Записки Литигатора | Арам Григорян

Лекция в Клубе частного права ВШЭ

Рад сообщить, что 24 сентября выступаю с лекцией в Клубе частного права Высшей школы экономики.

Это моё первое выступление в стенах Вышки в качестве лектора и первое заседание Клуба в новом учебном году.

Особая благодарность за приглашение Семёну Степанову, доценту Департамента частного права ВШЭ.

О чем поговорим?

В фокусе моего выступления:
• Влияние санкционных и контрсанкционных норм на гражданский оборот;
• Обзор ключевых судебных споров, связанных с этим специальным регулированием;
• Применение контрсанкций в контексте прекращения обязательств, форс-мажора, недействительности сделок и деликтной ответственности.

Надеюсь, что моё выступление будет полезно для участников Клуба.

До встречи в Вышке.

Ошибка выжившего: почему суд признал решение ICC в деле Бримиум?

Наверняка читатель в курсе, что признать в России решение иностранного недружественного суда или арбитража, да еще вынесенного против российского должника, – задача почти невыполнимая. Статистика это подтверждает: тренд негативный, процедура для иностранных кредиторов практически не работает. И мы это хорошо прочувствовали на примере наших доверителей (вот, например).

Сегодня неожиданно наткнулся на дело Бримиум, в котором АС Свердловской области разрешил признать и привести в исполнение решение Международного арбитражного суда при ТПП (ICC).

Кратко фабула

Бримиум задолжал голландскому поставщику – не оплатил товар на сумму 350 тыс. евро. Голландец уступил права требования российской юрфирме «Балталекс». Договор цессии с постоплатой: 75% от взысканного перечисляются цеденту. Новый кредитор сначала попробовал силы в российском суде по ст.248.1 АПК РФ, но не вышло – иск оставили без рассмотрения из-за арбитражной оговорки. Тогда он пошел в ICC (место арбитража – Москва, право – российское) и получил решение о взыскании ~335 тыс. евро + проценты.

Бримиум выдвинул классические аргументы: контрсанкции изменили публичный порядок, признание решения недружественного арбитражного института, с фактическим выгодоприобретателем в виде недружественного голландского поставщика – это обход Указов №81 и №95. Также заявлено о ничтожности цессии: цена уступки в договоре не определена, оплата за уступаемое требование не произведена, стороны аффилиованы, выгодоприобретатель – недружественное лицо.

Что сказал суд?

Суд отклонил все доводы: Указы не применимы к требованию, никакого обхода контрсанкций нет, уступка действительна. Суд отметил, что взыскатель российское лицо, поэтому спецпорядок расчетов с нерезидентами не применяется. Цессия реальна – нотариально заверенная копия имеется, в ICC ответчик отказался от возражений к существу уступки. Отсутствие оплаты и аффилированность между цедентом и цессионарием сами по себе не влияют на действительность сделки. Остальное (исковая давность, форс-мажор и пр.) – попытка пересмотреть решение по существу, что при выдаче листа не допускается. Как итог: исполнительный лист выдан.

Окажет ли это решение влияние на практику?

Скорее нет. Это классическая «ошибка выжившего». Чтобы повторить, нужны уникальные условия: арбитраж в Москве, российское применимое право, российский арбитр, должник активно участвовал в арбитраже и пр.пр. Если что-то из этого пазла выпадает – шансы уменьшаются. Поэтому, держим в уме этот пример (если его не снесут в кассации или в Верховном Суде) и тщательно думаем, как правильно структурировать взыскание с учетом всех особенностей практики.

Сегодня мы провели закрытый практикум для менеджеров состоятельных клиентов крупных российских брокеров и банков.

За 2 часа обсудили то, с чем менеджеры всё чаще сталкиваются в работе с частным капиталом:
— что происходит с заблокированными иностранными бумагами и какие юридические маршруты сейчас работают: лицензии Казначейства Бельгии, Минфин Люксембурга, позиции Euroclear / Clearstream, ожидаемое решение Госсовета Бельгии;
— что делать с российскими бумагами, которые “застряли” в России: RU-акции у иностранных брокеров, обособленный учет, счета типа “С”, дивиденды и судебная “обратная разблокировка”;
— как заранее выстроить наследственное планирование, чтобы капитал не завис в шестимесячном наследственном лаге, а бизнес не оказался без управления;
— как работают личные фонды в России и какие вопросы возникают при наследовании активов в иностранных юрисдикциях, прежде всего в ОАЭ.

Моя часть была про риски семейного капитала: развод, смерть и банкротство.

Обсудили, в частности:
— почему бизнес, оформленный на одного супруга, всё равно может стать предметом раздела;
— когда бывший супруг или наследник может претендовать на долю в ООО, а когда — только на деньги;
— почему устав нужно настраивать до конфликта, а не “под развод”;
— почему доверительное управление наследственной массой не всегда спасает бизнес, как показал кейс Natura Siberica;
— как личные долги бенефициара и субсидиарная ответственность могут ударить по супругу, детям, наследникам и сделкам внутри семьи.

На встречу пришли как менеджеры, с которыми мы работаем, так и новые лица. На кофе-брейках мы делились с гостями инсайдами и нашей актуальной практикой.

С радостью поделюсь презентацией с мероприятия. Пишите в лс.

Личный фонд – защита от кредиторов?

Продолжаю посты по теме банкротства (ну, извините, какая экономика – такие и посты), а точнее по вечному вопросу для кредиторов – как добежать до активов должника, если они хорошо спрятаны.

Известно, что российский закон о банкротстве довольно прогрессивный и даёт большие инструменты на этот счет (оспаривание сделок, субсидиарка против контролирующих лиц, убытки). Но как говорили мудрейшие «законы помогают бодрствующим, а не спящим» (vigilantibus non dormientibus jura subveniunt). И бодрствующие должники иногда прибегают к нетривиальным способам сокрытия активов, например, через передачу своих активов в личный фонд. Для справки на сегодня количество учрежденных фондов в России примерно 600.

Преимущества личного фонда понятные: возможность скрыть учредителя фонда для третьих лиц (оговорка – если только учредитель не решил назвать фонд своим именем), фонд становится собственником переданного ему имущества. При этом внутренняя структура устроена так, что учредитель формально отстранён от оперативного управления и он формально больше не собственник.

И одно из главных преимуществ – личный фонд несёт только субсидиарную ответственность за учредителя и только до истечения 3 лет с даты учреждения фонда. Казалось бы, замечательная схема: передаём имущество в личный фонд, ждем 3 года и машем кредиторам со словами «буду по вам скучать».

Но как и любую структуру или сделку, личный фонд нельзя использовать исключительно с целью избежать ответственности по долгам бенефициара.

Во-первых, действия по учреждению фонда и сделку по передаче имущества в фонд могут признать недействительной, а имущество, переданное в фонд, – вернуть в конкурсную массу. Во-вторых, пока не прошли эти самые 3 года, фонд отвечает по долгам учредителя (пускай и субсидиарно). И даже, если пройдут 3 года - риск обращения взыскания сохраняется (по общим правилам о снятии корпоративной вуали/смешения имущества).

Об этом много говорят, но я не нашел пока ни одного дела, где бы на практике встал вопрос об обращении взыскания на имущество личного фонда по долгам учредителя. Возможно, внимательный и более усердный в поисках читатель поправит меня.

Хотя ... возможно одно такое дело в зародыше нашел: Личный фонд «Светлое озеро» из Казани обратился в Чертановский районный суд с иском к московским приставам; предмет иска «о признании незаконным включение имущества в перечень имущества должника, наложении запрета на регистрационные действия». Иск оставлен без движения и дело пока не рассмотрено по существу.

Покопавшись дальше, стало ясно, что приставы возбудили исполнительное производство против гражданина Ахмерова Т. М. (по всей видимости, в связи с проигранным на сумму более 1 млрд. р.). Личный фонд «Светлое озеро» был учрежден за пару месяцев до предъявления этого иска. Как оказалось, Светлое озеро это поселок в Татарстане, в котором учрежден другой – уже именной личный фонд – Фонд семьи Ахмеровых (учрежден также незадолго до предъявления иска к г-ну Ахмерову). Три года с даты учреждения этих фондов не прошло, и правило об освобождении их от ответственности, похоже, не сработает – именно поэтому приставы и включили имущество в перечень, и фонд вынужден это оспаривать. Посмотрим, чем закончится дело.

Почему я слежу за этой темой?

Мы делаем фонды (причем как в России, так и за рубежом). Действительно, личные фонды - отличный механизм для состоятельных людей, которые думают о преемственности и плавной передаче благосостояния. У фондов есть налоговые преимущества и тонкий механизм, который обеспечивает бесшовную передачу актива. Но нужно помнить, что фонд не всегда может служить защитой от кредиторов, и местом, куда можно "эвакуировать" активы, особенно, если вы делаете его в преддверии финансовых проблем.

Резюме сессии «Трансграничное банкротство» / ПМЮФ 2026

Подошел к концу второй день ПМЮФ, и можно резюмировать содержание нашей сессии по трансграничному банкротству. Наш прекрасный модератор Эльмира Кондратьева (Forward Legal) собрала отличную панель спикеров и участников.

Первым взял слово Николай Владимиров (член Совета Федерации) и рассказал, как идет работа над Модельным законом «О трансграничной несостоятельности и банкротстве» в рамках Межпарламентской ассамблеи СНГ. Г-н Владимиров подчеркнул, что развитие трансграничного банкротства в России возможно через законодательное урегулирование процедуры и участие России в соответствующих международных соглашениях.

Следующее выступление было за мной. Я постарался раскрыть проблему конкуренции юрисдикций — российской и иностранной — и ответить на вопрос, при каких обстоятельствах российский суд может подчинить иностранного должника своей компетенции и в каком объеме. На примере нескольких дел рассказал о текущих тенденциях в делах о трансграничной несостоятельности и о критериях COMI — центра основных интересов должника, — которые применяют суды. Основной акцент я сделал на высокой свободе усмотрения судов по таким делам, которую крайне важно облечь в правовую форму для большей предсказуемости.

Вопросы банкротства больших корпораций и вытекающие из этого проблемы координации процедур банкротства в нескольких юрисдикциях подробно осветила Анастасия Хрулёва (ПАО Сбербанк, управляющий директор департамента по работе с проблемными активами). На примере дел о банкротстве Lehman Brothers и Nortel Анастасия наглядно показала практические инструменты, которые мы можем перенять в наш правопорядок: соглашения между управляющими из разных юрисдикций о формировании и распределении конкурсной массы, порядок сохранения активов и обмена информацией, совместные заседания судов разных юрисдикций для принятия согласованных решений и др.

Елена Мохова (доцент Высшей школы экономики и активный участник нормотворчества в сфере трансграничной несостоятельности) посвятила свое выступление вопросу о возможности применения субсидиарной ответственности в локальной процедуре банкротства. Ссылаясь на зарубежный опыт, в основном на практику английских судов, г-жа Мохова показала, что субсидиарная ответственность в целом может и должна работать в локальных процедурах банкротства. При этом дьявол в деталях, к которым нужно подходить внимательно в каждом деле.

Следующий спич был посвящен проблемам поиска активов за рубежом. Эту тему раскрыл Иван Кириченко (арбитражный управляющий), который обратил внимание на риски управляющих: с одной стороны, возможную расточительность при активной работе по поиску активов, с другой — риски ответственности за бездействие в иностранных юрисдикциях. Решение этой проблемы Иван видит в предоставлении управляющим большего карт-бланша и расширении их полномочий.

Завершала нашу сессию Дарья Шульгина (уголовный адвокат, адвокатское бюро Lumen), которая рассказала о способах обеспечения доказательств по уголовным делам для иностранных производств: удаленном допросе потерпевшего, получении доказательств из уголовного дела и их легализации для иностранного суда, а также о других тонкостях работы с доказательствами.

На мой взгляд, получилось весьма интересно. Выступление в записи доступно по ссылке.

Что объединяет итальянского футболиста, польскую актрису, основательницу бренда обуви и трудовых мигрантов?

Трансграничное банкротство «по-русски».

На этой неделе выступаю на ПМЮФ по теме трансграничного банкротства в его российском исполнении. В Законе о банкротстве мы не найдем полноценного набора правил о том, как российскому суду определять свою компетенцию по таким спорам. И это проблема, которую нельзя решить механическим цитированием выводов Верховного Суда по делу Вествок.

Для затравки — немного статистики из свежей выборки по 50 делам. Таблицу прикладываю к посту.

Что получилось:
• 64% дел — банкротство иностранных граждан, и только около трети — банкротство иностранных компаний;
• общая сумма первоначальных требований, без учета последующих включений в реестр, — более 12 млрд руб.;
• чаще всего заявителями выступают сами должники — 44%; следующий активный заявитель — налоговый орган, 36%; дальше — банки и обычные кредиторы;
• в большинстве дел суды вводят локальную процедуру банкротства / реализации имущества — 68% выборки;
• только в одном деле из выборки — Finance Marekkon Ltd — суд ввел основную, а не локальную процедуру;
• основные «выгодоприобретатели» трансграничного банкротства сейчас — иностранные граждане из стран СНГ, налоговый орган, для которого банкротство иногда работает как эффективный инструмент к пополнению бюджета, и банки. Самый заметный банковский заявитель в выборке — МКБ;
• санкционные ограничения периодически используются как аргумент о невозможности эффективной защиты в иностранной юрисдикции. Иногда это выглядит спорно: например, в деле о банкротстве дубайской компании суд сослался на санкции ЕС, хотя применимость такого аргумента к компании из ОАЭ как минимум неочевидна;
• доказывание тесной связи с Россией не ограничивается стандартным набором документов. В делах встречаются ссылки на IP-адреса, ключевые контракты и контрагентов, содержание сайтов и коммерческих презентаций, состав органов управления, смежные судебные дела и другие факты;
• в редких делах суды всерьез исследуют вопрос неплатежеспособности. Например, процедура была введена при долге около 1,4 млн руб., хотя должник владел недвижимостью с кадастровой стоимостью более 0,5 млрд руб. Это хорошо показывает нерешенную проблему: что именно мы оцениваем в трансграничном банкротстве — неплатежеспособность должника в целом или доступность российской имущественной массы для локальных кредиторов?

Есть и яркие сюжеты. Налоговая пыталась банкротить бывшего игрока «Рубина» и «Спартака», экс-футболиста сборной Италии Сальваторе Боккетти. Производство прекратили после погашения долга. В другом деле налоговая пыталась банкротить гражданку Италии Вилию Кориолани, основательницу Fabi Shoes. Суд прекратил производство: не была доказана тесная связь с Россией.

Как итог: трансграничное банкротство в России набирает обороты и в некоторых случаях очень эффективно работает против должников, а в некоторых делах помогает кредиторам экономить финансы и время, избегая длительных разбирательств в иностранных судах.

Если 25 июня вы будете в Петербурге на ПМЮФ, приходите на нашу сессию. С коллегами из ФНС, крупных банков, арбитражными управляющими и консультантами обсудим, где начинаются, из чего состоят и чем заканчиваются банкротные приключения иностранцев в России.

Что такое хорошо, что такое плохо: новый Обзор Верховного Суда про национальные интересы

Один из долгожданных обзоров практики, который Верховный Суд анонсировал несколько месяцев назад, наконец случился: 53 страницы — и все про то, как нельзя обходить контрмеры, какие сделки суд может объявить ничтожными, как относиться к подозрительному процессуальному поведению и так далее.

Главный вывод ожидаемый: всё, что противоречит контрмерам, — ничтожно и не имеет юридической силы. Другое дело, что самое сложное — определить, а действительно ли та или иная сделка нарушает контрмеры? Ведь у этих мер есть буква, а есть дух. Дух, как говорили мои учителя, ощущается на кончиках пальцев.

Для меня обзор имеет строго практическое значение. Сейчас мы ведём несколько споров, в которых нашего доверителя обвиняют в обходе контрсанкций: мол, договор уступки заключён в целях обхода специального регулирования и чтобы получить незаконные преимущества. Об этом деле я подробно писал здесь.

Обзор содержит отдельные пункты 5–7 на этот счёт. И там есть важный нюанс: если договор уступки регулирует отношения, которые не подпадают под специальные меры (например, размер обязательства меньше порогового или обязательство подпадает под исключения), то такой договор ничтожным признавать нельзя. Это как раз та позиция, которую мы защищаем: к уступаемому долгу не применяются контрмеры, так как сделка заключена между дружественными нерезидентами.

Суд первой инстанции этот довод проигнорировал. Но вот в апелляции тройка взяла паузу — отложила заседание и решила повнимательнее ознакомиться с делом. Будь я чуть молод, то воспринял бы отложение как почти победу - ну, сейчас судьи во всем разберутся и как отменят решение.

Но годы практики подтверждают, что это почти ничего не значит. Внимательное ознакомление с доводами жалобы не есть шанс на отмену решения. Но кто знает. Может, свежий обзор ВС РФ вкупе с правильной подачей аргументов сработает. Посмотрим.

Как же давно меня тут не было😊

В качестве разминочного поста делюсь вчерашней закрытой встречей партнеров – литигаторов российских юридических фирм.

Этот почти Бильдербергский клуб организовали коллеги из Алруд и ДГП.

Принцип был простой: если ты занимаешь партнёрскую позицию в своей фирме, и ты заметен среди коллег по цеху, то жди приглашения.

Ваш покорный литигатор оказался в числе приглашенных. Был приятно удивлен, что знаком с доброй половиной участников: с кем-то успел поучаствовать в делах по разные стороны, с кем-то выступал на конференциях и мероприятиях. Не обошлось без новых знакомств.

Встреча не содержала никакой повестки, никаких уставов не утверждали, пленарных заседаний не проводили и за программу не голосовали. Но зато в узком кругу обменялись мнениями по насущным вопросам – как сделать доверителей счастливыми и не забыть заработать, как реализовывать лучшие практики, куда движется рынок (если он движется) и так далее.

Такие встречи полезны: трёмся усиками, взаимно опыляемся. Движемся дальше.

Вебинар | Тренды банкротства в 2026: новые риски для собственников

В ожидании вылета в командировку в Краснодар хочу поделиться новостью о вебинаре на площадке ПравоТех для всех, кому интересна тема привлечения к собственников бизнеса к ответственности в банкротстве.

Вместе с коллегой Ангелиной Скоробогатько мы расскажем о ключевых изменениях Закона о банкротстве (а таких волн изменений было, как минимум, 3 за последнее время) и актуальных позициях высших судов (2024-2025 г. фиксируем активность ВС РФ по непростым вопросам банкротства - субординация, субсидиарка и пр.пр.).

Мы начнем с базовых вещей и будем углубляться в конкретику, в том числе, на примере конкретных дел. Все желающие могут зарегистрироваться на площадке и принять участие в вебинаре.

«Сегодня стулья, завтра деньги»: что скажет Конституционный суд по делу Краснощекова? / важный день для споров об изъятии

Сегодня Конституционный суд РФ рассмотрел жалобу по делу Краснощекова , который оспаривает конституционность ряда положений Гражданского и Земельного кодекса по т. н. «авансовой» или «частичной» компенсации собственникам в случае принудительного изъятия. Выводы Конституционного суда могут повлиять на сотни споров по искам государственных властей об изъятии объектов недвижимости для государственных и муниципальных нужд.

Суть проблемы: сейчас суды, следуя положениям ЗК РФ, разделяют споры об изъятии и споры об определении окончательного размера компенсации на два процесса. Это позволяет властям или уполномоченным лицам оперативно прекращать право частной собственности на изымаемые объекты, выплатив первоначально предложенную сумму компенсации (т.н. «бесспорная часть», я ее называю – минимум-миниморум), а вопрос об итоговом размере компенсации – суд разрешает позже, в отдельном процессе. Этот выделенный процесс проходит уже тогда, когда собственник лишен права собственности, при этом собственник мог получить «крохи» в рамках первого спора.

Особенно остра такая проблема стоит в спорах в рамках реализации программы комплексного развития территорий (КРТ) в Москве. Московские власти в лице Департамент городского имущества артикулируют интересами государства и ссылаются на необходимость разделения для целей обеспечения государственных задач: сроки реализации процедур КРТ и в целом инфраструктурных проектов как правило сжаты (иногда даже горят😊), поэтому незачем затягивать спор об изъятии. Мы периодически сталкиваемся с этой проблемой в делах наших доверителей.
.
Подходы практики, на мой взгляд, противоречат Конституции РФ, которая требует проводить принудительное изъятие только при условии предварительного и равноценного возмещения. Предварительное – значит до прекращения права собственности, равноценное – значит соответствующее рыночной стоимости, определенной, в том числе, на основании экспертизы.

Поэтому, соглашусь с заявителем и голосую «За»: решать вопрос о судьбе изымаемого объекта, а затем определять размер компенсации – явно противоречит Конституции, пускай и федеральные законы это допускает. Собственник оказывается в уязвимом положении: получив нерыночную компенсацию, собственник не может «восстановить свое положение», т.е. купить взамен аналогичный объект и продолжить свой бизнес на новом месте – он вынужден ждать еще какое-то время (1-2 года), пока будет завершен второй судебный спор.

Приведу пример вышесказанному: в одном из дел рассматривался вопрос об изъятии имущественного комплекса в Зеленограде . В первом деле суд постановил изъять активы и выплатить тот самый минимум-миниморум в размере 221 млн. руб., а во втором деле об определении окончательной суммы компенсации рыночная стоимость объекта установлена в размере 474 млн. руб. Разница больше 100%!

Конечно, представители власти выступали с государственной повесткой: государственные нужды – приоритет, чрезмерно спорить с ценой компенсации – значит злоупотреблять правами. Препятствий для раздельного рассмотрения они не увидели и т.д. и т.п.

Что решил Конституционный суд?

Пока неизвестно, ждем решение. Но что-то мне подсказывает, что Суд откажется признавать оспариваемые положения неконституционными, а напротив подтвердит их полезность в силу приоритета государственных интересов.

ВС РФ открыл «калитку» для дочек: можно ли оспаривать долги материнской компании?

На этой неделе Судебная коллегия по экономическим спорам (СКЭС) ВС РФ рассмотрела интересное для банкротной публики вопрос: вправе ли дочернее общество заявить о пересмотре решения суда о взыскании долга с материнской компании?

Кратко фабула дела:

Кузбасстрансуголь взыскала с Torinox Finance взыскала 130+ млн. руб. по договору уступки, впоследствии долг был продан с торгов третьему лицу, а в отношении самой Torinox Finance подано заявление о признании банкротом. «Дочка» Torinox Finance – ООО «Новое строительство» - не согласилась с решением и попыталась оспорить его в вышестоящих инстанциях. Апелляция и кассация посчитали, что дочернее общество компании-должника не вправе оспаривать судебные акты, и прекратили производство по жалобе.

Результат в ВС РФ:

«Дочка» обратилась в ВС РФ и жалоба была передана на рассмотрение СКЭС ВС РФ. Полного текста определения ВС РФ пока нет, из резолютивной части определения следует, что ВС РФ не согласился с формальным подходом нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение.

Неизвестно чем руководствовалась судебная коллегия, признавая за дочерним обществом право на оспаривание судебного акта:

- в отношении Torinox Finance в итоге не была введена процедура банкротства: суд усмотрел мнимость долга между Кузбасстрансуголь и Torinox Finance, аффилированность между двумя компаниями и подозрительные условия договора уступки. Досталось и покупателю долга: продажа мнимого требования не лечит недействительную сделку.

- если процедуры банкротства в отношении материнской компании нет, то в целом ст.16 Закона о банкротстве не работает. Даже если работала, то «дочка» не является кредитором по смыслу Закона о банкротстве, а значит не уполномочена на пересмотр судебных актов.
Возможно, суд использовал общие положения о пересмотре судебного акта, основанного на недействительной сделке. Однако хронология событий и процессуальный порядок оспаривания решения не бьется с этой версией:

- определение об отказе в ведении процедуры банкротства в отношении Torinox Finance принято в ноябре 2025 г., в то время как первая жалоба от ООО «Новые технологии» была подана в январе 2025 г.;

- «дочка» подала апелляционную жалобу по прежнему порядку оспаривания судебного акта (п.24 ПП ВС РФ №35) (прим.1: вообще в это время уже действовал новый порядок, предусмотренный Законом №107-ФЗ, прим. 2: ни прежний, ни новый порядок на «дочку» не распространяются).

Что это значит для практики?

Эти обстоятельства наводят на мысль, что нас ждет новое разъяснение, расширяющее возможности защиты не только кредиторов, но и других заинтересованных лиц, против схематозов, дружественных банкротств и прочих «липовых» решений. В целом, это ведь неплохо? Закон и практика постепенно расширяют как перечень лиц, которые могут сопротивляться против незаконных решений (кредиторы, управляющий, контролирующие лица и вот уже дочерние общества), так и способы такого сопротивления – инстанционное обжалование, оспаривание сделок и пересмотр по новым и вновь открывшимся обстоятельствам. Теперь ждем полный текст определения.

Вот ключевые вопросы:
1.Принцип nemo judex sine actore: Включение требований потерпевшего без его волеизъявления — нетипично для гражданского процесса и требует серьезного обоснования.
2.Дискреция уголовного суда: КС не установил императивной обязанности снять арест. Согласно УПК арест снимается в случае, если в нем отпала необходимость. Решение остается на усмотрение суда, что создает риски непредсказуемости.
3.«Частичный» арест — главный вызов:
Смысл дублирования статуса: Зачем наделять гражданского истца правами кредитора в банкротстве и сохранять для него дополнительные гарантии в уголовном деле?
Объем ареста: Теоретически суд может сохранить арест на 70,90 и 99% имущества, создав сверхпривилегированного кредитора с преимуществом даже перед залоговым.
Оценка стоимости: неясно, в рамках какого дела (уголовного или банкротного) будет определяться стоимость арестованного имущества для расчета «части».
Последствия удовлетворения требований: если гражданский истец получит удовлетворение в банкротстве, каков механизм соразмерного уменьшения или снятия частичного ареста?
4.Депонирование выручки: Если уголовный суд устанавливает такой порядок, возникает вопрос о процессуальной роли прокурора и следствия в дальнейшем — смогут ли они оспаривать действия управляющего и решения собрания кредиторов по реализации имущества?
5. Риск затягивания дел о банкротстве: формулировка КС (« арбитражный суд … вправе, в том числе») открывает широкие возможности для приостановления дел о банкротстве, что может привести к их массовой «заморозке» на неопределенный срок при наличии уголовных арестов на имущество должника. Неясно зачем приостанавливать дело о банкротстве до вступления в силу приговора – вопрос о судьбе гражданского иска может быть решен в отдельном разбирательстве после вступления приговора в силу. Любопытно также, что от выбора основания для приостановления зависит дальнейший порядок удовлетворения требований гражданского истца.

Считаю, что Постановление №46-П создает сложный временный механизм, который порождает больше вопросов, чем дает ответов. Его практическая реализация станет серьезным вызовом для арбитражных управляющих и судов, а правовые последствия некоторых новелл (частичный арест, приостановление дел о банкротсве, реализация имущества, с которого снят арест) пока трудно прогнозировать.

Постановление КС №46-П: Временный порядок снятия уголовного ареста для дела о банкротстве — новая процедура и новые вопросы

В декабре 2025 года Конституционный Суд РФ вынес знаковое Постановление №46-П, разрешившее коллизию между нормами банкротного и уголовно-процессуального права в части сохранения ареста на имущество должника.

Суть проблемы: имущество, арестованное в рамках уголовного дела для обеспечения гражданского иска, блокирует всю процедуру банкротства. Оно формально входит в конкурсную массу, но фактически не может быть реализовано в процедуре банкротства, что парализует расчеты с кредиторами.

С этой проблемой я столкнулся в деле моего доверителя: арест наложен на имущество третьих лиц (моего доверителя и ряда друг лиц, которых следствие связывает с обвиняемым); следствие считает это имущество приобретенным на средства, полученные преступным путем в связи с хищением активов банка. Включение этого имущества в конкурсную массу оказалось невозможным, что заморозило дело о банкротстве обвиняемого.

Постановление КС РФ и установленный им временный порядок:
КС признал неконституционными отдельные положения Закона о банкротстве и сформулировал временный механизм разрешения конфликта. Схема выглядит так:
Шаг №1: Включение требований в реестр. Арбитражный управляющий или кредитор вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством о включении требований гражданского истца, в интересах которого установлен уголовный арест, в реестр требований кредиторов. Согласие последнего не требуется, их возражения не являются препятствием.
Шаг №2: Обращение в уголовный суд. После включения требований в реестр управляющий вправе обратиться в суд, рассматривающий уголовное дело, с ходатайством о снятии ареста. К участию привлекаются следователь, прокурор, потерпевший, обвиняемый.
Шаг №3: Постановление уголовного суда. Суд, оценив общий размер требований кредиторов и объем конкурсной массы, может:
- Снять арест полностью.
- Сохранить арест на часть имущества, если его снятие существенно нарушит права потерпевшего в деле о банкротстве.
- При невозможности раздела/выдела арестованной части имущества — снять арест полностью, обязав управляющего задепонировать на счет суда часть будущей выручки от реализации этого имущества
Шаг №4: Приостановление банкротства. Арбитражный суд вправе приостановить дело о банкротстве, в частности, если уголовный суд не определил объем сохраняемого ареста или сумму к депонированию. Приостановление возможно до вступления приговора в силу или до изменения законодательства.

У меня Постановление КС вызывает много вопросов, которые я надеюсь подробно изложить в отдельном материале.

Как держатели российских еврооблигаций пытаются получить свои деньги

Об этом мы с моей коллегой Александрой Игнатьевой подготовили большой материал для Forbes.

Подчеркну, что практика российских судов по спорам, связанным с еврооблигациями, разнообразна и продолжает пополняться нетипичными и местами парадоксальными кейсами. В этом материале мы разбираем два таких дела: «НС-Банк против СУЭК» и дело иностранной компании против РСХБ.

Для тех, кто не захочет читать статью целиком, назову четыре вывода, которые мы сделали, проанализировав судебную практику:

✅ Если российский должник сам не воспользовался указом президента №529 и не обеспечил выплаты, причитающиеся инвесторам, те вправе предъявить иск к такому должнику в российский суд. Шансы на успех у них высокие.

✅ Суды исходят из того, что реальный должник по еврооблигациям – тот, кто получил финансирование по займу или дал гарантию. 

✅ Если по выпуску формально наступил дефолт и включаются механизмы, предусмотренные эмиссионной документацией, они нивелируются контрсанкционными мерами. Это позволяет инвестору заявить внедоговорное требование о причинении вреда, чтобы обойти арбитражную оговорку и применимое к выпуску право — обычно английское.

✅ Российские суды последовательно применяют российское право и игнорируют положения эмиссионной документации, когда они вступают в противоречие с императивными контрсанкционными нормами.

Сведение С-счетов: главное про рекордный иск ЦБ к Euroclear

На фоне обсуждений о вечной заморозке активов Банка России в Евросоюзе ЦБ решил судиться с Euroclear в России. Сегодня стало известно о сумме требований – более 18 трлн. руб.

Становится понятно, для кого именно в феврале-марте 2022 г. решили ввести специальные заблокированные счета и в чью пользу могут истребовать активы иностранных инвесторов.

Forbes выпустил подробный материал по этой теме с моим комментарием, где я акцентирую внимание на трех тезисах:

✅ Вероятность удовлетворения иска очень высокая. Наверняка дело рассмотрят в кратчайшие сроки. Отказная практика судов по искам частных инвесторов не помешает, так как решающую роль тут сыграет политический вес истца, реальный риск утраты актива, агрессивные действия ЕС, значение "изымаемых" активов для экономики России и так далее.

✅ Для исполнения будущего решения придется снимать законодательные ограничения, чтобы обратить взыскание на спецсчета, а еще изменять общие нормы Закона об исполнительном производстве – Euroclear все-таки держит не свои активы, а является номинальным держателем.

✅ Активов Euroclear в России, скорее всего, не хватит для покрытия взыскиваемых убытков, поэтому следующий шаг ЦБ – попытаться признать решение за рубежом. Это будет сделать непросто даже в дружественных и нейтральных юрисдикциях.

P.S. добавлю еще два тезиса:

✅ Если Банк России изымет активы со счета «С» Euroclear, то откроется путь к новым спорам против ЦБ и РФ в рамках соглашений о защите иностранных капиталовложений.

✅ Основные ходы в этой «шахматной партии» явно еще впереди, а истинная цель обсуждаемого иска ЦБ – усилить собственную позицию для будущих переговоров.

Конфликт оговорок: почему английский суд отказался вмешиваться в российское разбирательство

Анализируя практику конфликта оговорок, наткнулся на любопытный прецедент, когда английский суд посчитал, что российские госсуды вправе рассматривать дело, несмотря на наличие арбитражной оговорки.

Краткая фабула

Семь лет назад кипрская компания «FH Holding Moscow Limited» взяла в АО «ЮниКредит Банк» крупный кредит под залог недвижимости.

При этом кредитное соглашение и договор залога содержали разные оговорки о компетенции: согласно положениям первого документа все споры сторон разрешает Венский международный арбитражный центр (VIAC), а из второго следовало, что Арбитражный суд Москвы.

После наступления дефолта российское юрлицо АО «ЮниКредит Банк» решило через АСгМ обратить взыскание на предметы залога. Тогда должник попросил английский суд выпустить anti-suit injunction (ASI) с требованием к российскому и материнскому UniCredit SpA (Италия) остановить разбирательство в российском суде из-за наличия арбитражной оговорки.

Аргументы должника

✅ Предъявлять иск об обращении взыскания на залог можно только после рассмотрения требования о «неисполнении обязательства», а этот термин предусмотрен именно в кредитном соглашении. Поэтому соответствующий вопрос нужно решать в рамках арбитража VIAC.

✅ Решение российского суда об обращении взыскания на активы может нарушить режим санкций ЕС, публичный порядок Великобритании и интересы правосудия в целом. Есть высокая вероятность, что залоговое имущество с торгов продадут российскому подсанкционному лицу, а должнику придется «содействовать» этой сделке, рискуя получить наказание за нарушение санкций ЕС.

✅ Итальянский UniCredit SpA обходит санкции ЕС, действуя через подконтрольный российский банк с использованием судебной системы РФ и приставов.

«Костюмчик не сел» («иск» и «костюм» на английском – suit)

Английский судья Хэншоу (Mr Justice Henshaw) решил, что «антисьют» не подходит для этого дела по ряду причин:

❌ Требования о неисполнении обязательства охватываются обоими договорами, поэтому, если банк хочет установить лишь факт неисполнения обязательства, то может предъявить иск в арбитраж по правилам VIAC, а если намерен еще и обратить взыскание на залоги, то оба требования охватываются юрисдикционной оговоркой в пользу российских судов.

❌ Разумные стороны не предусмотрели бы двухэтапное предъявление иска, как это пытался показать должник, так как для подачи требования об обращении взыскания на предмет залога не надо предварительно получать арбитражное решение VIAC о неисполнении обязательства.

❌ Английский суд не имеет достаточного интереса для вмешательства в российский процесс, так как должник не связан с Великобританией, имеет статус налогового резидента РФ, спорные активы находятся в России, а договоры залога подчинены российскому праву. Самого по себе факта применения к кредитному соглашению английского права и наличия филиала итальянского банка в Лондоне недостаточно для того, чтобы сделать вывод о тесной связи спора с Великобританией.

❌ Заявители включили «якорного ответчика», который имеет хоть какую-то связь с английской юрисдикцией, чтобы обосновать компетенцию местного суда. Но эта попытка не увенчалась успехом: лондонский филиал банка не имел отношения к сделке, а спор шел об объеме арбитражной оговорки, которая подлежит толкованию на основании австрийского права. Поэтому «связь с российским судом, таким образом, очень сильна, тогда как законный интерес английского суда в этом вопросе слаб».

❌ Вопрос о нарушении европейских санкций спекулятивный и публичный порядок Великобритании не может оправдать действия английского суда по вмешательству в российский процесс, который инициирован по установленной в договоре залога процедуре.

В итоге английский суд отклонил ходатайство должника о принятии ASI. С судебным актом можно ознакомиться по этой ссылке.

#Арбитраж

К чему приводит неправильный выбор места арбитража и как избежать ошибки.

Накануне на ежегодной конференции Российской арбитражной ассоциации коллеги обсуждали, как правильно выбирать место арбитража («seat of arbitration»,он же «сит» ).

Этот «сит» всегда нужно учитывать, так как именно государственные суды места арбитража рассматривают заявление об отмене арбитражного решения. В контексте споров, осложенных санкциями, этот аспект особенно важен.

Пример

Представим ситуацию, когда российский истец взыскивает с европейского должника предоплату по договору поставки. Арбитры выносят решение в пользу кредитора, игнорируя санкционные ограничения, но радоваться ему не стоит, если местом арбитража этого вымышленного спора будет локация в ЕС – условный Париж.

Французский госсуд вправе отменить арбитражное решение по заявлению европейского должника, сославшись на прямое нарушение санкционного законодательства (например, ст. 11 Регламента ЕС №833/2014) и французского публичного порядка. Будьте уверены, что такое арбитражное решение будет отменено.

Мне сильно откликается эта тема, так как в моей практике есть подобный кейс, рассказ про который заслуживает отдельно поста. Сейчас лишь кратко упомяну его фабулу – большая немецкая корпорация и российский лендлорд еще до «санкционных войн» предусмотрели местом арбитража Вену (Австрия). На тот момент тяжело было представить как сильно изменится арбитражный ландшафт. Когда мой доверитель получил отрицательное решение арбитража, наши попытки отменить этот акт в Верховном Суде Австрии оказались заведомо обречены на провал.

Советы бизнесу

1️⃣ Если спор еще не инициирован, то сначала изучите контракт. Обычно там прямо написано: «Место арбитража – такой-то город и страна». Если этот «сит» находится в нежелательной для вас юрисдикции, где высок риск отмены арбитражного решения, то договариваемся с контрагентом поменять локацию, вносим изменения в контракт.
 
2️⃣ Сложнее ситуация, когда спор уже идет и вы оказались недовольны «ситом». Тогда есть три варианта действий:
 
✅ Попробуйте все же договориться с контрагентом и изменить место арбитража. Метод «кнута и пряника» никто не отменял. Кто-то захочет пригрозить астрономическим астрентом по «закону Лугового». Другие согласятся поступиться частью требования к ответчику, «купив» более выгодное место арбитража.
 
✅ Если переговоры с оппонентом оказались безуспешны, то выносите этот вопрос на рассмотрение арбитров или суда (в зависимости от того, кто имеет подобные полномочия согласно применимым правилам арбитража и юрисдикции). Тут вступают в конфликт два ключевых принципа права – pacta sunt servanda (договоры должны исполняться) и clausula rebus sic stantibus (существенное изменение обстоятельств). Сразу предупрежу, что практика склоняется к незыблемости первого принципа, поэтому крайне редко арбитры/суды позволяют изменить место арбитража.
 
3️⃣ Если вы только готовите контракт, то используйте «конструктор»: выберите подходящий арбитражный регламент (например, Стокгольмского арбитражного института), а «сит» уводите в комфортные юрисдикции, например, в Гонконг или Абу-Даби. Это допустимо и и в приведенном примере позволит вам увести арбитражное решение из компетенции шведских судов, исключив риск отмены из-за противоречия европейскому санкционному законодательству.

P.S. Конечно, выбор места арбитража зависит от конкретных обстоятельств и ваших переговорных возможностей. Для кого-то предлагаемое вами место арбитража является deal breaker: яркий пример - в контракте с индусами скорее всего не получится выбрать Китай (и наоборот). Выбор экстравагантного места арбитража (например, Каир (Египет)) впоследствии может обернуться неопределенностью на этапе отмены решения. Поэтому кроме сугубо правовых аспектов, учитывайте политические и культурные нюансы. #арбитраж

Друзья, товарищи,

Мой канал меняется. Я поставил цель сделать его удобным, полезным и информативным.

Теперь я планирую публиковать посты по трем основным направлениям:

– Споры "осложненные" международкой, иностранным элементом и санкциями,
– Корпоративное и/или трансграничное банкротство,
– Защита бизнеса: корпоративные конфликты, защита собственников и топ-менеджеров (и иногда - нападение);

Для этих рубрик появятся собственные хэштеги, которые вы сможете найти в конце каждого из постов.

Не хочу распыляться на множество тем, есть желание сосредоточиться на том, в чем я разбираюсь.

Темы определены исходя из моего почти десятилетнего бэкграунда - работа в комплексных и длительных спорах, которые осложняются разными аспектами: от международных элементов до уголовных преследований. Накопились ценные советы, видение, которыми стоит поделиться. Постараюсь делать это максимально наглядно и лаконично, так как прекрасно понимаю, что все мы сегодня перегружены обилием информации.

От личной рефлексии тоже никуда не деться, поэтому останется место и для нее в моем телеграм-канале.

В добрый путь и добро пожаловать.