Записки Чайной Жабы

простите, музыкой навеяло

…Я вернулся на яркую землю,
Меж людей, как в тумане, брожу,
И шумящему говору внемлю,
И в горящие взоры гляжу.
Но за ропотом снежной метели,
И под шёпот ласкающих слов —
Не забыл я полей асфоделей,
Залетейских немых берегов.
И в сияньи земных отражений
Мне всё грезятся — ночью и днём —
Проходящие смутные тени,
Озарённые тусклым огнём.

В.Я. Брюсов, 1896.

Целый день моросит за окном, словно дождь рыдает,
В гинекее несчастная я о тебе тоскую.
Почему дорогой мой так долго не приезжает,
Разве можно, забывшись, забыть про тоску такую?

…

窗前细雨日啾啾，
妾在闺中独自愁。
何事玉郎久离别，
忘忧总对岂忘忧？

雨中忆夫 其一 Во время дождя думаю о муже, первое
晁採 Чао Цай (вторая половина VIII в., Династия Тан)

Чао Цай происходила из семьи ученых и литераторов и славилась не только своей красотой, но и образованностью и талантом к сочинительству. С детства она дружила с мальчиком из соседней семьи по имени Вэнь Мао. Оба были единственными детьми в своих семьях и часто играли вместе. Но когда они подросли, родители запретили им встречаться, не зная, что у юноши и девушки уже зародился роман. Этот роман вылился в тайную стихотворную переписку, передававшуюся через служанку Чао Цай. Я еще поперевожу ее, там красивое.

На первый взгляд – это типичные женские жалобы, как жанр поэзии, а не оценочное суждение. Девушка в горнице одна, тоскует о любимом. Но нам интересна последняя строка, где дважды повторяется “ванъ ю”, что значит “забыться, не знать забот, печалей, горя”. Строчка сложная для перевода еще и потому, что это похоже на отсылку к “траве забвения печали”, лилейнику… буквально “забудке”. Еще в Книге Песен была строчка “где мне найти лилейник, чтобы посадить его за домом”, говорящая о желании прекратить тосковать. Буквального упоминания “травы” или иного средства забвения тут нет, но этот повтор в строке неспроста. Поэтому я перевел его как переносное толкование в первом употреблении и буквальное – во втором.

К слову сказать, лилейник-то наш – из семейства Асфоделовые. А где росли асфодели и что они делали с памятью прошлой жизни мой образованный читатель знает и без меня. Такие вот параллели древних Китая и Греции.

САМОСУД ВОЗВРАЩАЕТСЯ С КАНИКУЛ

Не за горами новый сезон поэтичек, и мы, как санитары леса, решили проредить ряды графоманов ПРОЖАРКОЙ.

26 сентября в баре "Лампопо" свежая порция мяса попадёт к нам на гриль: посмотрим, горят ли рукописи, и что, кроме углей, оставят от участников наши критики и прекрасная публика.

8-10 смельчаков выступят со своими стихами перед коллегией экспертов из Самосуда и приглашенными гостями, о которых расскажем чуть позже; от вас тексты, от нас — обратная связь без скидок на возраст, пол и прочее реноме.

Регламент: два средних/одно длинное/несколько коротких стихотворений (в пределах трёх минут).
Заявки отправлять Андрею Митину.

Организаторы оставляют за собой право отказать в участии в основном лайне, поэтому готовьтесь к ОТКРЫТОМУ МИКРОФОНУ.

26.09, 19:00
бар "Лампопо"
Рождественский бул, 22/23с1

До встречи!

за красоту вообще и афишу в частности спасибо лиса дизайнит

Знали Вы, что я дама замужняя,
Но прислали две ясных жемчужины.
За привязанность Вашу признательна,
Их ношу на атласном халате я.

Знатный дом мой стоит высоко у цветущего сада,
А супруг во дворце Мингуан сторожит с алебардой.
Пусть намеренья Ваши чисты, словно солнце и месяц,
Но я мужу служить обещала и в жизни, и в смерти.
В два ручья я рыдаю, жемчужины две возвращая,
Сожалея, что Вас до замужества не повстречала.

…

君知妾有夫，赠妾双明珠。
感君缠绵意，系在红罗襦。

妾家高楼连苑起，良人执戟明光里。
知君用心如日月，事夫誓拟同生死。
还君明珠双泪垂，恨不相逢未嫁时。

节妇吟 Элегия добродетельной женщины
寄东平李司空师道 Отправлено в Дунпин для Ли Шидао, начальника приказа
張籍 Чжан Цзи (767-830) Династия Тан

Пояснительная бригада:
Ли Шидао – влиятельный военачальник, сепаратист, держал под своей властью 12 округов и время от времени выражал нелояльность Императору
Дворец Мингуан – древний дворец в Чанъань
Держатель алебарды – должность офицера стражи

Стихотворение может и выглядеть “песней о верной жене”, как его иногда переводят. Но на деле написано Чжан Цзи как отказ военачальнику Ли Шидао, который привлекал к своему двору талантливых литераторов и чиновников. Здесь Чжан Цзи в искусной форме говорит ему: я останусь верен имперской власти, хотя и не сомневаюсь в Ваших благородных намерениях.

Давно у меня лежал этот стих для перевода, вот, сподобился :)

餘禁所禁垣西，是法廳事也，有古槐數株焉。雖生意可知，同殷仲文之古樹；而聽訟斯在，即周召伯之甘棠，每至夕照低陰，秋蟬疏引，發聲幽息，有切嘗聞，豈人心異於曩時，將蟲響悲於前聽？嗟乎，聲以動容，德以象賢。故潔其身也，稟君子達人之高行；蜕其皮也，有仙都羽化之靈姿。候時而來，順陰陽之數； 應節為變，審藏用之機。有目斯開，不以道昏而昧其視；有翼自薄，不以俗厚而易其真。吟喬樹之微風，韻姿天縱； 飲高秋之墜露，清畏人知。僕失路艱虞，遭時徽纆。不哀傷而自怨，未搖落而先衰。聞蟪蛄之流聲，悟平反之已奏；見螳螂之抱影，怯危機之未安。感而綴詩，貽諸知己。庶情沿物應，哀弱羽之飄零； 道寄人知，憫餘聲之寂寞。非謂文墨，取代幽憂云爾。

Имея глаза, она открывает их и не позволяет тьме дурного пути помрачить свой взгляд;
имея крылья, она сохраняет их тонкость и не позволяет грубости мира изменить свою истинную природу.

Это практически автопортрет Ло Биньвана.
Цикада сохраняет свою природу, несмотря на окружающий мир.
И поэт говорит:

я тоже не изменил себе.

「飲高秋之墜露，清畏人知」

Она пьёт капли росы поздней осени — чистую росу, которую страшится показать людям.

Здесь опять речь формально о цикаде, но фактически — о нравственной чистоте самого поэта.
Цикада питается росой — значит, остаётся чистой.
Это перекликается с финалом самого стихотворения:

無人信高潔，誰為表予心。

Никто не верит в мою чистоту —
кто же выразит то, что у меня в сердце?

То есть предисловие буквально даёт нам ключ к последним двум строкам стихотворения.
「不哀傷而自怨，未搖落而先衰」
Это, пожалуй, самая личная часть:

Я ещё не успел оплакать свою судьбу,
как уже состарился прежде времени.

搖落 — классический образ осени, когда деревья сбрасывают листья.
А 先衰 — «увянуть раньше времени».
То есть Ло Биньван говорит о себе как о человеке, которого политическая судьба состарила раньше срока.
「聞蟪蛄之流聲，悟平反之已奏」
Здесь важна историческая деталь.
蟪蛄 — ещё одно название цикады.
平反 — пересмотр дела с восстановлением справедливости, оправдание.
已奏 — уже представлено властям, уже внесено соответствующее прошение.
Поэтому здесь происходит неожиданное изменение настроения:

Услышав цикаду, я понял, что дело о моём оправдании уже подано.

То есть голос цикады приносит ему надежду на освобождение.
Но сразу после этого:

見螳螂之抱影，怯危機之未安。

он видит богомола — и снова пугается.
Богомол здесь связан с известной басней о 螳螂捕蝉 — богомоле, который охотится на цикаду, не замечая птицы позади себя. Поэтому богомол становится символом скрытой опасности, политического заговора и ситуации, когда угроза ещё не миновала.
Получается очень сложная эмоциональная последовательность:
цикада → надежда на оправдание → богомол → страх новой опасности.
И потому последняя фраза:

非謂文墨，取代幽憂云爾。

очень скромная и одновременно трагичная:

«Я вовсе не считаю, что эти стихи способны заменить ту скрытую печаль, которая томится во мне; я лишь хотел немного её выразить».

То есть стихотворение для Ло Биньвана — не литературное упражнение. Это способ оставить свидетельство о себе, когда человек лишён возможности говорить напрямую.
И после прочтения предисловия финал стихотворения 「無人信高潔，誰為表予心」 звучит уже совсем иначе: это не абстрактная жалоба цикады, а буквально вопрос заключённого:

Если никто не верит в мою чистоту — кто расскажет, что на самом деле у меня в сердце?|

У стихотворения есть пространное пояснение от автора. Приведу его в переводе ChatGPT, с пояснениями от железного болвана (который не так уж и плох)!

Это предисловие Ло Биньвана к «Песни о цикаде в темнице» (《在狱咏蝉》). Текст очень важен: без него стихотворение читается прежде всего как метафора, а предисловие прямо объясняет, почему именно цикада становится образом самого автора.
Я бы перевёл его достаточно близко к оригиналу, но с сохранением литературного звучания.
Перевод

В западной стене тюрьмы, где я заключён, находится присутственное место судебной палаты. Там растут несколько старых саранчовых деревьев. Хотя в них ещё заметны признаки жизни, они напоминают мне древние деревья Инь Чжунвэня; а поскольку здесь разбираются судебные дела, они подобны сладким грушам Чжоу и Шао.

Всякий раз, когда вечернее солнце склоняется и тени под деревьями становятся густыми, осенние цикады изредка протяжно запевают; их голоса то возникают, то затихают, и в них есть нечто до боли знакомое мне. Неужели человеческие сердца стали иными, чем прежде? Или это голос насекомого звучит печальнее, чем когда-то слышалось мне?

Увы! Голос приводит в движение чувства, а нравственные достоинства являются образом добродетельного человека. Поэтому, очищая своё тело, цикада являет высокое поведение благородного мужа и просвещённого человека; сбрасывая оболочку, она обретает духовный облик существа, преображённого и вознесённого в бессмертные края.

Она появляется в своё время, следуя законам Инь и Ян; изменяется вместе со временем года, постигая тайну сокрытия и проявления. Имея глаза, она открывает их и не позволяет тьме, исходящей от дурного пути, помрачить своё зрение. Имея крылья, она сама сохраняет их тонкость и не позволяет грубой мирской среде изменить свою истинную природу.

Она поёт, сидя на высоком дереве, среди лёгкого ветра — и мелодия её голоса естественна, словно дарована самим Небом. Она пьёт капли росы поздней осени — чистую росу, которую страшится показать людям.

Я же сбился с дороги и оказался среди трудностей и опасностей; застигнутый неблагоприятными обстоятельствами, я оказался связан путами. Не успев оплакать свою судьбу и жаловаться на неё, я ещё до того, как осенние листья начали опадать, уже состарился и увял.

Услышав протяжный голос цикады, я понял: дело о моём оправдании уже подано на пересмотр. Увидев богомола, цепляющегося за собственную тень, я испугался, что опасность ещё не миновала.

Тронутый всем этим, я сложил стихи и передаю их своим знающим меня друзьям. Пусть мои чувства, откликаясь на увиденное в природе, передадут скорбь о том, как гибнут слабые крылья; пусть мой путь будет понят людьми, которые способны меня понять, и пусть они пожалеют об одиноком голосе, который обречён звучать без ответа.

Я вовсе не утверждаю, что этими письменами можно заменить то, что томится в глубине души; я лишь хотел немного выразить свою скрытую печаль.

Несколько важных мест
В этом предисловии есть несколько аллюзий, которые существенно влияют на смысл.
「殷仲文之古樹」 — дерево Инь Чжунвэня
Инь Чжунвэнь — чиновник эпохи Восточной Цзинь. В известном рассказе он увидел старое дерево и заметил, что оно стало уже не таким, каким было прежде. Дерево вызвало у него чувство изменения времени и собственной старости.
Поэтому здесь:

同殷仲文之古樹

означает не просто «старое дерево подобно дереву Инь Чжунвэня», а вызывает тему старения, перемены и уходящего времени.
「周召伯之甘棠」 — сладкая груша Чжоу и Шао
Это знаменитая аллюзия на Шао-гуна (召伯), добродетельного правителя древнего Чжоу. По преданию, он вершил суд под деревом甘棠 и так хорошо относился к народу, что люди после его ухода бережно хранили это дерево.
Отсюда очень тонкий контраст:

здесь тоже находится место суда,
но вместо справедливого Шао-гуна здесь находится тюремная судебная палата.

То есть Ло Биньван помещает себя в пространство, которое должно быть местом справедливости, но сам оказывается заключённым.
Особенно важная фраза

有目斯開，不以道昏而昧其視；
有翼自薄，不以俗厚而易其真。

Я бы даже выделил её отдельно:

Звуки цикады, Плеяды – признаком осени,
Южного пленника мысли – глубокой трясиною.
Как насекомого песни и черные волосы
Мне седовласому кажутся невыносимыми.
Росы тяжелые крыльев мешают парению,
Шквал налетает, и голоса тонет звучание.
Нет никого, кто поверит в благие намеренья,
Кто бы услышал, чем сердце мое опечалено.

…

西陸蟬聲唱，南冠客思深。
不堪玄鬢影，來對白頭吟。
露重飛難進，風多響易沉。
無人信高潔，誰為表予心。

在獄詠蟬 В тюрьме воспеваю цикаду
駱賓王 Ло Биньван (619-684?) Династия Тан

Так одинок в опустевшей деревне путник,
Долгой дорогой печаль его необъятна.
Зелены в ливне осеннем бамбук и утуны,
Плещут чилим и лотос в волнах закатных.
Норы мышиные в кровле жилья людского,
Гусь и журавль на пруду голоса подали.
В поле полынном Юань Яоцзи проходит,
Сколько на склоне лет он сносил сандалий?
...
踽踽荒村客，悠悠远道情。
竹梧秋雨碧，荷芰晚波明。
穴鼠能人拱，池鹅类鹤鸣。
萧条阮遥集，几屐了余生？

荒村 Опустевшая деревня
倪瓒 Ни Цзань (1301-1374) Династия Юань

Юань Яоцзи - один из "Восьми дядюшек из Яньчжоу", компании знаменитых пьяниц периода династии Цзинь. Вошел в историю, в частности, благодаря своей любви к изготовлению деревянных сандалий и фразе: "не знаю, сколько пар сандалий я сношу до конца своих лет".

Дождь омывает восточный склон, свет луны серебристо чистый,
В городе люди уже не гуляют, люди гуляют в поле,
Нет никого, кто бы был недовольным склона тропой каменистой,
Я обожаю послушать как звонко волочится посох.
...
雨洗东坡月色清，
市人行尽野人行,
莫嫌荦确坡头路，
自爱铿然曳杖声。

东坡 Восточный склон
蘇軾 Су Ши (1037-1101) Династия Сун, Династия Северная Сун

Восточный склон или Дунпо по-китайски - это ферма в нынешней провинции Хубэй, куда поэт отправился во время своей повторной ссылки. Он существовал там в совершенной бедности, поэтому один из друзей Су Ши приобрел заброшенную ферму, которую поэт обжил и восстановил.
Именно здесь Су Ши напишет заметную часть своих знаменитых стихов. И даже возьмет название этого места в качестве литературного псевдонима - Су Дунпо.
К слову сказать, помимо всех прочих достоинств, Су Ши является одним из четырех классических китайских гастрономов. И народная молва приписывает ему создание рецепта свинины Дунпо. Но это не точно.

На башне высокой глаза подниму и взираю,
Черта горизонта поблизости и далека.
Сто раз позвала я, никто не ответил ни разу,
Никто не узнает насколько разлука горька.
...
高楼举目望，
咫尺天涯间。
百唤无一应，
谁知离恨多。

致方曦 Посвящено Фан Си
萧红 Сяо Хун (1911-1942)

Гуляя
Осенним полем
Спросил я у Льва Толстого:
Всегда ли
Поспевший колос
Обязан повесить голову?
...
走在
秋天的田野上
我问老托尔斯泰：
一切
成熟了的
都必须低垂着头么？

断句 Разбиение фразы
邵燕祥 Шао Яньсян (1933-2020)

Ветер осенний подул, орхидеи сделались сорняками,
Южного царства горе и скорбь кончились и пропали.
Лишь одного Суонаня сердце клятве не изменяет,
Плачет и кисть окуная в слезы пишет свои печали.
...
秋风兰蕙化为茅，
南国凄凉气已消。
只有所南心不改，
泪泉和墨写离骚。

题郑所南兰 Орхидеи Чжэн Суонаня
倪瓒 Ни Цзань (1301-1374) Династия Юань

Суонань - псевдоним Чжэна Сысяо, поэта и художника поздней Сун. После падения южной династии, поэт удалился и жил в уединении. Его псевдоним означает, что он всегда ложился спать или садился лицом к югу, в память о павшем царстве и своей родине.
Чжэн Сысяо был известен своими картинами с черными орхидеями, одну из которых и подписывает этим стихом Ни Цзань. Орхидеи на картинах Суонаня всегда изображались без корней или почвы, поскольку, по словам художника, земли Сун были разграблены, а корни нации утеряны.
Стихотворение заканчивается знаками "ли сао", что может отсылать к знаменитой поэме Цюй Юаня (ок. 340—278 до н. э.) времен царства Чу, а может и нет

Сижу и гляжу на зеленый мох на полах моих одежд,
Заката лучи пропадают в пруду туманном у родника.
В деревне пустынной весь день не бывало повозок и лошадей,
Лишь только журавль пролетит порой, преследуя облака.
...
坐看青苔欲上衣，
一池春水霭余辉。
荒村尽日无车马，
时有残云伴鹤归。

六月五日偶成 Случайно сложенное пятого июня
倪瓒 Ни Цзань (1301-1374) Династия Юань

снова ушел в свое творчество, значит что? значит будем копаться в стареньких переводах... вот, например, Ни Цзань... я его уже несколько раз сюда присылал, прекрасный автор

Оставить тебя, оставить нельзя,
И спрятать тебя, спрятать некуда.
Прямо в горящий очаг в ночи тебя отправляю я,
Прощаясь навеки
С Чеховым!
Пенсне на носу и козлиная борода,
Я стану рыдать, а ты заливаться смехом.
Зола улетела, дым гаснет, свет славы ушел навсегда,
Прощаясь навеки
С Чеховым!
...
留你留不得，
藏你藏不住。
今宵送你进火炉，
永别了，
契诃夫！
夹鼻眼镜山羊胡，
你在笑，我在哭。
灰飞烟灭光明尽，
永别了，
契诃夫！

焚书 Сжигаю книги
流沙河 Лю Шахэ (1931 - 2019) КНР

иногда нахожу что-то условно современное, что хочется перевести ) вот 3 года назад наткнулся на чеховское

Без движенья лежу в одиноком селе, не печалясь уже ни о чем,
Мысли только о том как державы покой стережет у Луньтай гарнизон.
Наконец-то усну и услышу сквозь шум налетевшего ветра с дождем,
Конь в железных доспехах рекой ледяной проскакал в мой полуночный сон.
...
僵卧孤村不自哀，
尚思为国戍轮台。
夜阑卧听风吹雨，
铁马冰河入梦来。

十一月四日风雨大作 Сильные дождь и ветер четвертого ноября, второй
陸游 Лу Ю (1125-1210) Династия Сун