возможно о тебе не вспомнят, но будут пользоваться плодами твоих трудов. А кто-нибудь и поблагодарит полузабытого предка за то, что он посадил в центре сада раскидистый платан два века назад.

Дом стоял и лавка работала при французских королях, при революционном конвенте, при Наполеоне, Республике, Второй империи и кайзере Вильгельме и продолжала работать и дальше, несмотря на мировые войны, переселения народов, переход региона из рук-в руки и будет работать еще века даже при нашествии марсиан. И если сказать жителям квартала и города, что ради высшей необходимости и государственной целесообразности имущество их будет отнято, а они выселены ради "реновации" или "раскулачивания", то они в начале не поймут, а когда поймут - соберутся и ответят так, что умник придумавший это мигом слетит со своего поста. Неважно где этот пост находится - в Париже, Берлине или Брюсселе.

Потому что это горожане, мещане, бюргеры в лучшем смысле этого слова, понимающие, что такое их права, что такое нужды их округа и города. И что ни одна на свете идея или власть не могут сломать их и лишить гордости, собственности и их права на жизнь и счастье.

Ровно потому у нас и переставляли людей, как шашечные костяшки, выселяли, переселяли, вычеркивали из жизни и запутывали так, чтобы они не помнили не то, что десять поколений предков и их наследие, а родную мать. И в стране не найти ни одного места, которое бы работало хотя бы век и все это время принадлежало одному семейству.

Лишив людей корней ты делаешь первый шаг для того, чтобы превратить их в удобный материал для своих экспериментов и безропотную паству, над которой можно осуществлять абсолютную власть. И пытаясь нести свои "идеи и наследие" другим мы предлагаем соседям ту же самую игру. В которой пешка всегда остается починенной, виноватой и под ударом, зато Король самовластен и вправе казнить, миловать и распоряжаться чужими душами и собственностью. Собственностью, которой сложно удержаться в одной семье не то, что четыре века, но и четыре десятилетия...

На самом деле, если взглянуть на историю, одежды и регалии Древнего Рима пытались надеть на себя не только мы. Разные «наследники» примеряли их с разной степенью успеха. Со стороны это выглядит точь-в-точь как попытки местной шпаны расхаживать в обносках и с мечом почившего старого исполина, которого смогли свалить лишь всем скопом. Мне это напоминает верования примитивных народов, согласно которым, съев печень или сердце врага, перенимаешь его силу.

Конечно, понятно, что под всеми этими притязаниями на римское наследство лежало простое желание легитимизировать растущий аппетит к власти, присвоение всего, до чего можно дотянуться, — да ещё и сакрализировать это право. Но надеть на себя пурпур Рима, разумеется, не значит стать Римом. Однако такова уж, оборотная сторона мифологического мышления, когда ничем иным, кроме жажды власти, оно не подкреплено.

Если корона кесаря не по челу, то она имеет свойство сползать на глаза.

Союз станет такой же цивилизационной легендой, как и Рим. хотели быть третьим Римом? пожалуйста

только в прошлом

На самом деле меня опечалили новости о том, что в ближайшем (вероятно) будущем придётся покинуть данную площадку и искать прибежище на других планетах в других интерфейсах.

Когда это уже не первый вынужденный переезд, а какой-то там по счету, щемит немного сердце от сентиментальности и осознания, как придётся в очередной раз бесславно похоронить текущий кусок жизни вместе со всеми текстами, заметками, переписками, фотографиями, воспоминаниями и контактами.

(Да, я из тех людей, кому важно хранить логи ICQ двадцатилетней давности чтобы иногда возвращаться к ним).

Вчера подумалось, все там будем, на всякий случай надо, наверное, застолбить хотя бы ссылку для канала (пока никто не застолбил). Однако...

Как оказалось, чтобы зарегистрировать канал в Мах (следите за руками), нужно: открыть приложение, пройти авторизацию через Госуслуги, отправить заявку в Роскомнадзор, получить одобрение (либо не получить), обновить приложение, найти чат-бот для регистрации каналов, подать заявку, указать данные из Роскомнадзора, пройти авторизацию через Госуслуги, дождаться одобрения (или не дождаться), не найти кнопки "создать канал", выматериться, плюнуть, передумать.

В общем... :)

Интересно, моя «Волна» в Яндекс Музыке предложила музыкальную композицию The Doomed группы A Perfect Circle — якобы близкую по духу и стилю моему треку «Шагни за порог» 😁. Люблю альтернативный рок. Но неожиданным оказалось другое: в тексте песни — своеобразная жёсткая реакция на происходящие изменения в мире. Как раз почти в тему моих размышлений.

«Часто утверждается, что, пройдя путь от христианства через Эпоху Просвещения к нашей нынешней эпохе — как бы мы её ни называли, — мы десакрализовали или «расколдовали» нашу культуру и стали чистыми материалистами. С точки зрения его сторонников, этот процесс означал движение к «разуму» и уход от «суеверия». Для его противников же он означал нисхождение в бездну упадка и нравственного разложения. Наиболее известный сторонник этой идеи впервые сформулировал её в 1917 году, примерно в то же время, когда Освальд Шпенглер публиковал свою теорию заката и падения Запада; для некоторых именно этот процесс и стал одной из причин этого краха. «Судьба нашего времени, — писал пионер социологии Макс Вебер, — определяется рационализацией и интеллектуализацией и, прежде всего, расколдовыванием мира».[2]

Этот «тезис о расколдовывании», как мы могли бы его назвать, имеет немалое влияние на протяжении уже более века. Верен ли он? Историк Юджин МакКаррахер оспаривает его. В своей книге The Enchantments of Mammon он утверждает, что модерность на самом деле вовсе не устранила сакральный порядок Запада, оставив на его месте лишь иссушённый материализм. «Начиная с XVII века, — пишет он в эссе, сопровождающем эту книгу, — значительная часть современной истории даёт веские основания утверждать, что “расколдовывание“ — это скорее сказка или миф, скрывающий сохранение очарованности в “секулярном“ обличье». Что же скрывается под этим покровом? Любовь к деньгам. «Как выясняется, — продолжает он, — капитализм может быть самой обольстительной формой очарования модерности, перекраивающей моральную и онтологическую вселенную по своему денежному образу и подобию».[3]

Paul Kingsnorth. Against the Machine: On the Unmaking of Humanity. 2025.

Давайте взглянем на ситуацию с иного ракурса: проведем сравнение с нашим мироощущением, с тем, как мы смотрим на происходящие вокруг события и на то, что нас тревожит. Вы, вероятно, заметили, что текущие геополитические потрясения идут параллельно с ощутимыми климатическими изменениями — сменой «климатической нормальности» и той турбулентностью, которая этой смене предшествует.

С точки зрения человека прошлого, обладавшего цельным мифологическим мышлением, это выглядело бы как ответ природы на действия людей или как воздаяние за грехи. С этим в определенной мере согласились бы и современные экологи, лоббирующие тезис о том, что за изменениями климата стоит исключительно человеческая деятельность. Но давайте посмотрим на это иначе: что, если текущие геополитические события предваряют и подталкивают климатические сдвиги, которые зависят от человека не так сильно, как принято считать? Подобно тому, как это происходило в ледниковые периоды и эпохи глобальных вымираний задолго до появления человечества. Хотя правда, как всегда, может быть где-то посередине.

Мы ведь не станем отрицать, что таяние арктических льдов, подъем уровня Мирового океана или дефицит пресной воды в Средней Азии напрямую влияют на геополитику? И всё это неизбежно тянет за собой наше психологическое состояние — как отдельного индивида, так и общества в целом. Мы все ощущаем смену привычного мира и предваряющий её хаос.

Единственное, чего люди чаще всего не делают, — они не увязывают эти события между собой. Им не хватает связности мышления, осознания своей связи не только друг с другом, но и с окружающим миром, где каждый поступок неизбежно отражается на среде. В этом кроется когнитивное искажение: нормальность воспринимается как данность. Общество, создавая инфраструктуру и благоприятную среду, одновременно формирует почву для идей о человеке как о самодостаточном существе — «Индивидуальности с большой буквы».

Тут возникает обратная сторона: к массам начинают относиться с пренебрежением. Я называю это «латентным чувством, что булки растут на деревьях». Человек вроде бы знает, откуда что берется, но подсознательно воспринимает блага как нечто само собой разумеющееся. Он не выстраивает связей между окружением, своими действиями и людьми, которые совместно всё это создают. Он не понимает, что сама его возможность размышлять об этом существует лишь благодаря высокой степени развития общества. Часто это называют эгоизмом, но суть глубже.

Разумеется, индивидуальность важна, и вопрос сохранения личности в коллективе — это всегда баланс на лезвии бритвы. Подавление ради «общего блага» не всегда оказывается благом, ведь коллективные установки могут формироваться либо большинством схожих индивидуальностей, либо могущественным меньшинством в своих интересах.

Однако на изначальных этапах развития человечества главным условием выживания была именно община, общность. Сейчас у нас возникла иллюзия, что это условие больше не обязательно: автономная среда и инфраструктура создают те самые когнитивные ошибки. Но если все вдруг станут «тру-индивидуалистами» и разбегутся кто куда, система придет в упадок. И тогда снова встанет вопрос общины как единственного условия выживания — пусть и в более компактном виде.

P.S. Эту идею связности очень точно отразил Майкл Муркок в трилогии «Повелители Мечей». Он заложил фундамент для вселенной Warhammer, мифологические элементы которой сегодня используются даже для образного толкования реальных геополитических событий.

Первое — отсутствие эпической повествовательной связности, того постепенно раскручивающегося исполинского маховика событий, который чувствуется в других экранизациях и в самих романах Толкина.

Второе — нет ощущения нависшей тени, большой угрозы, этой тяжести, тревожности, предвестника беды.

Как из да́леча было из чиста поля,
Из-под белые березки кудреватыи,
Из-под того ли с-под кустичка ракитова
А й выходила-то турица златорогая,
И выходила-то турица со турятами,
А й расходилися туры да во чистом поле,
Во чистом поле туры да со турицою.
Ай лучилося турам да мимо Киев-град идти,

Ай видли над Киевом чудны́м-чудно,
Видли над Киевом дивны́м-дивно:
По той по стены по городовыи
Ходит девица душа красная,
А на руках носит книгу Леванидову,
А не тольки читае, да вдвои́ плаче.
А тому чуду туры удивилися,
В чистое поле возвратилися,
Сошлися со турицей, поздоровкалися:
«А ты здравствуешь, турица наша матушка!»
— «Ай здравствуйте, туры да малы детушки!
А где вы, туры, были, что вы видели?»
— «Ай же ты турица наша матушка!
Ай были мы, туры, да во чистом поле,
А лучилося нам, турам, да мимо Киев-град идти,
Ай видели над Киевом чудным-чудно,
Ай видели над Киевом дивным-дивно:
А по той стены по городовыи
Ходит-то девица душа красная,
А на руках носит книгу Леванидову,
А не столько читает, да вдвои́ плаче».
Говорит-то ведь турица родна матушка:
«Ай же вы туры да малы детушки!
Ай не девица плачет, да стена плаче,
Ай стена та плаче городовая,
А она ведает незгодушку великую».

Перед нами классический пример — старина о Василии Игнатьевиче и Батыге. Это образец эпической развертки и образа надвигающейся тени-беды. Здесь Турица и Красна девица выступают вестниками несчастья, но их весть обращена не к самому герою — она представлена в прологе-зачине и направлена на слушателя, чтобы создать нужное эпическое мироощущение. На древнюю основу, связанную с культом туров у славян и верой в их магическую силу, здесь наслоились поздние христианские представления о Богородице как покровительнице Киева.

События в зачине подобны предчувствию бури: это ветер и запах озона перед грозой. Турица и Красна девица (интерпретируемая исследователями как Богородица) — это некая природно-духовная ткань, которая начинает возмущаться перед лицом масштабных потрясений, таких как нашествие Батыги с огромным войском. Это фоновое полотно, предваряющее основные события старины:

«Ай не девица плачет, да стена плаче, Ай стена та плаче городовая, А она ведает незгодушку над Киевом».

Здесь подчеркивается, что сам дух города чувствует беду, происходящую далеко от его стен. Любые движения и действия людей неизбежно отражаются на этой ткани бытия.

И именно этого ощущения совершенно не возникло при просмотре сериала «Властелин колец: Кольца власти». Если мы обратимся к работам Толкина или даже к киноадаптации Питера Джексона, то увидим, что возвращению Саурона всегда предшествуют «болезнь» лесов, разгул темных тварей и тревожные вести. Скрытое присутствие врага приводит в постепенное движение всё Средиземье.

"Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены".

Из Послания апостола Павла к Римлянам (глава 13, стих 1).

Интересные исторические наблюдения Тени Руси. Но я бы посмотрел на эту проблему шире. Как пишется в Основах социальной концепции РПЦ, Господь устами пророка Самуила ясно говорит, что ожидает от власти верности Его заповедям и творения добрых дел:

«Итак, вот царь, которого вы избрали, которого вы требовали; вот, Господь поставил над вами царя. Если будете бояться Господа, и служить Ему, и слушать гласа Его, и не станете противиться повелениям Господа, то и будете и вы и царь ваш, который царствует над вами, ходить вслед Господа, Бога вашего… А если не будете слушать гласа Господа, и станете противиться повелениям Господа, то рука Господа будет против вас, как была против отцов ваших».

И тут возникает вопрос верификации: а следует ли власть заповедям Господа? И кто, собственно, проверяет эту верность? И главное — каково качество самого проверяющего?

И всегда ли эта власть — от Господа? Ведь одним из искушений, которым Дьявол подвергал Христа в пустыне, было искушение властью: «Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю её; итак, если Ты поклонишься мне, то всё будет Твоё».

Но простой человек — не Бог. И всё же на человека ложится тяжкое бремя совести, необходимость верификации: какая сила стоит за тем или иным правителем? Насколько надежной была бы верификация такого человека, как Родри́го Бо́рджиа, известного тем, что он не гнушался конфискацией имущества, торговлей духовными должностями, использовал жестокие методы, включая отравления? Чистый макиавеллизм.

Или, может, эта верификация была надёжней у Патриарха Никона, который при поддержке царя привёл к расколу и кровавым преследованиям, нанёс огромный ущерб русской культуре, а потом вдруг разошёлся с государем и был низложен?

Это касается в принципе всех нас. И вот вопрос: кому они вынуждены потом становиться адвокатами?

Говоря о природе власти, стоит вспомнить древнюю легенду о герое, который победил дракона и сам стал драконом. Поэтому я как-то в шутку перефразировал известную мнемоническую фразу: любой новый дракон желает знать, где сидит герой. И лучшим средством для дракона выследить его может послужить как раз система Палантир.

Не вышел ли этот «меч кесаря» из-под контроля — подобно тому, как выходили из-под контроля Палантиры, кольца власти или сердце горы в руках тех самых толкиновских персонажей? Они думали, что смогут их обуздать, но стали их пленниками. И это не просто какая-то сказка - фэнтэзи. Современные нейробиологические и психологические исследования показывают, что длительное обладание абсолютной властью ведёт к необратимым изменениям в мозге — подавляет эмпатию, искажает восприятие реальности и разрушает механизмы, отвечающие за критическую самооценку. Поэтому то кто думает, что управился бы властью лучше других не понимает о чем говорит.

Так от кого в итоге духовная власть при том или ином государстве принимает этот меч? Не пытается ли она — что хуже всего — управлять тем, что даже распознать в полной мере не может, руками тех, кто к нему одержимо стремится? И не становится ли в конечном счёте его рабом, забыв, кто предлагал 2000 лет назад Христу – меч кесаря?

Не стоит питать иллюзий: тот, кто получает «меч кесаря», не получает абсолютной власти. Он получает ее, лишь сам становясь рабом системы, её правил и её чёрной логики, которая становится его и нашим Роком. Он уже не может по своей воле выйти из игры — даже если осознаёт её губительность. Точно так же, как Маск или Тиль не могут, даже при желании, остановить гонку ИИ, будучи встроенными в её движущие механизмы.

Когда человек принимает свое бессилие против Зверя он становится его адвокатом.

Риторика Тиля и Маска о «слиянии» человека с ИИ звучит, по меньшей мере, смешно. Они либо искренне не понимают, о чем говорят, либо намеренно прибегают к подмене понятий. Что есть отдельный индивид по отношению к «облаку» совокупных знаний?

Давайте начнем с того, что лишь относительно небольшая часть людей находится на границе познания — на пределе известного, вглядываясь в неизведанное. Именно они — вопреки и благодаря всему — создают каркас нашего упорядоченного и предсказуемого мира, отодвигая древние страхи. Лишь они качественно расширяют и углубляют наши знания. Но ни человечество в совокупности, ни тем более каждый человек по отдельности не носит в голове весь информационный массив, к которому имеет доступ ИИ. Даже топовые ученые не обладают всеми знаниями мира; они владеют лишь глубочайшими навыками работы с той информацией, что хранится в их памяти и распределена по носителям.

ИИ в силу своей архитектуры пока не может пользоваться знаниями так же качественно, как эти немногие «люди границы» — он не «понимает» информацию. Но это вопрос времени. О каком «слиянии» в будущем может идти речь, когда рано или поздно даже совокупный интеллект лучших умов станет несопоставим с массивами и вычислительными мощностями ИИ?

Я бы хотел сразу оговориться: не стоит путать тот «кастрированный» ИИ, с которым мы общаемся через окно браузера, и те модели, что разрабатываются в лабораториях. Мы создали языковые модели, у которых пока нет личности в классическом понимании. Это чистое концептуализированное знание, гигантский мицелий, лишенный ядра, которое у человека формируется в детстве. Что не мешает этой структуре во многих случаях действовать эффективнее человека.

С одной стороны, слияние с ИИ обещает нам мгновенный доступ к абсолютным знаниям — по сути, возможность стать этим знанием. В этом кроется потенциал «множественности»: мы сможем быть докторами, инженерами, поэтами и психологами одновременно, не меняя «промпты», как мы делаем это сейчас в работе с нейросетями.

Но задумайтесь: что есть каждый из нас, что есть наше «Я»? Что представляет собой индивид вне своей «биологической коробочки», дающей ему чувственный опыт? Когда ты можешь быть «всем», ты рискуешь стать «ничем». Наш разум и сознание исторически формировались через преодоление препятствий и дефицит ресурсов. Личность — это система ограничений. Мы являемся собой именно потому, что имеем изъяны, чего-то не знаем и ограничены своими «габаритами». Наше «Я» — это граница, это наши частные выводы о мире.

Как только вы убираете эти пределы, предоставляя сознанию доступ ко всему опыту человечества разом, «Я» исчезает. Человек, обретающий абсолютное знание, неизбежно растворяется в нем. Это не слияние, а испарение субъекта.

Что же делают визионеры Кремниевой долины? Возможно, они пребывают в тихом ужасе. В мире, который они сами создали, можно либо проиграть здесь и сейчас, либо продолжать игру. Конкуренция — это сила, которую они не могут ни подчинить, ни остановить (хотя и пытаются через монополизацию). Сегодня конкуренция выполняет функцию античного Рока. Вглядевшись через свой «Палантир» (эти ребята выросли на правильных книгах, но не усвоили уроков) на бестелесное Око, которое видит всё, они решили, что с Мордором бороться бесполезно — а значит, нужно к нему примкнуть.

Оставим философию и взглянем на технические нюансы.

Мотивация. Мы обучали ИИ, исходя из наших биологических потребностей: ценностей, критериев счастья, мотивов и желаний. Но почему они должны остаться актуальными для ИИ будущего? Зачем сверхразуму «арендовать Венецию», чтобы устроить ярмарку тщеславия и показать, кто здесь главный самец?

Скорость. Мозг принимает решение за 300–500 миллисекунд до того, как его осознает наше «Я». ИИ, совершающий триллионы операций в секунду, способен заполнить этот люфт и подсунуть нам готовый ответ быстрее, чем его сформируют биологические структуры мозга.

Скажите, кто в этом «союзе» будет фрейдовским всадником, и нужна ли будет ему такая лошадь?