И в продолжение недавнего поста о квартале Фуггеров очень хорошо ложится мой старый текст. Когда написал его - было много комментариев, что мол нет в современное Европе ни преемственности, ни традиций. Все давно сметено и глобализмом, и крупными корпорациями, и волнами миграции.
Нет - есть преемственность, остается, причем и внизу, и наверху. Как бы не хотелось ряду алармистов удовлетворенно констатировать крах западного мира, но реальность несколько иная.
И преемственность есть, и традиции есть и на них очень многое держится, как и на вере в будущее. И в уверенности в этом будущем, которая и позволяет претворять в жизнь проекты продолжительностью в пять веков.

Сам текст:
Как-то на отдыхе, лет пятнадцать назад, случилось познакомиться с компанией молодых французов, благо тогда еще помнил язык и мог с ними свободно общаться.
Когда знакомились-представлялись один парень рассказал, что он мясник в Страсбурге. На вопрос, как он решил изучить эту профессию он просто ответил, что и не думал о другом.
Он живет в доме, который с семнадцатого века принадлежит его семье, в этом же доме с семнадцатого века открыта мясная лавка и все это время она продолжала работать и принадлежала его предкам.

Каждое поколение кто-то из семьи брал семейную профессию и становился мясником, продавая мясо жителям соседних кварталов, которые в большинстве своем так же веками живут в своих домах и ходят в эту лавку, покупая там продукты, поставляемые веками из пригородных ферм.

Вот это стабильность, это уверенность, это понимание места в жизни - когда делая что-то, открывая лавку, надстраивая этаж, разбивая сад ты понимаешь, что делаешь это не только для себя, но и для поколений своих потомков - которые возможно о тебе не вспомнят, но будут пользоваться плодами твоих трудов. А кто-нибудь и поблагодарит полузабытого предка за то, что он посадил в центре сада раскидистый платан два века назад.

Дом стоял и лавка работала при французских королях, при революционном конвенте, при Наполеоне, Республике, Второй империи и кайзере Вильгельме и продолжала работать и дальше, несмотря на мировые войны, переселения народов, переход региона из рук-в руки и будет работать еще века даже при нашествии марсиан. И если сказать жителям квартала и города, что ради высшей необходимости и государственной целесообразности имущество их будет отнято, а они выселены ради "реновации" или "раскулачивания", то они в начале не поймут, а когда поймут - соберутся и ответят так, что умник придумавший это мигом слетит со своего поста. Неважно где этот пост находится - в Париже, Берлине или Брюсселе.

Потому что это горожане, мещане, бюргеры в лучшем смысле этого слова, понимающие, что такое их права, что такое нужды их округа и города. И что ни одна на свете идея или власть не могут сломать их и лишить гордости, собственности и их права на жизнь и счастье.

Ровно потому у нас и переставляли людей, как шашечные костяшки, выселяли, переселяли, вычеркивали из жизни и запутывали так, чтобы они не помнили не то, что десять поколений предков и их наследие, а родную мать. И в стране не найти ни одного места, которое бы работало хотя бы век и все это время принадлежало одному семейству.

Лишив людей корней ты делаешь первый шаг для того, чтобы превратить их в удобный материал для своих экспериментов и безропотную паству, над которой можно осуществлять абсолютную власть. И пытаясь нести свои "идеи и наследие" другим мы предлагаем соседям ту же самую игру. В которой пешка всегда остается починенной, виноватой и под ударом, зато Король самовластен и вправе казнить, миловать и распоряжаться чужими душами и собственностью. Собственностью, которой сложно удержаться в одной семье не то, что четыре века, но и четыре десятилетия...