Закончив вступительную главу своего «Путеводителя», я с некоторым воодушевлением принялся за следующую, обзорную. И тут мне, разумеется, захотелось блеснуть экспертностью: обстоятельно, со знанием дела расписать, как у нас всё плохо, а вот там-то всё хорошо. Что начали мы поздно и весьма слабенько, что крепкой традиции фантастической литературы и кино у нас так и не сложилось, и тому подобное, и так далее.

Пишу, а у самого что-то свербит. Какой-то червячок грызёт изнутри. Нет, думаю, не такой уж я и эксперт, да и кругозор мой не столь широк, а уж о деталях и говорить нечего. На деталях-то я, как говорится, и погорю. Вздернут меня. Решил провести глубокое исследование. Подходил к вопросу и так и этак, проверял собственные суждения, искал подтверждения и возражения, а червячок всё скребёт моё нутро.

А потом вдруг подумал: какого чёрта лысого я вообще всем этим занимаюсь? Ведь в действительности я не ради этого пишу и совсем не это хочу увидеть в итоге. Какого лешего трачу своё драгоценное время на то, что до меня уже сказали тысячу раз? К чему эта желчь, к чему эта пустая экспертность, которая зиждется на выявлении мерзких козюлин и масштабных крахов?

Ведь я хочу творить то, что задумал. Хочу наконец увидеть, пощупать, услышать то, что до сих пор существует лишь в моём воображении. Есть данность, какой бы она ни была. И совершенно неважно, написал бы я этот обзор или нет, оказался бы прав в целом или ошибся в мелочах. Фарш назад не провернёшь.

Я нередко в такие моменты вспоминаю одного руководителя, с которым имел честь работать. На совещаниях он сразу пресекал взаимные упрёки, кляузы и жалобы, превращавшие обсуждение рабочих вопросов в пустопорожнюю болтовню. Стоило начаться очередным препирательствам, как он задавал один простой вопрос: «Что вам нужно, чтобы решить эту задачу?» И всё. Разговор возвращался к делу.

В сущности, есть какая-то данность, и ты можешь с ней мириться или не мириться. Но если ты просто болтаешь, жалуешься и изливаешь желчь, это ещё совершенно не означает, что ты с ней не смирился. Более того, наше отношение к этой данности, как я уже писал прежде, зачастую имеет значение преимущественно для нашего собственного самочувствия. Можно сколько угодно негодовать по поводу сложившегося положения вещей, но само по себе негодование ничего в нём не меняет.

И эта логика, думаю, полезна далеко за пределами моих маленьких творческих затруднений. Вообще в жизни. Не мириться с обстоятельствами можно по-разному. Можно с голой пяткой броситься на шашку этой самой данности, а можно тихо, медленно и упорно, как червячок-древоточец, делать своё дело.

И какого лешего мне проводить остаток жизни в склепе несбывшихся надежд и нереализованных возможностей, занимаясь подробной описью его содержимого?

В конце концов, у меня есть собственный замысел, две руки и какое-то количество отпущенного времени. А всё остальное не имеет значения.