В это подкасте Хоффман настаивает: описание механизма наличия сознания через работу нейронов, синапсов, электрохимических реакций — это описание коррелята сознания, а не его объяснение. Механизм показывает, как что-то происходит, но не отвечает, почему это сопровождается субъективным переживанием. Он различает «лёгкую» и «трудную» проблемы. «Лёгкая» — как мозг обрабатывает информацию, хранит память, управляет вниманием. Всё это механизмы. «Трудная» — почему обработка информации вообще сопровождается ощущением красного, боли, радости. Сколько бы мы ни описывали нейронные цепи, из этого описания логически не следует, что в них должно быть субъективное переживание.

Но я бы добавил к этому вот что. Проблема не в самой позиции Роберта Сапольски, которому Хоффман здесь возражает, — к нему у меня претензий нет, думаю, он здравый человек. Проблема в том, как и для чего эту позицию используют обычные люди. Люди, прячась за цинизмом в обёртке «интеллектуального реализма», сводят то, что мы называем духовным опытом к биологии: поиск смысла — к игре нейромедиаторов. Зачем? Поведение человека от этого не становится рациональнее, он по-прежнему подвержен психоэмоциональным импульсам. Мы только ставим под сомнение рациональную оправданность собственного существования. Предельно рациональное существо — не человек, а специализированная система-робот.

Но для природы не существует понятий рациональности и объективности, а смысл в мир привносим мы сами, без него — экзистенциальный тупик. Зачем разрушать иррациональное восприятие любви научной объективизацией? Чтобы лишить всего смысла и превратиться в бессознательную материю, которая познаёт себя ради самовоспроизводства? Это псевдорациональность и псевдореализм, порождённые цинизмом как психологической защитой — как снобизм или интеллектуальное одиночество.

Знание, что те или иные процессы — электрохимические, не делает их для вас управляемыми. Разве что таблетками и дыхательными практиками. Но один путь чреват последствиями, другой — лишь косвенный и ограниченный. Таким редукционизмом вы лишаете себя узлов управления, интерфейса управления, как сказал бы Хоффман. И всё же он был прав: вместе с этим нужна дисциплина и последовательность.

Нам дают знания, но дают слабые представления о том, как с ними жить. И это порождает одновременно и смешные, и грустные казусы — как в басне «Мартышка и очки»: очки есть, а толку нет, потому что неизвестно, как их надеть.

Обычный человек — не медик, не психолог, не учёный — нахватается этих истин и начинает кичиться, носиться как орангутан с красивым камнем, гордо руша песочные замки других. Не чтобы вывести "заблудших" на путь истинный или открыть глаза. Это становится атрибутом превосходства — атрибутом, который он не знает, как применить к себе. Он просто есть с этими знаниями, всё тот же, только со скверным характером и раздутым ЧСВ. В этом беда.

Однажды мне даже подумалось: наверное, был резон когда некоторые знания делали недоступными для обывателя. Хотя и это пагубно — к определённым знаниям нужно готовить, а не прятать их. Этот вопрос могла бы решать философия ещё со школы.