Comparative civil procedure club

Теперь вот готовлюсь к лекции. К сожалению, я еще не достиг того мастерства, чтобы просто выйти и как на духу рассказать все, что знаю. Приходится много готовиться, думать над структурой, вопросами, примерами. Увязывать одно с другим. При этом не имеет значения, рассказывал я когда-то об этом уже или нет. Каждый раз приходится готовиться заново

После защиты диссертации думал, что уж стадию подготовки-то я точно смогу рассказывать без какой-либо подготовки, но нет. Ее особенно надо тщательно готовить, что делать очень тяжело, так как тема мне приелась (не понимаю, как другие могут годами говорить об одной и той же теме)

А с доказыванием у меня отдельная беда. За столько лет я всегда семинары по этой теме проводил каждый раз по-разному, так как не определился с правильной структурой. И вот сейчас, готовясь лекции, рисую схемы, пишу планы и репетирую отдельные фрагменты, чтобы понять, как оно лучше будет звучать. На фото 35 минут о проблемных вопросах предмета доказывания

Традиционно принимаю участие в этом замечательном конкурсе в качестве жюри, а в этом году мне предложили еще и лекцию прочитать участникам

Ранее я выкладывал статью Наталии Сергеевны Бочаровой, посвященную третьим лицам. Сегодня предлагаю ознакомиться с публикацией Александра Филипповича Клейнмана на ту же тему. Чем его работа хороша и полезна?

Если внимательно читать дореволюционные труды по третьим лицам, то несложно обнаружить, что законодательное регулирование их участия было весьма и весьма плачевным, а какой-либо теории не было. В силу этого практика складывалась довольно противоречивой. После 1917 года проблемы участия третьих лиц никуда, разумеется, не исчезли, а потому ранним советским процессуалистам пришлось разгребать то, что осталось в наследство от прежнего процесса (так было и с другими институтами, я об этом уже писал)

В своей статье Александр Филиппович обобщил все проблемы, провел анализ их решений, предложил и свои рекомендации. В последующем все исследования, посвященные третьим лицам, вращались в орбите именно указанных вопросов. Поэтому в качестве введения в эту тему ничего лучше этой работы предложить не могу

При этом все-таки какая-то разница между частичным отказом от иска и уменьшением размера исковых требований усматривается

Из ПП ВС о судебных расходах мы знаем, что

в случае изменения размера исковых требований после возбуждения производства по делу при пропорциональном распределении судебных издержек следует исходить из размера требований, поддерживаемых истцом на момент принятия решения по делу.

Вместе с тем уменьшение истцом размера исковых требований в результате получения при рассмотрении дела доказательств явной необоснованности этого размера может быть признано судом злоупотреблением процессуальными правами и повлечь отказ в признании понесенных истцом судебных издержек необходимыми полностью или в части (часть 1 статьи 35 ГПК РФ, части 6, 7 статьи 45 КАС РФ) либо возложение на истца понесенных ответчиком судебных издержек (статья 111 АПК РФ).

При уменьшении размера исковых требований прекращения производства по делу в части нет, но можно возложить на истца какие-то издержки, понесенные ответчиком, если будет установлено злоупотребление (выше определение СКГД ВС для иллюстрации). А если отказ от иска в части, то что с расходами?

В случаях прекращения производства по делу, оставления заявления без рассмотрения судебные издержки взыскиваются с истца.

А если производство по делу прекращено в той части, в какой истец отказался от иска? Тогда в этой части на истца должны возлагаться издержки

Что тогда на выходе? Уменьшение размера исковых требований не позволит обратиться с новым иском, если истец передумает и решит довзыскать в той части, на которую уменьшил требование (и это правильно, но тогда суд должен разъяснить такое последствие, да и полномочие тогда на это должно быть), но может уберечь от возложения на истца судебных издержек ответчика, если нет какого-либо злоупотребления

Хорошо, что подобные вопросы доходят до Верховного Суда. А то в ПП ВС № 46 про соотношение уменьшения размера исковых требований и частичного отказа от иска вроде бы и написано, но при этом все как-то обтекаемо:

Реализуя предусмотренное частью 1 статьи 49 АПК РФ право на уменьшение размера исковых требований, истец фактически отказывается от части иска.

Но:

В случае возникновения неопределенности в вопросе о том, имели место уменьшение размера исковых требований или частичный отказ от иска, суды должны руководствоваться формулировкой соответствующего заявления истца, учитывая право истца на самостоятельное распоряжение процессуальными правами и должное осознание им различных последствий применения названных процессуальных институтов.

Правда, если уменьшение размера исковых требований не только фактически, но и юридически (исходя из последствий) приравнивается к частичному отказу (а анализируемое определение ВС вроде ориентирует нас на это), то суд должен тогда также выяснять, не находится ли истец под влиянием существенного заблуждения и прочее. А еще тогда и полномочие на уменьшение размера требований должно быть отдельно в доверенности оговорено, чего в АПК нет. Право истца на самостоятельное распоряжение процессуальными правами уважаем, но последствия уже не оказываются различными, получается

У нас на соотношение этих вещей была задачка давно, но чуть-чуть осложненная тем, что второй иск предъявил уже прокурор

Слушаю сейчас в коридоре дикие оры представителей, доносящиеся из зала заседаний. Наслаждаюсь, так сказать, принципом устности. Ведь это же гарантия, что стороны донесут свои позиции до суда!

Представитель моего оппонента тоже эмоциональный, кстати. Так что готовлюсь слушать восклицания о том, что мой любимый работодатель — корпорация зла, а истец — бедный и несчастный человек, права которого нарушены беспощадной и бездушной бюрократической машиной

О периодизации. Часто в литературе можно встретить уже изрядно поднадоевшую периодизацию: дореволюционный гражданский процесс — советский — современный

Так-то оно так, но есть мелочи, которые обычно теряются на фоне такого обобщения. А о них надо помнить

Дореволюционная процессуальная наука была неоднородной. Не секрет, что наши первые процессуалисты списывали черпали вдохновение из немецких работ, но германская доктрина того времени сама была на этапе становления. И мы можем это увидеть через наши источники. Например, если мы будем читать фундаментальный курс К.И. Малышева, то при должной внимательности заметим, что сама логика повествования у него основана на уже умирающей, но все же пока еще живой системе римского канонического процесса. Это видно и по источникам, на которые ссылался К.И. Малышев, и по идеям, которые он транслировал. Аналогично можно сказать и о работах М.И. Малинина. В некоторой степени сюда можно отнести и А.Х. Гольмстена. Да, он вроде как обозначил себя сторонником бюловского направления, но общая логика у него оставалась в рамках римского канонического процесса

А вот поздние процессуалисты уже писали в рамках новой германской концепции, которая стала получать четкие очертания к началу прошлого столетия. Это Т.М. Яблочков, В.М. Гордон, Б.В. Попов и Е.В. Васьковский. Несложно заметить разницу, например, между изложением теории признания у М.И. Малинина и Т.М. Яблочкова

Нельзя забывать и о том, что за 50 с лишним лет действия УГС 1864 года менялось не только законодательство, но и сенатская практика. Поэтому в учебниках разных лет на один и тот же вопрос можно найти разные ответы

Советский период следует делить на два этапа. По времени действия двух гражданских процессуальных кодексов. На первом этапе перед процессуальной наукой стояла сложная задача — решить проблемы, доставшиеся в наследство от дореволюционного процесса и построить собственную систему гражданского судопроизводства. Особенностями этого периода являются: краткий кодекс, множественность источников ГПП, процессуальная аналогия

На втором этапе проблемы были уже решены, система построена, поэтому я пока что не очень понимаю, чем занималась процессуальная наука после 60-х годов. Мне сложно выделить какую-то цель. Но отмечу, что в этот период существенно изменилась парадигма гражданского судопроизводства — если по ГПК РСФСР 1923 года имела место аналогия процессуального закона, которая позволяла процессу развиваться, то после 1964 года господствовала позиция, что процессуальной аналогии нет, все пробелы должны восполняться только законодателем

Современность обсуждать здесь не буду, тут много неясного. Я постарался очень сжато раскрыть особенности каждого из периодов. Полагаю, что изложенное нужно держать в голове по следующей причине. Часто замечаю в литературе ссылки на работы разных периодов, которые, чего уж скрывать, вырваны из контекста. В обосновании той или иной мысли приводится ворох цитат, хотя каждая цитируемая идея вообще-то развивалась в рамках конкретной логики, которая была у конкретного автора конкретной эпохи. Понимания этих вещей очень не хватает

В нашем процессуальном праве нередко случается так, что суды начинают пользоваться взятыми с потолка терминами. Я уже говорил о том, что повсеместное использование подобного рода терминов постепенно приводит к их нормализации, а далее возникает ощущение, что обозначаемые такими терминами явления реально существуют. Так произошло с судейским руководством, стандартами доказывания, которые в сущности таковыми не являются, процессуальным эстоппелем, принципом процессуальной экономии и прочими химерами. Я не говорю, что проблем, которые должны разрешаться с помощью эти понятий не существует, нет. Я говорю лишь о том, что не надо их решать созданием будто бы новых явлений

Так вот. Елена Викторовна Зайченко совершенно правильно подвергла критике еще один несуществующий термин, который активно используется судами — бесспорные доказательства. Содержание сего словосочетания никому неизвестно, зато судам легко уклоняться от оценки доказательств, предусмотренной законом, указывая, что такой-то стороной не представлено бесспорных доказательств в обоснование свой позиции. Удобно, кстати

Уверен, что через пару лет кто-нибудь напишет и диссертацию, посвященную обоснованию уже не термина, а полноценного понятия или даже целого института бесспорных доказательств (обязательно с вырванными из контекста ссылками на зарубежный опыт) с классификациями таковых по самым разным основаниям. Но мы будем продолжать бдить и пресекать такие попытки в той мере, в какой это возможно. А пока еще раз повторю: каждое слово должно иметь свой смысл, уход от смыслов неизбежно приводит к разброду и шатанию

Есть один такой вопрос, который неизбежно включается в экзаменационные билеты по процессу, причем любого уровня: общие курсы, госы, вступительные экзамены, кандидатский минимум и т.д. И речь, конечно, идет о предмете ГПП

Есть традиционный круг вопросов, которые обсуждаются в рамках этой темы. Остановлюсь на главном. Дело в том, что в советские годы существовала идея включать в ГПП не только судебную, но и несудебную защиту. Вообще несудебных форм там было действительно так много, что сегодня сторонникам расширения АРС даже и не снилось (правда, мне не до конца понятно, зачем уходили от несудебных форм к судебной, если теперь хочется обратно к ним вернуться). Так вот. Все формы защиты могли включаться в предмет ГПП. Такой подход иронично называли «зейдеризацией» гражданского процесса. В честь Н.Б. Зейдера. Сюда же можно, наверно, отнести и А.А. Добровольского, который понятие иска разрабатывал не только для гражданского процесса, но и для всех других форм защиты

Сегодня разговор о предмете ГПП обычно касается вопроса о соотношении гражданского процесса, арбитражного процесса и административного судопроизводства. Спорят о том, является ли, например, АПП самостоятельной отраслью права или нет

Можно подумать, что советская дискуссия о предмете осталась в прошлом, но нет. Упомянутая зейдеризация встречается и сегодня. Ученые обозначают во введении своих работ, что гражданский (цивилистический) процесс рассматривают в широком смысле, а потом пишут отдельно главы про третейский суд, АРС, нотариат и что угодно. Наверно, просто материала для диссертации не хватило, вот и пришлось добавлять…

Это если кратко. Но в нашей доктрине принято к этой дискуссии относиться с уважением, трепетом и почитанием. Мол, вон какая дискуссия богатая, прикосновение к настоящей науке! И все это надо знать с цитированием уважаемых ученых. И делать при этом очень умный вид. Именно из-за этого искусственного раздувания спора вопрос о предмете меня всегда раздражает. Но на самом деле буду честен: просто я пока не дорос до понимания столь фундаментальных вещей

Волею судеб стал часто посещать Черемушкинский районный суд. У входа навязчивые промоутеры постоянно предлагают бесплатную консультацию. Сказал, что сам могу кого угодно проконсультировать. Правда, не бесплатно

Изложенное является прямым проявлением принципа раздолбайства в цивилистическом процессе

Из доктрины мы помним, что принцип может быть либо прямо закреплен в законе, либо его содержание из закона выводится (например, диспозитивность)

Принцип раздолбайства является одним из фундаментальнейших принципов российского цивилистического процесса и позволяет раздолбаям вести процесс так, как им нравится

Я уже неоднократно писал и говорил о том, почему так люблю дореволюционные учебники И.Е. Энгельмана и Е.А. Нефедьева. Сегодня попалась рецензия Василия Михайловича Нечаева, опубликованная в 8 номере Журнала Министерства Юстиции за 1904 год, как раз на учебник И.Е. Энгельмана. Мне остается только присоединиться к рецензии и еще раз обратить внимание всех интересующихся историей гражданского процесса именно на эти учебники, а не какого-нибудь Васьковского

Околорабочее, ИГП

======

В преддверии начала бесконечных защит КР и ВКР приятно осознавать, что твоя рабочая неделя в чем-то схожа с королевской, да. Вот смотрите, о чем договорились кортесы с королем в Саморе в 1274 году:

"42. Также согласился король занять три дня в неделю рассмотрением тяжб, и будут это понедельники, среды и пятницы. И сказал еще, что, согласно праву, в каждый из этих дней он будет этим заниматься до обеда и никто не должен мешать ему в этом; после же обеда он будет общаться с магнатами и с иными людьми, которым нужно что-либо решить с ним."

А, так вот как надо было это воспринимать 😂

Помню, как два года назад разбирали с моей любимой группой на семинаре по особому производству все эти вопросы об установлении факта отцовства и факта признания отцовства. И как студенты были рады, услышав, что на экзамене так детально я это спрашивать не буду. Но отмечу, что это не первое дело, дошедшее до Верховного Суда, которое связано с этой проблематикой. Так что держать в голове это надо хотя бы в общем виде

Когда речь заходит об особом производстве, все обычно морщат нос, хотя столкновение с ним на практике обычно чревато совершением большого количества ошибок, допускаемых и представителями, и судами. И ошибки эти вызваны не столько незнанием особого производства, сколько незнанием общих правил доказывания и общих черт искового производства. К слову, семинар по особому производству я традиционно и проводил только ради очередного повторения этих самых правил, чтобы подсветить все болезненные вопросы

И из забавного. Когда усматривается спор о праве, то нужно подавать не заявление об установлении факта, а исковое заявление с конкретным требованием. Но наша практика сложилась так, что надо обязательно в названии заявления добавить "об установлении факта" и на это же указать в просительной части. Хотя это и не нужно, ведь искомый факт уже входит в предмет доказывания. Но почему-то оно не работает так. Если отдельно попросить установить факт, то у суда к нему появляется какое-то иное отношение, он как-то бережнее что ли к этой просьбе относится, чем если не попросить. Появляется какое-то понимание, что это не обычный факт, а что-то такое, что нужно устанавливать как-то иначе. Думаю, это связано с тем, что мы не очень умеем работать с доказательственными фактами и косвенными доказательствами. Это совсем не удивительно, ведь в учебной программе эти вещи, как правило, только упоминаются и снабжаются одним-двумя примерами

Наверно, надо что-то научное и глубокомысленное написать. Напишу о судебном/судейском руководстве. В науке даже дискуссии есть о том, принцип это или не принцип

Хоть я и являюсь сторонником активной роли суда, да и свое серьезное знакомство с процессом начал именно с материального руководства, все же не считаю, что именно этот термин нам нужен. Дело в том, что содержательно само понятие руководства процессом у нас проявляется через задачи стадии подготовки. Вот все эти задачи суть материальное руководство. Здесь мы даже подошли шире, чем немцы и австрийцы, включив и разрешение вопросов о составе участников процесса. Поэтому если и пользоваться этим термином, то только как собирательным названием этих задач

Но в литературе мне встречалось, например, такое. Автор в своей небольшой статье перечислил все действия, которые совершает суд, и объявил, что это и есть содержание принципа судейского руководства

Ладно, в науке можно спорить обо всем. Лишь бы классификация какая-нибудь новая появилась. Но подобную логику можно встретить и в разных отказных определениях Конституционного Суда

Допустим, некий гражданин решил, что положение, например, о свободной оценке доказательств не соответствует Конституции. Конституционному Суду на это нужно как-то реагировать. И есть у него на такие случаи шаблон, который выглядит примерно следующим образом

Есть ст. 46 Конституции, согласно которой каждому гарантируется судебная защита. А есть ст. 12 ГПК, согласно которой суд осуществляет руководство процессом во имя этой самой судебной защиты. А дальше мое любимое: именно из принципа судейского руководства вытекает право суда оценивать доказательства по внутреннему убеждению, привлекать третьих лиц, формулировать вопросы для эксперта и далее по списки всех действий, которые совершает суд, а потому противоречия Конституции нет

Никакого принципа судейского руководства, разумеется, не существует. Тот факт, что Е.В. Васьковский назвал его принципом, не свидетельствует о том, что такой принцип есть

Понятно, что Конституционный Суд эту формулу воспроизводит, потому что надо хоть что-то написать в отказном определении. Но эта аргументация потом переползает в судебную систему. И в каком-нибудь определении об отказе в удовлетворении того или иного ходатайства суды не пишут, почему они отказывают, они пишут, почему они могут отказать. Потому что судейское руководство, а еще суд вправе, а не обязан

Жонглирование бессодержательным термином приводит к его нормализации. Все к нему привыкают, даже начинает казаться, что явление, обозначаемое этим термином, существует. Но если судейское руководство — это абсолютно все действия суда, значит, судейское руководство — ничто

А теперь серьезно. В «Обзоре судебной практики по делам о признании брака недействительным» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 14.12.2022) есть два интересных процессуальных вопроса, которые немного перекликаются с недавним нашим обсуждением о случаях, когда суд должен отказывать в принятии искового заявления:

1. Судья отказывает в принятии искового заявления о признании брака недействительным, предъявленного супругом, знавшим о фиктивности брака.

2. Суд прекращает производство по делу о признании брака, заключенного с нарушением требований статьи 14 Семейного кодекса Российской Федерации, недействительным, если истцом не доказано, что он является наследником.

Что тут интересного? В первом случае истец обратился с иском о признании брака недействительным, указав, что таковой брак является фиктивным. Суд первой инстанции принял исковое заявление, требования удовлетворил. Суд апелляционной инстанции отменил решение и прекратил производство по делу, поскольку такие требования вправе заявлять только прокурор и супруг, не знавший о фиктивности брака

Второй случай чуть интереснее. Поженились два уже не молодых, но очень любящих друг друга сердца. Супруг умер. У него был сын, который узнал, что на наследство претендует супруга его отца. И все бы хорошо, но отец оказался двоеженцем, а наше законодательство это запрещает. Поэтому второй брак не допускается, следовательно, и на наследство претендовать супруга вроде бы и не вправе. Вот наш герой и обратился в суд с иском о признании такого брака недействительным. Но оказалось, что супруга наследовала не по закону, а по завещанию, а истец никаким наследником уже не являлся (как я понял, истец ранее пытался это как-то оспорить). По этой причине сам факт даже возможной недействительности брака его прав не нарушает, следовательно, права на обращение в суд у него не было

Что во втором случае важно? Речь идет именно о прекращении производства по делу, а не об отказе в принятии искового заявления. Это связано с тем, что на стадии возбуждения нет возможности установить, является ли истец наследником или нет. Невозможно установить, нарушены его права или нет. Поэтому надо принять такое заявление и выяснить этот вопрос (устность нужна именно для поиска ответ именно на этот вопрос, а не ради только одного доступа в суд)

Но почему же после принятия искового заявления должно следовать прекращение производства по делу, а не решение об отказе в удовлетворении исковых требований? Я уже объяснял, что решение принимается по существу, то есть о материальных правах и обязанностях. Прекращение производства по делу подразумевает невозможность разрешения дела по существу. Раз истец не является наследником, то и права на обращение в суд у него нет, а потому и ставить перед судом вопрос о недействительности брака ввиду превышения допустимого количества брачных уз он не может

В ином случае суду пришлось бы устанавливать и признавать эту недействительность, а потом отвечать истцу: «Да, но права у тебя все равно нет, поэтому отказываю»

Да, конечно, можно и с этими примерами спорить, посчитать их неудачным. Но мне кажется, блюстителям идеи о неограниченном доступе всех и каждого в суд спалось бы спокойнее, если бы вдруг не пришлось отбиваться от посторонних людей в судах, доказывая, что их браки действительны. А если они не состоят в браке, то к ним можно было бы предъявлять иски об оспаривании бездействия в создании ячеек общества

Если обойтись без шуток, то вопрос ведь очень серьезный. И я понимаю сомнения тех людей, которые мне писали, что не всегда можно сразу разобраться, есть там что-то правовое или нет. Мне приводили довольно убедительные примеры, по поводу которых я еще обязательно выскажусь. Тема возбуждения гражданского дела сама по себе не простая, тут нужно много думать и исследовать. А у нас вместо этого рассуждают о подсудности споров в метавселенной (как раз попалась такая статья) или придумывают для стадии возбуждения какие-то новые эпилептические эпилитические гарантии права на обращение в суд

Для таких исков, кстати, есть и такая организация...

У них даже свой ГПК есть. И полномочие отменять "решения" Верховного Суда РФ

После моих постов о том, что делать с откровенно абсурдными исками, в которых от права ноль, разразилась дискуссия, мол, надо принимать все иски, а затем уже разбираться, есть там право или нет

После этого у меня появилось хобби. Придумывать бредовые иски — подавать не буду, так как пошлины великоваты. Так, я придумал иск о защите чести и достоинства к любому прохожему, который мне не понравился, за то, что он, по моему мнению, недостаточно красив; иск об обязании конкретного ответчика не бесить меня; иск об обязании ответчика готовить окрошку на квасе, а не на кефире

Читаю эту замечательную новость и не понимаю, почему гражданка обратилась в полицию, а не написала исковое заявление об обязании злой ведьмы снять порчу…

Доказательства, которые не нужно доказывать

Может, и не зря Youtube тормозят...