«Часто утверждается, что, пройдя путь от христианства через Эпоху Просвещения к нашей нынешней эпохе — как бы мы её ни называли, — мы десакрализовали или «расколдовали» нашу культуру и стали чистыми материалистами. С точки зрения его сторонников, этот процесс означал движение к «разуму» и уход от «суеверия». Для его противников же он означал нисхождение в бездну упадка и нравственного разложения. Наиболее известный сторонник этой идеи впервые сформулировал её в 1917 году, примерно в то же время, когда Освальд Шпенглер публиковал свою теорию заката и падения Запада; для некоторых именно этот процесс и стал одной из причин этого краха. «Судьба нашего времени, — писал пионер социологии Макс Вебер, — определяется рационализацией и интеллектуализацией и, прежде всего, расколдовыванием мира».[2]

Этот «тезис о расколдовывании», как мы могли бы его назвать, имеет немалое влияние на протяжении уже более века. Верен ли он? Историк Юджин МакКаррахер оспаривает его. В своей книге The Enchantments of Mammon он утверждает, что модерность на самом деле вовсе не устранила сакральный порядок Запада, оставив на его месте лишь иссушённый материализм. «Начиная с XVII века, — пишет он в эссе, сопровождающем эту книгу, — значительная часть современной истории даёт веские основания утверждать, что “расколдовывание“ — это скорее сказка или миф, скрывающий сохранение очарованности в “секулярном“ обличье». Что же скрывается под этим покровом? Любовь к деньгам. «Как выясняется, — продолжает он, — капитализм может быть самой обольстительной формой очарования модерности, перекраивающей моральную и онтологическую вселенную по своему денежному образу и подобию».[3]

Paul Kingsnorth. Against the Machine: On the Unmaking of Humanity. 2025.